The moment it flickers

Free Fall - Slot Machine

Было жарко. Было жарко всему телу, спине, бёдрам, особенно лицу, он чувствовал удушье. Его грудь тяжело вздымалась, а руки жаждали большего, к чему можно было прикоснуться, тёплое и неясное чувство зудело глубоко у него внутри. Было темно, но в глубине его век мерцали белые пятна, совсем как горящие над его головой огни всего несколько часов назад, горячие и яркие. Уён на самом деле не знал, как получилось, что стало так мучительно жарко, он помнил гнев, текущий по его венам, громкую музыку и людей, так много людей, просто болтающих и общающихся, но Уён никого из них не знал. Он помнил, как зашёл в бар, расположенный в этом районе, заказал чёртову тонну водки и... Чёрт, разве не он совсем недавно решил больше никогда не пить? Чёрт, это всегда было одно и то же. Уён пил, чтобы повеселиться, расслабиться, убежать от своей настойчивой боли на пару часов и снова почувствовать себя нормальным человеком. Он просто пил, и это работало, работало так хорошо, но потом... Почему он выпил на этот раз? Почему он был так зол? Он вспомнил тот день и что он означал. Это была вечеринка по случаю дня рождения Сора. "Вполне логично, что ты так разозлился", - издевательски насмехалось что-то в его мозгу, но нет, это не могло быть причиной для того, чтобы напиться до потери сознания. В любом случае, он знал, что таков был распорядок дня на некоторое время. Над его головой висели яркие украшения, на площади, которую они арендовали несколько месяцев назад для идеальной точности расписания. Он помогал менеджеру Сора в организации всего мероприятия: украшения, еда, музыка... даже нескольких танцовщиц за дополнительную плату пригласил он, и хотя это было невыносимо, но не до такой же степени, чтобы так из-за этого разозлился. Даже подарок Сана для Сора должен был быть спланирован заранее, ведь их совпадение составляло 97 процентов - естественно, подарок тоже должен был быть идеальным. Хотя Уёна и не заставляли участвовать в этой части плана. "Ах", - мысленно вздохнул он и почувствовал прерывистое дыхание на собственных губах, но они не были его собственными. Грёбаный подарок. Так вот, Уён любил деньги, приличную сумму денег, и если бы у него оставалось хоть немного от его сестры-пиявки, он предпочёл бы какой-нибудь довольно дорогой костюм и красивый галстук к нему, что означало, что большую часть времени всё будет чёрным, но опять же ткань имела огромное значение. Он не стремился к роскошному образу жизни, который, казалось, вели жители этой стены, его вполне устраивало то, что он сводил концы с концами и прекрасно выглядел, так что он действительно не считал себя меркантильным ублюдком, но... Уён почувствовал, как пара рук обвилась вокруг его талии, и это прикосновение было почти величественным, что очень смутило и сбило с толку его опьяневший мозг. - Уён-а... - шёпот достиг его барабанных перепонок, чужое дыхание было сбивчивым и торопливым, когда оно на секунду коснулось его щеки, но Уён был в ярости. - Заткнись нахуй, Чхве Сан, - сказал он, задыхаясь, разгорячëнный и обеспокоенный, снова соединяя их губы, его руки нежно обхватили лицо Сана, в отличие от их клацающих зубов. Сан так и сделал. Утром того дня он весь день боялся и с ужасом думал о том, как это испытание будет выглядеть претенциозно и фальшиво, как ему захочется убежать, потеряться и исчезнуть из виду, вместо того, чтобы смотреть, как Кан Сора фальшиво улыбается в камеры. Он не думал, что что-то из этого будет выглядеть искренне. Он действительно не думал... когда ему сказали, что они заедут в другое место до того, как состоится мероприятие... не думал о том, что это место должно было стать подарком Сана на день рождения Сора. И ему было всё равно. Зачем ему беспокоиться о фальшивом сюрпризе, состоящем из Сора, Сана, обоих их помощников и нескольких других сотрудников? Зачем беспокоиться о полностью подстроенном мероприятии, когда Чхве Сан дарит целый особняк своей прекрасной невесте в качестве подарка на её особенный день рождения, если всё это было фальшивкой? Но это не было притворством, когда Сора подпрыгнула и обхватила Сана за плечи, и первая искренняя улыбка в её жизни расплылась по её щекам, когда она взвизгнула: - Чхве Сан, наконец-то ты сделал что-то полезное! - и это не было притворством, когда Сан издал отчасти озадаченный смешок и обнял её за талию. - Ты целовал Сора вот так? - прошептал он, глядя на покрасневшие и припухшие губы Сана и надавив на нижнюю, чтобы посмотреть, как она набухает с другой стороны, ожидая, когда еë "съедят", и только для него. Только для него. - Чт... что... - дыхание Сана сбилось. Уён проглотил шипение, сорвавшееся с его губ, когда он двинул своими бёдрами напротив его бёдер, слегка соприкасаясь при этом выровненными краями их штанов. - Хватит болтать. У Сана перехватило дыхание, его кадык медленно двигался вверх и вниз. - Уён-а, мы... - Я сказал, хватит, - пробурчал Уён, взял в ладонь точеный подбородок Сана и поцеловал его. Мурашки заплясали по коже, когда его бёдра беспокойно задвигались, сбиваясь с ритма, посылая всевозможные содрогания по всему позвоночнику божественными волнами, одна рука в нерешительном жесте легла на поясницу, а другая - на талию. Даже на грëбаном дне рождения, когда все и каждый, кто был приглашён и явился в слишком модной одежде, чтобы кому-то понравиться, поздравляли Сора с днём рождения и спрашивали о дате свадьбы, всё должно было быть фальшивым и показным. И их руки, соединëнные вместе, когда они прогуливались по экстравагантному заведению, вероятно, были именно фальшивыми, но Уён знал, что их улыбки были настолько искренними, насколько это вообще было возможно. "Как ты смеешь", - эхом отозвалось в голове Уёна, когда он надавил на выпуклость его члена так сильно, что наверняка было больно, проглотил высокий стон, вырвавшийся из горла Сана, и почувствовал, как его собственное дыхание срывается от жара, скопившегося