The moment it flickers

Уён устал открывать глаза. Он устал гоняться за светом, отражавшимся живым розовым цветом под его веками, только для того, чтобы в конце концов увидеть лишь темноту. В одну секунду цветы обнимали его со всей своей нежностью, тихий ветер умиротворяюще разносил по воздуху восхитительный аромат, в другую секунду - обгоревшие тела и гнилая плоть, прилипшая к задней стенке горла. Он устал. Он устал от того, что не знал ничего, кроме ожидавшего его ужаса. Он устал от приторно-сладких цветов и отвратительного зловония прошлого, он устал испытывать изнуряющий страх перед тем, чтобы просто дышать, просто хотеть дышать. Почему это было так трудно? Почему было так неприемлемо то, что он хотел жить? - Уён-а. - робко сказал Сонхва, когда Уён открыл глаза в безмятежной тишине знакомых стен спальни Сонхва. Уён не был уверен, что заслужил такое обращение - ожидание того, что он проснется. - Тебе лучше? - Не очень. - его кожа под одеждой гудела и была липкой, живот всё ещё неприятно скручивало. - Как долго я был без сознания? - Около трех часов. - сказал Сонхва после недолгого раздумья. - Я не ожидал, что ты проснешься так рано, судя по тому, в каком состоянии ты был, когда я тебя нашел. Уён неуверенно сглотнул и отвел взгляд. - Мне жаль... - За что именно ты извиняешься, Чон Уён? Потому что даже не вздумай извиняться за то, что тебе нужна моя помощь. Но тебе действительно придется многое объяснить, ты меня до смерти напугал. - Я... я сожалею... - сумел выдавить он. - Слушай, я знаю, что ты думаешь, и... Это не из-за... Это не его вина, что со мной такое случилось. Пристальный взгляд Сонхва пронизывал его насквозь. - То есть, ты хочешь сказать, что последние два раза, когда я видел тебя всего избитого и несчастного, это было не из-за помолвленного богатенького парня, с которым ты трахаешься у всех за спиной? Уён знал. Уён знал, что облажался, когда эти слова прозвучали из уст самого милого человека на всем белом свете. - Да, я так и говорю. - прошептал он, виноватый, побежденный. - Я знаю, как это выглядит, но, хён, ты должен мне поверить. - Тогда скажи мне правду, Уён. - голос Сонхва, сидящего на краю кресла, был нетерпеливым. - Никаких уличных драк и прочей ерунды. Я даже никогда не видел, чтобы ты повышал на кого-то голос, потому что ты избегаешь внимания, не говоря уже о том, что ты слишком медлителен для драки. Так что лучше дай мне какие-нибудь объяснения, иначе я буду стоять под дверью у Чхве Сана. Дело в том, что Уён очень устал. Он так долго сдерживался и прятался, был единым целым с тенью, что даже сам забыл, кто он такой, и... Он так устал. - Я... не такой, как вы, как люди здесь, - начал он. "Очень хорошее начало", - подумал он, - "солидное, интригующее, заставляющее усомниться в законности всего". - Видишь ли, эм, много-много лет назад... черт... Как Хонджун умудрялся преподавать ужасную мировую историю неграмотным людям всех возрастов, при этом умудряясь удерживать их на своих местах на протяжении всей презентации? Наверное, с презентацией было бы проще. Сердце Уёна колотилось, но он не был уверен, из-за чего это - из-за удушающего страха или из-за заманчивого волнения от того, что он наконец-то признается самому искреннему человеку, которого он когда-либо знал. Возможно, и то, и другое понемногу. - Послушай... - наконец решился он. - Просто... я пришел снаружи, понятно? Я не местный... - Снаружи? - Да, из за стены. Не из другого купола или еще откуда-нибудь. Прямо снаружи, о существовании чего все забыли. Ожидаемого ужаса и шока от нерассказанного, к удивлению, так и не последовало. Уён моргнул и продолжил, когда в воздухе повисла тишина. - И мне просто очень больно. - он решил прибегнуть к "маленьким шажкам" на случай, если Сонхва испытывает молчаливый шок. - Это из-за той связи, и... - он выплюнул это слово, оставив горький привкус в горле. - Эта связь призывает другого человека, который совсем не причиняет боли и не испытывает её сам. И да, я