и разливающегося в паху. Было так жарко, невыносимо, неоспоримо жарко, и он почти чувствовал себя под водой, дыхание перехватывало в горящих лёгких, но Уён ни разу в своей несчастной жизни не чувствовал себя так хорошо. - Мой... - зарычал он, потянул Сана за полуночные-чëрные волосы, чтобы обнажить звёзды на его шее, только для себя, вызвав восхитительный вздох с приоткрытых губ Сана. Звёзды, хныканье, стоны и украденное дыхание, когда он прижимался бедрами к стояку, который теперь был заметно больше в штанах Сана, - всё это было только для него и ни для кого больше. - Что... - негромко застонал Сан, когда губы Уёна опустились к звёздам, и Уён подумал, будет ли это похоже на коричневый сахар, если он лизнет крошечную полоску до того места, где начинается изгиб его подбородка. Это было похоже на пот и кожу, но он не жаловался. - Уён, подожди... В следующий раз, когда их бёдра встретились, Уён прижался сильнее и почувствовал бесчисленные мурашки по позвоночнику, которые пришлось заглушить, уткнувшись лицом в звёзды. Было жарко, слишком жарко, и его член слишком сильно болел и желал вырваться наружу и, возможно, испортить одну из его ограниченного количества хорошей одежды, жар нарастал, и кровь приливала к его ягодицам с каждым новым движением и прижатием их членов друг к другу, крошечные стоны срывались с его губ на горячую кожу шеи Сана, теперь, когда он был так близко, но... - Уён, остановись, - сказал Сан, его голос всё ещё дрожал, но хмурый взгляд компенсировал решительность, с которой он делал это, когда буквально сдёрнул Уёна со своих колен. Уён нахмурился в ответ, его сознание затуманилось от того, что его кайф был слишком близок и одновременно слишком недосягаем, он попытался выгнуть бедра и снова найти облегчающее трение, а разочарование нарастало в его груди. Сан поднял его ещё выше, кожа его лица покраснела, как помидор. - Прекрати, ты пьян в стельку. - Я не, - Уён заскулил, слишком пронзительно, подняв руки и пытаясь уцепиться, и Сан со вздохом облизнул свои пухлые губы. - Это так. Мы не можем этого сделать. - О боже, - простонал Уён, когда Сан поднял его на руки в стиле коалы, экспериментируя с очередным скольжением их членов, находящихся на одном уровне, а Сан вместо этого перекинул его через плечо и начал ходить по гостиной. - Я сказал, остановись, - передразнил он. - Я откушу твою крошечную задницу, если ты меня не опустишь. - Попробуй. Уён не стал пробовать. Перевёрнутое путешествие с Саном, несущим его в единственную комнату на первом этаже квартиры Сана, было слишком тошнотворным, чтобы пытаться что-либо сделать. - Оставайся там и спи, - приказал Сан, укладывая тело Уёна на кровать, его конечности были вялыми, живот горел и внутри всё неприятно скручивалось, эрекция была проигнорирована, - ты сейчас слишком пьян для всего. И Уён вынужден был согласиться, когда он оставил его вот в таком виде на некогда опрятной кровати и закрыл за собой дверь, двигаясь торопливо и настойчиво, так как незадолго до этого он выключил свет. *** Сан сделал такой глубокий вдох, что его лёгкие обожгло на пару секунд. Утреннее солнце пробивалось сквозь белый тюль над большим окном, и Сан почти чувствовал его на своей разгорячëнной коже, за веками, которые он боялся сомкнуть и одновременно отчаянно жаждал хотя бы пары минут сна. Утро было безмятежным и красивым, когда зимний ветерок обдувал его лицо, но в то же время он чувствовал оцепенение от адской какофонии внутри его мозга. Он не знал, что, чёрт возьми, происходит, почему Уён сделал - всё это - и почему он сказал то, что сказал, и почему он был... Боже, он чувствовал его эрекцию сквозь штаны и... Нет, только не это, только не снова, он послал безмолвную мольбу к небу и к собственному члену, которая стоила ему целой ночи в сочетании с замешательством и смятением, в котором пребывало всё его тело и поэтому теперь он чувствовал себя разбито. Его совесть взыграла, и он, конечно, не мог продолжить дальше, но, блядь, это было просто волшебно, после такого количества времени... - Заткнись, Чхве Сан, - выругался он и молча напомнил себе, что у него теперь есть невеста, которую он кстати действительно бросил на её собственном дне рождения, но, к его же радости, в свою защиту он мог сказать, что её буквально нигде не было после какого-то момента вечеринки. И вообще Сан отправился бы её искать, потому что это её особенный день, и, как уже упоминалось ранее, он был её женихом и даже подарил ей утром огромный дом. Не то, чтобы это была его собственная идея, но один его помощник был в стельку пьян, и он был слишком мил, чтобы вот так просто оставить его одного. Или, может быть, в нормальных условиях он и смог бы, но вчера его разум просто не оставил ему другого выбора, кроме как оттащить Уёна в безопасное место своего дома и убедиться, что ничто не представляет для него угрозы. Наверное, глупо было думать, что Уёну понадобится его помощь с чем-то или потребуется защита при опасных обстоятельствах... Но, зная его состояние и то, что он, возможно, почти наверняка постоянно чувствует боль, Сан в любом случае никак не мог бы поступить иначе или предложить другой вариант. С другой стороны, он, опять же, никогда не думал, что первый вариант приведёт их к тому, чем закончилась эта ночь. Очевидно, что Уён был приставучим, прилипчивым пьяницей, как и многие другие, но Сан действительно не думал, что эта ночь закончится именно так. Учитывая, что у него не было невесты, которая, вероятно, задавалась бы вопросом, куда, чёрт возьми, он только что исчез, точно так же, как Сан, который к тому же беспокоился о своей нижней губе, думая о том, что Уён был его помощником и был... мужчиной. Двойной повод для придания пикантности происходящему и их отношениям, и одновременно для того, чтобы подвергнуться распятию со стороны широкой публики, включая всех, кого они знали в реальной жизни. Особенно его мама, ведь если она когда-нибудь узнает об их весëлом гейском начинании, Уён на самом деле отделается не только толстым чеком, но, возможно, и отрезанным членом, засунутым в передний карман его штанов, кто знает. А вот Сан - точно так и сделал бы. Вся эта ситуация была отвратительной, к тому же спать со стояком на самом деле было совсем не тем, чем он думал заняться этой ночью. Он даже осмелился подумать, что может быть проведёт её с Сора, судя по тому, как начался вчерашний день, но потом он её почти не видел. А после того, как он застал Уёна, пьющим в одиночестве в каком-то углу, он даже не думал о ней. Он не был уверен, что чувствует себя более или менее виноватым из-за этого. Он издал разочарованный стон, перевернулся на кровати и выбрался из-под простыней, чтобы найти свою дверь. Он не был уверен, сколько времени показывают часы, но решил, что, скорее всего, сейчас около девяти или десяти и пора наконец-то разбудить Уёна. После целой ночи ожидания его глаза, вероятно, были налиты кровью и сухи, ни секунды не поспавшие. Его первые шаги были болезненными и неуклюжими, он чуть не споткнулся из-за того, что недостаток сна затуманил его мозг и логическое мышление. Он подумал, что чем ближе он к встрече с Уёном, тем скорее его разум обретёт ясность. Чёрт, если бы это было правдой. Он решил, что прежде всего должен покормить Бёль, поскольку бедная девочка, вероятно, умирала от голода и моральных травм, вызванных пейзажами прошлой ночи, поэтому Сан обнял её после того, как она съела всю миску. Ведь Сан совершенно не тянул время, ожидая, что Уён выйдет из комнаты сам. Уён, тем временем, этого не сделал. Сан вздохнул, приготовив поднос с завтраком, который он создал на скорую руку, поставил стакан с водой, положил на поднос пару таблеток и на цыпочках подошёл к двери в комнату, которая всё ещё была плотно закрыта и за которой была тишина. Он слегка прикусил нижнюю губу, чуть ли не до крови, когда неожиданно всплывшее воспоминание мягких, плюшевых губ на его губах на секунду вторглось в его уставший разум, так что ему пришлось прочистить горло, прежде чем постучать в дверь. - Входи, - не заставило себя ждать, но было таким же усталым, как и всё его тело. Балансируя подносом на одной руке, он осторожно вошёл. Уён растянулся в центре кровати в позе морской звездой, уставившись в потолок усталыми, полуприкрытыми глазами. Он поставил поднос рядом с кроватью, задёрнул шторы, чтобы избавить их обоих от раздражающего яркого света, пока наконец не спросил: - Как ты себя чувствуешь? Сан пожалел, что не может также избежать сердечного приступа, когда Бёль заглянула в дверь, решила, что атмосфера здесь слишком напряжена для неё, и грациозно удалилась. - Как будто меня трижды воскресили из мёртвых. Сан сглотнул, когда дышать вдруг стало труднее. - Я принёс тебе обезболивающее и еду, - сказал он, после молча протягивая поднос. Уён убрал руку, закрывающую его глаза, блокирующую любой возможный свет, а его лицо отражало то, что он чувствует, как он только что описал. - Это мило, но мне это не подходит. Губы Сана сложились в крошечную, смущенную букву "о", когда он уставился на печальный поднос в своих руках. Конечно, они не сработают - если бы даже обычные обезболивающие работали, зачем бы он всё время ходил, ощущая боль, тупица Чхве Сан. - Прости, я подумал... то есть, я должен был... Я могу ещё что-нибудь сделать? - Всё в порядке, я скоро буду в порядке, встану и уйду, - застонал Уён, явно раздражённый, - не беспокойся об этом. Сан нахмурился. - Я не волнуюсь, но тебе не стоит никуда уходить. Без обид, но ты действительно выглядишь так, будто бы тебя трижды воскрешали из мертвых. Уён даже не пытался скрыть то, что закатил глаза, после чего сидел с гримасой на лице. - Отлично. После твоих слов я чувствую себя потрясающе. Внезапно поднос стал слишком тяжёлым, чтобы держать его в руках, поэтому он снова аккуратно поставил его на прикроватную тумбочку. - Нет, я лишь говорю, что тебе не нужно уходить, пока ты не почувствуешь себя лучше. Не то, чтобы ты плохо выглядел или что-то в этом роде, просто... - Всё в порядке, менеджер, - настоял на своём Уён, прервав его, - я знаю, что ты всё равно ничего не хочешь со мной делать. Как я уже сказал, я уйду где-то через час, так что не парься. "О-ох", - жалобно зашипел мозг Сана. Он даже не был уверен, почему прямо сейчас он чувствует потребность отрицать эти грубые, резкие слова, брошенные в его адрес. - Что... ты имеешь в виду? - его язык тоже жалко заплетался. - Я имел в виду прошлую ночь, - невозмутимо парировал Уён, раздражение было очевидно заметно в его голосе, когда он смотрел прямо в глаза Сана, - хотя, на самом деле, всё в порядке. Не могу сказать, что мне понравилось то, что я не кончил, но я же не собираюсь навязывать себя людям. Видимо, внутри это всё не так работает. Пауза. - Что? Уён неловко поëрзал, его лицо всё ещё выражало некоторую боль. - Ничего. Тяжёлая, неловкая тишина опустилась на них обоих. Сан покорно подошёл к самому краю кровати, опустился на неё, чувствуя тяжесть в груди и замешательство, душащее его последние остатки душевного спокойствия. - Перестань вести себя так застенчиво, - через мгновение нетерпеливым голосом разрезал тишину пополам Уён, - нам всё равно придётся работать вместе, даже если ты не хочешь лезть ко мне в штаны, и я не могу никому об этом рассказать, так что, может, не надо... - Почему ты продолжаешь думать, что я не хотел этого? - прервал его Сан. Когда его неловко блуждающий взгляд нашёл Уёна, он медленно моргнул. - Потому что... - начал он, затем нахмурился в явном замешательстве. - Потому что ты бросил меня в таком ужасном состоянии. Сам снял меня с себя и даже не уложил спать. - Как ты можешь помнить всё это, когда ты был в стельку пьян? - Я не был пьян в стельку, - Уён остановился и задумался, - ну, я, конечно, был пьян, но я вовсе не собирался отключаться или терять сознание. - Я остановил тебя, потому что ты был слишком пьян, чтобы