просто... ты знаешь, я не должен был здесь находиться и... - он замолчал, когда единственным ответом, который он получил, по-прежнему была тишина, даже не осуждающая или взволнованная... Сонхва лишь слегка нахмурил брови в замешательстве. - Почему ты ничего не говоришь? Почему не выходишь из себя? Думаешь, я окончательно сошел с ума? Сонхва моргнул, неуверенно, словно пытаясь переварить все, что только что услышал, но при этом все равно был пугающе спокоен. - Я не думаю, что ты сошел с ума, Уён-а, но то, что ты сказал про того, кто не причиняет боли - ты пришел сюда, чтобы найти его? Уён был застигнут врасплох. - Нет, не совсем. Я просто пытался выжить. Но я также не хотел найти... - Уён разочарованно выдохнул, заламывая пальцы, перед его глазами все расплывалось. - Знаешь, это глупо, но часть меня всегда надеялась, что это ты. - он пожал плечами. - Это эгоистично, верно? Может быть, я и имею право иногда быть эгоистом, но не по отношению к тебе, хён. Ты - единственный человек, которого я встретил здесь, внутри стен, который просто хороший, без злых намерений. Прости, ты не заслуживаешь этого... - Уён-а. - Сонхва прервал его жалкую хандру каким-то дерзким голосом. - Если все, что ты сейчас сказал, и все, что с этим связано, правда, то это уже не мог быть я. Уён поднял голову и увидел, как легкая улыбка приподняла уголки губ старшего. - Чт... Что ты имеешь в виду? - Ты спросил меня, почему я не выхожу из себя. - Уён утвердительно кивнул головой, неуверенно, как маленький ребенок, с его большими глазами, блестящими от непролитых слез, и красным носом. - Я родился внутри, мои родители родились внутри, мои пра-пра-родители родились внутри… Но, видимо, мы не такие уж разные, Уён. В тот момент, когда осознание осенило его, Уён резко вдохнул. - Хён... - У меня были приступы прямо на твоих глазах, бесчисленное количество раз, и ты всегда думал, что я заболел. - он усмехнулся, и что-то похожее блеснуло в его глазах. - Я думал, что ты понятия не имеешь, раз никак не отреагировал. Челюсть Уёна практически упала на пол, неописуемое чувство скрутило его внутренности. - Хён, нет, прекрати... - И, знаешь, я думаю, ты потрясающе играл роль не страдающего, Уён, я всегда думал, что ты просто... - он остановился на мгновение. - Ты. Просто ты… Уён моргнул раз, другой… И все те моменты, когда Сонхва был слишком болен, чтобы готовить себе еду и даже просто открыть глаза… Когда лихорадка, охватившая его тело, заиграла под веками яркими вспышками, и сначала одна, а потом вторая слезинки без предупреждения потекли по его лицу. Сонхва в ужасе вскочил на ноги, увидев плачущего Уёна, что было огромной редкостью. - Что? Я что-то не так сказал? Где-нибудь болит? - Нет, хён, просто... - Уён шмыгнул носом, глядя вниз, на одеяло, накинутое на его ноги. - Ты слишком милый, чтобы чувствовать такую боль. На мгновение воцарилось молчание, которое Сонхва развеял усмешкой: - Чон Уён, как ты можешь говорить такие вещи, если даже не помнишь, как целовал меня? Не слишком ли ты жесток? Слезы Уёна застыли на месте, а его глаза комично расширились. - Боже мой, я поцеловал тебя, да? Черт... Хён, прости меня, я просто... - Да, да, ты такой приставучий, когда пьяный. - он хихикнул. - И очень забывчивый. На лице Уёна появилось виноватое выражение. - Хён, мне действительно очень жаль. - Я не буду просто говорить, что все в порядке, потому что мне действительно нужно было некоторое время, чтобы очистить голову и привести в порядок мысли после этого. - он кивнул сам себе. - Но это больше не имеет значения, не волнуйся. Уён опустил глаза, стыд и чувство вины готовили липкую смесь прямо в центре его груди. Он даже не потрудился выйти на связь, вероятно, его подсознание металось между игнорированием того, что это вообще произошло, и избеганием, потому что он абсолютно полностью облажался. - Может быть, это было еще и потому, что в глубине души ты надеялся, что я твой соулмейт? Это слово тысячу раз прозвучало в его мозгу. Соулмейт.