принимать какие-либо решения, и я не хотел, чтобы ты принимал такие решения "в отключке", - случайный солнечный луч пробился сквозь стык двух штор, осветив белый деревянный стол, - это было не потому, что я не хотел этого... - пробормотал он, и румянец залил всю его шею. - Это было потому, что я слишком сильно этого хотел. Уён моргнул. - Тогда почему ты бросил меня таким возбуждённым, мне было больно. - Я... - Сан открыл рот, как золотая рыбка. - Потому что ты был пьян, а я не могу просто... когда ты не в сознании, это неправильно... - Но я был в сознании! - Уён разочарованно махнул рукой в воздухе. - Но ты был слишком пьян! - Это было чертовски больно, сука, какого хрена! - Уён, я не могу просто... - Слушай, - прервал его Уён, нетерпеливо прищурив глаза на секунду, - я сейчас не пьян, так что мы можем... Вместо того, чтобы болтать дальше, он протянул руку, сжал пижамную футболку Сана и утянул его в голодный поцелуй. Сан не знал, чего он ожидал, когда Уён беспорядочно прижал их губы друг к другу, но это определённо было не то. Конечно, он знал и помнил, каков был вчерашний жаркий - мягко говоря - поцелуй, что он заставил его почувствовать, но, опять же, он был навеселе, всё было размытым и тёплым, и всё, что угодно, могло показаться ему потрясающим в тот момент. Но это... Это было божественно. Конечно, Сан раньше уже целовался со множеством людей в своей хаотичной жизни, с подавляющим большинством девушек под этим куполом и многими, многими парнями, когда он сбежал в другой купол на пару лет, и это было здорово, он любил целоваться, это было приятно, головокружительно и всё такое. Но ни один из его партнёров по поцелуям не шёл ни в какое сравнение с тем, насколько тёплыми были губы Уёна на его губах, насколько пухлыми и мягкими они были, как от этого поцелуя у него скручивало живот, как от юной любви, очень неловко, но желанно. На этот раз Уён не стал закрывать ему лицо руками, а вместо этого положил их на плечи, когда он медленно поднялся, перебираясь на его бёдра, осторожно и расчëтливо, в отличие от того, каким безрассудным и голодным был поцелуй прошлой ночью. Сан почувствовал, что жаждет прикосновений, его сердце учащëнно забилось, когда реальность обрушилась на него, как тонна кирпичей, от сладкой тяжести на его коленях. - Уён-а... - его голосовые связки предали его, и только лёгкий шёпот сорвался с его губ. Уён шикнул на него, их губы соприкоснулись друг с другом, дыхание столкнулось между ними. - Разве ты не хочешь этого? - Нет, - сказал Сан, даже когда его желудок сжался от возможности того, что всё это исчезнет хотя бы на секунду, - то есть... Я имею в виду... Да. Нет. Просто... - он сглотнул. Пухлые губы Уёна растянулись в ленивой улыбке. - Я ненавижу, когда ты ведёшь себя мило. Сан почувствовал, как у него перехватило дыхание, потому что, блядь, чёрт возьми, он был самым красивым из всех, на кого Сан когда-либо смотрел. Все сомнения, весь страх покинули его бедный влюблённый разум, когда он притянул Уёна вниз, чтобы провести кончиком языка по пухлым губам Уёна, а затем соединить их вместе в медленном и нежном поцелуе, и почти не смог сдержать жалкий, глубокий стон, когда почувствовал, как Уён улыбается ему. Чёрт, блядь, блядь, блядь... - Я хочу этого, - прошептал он, когда его голова закружилась, и боковое зрение слегка размылось, а их грудные клетки тяжело вздымались при вдохах. - Я знаю, - сказал Уён, как раз перед тем, как улыбка исчезла и сменилась глубокой гримасой, при которой его тело содрогнулось на теле Сана. С его красных и распухших губ сорвался тихий вздох, и он зарылся лицом глубоко в шею Сана. Глаза Сана расширились в панике. - Что... Что случилось? - он заикался, обхватил руками хрупкое, слабо дрожащее тело Уёна, затем неуверенно разжал их. - Просто... - прохрипел Уён, его рука вцепилась в ткань футболки Сана так, словно от этого зависела его жизнь. - Ничего, просто... - Это приступ? - Сан почувствовал, что его голос дрогнул и сломался от спешки. - Нет, но... - хныканье прервало Уёна, и он съежился. - Нет, но это может превратиться в один из них. Его собственное дыхание, выровнявшись, совпало с болезненным дыханием Уёна, его глаза почти покинули свои глазницы в беспокойных и бесполезных поисках чего-либо, что могло бы помочь в полутëмной комнате. - Тогда... Что мне делать, что поможет? - Просто останься, - прохрипел Уён, его тело полностью расслабилось на коленях Сана, дыхание обдавало шею Сана сбоку, пока он тяжело дышал, а в ушах раздавались болезненные стоны. - Мне просто нужно... немного времени... Сан не понял, но он остался. *** - Хён, ты даже не представляешь, как сильно мне нужна была такая ночь, - Уён вздохнул, покручивая в руках дорогое красное вино, которое он прихватил контрабандой по дороге к дому Сонхва - не совсем так, но оно было настолько дорогим, что почти так и казалось - его мозг был тёплым и достаточно затуманенным, но не слишком, чтобы он не ощущал вновь обретëнных инстинктов пьяницы, - я бы закричал, если бы мне пришлось посетить ещë не одно модное мероприятие. Сонхва хмыкнул задумчиво, но удовлетворëнно. В его бокале оставался ещё один глоток вина, достойный внимания, а пухлые губы окрасились в красный цвет от выпитого ранее. Весь вечер их периодических свиданий был каким-то туманным, скорее всего, потому, что Уён не смог найти для него время - в отличие от того, как точно они делали это каждую неделю - сейчас они сделали перерыв в целый месяц между последним разом и сегодняшним вечером. Он просто обязан был, ему пришлось заглаживать свои грехи каким-то очень дорогим вином за деньги, заработанные от переутомления на вечеринке по случаю дня рождения Кан Сора. - Как будто даже в прошлые выходные был, сам знаешь чей день рождения, и я должен был присутствовать на нём по какой-то причине, - пожаловался он, надувшись, наклоняя свой бокал настолько, чтобы его нижняя губа окрасилась в красный цвет, - не знаю, если честно, всё, что меня волновало, это мои деньги, дополнительное время, ну и неплохая выпивка, наверное, тоже. Сонхва мягко улыбнулся. - Тогда, похоже, тебе было весело. - Ну, не совсем. Люди были раздражающими, как обычно, - он пренебрежительно пожал плечами, облокотившись локтем на спинку дивана, - не говоря уже о ситуации с синими шариками в конце ночи... Мягкий звук мелодии, резонирующий на фоне тускло освещённых стен, был нарушен тем, что Сонхва буквально поперхнулся своим напитком. - Ситуация с чем? Уён вздохнул с укором, слишком драматично и закатил глаза. - Да, расскажи мне об этом. Разве это не элементарная вежливость - закончить то, что ты начал? Или эти богачи просто пропускают эту часть на своих уроках этики... Сохва потребовалось мгновение и несколько глотков горького красного напитка, чтобы прийти в себя и вернуть своего самообладание. - Так... Э-эм... - он отчаянно прокашлялся. - Ты знаешь, кто это был или?.. - Ах, да, это был Чхве Сан. На этот раз Сонхва закашлялся ещё сильнее. - Кто?! - его глаза чуть не выскочили из орбит. - Да, я знаю, хён, - Уён в неверии расширил глаза, - ты можешь поверить, что человек, который прошёл миллионы тестов на определение родственных душ - ведёт себя как самый настоящий натурал, и ему тоже нравятся парни? - он нахмурился. - Хоть он и бросил меня вот так, так что... но... Почему ты так на меня смотришь? Сонхва недоверчиво хмыкнул и слегка приоткрыл рот. - Ты себя слышишь? Это плохо, Уён. - Поч... Почему это плохо? - Уён неловко поëрзал на своём месте. - Он же никому не расскажет... Вздох заглушил музыку на несколько секунд, Сонхва разочарованно провёл рукой по лицу вверх-вниз. - Но что ты сделал? Я имею в виду... Как далеко? Уён моргнул. - О, мы просто... эээ, поцеловались, пару раз. Ничего не было. - Вы оба были пьяны? - Ну, он не был, видимо. Он остановил нас в первый раз. - В первый раз?? - Сонхва чуть не подпрыгнул, но остановился, приложив руку к виску. Уён не был уверен, что когда-либо видел его настолько взволнованным из-за его либо. - Хён, всё в порядке... - Нет. Я не думаю, что ты понимаешь, во что ввязываешься, Уён, - он помахал рукой у виска, прежде чем протянуть руку, чтобы поставить свой бокал на журнальный столик, чтобы не расплескать его содержимое по всему дивану, - этот человек - твой босс, не говоря уже о том, что у него есть невеста и что он очень скоро женится. Такие люди опасны. Я думал, ты умнее. В голосе Сонхва прозвучало разочарование, и Уён почувствовал, как что-то упало у него в желудке. Он не помнил, чтобы видел его таким раньше, ни когда они только начинали узнавать друг друга, и Уён часто игнорировал его, потому что интуиция и внутренние инстинкты подсказывали ему не доверять никому, ни когда он так сильно облажался, что Сонхва сказал ему, что ему больно, но Уён был слишком эмоционально незрел, чтобы понять весомость его слов. "Куда подевался этот внутренний инстинкт самозащиты", - недоумевал он. Не был ли он слишком беспечен, в течение этих нескольких дней и недель, которые он уже не мог сосчитать даже на двух руках, когда именно он перестал беспокоиться, когда именно ему было хорошо с таким привилегированным придурком, как Чхве Сан и когда именно он был не против, чтобы такой привилегированный урод, как Чхве Сан, знал так много о нём, о его жизни? "Чёрт", - подумал он, когда его кожу начали жечь иголки. - Смотри, - Сонхва отступил, когда понял, что его охватывает паника, - я не говорю, что он превратит это в проблему. Судя по тому, что ты мне о нём рассказал, он кажется порядочным человеком. Я не думаю, что тебе стоит бояться, - пауза,- ты доверяешь ему? Доверял ли он ему? Чхве Сан был привилегированным мудаком, который ничего не знал, жил под куполом лжи и строил из себя страдальца, так доверял ли он ему? Доверял. Он знал, что действительно доверял ему, как ни странно, слишком сильно для человека, о котором он почти ничего не знал. Но он не мог ошибиться, что доверял ему, когда тот узнал о его мерзких приступах, даже присматривал и ухаживал за ним, пока он снова не поправился, не сказал никому, кроме врача, которого он вызвал в панике... но всё было прекрасно, с тех пор он был в порядке. Чхве Сан, вероятно, знал о его испорченной нервной системе, о его постоянно раздражённой коже, он знал обо всём этом, но ни разу не открыл рот. Это также не означало, что Уён был в безопасности, хотя губы на его губах в тот день на мгновение заставили его почувствовать обратное. - На самом деле не имеет значения, согласен ли он с этим или просто промолчит, - Сонхва обеспокоенно вздохнул, - то, что произошло, было неправильно во многих отношениях, Уён-а. И я надеюсь, что это было только один раз. Технически это уже был не один раз, утро всё ещё светилось и теплилось в глубине его сознания: как его нервы предали его между их поцелуями, как Сан так мило заботился о нём и убедился, что Уён был в полном порядке и ему комфортно, прежде чем он просто отпустил его и позволил встать с кровати, каким нежным и осторожным он был, когда заботился о его потребностях и не задавал никаких вопросов. Он не задавал вопросов, но при этом по прежнему делал всё возможное, чтобы создать наилучшие условия для комфорта Уёна. Возможно, Уён мог бы немного доверять ему. И, честно говоря, Уён скорее доверился бы ему, если бы это означало, что он может чувствовать чужие губы на своих, слышать милые стоны, вибрирующие в его груди, видеть мерцание в его глазах, когда он говорил, что хочет этого... "Какого хрена, - внутренне выругался он, - признание Чхве Сана средь бела дня". - Вы говорили об этом или просто оставили всё как есть? - ещё один вздох помог ему отвлечься от своих беспричинных, неразумных мыслей, когда он был слишком увлечён ими. - Мы... Э-эм... Нет, мы целовались и заявили друг другу, что это было взаимное чувство, что мы хотим чуть ли не облизать друг другу лица. Мы этого не сделали. - А стоило бы, - Сонхва был твёрд, - по крайней