Соулмейт.

Уён был поражен тем, какой вес может иметь только одно слово. - Думаю, да. - прошептал он. - Мне жаль. - Все в порядке. - еще одна усмешка, теплая, как всегда. - Кроме того, я думал, что ты какой-то не страдающий, хотя ты страдал рядом со мной в течение многих лет, так что... - он пожал плечами, на его пухлых губах появилась застенчивая улыбка. - В любом случае... - он прочистил горло. - Что еще более важно, ты так и не ответил на мой вопрос о том, что с тобой случилось? Почему я должен был подбирать тебя с какого-то тротуара в ужаснейшем состоянии? Уён вздохнул слишком тяжело для любого живого существа. - Это потому, что... Я просто... - он остановился, зажмурив глаза, чтобы хоть как-то рассеять дымку воспоминаний после нападения, окутавшую его сознание в виде густого тумана, и вздрогнул, когда крики на мгновение пронзили его. - Я был в доме одного моего друга, того самого, который на самом деле помог мне попасть внутрь, и... - еще одна пауза на месте пробела в его памяти. - Я думаю, что дом был вскрыт? Снаружи были еще люди, мне удалось сбежать с тремя из них. Не знаю, что случилось с остальными. Выражение лица Сонхва было таким, словно он сам чувствовал боль каждого человека в этом доме, и Уёну захотелось снова разрыдаться. - О, нет, Уён, это ужасно... Я могу чем-нибудь помочь? - Ты уже достаточно помог мне, хён. Это и так опасно. Я не должен был даже звонить тебе... - Не говори глупостей. - Сонхва оборвал его, нахмурившись. - Кому еще ты собираешься звонить? Уён поджал губы, бездумно перебирая пальцами выбившиеся из одеяла ниточки. Он был прав. Кому еще он должен был позвонить? Кто еще был бы лучшим вариантом в данных обстоятельствах, не говоря уже о любых других обстоятельствах? Уён был благодарен. - Но, Уён-а... - начал Сонхва после того, после того, как тишина мягко опустилась на них на пару секунд. - Это он? Уён зажмурил глаза. Цветы солнечного цвета покачивались на легком ветерке, а их изящные лепестки грациозно танцевали. - Это Чхве Сан? Уён был уверен, что он летел, недолго, но грациозно, как лепестки цветка, закрыв глаза и принимая красный цвет сквозь веки за тепло, хотя это были его собственные плоть и кости, превращающиеся в тлеющие угольки под солнцем. Уён не был уверен, что солнце подходит ему. Еще один смешок, на этот раз понимающий, сопровождаемый легким шуршанием ткани. - Отдохни еще немного, я приготовлю что-нибудь поесть. *** Уён уставился на пустые белые стены своей каморки. На самом деле прошло совсем немного времени, несмотря на то, что они работали в основном из дома, ему часто приходилось заезжать в офис, чтобы забрать и сдать безумное количество бумаг, порученных ему из-за беспочвенной ярости Ю Квана после увольнения господина Кима. Но на самом деле он уже давно не сидел за настоящей работой и не знал, как он выдерживал эту скуку в течение многих лет без каких-либо жалоб. Воспоминания о том дне были еще свежи в его памяти: белый шум офиса сливался с гулом города за окном, когда женщина с длинными черными волосами щебетала поздравления "Сан-щи...", грубый мужчина декламировал всем остальным под искусственным куполом, что "все, что выше 90%, - волшебно", а Уён предпочел бы еще час корчиться от боли между штабелей шкафов, набитых папками, чем вести этот разговор о том, каким недовольным за обедом был он сам из-за результатов теста. Это было глупо. Эта гребаная тупая связь, знать о которой с самого начала было чертовски глупо, и Уён презирал это. Он сделал такой глубокий вдох, что на секунду у него закружилась голова, и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на слабом жужжании под кожей. - Но, Уён-а, это правда нормально, если ты ничего не будешь делать? - с тревогой спросил Сонхва, пока Уён поглощал приготовленную им еду. - Я ничего не могу сделать, пока... - пробормотал он с набитым ртом, что едва ли можно было понять его, и замолчал, когда понял, что совершенно забыл о Хонджуне и о том, что потенциально он может оказаться там в полной заднице. - Пока? - повторил Сонхва, но Уён вместо ответа отправил в рот еще одну ложку еды. Ему ничего не оставалось, кроме как вести себя так, будто ничего не произошло, и вернуться к работе, ведь его больничный уже заканчивался. Но он не был готов. Его кожа неприятно гудела от чего-то, кроме боли, он продолжал то и дело оглядываться по сторонам, чтобы увидеть хоть одно знакомое лицо, ходил совершенно счастливый, как будто ничего не случилось... улыбался, как в тот день, когда Сан предложил ему праздничный обед, но нет. Прошло уже более получаса с тех пор, как он переступил порог здания, а глупого лица с восхитительными ямочками и тысячей жемчужно-белых зубов все не было видно, и Уёну стало плохо... - А, Уён сонбэним. - голос молодого человека прервал его внутреннюю дилемму: он был очень обеспокоен тем, что не увидел физиономию одного паренька со звездной шеей и теперь решил избегать его вечно. И поэтому был весьма благодарен, когда обернулся и увидел кого-то, кого, как он был уверен, он не знал. - Привет? - пробормотал он в замешательстве. Парень был настолько молод, насколько можно было судить по его голосу, вероятно, выше его ростом, с грязно-светлыми короткими волосами и в очках. Очки. Он моргнул, подхватывая огромную коробку, которую держал в руках, когда она съехала вниз. - О, я Ильхун. - он попытался протянуть руку для рукопожатия, но сдался, когда коробка отказалась балансировать у него на колене. - Ну, знаете, заменяющий. Уён моргнул в ответ сначала от осознания, потом от замешательства. - Что это за коробка? - А, я просто... - Ильхун опустил взгляд на коробку, казалось, до краев заполненную его вещами. - Знаете, сонбэним, я рассказывал Вам о том, что менеджер Чхве в тот день плохо себя чувствовал? - И что же? - нетерпеливо спросил Уён. Тот пнул воображаемый камень у себя под ногами, надувшись. - Только что закончилось экстренное совещание по этому поводу, и меня понизили в должности. Кивнув, Уён негромко вздохнул. Конечно, именно заменяющему его ассистенту достался короткий конец палки. Ильхун кивнул в ответ, и его собственный тревожный вздох на секунду приподнял плечи. - Я наполовину уверен, что это из-за того, что я был свидетелем пощечины. Уён почувствовал, что его конечности стали ледяными. - Свидетелем чего? Ильхун моргнул. - Сонбэ, Вы не знали? - он наклонился, оглядываясь по сторонам, чтобы удостовериться, что никто не подглядывает за ними, и, убедившись, прошептал. - Мисс Кан так разозлилась, что, когда они ушли за кулисы, дала пощечину менеджеру. Она все кричала, что он обещал и все такое... Это было отвратительно. - он кивнул, как бы подтверждая свои слова. - Я даже не знаю, как они собираются провести свою жизнь вместе...