мере, убедись, что это на один раз и что есть вещи, которыми ты не можешь легко рисковать, в отличие от него. Он был прав. Конечно, он был прав, эта дурацкая ситуация, по крайней мере, нуждалась в серьёзном разговоре. - Да, я так и сделаю, хён. Ты же знаешь, я становлюсь прилипчивым, когда пьян. Ещё одна неловкая пауза с очередным вздохом. - Да, знаю. *** Сан не мог сосредоточиться. Он не был точно уверен, что это было, но тошнота, которая, казалось, появилась у него в последнее время, не проходила, и Сан смотрел на один и тот же лист бумаги в течение последних тридцати минут без какого-либо прогресса, что делало ситуацию ещё хуже. Он позволил вздоху расширить свою грудь, пока просто не смог вдохнуть больше, и зажмурил глаза, проведя руками по лицу. Он был расстроен, что не имело никакого смысла, потому что в документе, лежащем перед ним на столе, даже не было ничего важного. Просто какая-то работа, которую он разделил с Уёном, потому что он был загружен и тонул под всеми этими бумагами, и пытался увильнуть от этого, избегая этой темы, как чумы, как будто Сан не мог видеть кучу нездоровой пищи на его столе каждый раз. Это была одна вещь, которую он понял в Уёне: он обычно имел тенденцию перекусывать тем, что тайком прятал в сумку, и каждые пять минут жевал что-то новое, когда думал, что никто не смотрит, чтобы снять стресс, но при этом всякий раз оставлял мусор на своём столе, чтобы Сан видел, когда он это делает. Сан почти считал это очаровательным. Он также понял, что Уён не часто прикасался к себе, не говоря уже о других людях, и это, кажется, не было неизвестной концепцией: эмо-стажер Чон Уён избегал человеческого контакта любой ценой, поскольку это было горячей темой для сплетен в офисе в течение долгого времени. Но теперь, когда Сан был почти на 99% уверен, что ему постоянно больно, в этом было столько смысла. Уён даже не делал лишних движений, что делало его похожим на бревно, когда он слишком быстро поднимал руки или слишком взволнованно подпрыгивал, потому что он также почти никогда не морщился, когда было больно. Осознание этого заставило тревожное чувство в нутре Сана затрепетать внутри. Даже на том дурацком ужине, который они устроили вчера, вроде бы для того, чтобы определить день помолвки, а скорее всего, просто чтобы потешить самолюбие его матери, поскольку вся обстановка кричала, что я имею власть над каждым из вас - ты Сан, Сора, которая, казалось, отсутствовала на вечеринке всю ночь по какой-то неведомой Сану причине, и даже жизнерадостная, щебечущая мать Сора, которая была слишком счастлива, что её дочь выходит замуж за сына семьи Чхве, да ещё с таким продвижением по службе и, по сути, славой. Она была такой же подобострастной, какой Сан видел её раньше, даже познакомился с ней во время первого ужина, который, к сожалению, закончился тем, что Сан замечтался до галлюцинаций и получил пощёчину не от кого иного, как от собственной матери. И весь вечер, даже после того, как Сан спросил, очень возмущённый и раздражённый, почему было необходимо, чтобы их помощники стояли прямо за ними, когда это должен был быть семейный ужин, чтобы поговорить о помолвке и хороших вещах, в ответ он получил лишь несколько вульгарных взглядов и слишком серьёзное предупреждение о том, что нужно вести себя прилично или что-то в этом роде. Уён был вынужден стоять на месте вместе с помощником Сора и сомнительной правой рукой его матери. Конечно, он сказал, что с ним всё в порядке, и "почему ты вообще так сильно беспокоишься об этом после того, как уже всё закончилось", но глупое чувство страха и тревоги никогда не покидало желудок Сана. Он не был уверен, что именно в этих ужинах и встречах заставляет его так нервничать и волноваться, но сейчас он точно не очень хорошо справлялся с любыми изменениями в своей жизни. Особенно с теми, что касались конкретного помощника, бормочущего что-то себе под нос за кухонным столом в окружении кучи работы и недавно появившегося мусора. Сан проверил время на своём телефоне. Прошло сорок пять минут. Чёрт. Он действительно совсем не мог сосредоточиться. Сан вздохнул, тяжело и подавленно. - Уён-а. Уён ахнул, когда его насильно выдернули из круга его внимания, он резко поднял голову и увидел Сана, стоящего прямо рядом с ним. - Что, - пробормотал он, затем моргнул, и ручка в его руке упала на стопку бумаг с глухим стуком. Сану пришлось сдержать улыбку, когда он заметил крошки в уголках его губ. - Мы можем поговорить? - мягко сказал он, наблюдая, как расслабляются плечи Уёна. - Да. Думаю, нам стоит. - О том, что мы сделали... - Сан запнулся, когда они уселись на диван, тишина охватила обоих, пока он не открыл рот. Он был странно уверен, что его сердце билось где-то в горле, болезненно сжимая его в этот момент. - И что же? - Уён спокойно моргнул, и Сан подумал, что только он один тут чувствует себя неважно, чувствует себя слабо. - Я... - пауза. - Я не думаю, что это было правильно. Уён задумчиво кивнул. - Да. Хён сказал, что это не очень хорошо, что мы так поступили. Сан нахмурился. - Кто? - Сонхва-хён, - сказал Уён, - он мой друг. Думаю, вы уже встречались раньше. - О... Ох... - Сан моргнул. Уён действительно только что рассказал кому-то о... Он просто... - Это... Этот Сонхва-хён надёжный человек? Уён нахмурился. - Конечно, надёжный. За кого, чёрт возьми, ты меня принимаешь? За тупицу? Сан на секунду-другую застыл в ужасе, раскрыв рот, как золотая рыбка. - Я... Нет, но... - Я уже говорил тебе, что вишу на волоске, неужели ты думаешь, что я стал бы рассказывать о том, как мы чуть не трахнулись, любому прохожему на улице? - Нет, я не имел в виду... - Сан подогнул ноги под себя, приподняв руки в воздухе, чтобы успокоить Уёна. - Уён-а, просто эта ситуация немного слишком сложная, и любой, кто узнает, просто будет... - Ни в коем случае. Ты думаешь, я говорю об этом со всеми и получаю от этого удовольствие? - О боже... Нет, не думаю, но мы оба мужчины