Warriors - Imagine Dragons

Огонь, такой горячий и красный, вспыхнул внизу его живота, когда Уён стиснул зубы, вскочил и швырнул папку, с которой возился, на стол по пути. - Постарайся держать свои идеи при себе, если хочешь сохранить работу. - огрызнулся он, прошел мимо растерянного парня и направился по слишком хорошо знакомому ему коридору. Не может быть, чтобы это было правдой! Не может быть, чтобы она, блять, посмела это сделать! Не говоря уже о том, что она заставила его дать обещание и использовала это против него! В его самом уязвимом состоянии, поднять на него руку!? Дорога, по которой он шел, превратилась в угольно-черную, и разъяренный Уен кипел от злости, проходя мимо жизнерадостных сотрудников, расхаживающих по коридорам, с жемчужно-белыми зубами, отражающимися от стен и освещающими каждый уголок, пока Уён не превратил их в пепел своим гневом. К тому времени, когда он дошел до знакомой двери в отделе ассистентов, он был уверен, что зажег что-то внутри себя. - Бросьте все, что принесли, на стол и уходите. - услышал он, как только толкнул дверь, и почти не узнал голос, пронизанный ужасом, наполненный отчаянием. Прошло не так уж и много времени, но, видимо, этого было достаточно, чтобы добрый и воздушный голос и худощавое тело Чхве Сана, лежащего на диване в его кабинете, превратились в маленькие и жалкие копии. Уён бесшумно вошел, запер дверь и увидел, как рука, прикрывающая глаза Сана, на пару секунд застыла на месте. Огонь внутри него тускнел и затухал с каждым шагом, который он делал ради этого человека, сжигая собственноручно построенные толстые стены и превращая их в сияющие угольки и тусклый пепел. И на этот раз он не мог заставить себя жаловаться. Это было так долго. Каждая клеточка его тела, самая сердцевина его существа жаждала быть ближе, и ничего больше. Сан не шевелился, чтобы не выдать себя прерывистым всхлипом, который мог бы сорваться с его губ. Уён тихо подполз к нему на диван и обхватил руками его маленькую фигуру. Грудь менеджера содрогнулась от неглубокого вздоха, конечности сначала напряглись, а потом расслабились под знакомыми прикосновениями Уёна. - Уён-а... - прошептал он, обессиленный и измученный, утыкаясь черной копной волос в шею Уёна, и она была теплой. Она всегда была теплой, теплой, теплой; Уён лишь воздвиг стены такой толщины, что единственное, что он мог чувствовать, - это обжигающую красную боль. - Все хорошо. - прошептал он в черные волосы, получив в ответ тихое хныканье. - Все в порядке, я здесь. Между холодными бетонными стенами офиса было тепло; тело, прижавшееся к нему, было теплым, дыхание на шее и слезы, намочившие его плечо, были теплыми, и это тепло скапливалось глубоко внутри Уёна, умножаясь с каждым болезненным всхлипом, вырывавшимся из розовых губ, прижимающихся к его шее. Он знал, что должен был быть там, прямо сейчас, может быть, до тех пор, пока оба их тела не превратятся в сплошное сморщенное месиво. И ни один из них не сможет даже пошевелить рукой или чем-нибудь еще, но, несомненно, их сердца будут биться в одном ритме. "Черт, это сводило его с ума". - Дыши. - он тихонько засмеялся, когда услышал, как Сан задыхается между влажными всхлипами, осторожно перебирая пальцами самые тугие узлы на чужой кофте. - Теперь все в порядке, дыши. - Я... я думал, что на этом все и закончится... - Что? - Они нашли способ... - пробормотал Сан, дрожащими пальцами вцепившись в одежду Уёна. Уён вопросительно хмыкнул. - Они нашли способ преодолеть и это, Ён-а, я... - Что они задумали? - с признательным урчанием, мягко и нежно спросил Уён. - Они... Они будут... - прерывистый всхлип. - Они обвинят во всем... сотрудников... Интервьюера и все такое... Нахмурив брови, Уён откинулся назад и увидел, что лицо Сан покраснело, а щеки заблестели. - Как? Сан сглотнул, опустив глаза на свои дрожащие пальцы, вцепившиеся в дорогую ткань кардигана Уёна. - О-очевидно, что интервьюер не верит в тест... Так что они просто... просто скажут, что все сотрудники были грубы с нами весь день, и что я заступился за нас, и... Да... Вздох зародился у основания его живота и расширялся, пока не раздул плечи... Уён подумал, что это хорошо отражает то, как сильно ему хочется ударить Сана за то, что он так сильно плачет из-за подобной ерунды, а также всех тех, кто присутствовал на экстренном совещании, для того, чтобы они стали использовать свои мозги. Впрочем, этого следовало ожидать. Их идеальная оболочка... они никогда бы не позволили ей пропасть даром. А Уён уже принял его таким, какой он есть на данный момент. - Мне жаль... - прошептал он, нежно проводя большим пальцем по только что упавшей слезинке и вытирая ее. Сан моргнул, затем снова моргнул, и еще одна слезинка изящно скатилась по его розовой щеке, а лицо снова скривилось. - Нет, прости. - всхлип. - Прости, я не знал... я ничего не знал. Уён смотрел и видел, как капают слезы, видел боль, которую они несут и передают, крошечную морщинку между бровями и выпяченную нижнюю губу, впалые щеки и синяки под глазами, и нет, ему было жаль. Ему было невыносимо жаль. - Думаешь, теперь ты знаешь? Еще один всхлип и очаровательное сморщивание носа. - Я попрошу тебя рассказать мне... - он сглотнул и, отведя взгляд, быстро добавил. - Если хочешь... Уён почувствовал, как в груди зарождается раздражающе сильная нежность, и попытался выплеснуть ее наружу с задыхающимся смехом: - Давай поговорим об этом, когда уйдем. - Хорошо. - Сан фыркнул, снова уткнувшись носом в грудь Уёна. И Уён, конечно, был небольшого роста, его кости часто выступали сквозь кожу, ребра будто громоздились друг на друге, но почему-то в этот момент Сан выглядел почти вдвое меньше его. Он был беспечен, он знал это наверняка, и замок на двери лишь временно удерживал зло снаружи. Но поскольку, в буквальном смысле слова, мальчик из его сна свернулся калачиком у него в объятиях, прерывистое дыхание вздымало его грудь вверх-вниз, и каким-то образом чужое страдание горело у него самого внутри, он не возражал. От слова "осторожность" Уён уже давно отказался. На них опустилась безмятежная тишина, сопровождаемая приглушенным белым шумом офиса, пустой болтовней и шелестом бумаги. Уён нежно перебирал пальцами шелковистые черные волосы, слова Ильхуна эхом отражались от стен его несчастного сознания, и он ненавидел это. Ему была крайне неприятна сама возможность того, что кто-то причинит вред Сану. - Что ты пообещал? - Что... - Что ты ей пообещал? - Я... я обещал, что стану лучше, - тихо прошептал Сан, почти боясь, что кто-нибудь услышит. - Она сказала мне, что я веду себя как эгоист, а она стольким жертвует... Сказала, что все в порядке, она уже знает, что все фальшивка, так что мы должны хотя бы пройти через это без проблем и покончить с этим. Уён хмыкнул, позволяя Сан продолжать, но стиснул зубы до боли в деснах. Еще раз всхлипнув, Сан продолжил. - В тот день я... - он замолчал, вспоминая неприятное воспоминание. - Я почти ничего не помню, но она... она была совсем не рада, очевидно, потому что я облажался... - Я уверен, ты старался изо всех сил и сделал все, что мог. - Уён запечатлел сладкий ободряющий поцелуй на макушке черной копны волос. - Ты не позволил камерам заснять все это. Я горжусь тобой. Пауза. - Я собираюсь привыкнуть к этому. - Попробуй. Это ограниченная акция. Сан надулся. Уён издал хриплый смешок, наклонился, чтобы поцеловать его, одной рукой обхватив его щеку, и она была теплой. Бледная кожа напротив его лица пульсировала и излучала волны тепла, непревзойденные по своей гладкости, украшенные самыми красивыми крошечными темными пятнышками - треугольник на щеке и одно над