и... - О, так ты ещё и гомофоб? Забавно, что тогда ты слишком сильно наслаждался. - Уён, - сказал Сан, опуская руки, их лица были достаточно близко, чтобы он мог привлечь внимание Уёна надолго, - это не потому, что я гомофоб. - Можешь не лгать. Это не значит, что я не знаю, как люди ведут себя здесь, - Уён раздражённо вздëрнул подбородок. Сан вздохнул. - Я не гомофоб, ладно. Я знаю, какие здесь люди, просто... я видел всякое, - Уён продолжал невозмутимо смотреть на него скептическим взглядом, - в других местах. - Ты что-то видел? - спросил Уён, его осуждающий тон почти заставил Сана съежиться. - Я был с мужчинами до тебя, Уён, - с досадой ответил Сан, - мир намного больше и немного красивее, чем этот купол, ты знаешь, я путешествовал. И так уж получилось, что я должен продолжить свою жизнь здесь. Он заметил, что Уён закатил глаза на все сказанные им слова, но постарался сделать вид, что его это совсем не касается. - И ты уже знаешь, как ведут себя люди, продолжать это опасно. Особенно из-за того, что вся эта помолвка происходит на глазах у всех. - Я думал, что у всех богатых людей есть романы. Сан подавился собственной слюной. Улыбка Уёна была хитрой и довольной, когда она расплылась по его лицу. - Уён... Дело не в этом. - Я знаю, что не в этом... Слушай, я просто... - начал Уён, а потом закатил глаза. - Я был пьян и странен, ясно? Если ты действительно хочешь просто забыть обо всём этом, я не против. При упоминании о том, что всё это исчезнет по неизвестным для самого Сана причинам, чувство дрожи охватило его изнутри. - Значит... тогда всё действительно в порядке? Интерес Уёна был задет. Сан прикусил нижнюю губу, глядя куда угодно, только не на собеседника, сердце бешено колотилось о грудную клетку. - Ты не будешь против, если мы больше никогда этого не сделаем? Пауза, затем вздох. - Похоже, что нет. Сан ещё раз поëрзал на своём месте, сглотнул, когда их окружило очередное молчание. - Это просто... Уён закатил глаза. - Ладно, итак, как насчëт... - он медленно подполз ближе к нему на диване, пока их лица не оказались всего в паре дюймов друг от друга, его дыхание освежало и обжигало горящее лицо Сана. - Поцелуй меня, и ты сможешь решить. Один глаз Уёна был немного другой формы, как заметил Сан, а ещё у него были красивейшие родинки под левым глазом и над нижней губой. Его кожа была практически фарфоровой, не было заметно ни одного изъяна, кроме одного маленького шрама, проходящего по правой щеке. Сан хотел спросить об этом, но не потому, что это могло бы как-то уменьшить привлекательность Чон Уёна, а просто потому, что он хотел узнать о нём больше. Каким-то образом казалось, что его губы, словно были созданы, чтобы соответствовать губам Уёна, а их дыхание было предназначено для совместного использования и обязательно должно было быть украденным друг у друга, и Сан не хотел, чтобы это заканчивалось. Его сердце бешено билось в груди, ладони вспотели, голова кружилась, и он даже представить себе не мог, что это когда-нибудь закончится. - Ну что? - прошептал Уён, пока они дышали в унисон, а в его голосе слышалась скрытая мелодичная нотка. - Заткнись, - выдохнул Сан, нахмурившись, и осторожно потянул Уёна на себя. Чон хихикнул ему в губы, когда подчинился и устроился сверху на его бедрах, как раз перед тем, как коснуться их. Всё было именно так, как он помнил: удивительно и тепло, словно их кожа жаждала друг друга, и это было глупо и, возможно, преувеличено, ведь это был всего лишь их третий раз, когда они близко подошли к чему-то подобному, но, блядь... - Это так неправильно по многим причинам, - прошептал Сан, его собственное дыхание отразилось от раскрасневшейся кожи Уёна, а тот смотрел прямо ему в глаза своими полуприкрытыми и затуманенными оцепенением, подаваясь бёдрами вперёд, пока они не оказались на одном уровне. - Если ты трахаешь других парней в других куполах, ты можешь трахнуть и меня тоже. Дыхание Чхве вырывалось прямо из горящих лёгких, вырывалось с силой, когда Уён двигал бёдрами вперёд, а затем назад в тошнотворно медленном темпе, сжигая всё внутри Сана. "Чёрт, - мелькнула сомнительная мысль в его затуманенном мозгу, - чёрт, он хотел бы, чтобы это никогда не заканчивалось" Он хотел большего, ему нужно было больше, пока он глотал воздушные хныканья и стоны, слетавшие с губ Уёна, его глаза были закрыты, а длинные ресницы касались раскрасневшихся щёк напротив, чем больше он двигался. Мурашки пробежали по его коже, когда он встретил следующий медленный взмах бёдер, а его рука скользнула по бедру Уёна, как якорь, слишком глубоко впивающийся в его кожу в пылу момента. В момент разрыва поцелуя между их губами раздался слабый вздох, и паника на секунду сменила удовольствие, пока Уён не прижал их всё ещё выпуклые части одежды вплотную друг к другу. - Уён, ах, это... - "больно ли это, то, как ты делаешь это прямо сейчас", - спрашивал охваченный паникой мозг Сана, пока Уён не провёл ладонью по животу, прямо по тому месту, где скопилось тепло, прослеживая слабые изгибы мышц, которые двигались под его прикосновениями. - Это тоже привилегия - обладать им? - губы Уёна надулись. Сан хотел поцеловать его, но всё логическое мышление покинуло его мозг вместе с кровью, и он ответил очень невразумительным и невнятным "что?" - Пресс, - Уён моргнул своими длинными ресницами, наблюдая за своей рукой, - у меня его нет. Дыхание сбилось, когда Сан подумал о мягком животе под рубашкой Уёна. - Подержи это, - приказал Уён, задирая футболку Сана до груди, его обжигающий взгляд сверлил бледную кожу. Сан взял футболку рукой, как сделал бы любой нормальный человек. Уён свирепо посмотрел на него, оттолкнул его руку, вместо этого засунув футболку между приоткрытых, распухших губ, тонко хихикнув, когда Сан посмотрел на него совершенно потерянно, но послушно. - Если ты отпустишь её, я пойду домой, - огрызнулся он, его рука скользила всё ниже и ниже, пока кончики пальцев не зацепились за