глазом. Его пальцы нежно обводили звездочки на теплой шее, и он почти чувствовал, как кожа облезает от того, какой горячей она кажется под его ладонью. В один прекрасный день Уён определенно собирался закричать во все горло в пустоту, но чувства точно не были его самой сильной стороной, будь то связь соулмейтов или нет. Вместо этого он позволил своему колотящемуся сердцу справиться с этим, так как губы, прижавшиеся к его губам, были слишком сладкими, чтобы даже думать о том, чтобы прервать поцелуй. - Это тоже ограниченно? - прошептал Сан, когда ни у кого из них в легких не осталось воздуха, грудь вздымалась, а губы были пухлыми от поцелуя. - Вообще-то да. - прошептал Уён, прижимая их лбы друг к другу и наклоняясь, чтобы украсть еще один поцелуй. Сан удовлетворенно хмыкнул и снова прижался к Уёну, пряча лицо у него на груди. - Я просто буду наслаждаться этим, пока срок действия не истечет. "Он никогда не посмеет истечь", - чуть не сказал вслух Уён, и ему пришлось прижаться лицом к голове Сана, чтобы остановить себя. Еще нет. Он мог бы глупо визжать и кричать обо всем этом про себя, но еще не время. - Надеюсь, ты знаешь, что я, черт возьми, переломаю ей пальцы один за другим, если она еще хоть раз тебя тронет. - сказал он вместо всего, что было в его мыслях. Сан удивленно вскинул голову, выражение его лица было каким-то недоверчивым, но в основном испуганным. - Уён-а! - Ей следует знать границы. - Уён беззаботно пожал плечами, мягко притягивая голову Сана обратно к своей шее. - В этом не было ничего такого, не шути так... - пробормотал Сан, чужое дыхание мягко овевало его кожу. Уён в ответ мысленно возразил, но, зная, что Сан не успокоится, сдержался. Было тепло. Черт, Уён наконец-то понял, почему здесь было так тепло. - Мх, я сейчас усну... - сладкий вздох слетел с губ Сана, когда он придвинулся ближе к Уёну. - Тогда спи. - Уён прижался губами к его виску. Бессвязные протесты были последним, что он слышал, пока его дыхание не выровнялось, грудь спокойно поднималась и опускалась. Уён подумал, что хотел бы оставить все как есть, чтобы так было и дальше, но отбросил эту мысль, когда понял, что все дело лишь в их связи и ни в чем другом. В любом случае, все это было фальшивкой и рано или поздно должно было закончиться, так что, возможно, ему действительно стоит наслаждаться всем, что преподносит ему жизнь. Именно так он решил раньше, после не очень удачных расчетов и множества препятствий на его пути. Так что, наверное, это был еще один из них, пока они ехали навстречу своему неизбежному концу. Его прошлое "я", возможно, закатило бы истерику или устроило бы приступ паники, но не сейчас. Сейчас было не время. Уён не был уверен, сколько продлится их спокойствие, но осознание того, что парень находится в его объятиях, в целости и сохранности, каким-то образом развеяло его собственные сомнения и тревоги, осветило на некоторое время самые темные уголки его сердца. Он ломал голову, ища зацепку и пытаясь понять, не рассказывал ли Хонджун о том, что связь соулмейтов заставляет его быть таким тупым и безмозглым, но понял, что всякий раз, когда разговор заходил слишком далеко в этом направлении, Уён сам же и затыкал ему рот. Может быть, ему следовало получше узнать своего врага? Изучить, что это за хрень такая - знать, что твой соулмейт сейчас находится рядом с тобой, чтобы наверняка избежать этого. Теперь было уже слишком поздно, и его сердце заныло, когда он обеспокоенно вздохнул, а Сан вздохнул вместе с ним, в такт. Он не имел права быть таким милым. Вообще никак. - Сан-а. - прошептал он, когда часы показывали 5:30, а в офисе постепенно становилось все тише и тише. Он пожалел об этом в ту же секунду, как только Сан вскочил с широко раскрытыми глазами и страхом, танцующим в его зрачках. - Что? Я тебя напугал? - Я... - Сан