пояс спортивных штанов Сана, глаза были полуприкрыты, словно спрашивая разрешения. Сан подумал, что может умереть, если кивнет хоть на секунду позже. Пальцы Уёна тоже были тёплыми, когда он снял два слоя одежды с его полуэрекции, чтоб, наконец, освободить её, и по позвоночнику пробежала дрожь от холодного воздуха, обдавшего чувствительную кожу. Он почувствовал, как тает в подушках, когда Уён на пробу провёл рукой, его прерывистое хныканье было приглушено тканью. - Всё нормально? - дыхание Уёна овевало его потную кожу, длинные пальцы идеально обхватывали его ствол. - Ты хочешь ещё? Сан слегка приоткрыл губы, чтобы ответить, но прикусил ткань, когда почувствовал, что она выскользнула из его рта, и вместо этого издал пронзительный стон. Он задыхался, пока Уён улыбался его отчаянию. - Верно. Ты же не хочешь её отпустить. Сан не позволил бы этому случиться, даже если бы от этого зависела его жизнь. - Дело в том, Сан-а... - рассеянно пробормотал Уён, его рука двигалась с такой скоростью, что Сан видел звёзды. - Мне так надоело вести себя хорошо. Не мог бы ты немного побыть хорошим для меня? Утвердительный стон вырвался из горла Сана, когда большой палец Уёна надавил на его истекающую головку. Сан почувствовал, как дрожь пробежала по его позвоночнику при виде всё ещё одетой выпуклости, помимо его собственного полностью обнажённого чувствительного члена. Шипение сорвалось с губ Уёна, когда Сан нерешительно положил руку на него. - Полегче, - прошептал Уён, глаза его немного потемнели, когда Сан медленно расстегнул молнию на его брюках и провёл ладонью поверх боксеров. Вздох сорвался с губ Сана, когда Уён сжал пальцы вокруг его члена, сдвинув бёдра вперёд так, что между ними не осталось свободного пространства. Свободная рука скользнула вверх по рубашке Уёна, и Сан почувствовал, как тот дёрнулся под другой рукой, когда пальцы зацепили один из его сосков. - Чёрт, - вздохнул он, когда Сан снял боксёры, обнажив его пульсирующий член, тому пришлось бороться с желанием прижаться бёдрами к руке Уёна, потому что, чёрт возьми, даже его член был красивым. Они были буквально посреди жаркого сеанса рукоблудия, и член Уёна действительно должен был быть таким красивым. Сану пришлось использовать каждую унцию своей оставшейся силы воли, чтобы не выплюнуть ткань и не взять его ртом, потому что, чёрт, Уён был красивым, красивым, красивым... Вместо этого он издал прерывистый всхлип, когда Уён сжал головку его члена ещё раз, прежде чем бесцельно схватить руку на своей груди и вместо этого обернул её вокруг них обоих. Из-за дурацких коротких пальцев Сана это не получилось полностью, поэтому Уёну пришлось покрыть оставшееся пространство, скользя вверх-вниз ленивыми движениями. Из пересохшего горла Сана вырвалось приглашённое мычание, доходящее прямо до члена. - Сан-а... - вздохнул Уён, одна из его рук поднялась к чёрным волосам Сана, прилипшим ко лбу, откидывая их назад и посылая дрожь по его жалкому позвоночнику, и это звучало так хорошо. Имя Сана звучало так красиво, когда его произносил Уён, и он даже не знал почему. Его вздымающаяся грудь дрогнула от почти болезненного вздоха. Уён смотрел прямо на него, длинные волосы были взъерошены, глаза полуприкрыты в наслаждении, а самый красивый румянец спускался к шее и прятался там, где белая рубашка скрывала его - этот вид крал всё больше его дыхания и это было прекрасно. Уён был прекрасен. - Быстрее, - потребовал Уён, слова слетали с его губ немного более дрожащими, чем тридцать секунд назад, его воля заметно колебалась при каждом соприкосновении их членов, мурашки покрывали кожу Сана, и он подчинился с приглашённым стоном. Его грудь вздымалась всё глубже и сильнее с каждым движением, пока это не стало слишком, и его бёдра не упëрлись в обе их руки, окрашивая его собственный живот в белый цвет. Его мышцы сжались, подрагивая, когда Уён нежно провёл по ним рукой. - Красиво, - слабо услышал он, обжигающе-горячая белизна заслонила его зрение, затем ткань, заглушающая жалобные, пронзительные хныканья и стоны Сана, исчезла, чтобы смениться ещё более тёплыми губами на его губах. - Ты так красиво кончаешь, - ещё один шёпот коснулся его онемевших губ, более дрожащий, чем тридцать секунд назад. В голове Сана всё ещё царил беспорядок, когда их лбы прижались друг к другу, дыхание смешалось, и вскоре после этого Уён кончил с содроганием и хныканьем, ещё больше разрисовав живот Сана и его рубашку беспорядочно красивыми пятнами. Сан потерял бы сознание, если бы не призрак поцелуя на его потном лбу. - Уён-а, - прошептал он, когда смог дышать без ощущения, что его сердце может разорваться, а лёгкие загореться. Уён хихикнул, направляясь на кухню, чтобы выбросить влажные салфетки, которыми он вытер их обоих. - Просто спи, ты выглядишь так, будто сейчас потеряешь сознание. Сан надулся, откинув голову на спинку дивана, но, по крайней мере, его одежда была достаточно презентабельной. - Я не могу. Нам нужно работать. - Мне нужно работать, - поправил его Уён, возвращаясь назад, медленно присев на пол, чтобы посмотреть в прикрытые глаза Сана, - ты, как мой менеджер, будешь спать. - Но я хочу помочь тебе... - заскулил Сан, но всё равно рухнул набок, чтобы обнять подушку. - Всё в порядке. Я понял, - смех, эхом раздавшийся сквозь сонную дымку его мозга, можно было бы даже классифицировать как нежный, но он решил, что так кажется потому, что он закрыл глаза. Сан чувствовал себя так, словно он был над облаками, звёзды над его головой и лёгкий ветерок уносили его в страну грёз. - Уён-a. - Хм? - голос был близким, нежным. - Больно? Пауза, пока тот же нежный голос снова не рассеял дымку на пару секунд. - Больно. Он не был точно уверен почему, но покалывающее чувство сдавило его грудь при следующем вдохе. - Мне жаль... Ещё одна пауза, которая показалась ему слишком долгой, его разум танцевал на грани сознания и бессознательности. - За что? - За то, что ты должен пройти через это.