моргнул, его страх сменился растерянностью, а неподвижное тело снова вжалось в подушки, когда он, бешено озираясь по сторонам, узнал холодные стены своего кабинета. - Я подумал, что это был... - Сан, что? - взволнованный, Уён приподнялся на локте. - Тебе приснился кошмар? Лицо Сана скривилось, а в уголках его красивых глаз вновь заблестели слезы, которые тут же потекли по пухлым розовым щекам. Беспокойство с легкостью удвоилось внутри Уёна. - Я думал, это был сон. Уён замер, моргнул, сердце снова невероятно сильно заколотилось в его груди, и он издал смешок: - Зачем бы нам снился этот уродливый ржавый офис, тупица? - Я не знаю! - Сан повысил голос, расстроенный и всхлипывающий. Уён протянул руки и обнял его за шею, с усмешкой притягивая его для целомудренного поцелуя. - Прекращай уже хандрить. У тебя сейчас все лицо опухнет. - прошептал он, наблюдая, как слезы беззвучно катятся вниз. Сан задержал затуманенный взгляд на губах Уёна, но хаос в его глазах уменьшился почти сразу. - Ты снова собираешься уйти? - прошептал Сан в ответ, в его голосе были слышны нотки беспокойства. Уён сделал глубокий вдох, нежно провел пальцами по теплой шее, на секунду замешкавшись. Сан первым отвел взгляд, но Уён успел заметить, как одна из звезд там погасла прямо перед этим. - Нет. - твердо, но торопливо ответил он. Сан с сомнением, слегка нахмурившись посмотрел на него. - Я не уйду просто так, но нам нужно о многом поговорить. - Мы можем поговорить. - его голос был мягким, воздушным, полным надежды. - У нас много времени. - Да... - Уён сразу же согласился, почти в трансе глядя на то, как еще тысяча новых звезд заменяют ту, что сдалась, потухнув. Конечно, они могли поговорить. Не то чтобы разговор означал бы что-то еще. Он скатился с дивана и поморщился от первого жжения, которое почувствовал более чем за час. - Но нам действительно нужно уходить, иначе нас запрут. - Нас не запрут. - пробормотал Сан, тоже пытаясь встать с дивана, но вместо этого оперся верхней частью тела на локти, когда зазвонил телефон Уёна. Он вытащил его из кармана и увидел на прозрачном экране определитель номера Юнхо. Его сердце упало на семь этажей вниз. - Извини, я должен ответить. - он присел рядом с диваном, положив одну руку на подушки, а Сан, нахмурившись, обеспокоенно наблюдал за тем, как он отвечает на звонок. - Почему? Что-то случилось? - Нет, просто... - его рот раскрылся, как у золотой рыбки, в поисках достойного объяснения, когда он прижал телефон к уху, но голос Юнхо быстро опередил его. - Надо же, я и не думал, что у тебя все еще есть телефон. Уён моргнул. - Что не так с моим телефоном? - Ничего. - его голос казался нервным и измученным. - Я слышал, что ты был там, в доме, когда случилось все это дерьмо. Подняв глаза на Сана, он сглотнул - хмурый взгляд напротив стал еще более обеспокоенным. - Где ты? Как хён? - Мы в особняке. - Юнхо раздраженно вздохнул, и какой-то шорох ткани на секунду прервал звук. - А хён... - еще одна пауза, настолько тяжелая, что Уён почувствовал, как она яростно ударила его по лицу на расстоянии. - Сейчас с хёном все в порядке. Это было тяжело, но теперь он в порядке. Уён сидел на полу, колючая проволока тревоги все глубже и глубже вонзалась в его медленно бьющееся сердце, а глаза Сана, который все еще наблюдал за ним, прекрасно отражали его страдание. - Я скоро буду. - Тебе не обязательно приходить, он еще не пришел в сознание. - вмешался Юнхо, прежде чем Уён успел вскочить. - Я позвонил просто для того, чтобы проверить, как ты держишься после всего этого. - Все в порядке, я приеду. Я все равно уже ухожу с работы. - он повесил трубку, не дожидаясь очередного отказа. - Что это было? - с предельным беспокойством в голосе спросил Сан, наблюдая за тем, как Уён вскакивает и поправляет свою одежду, запихивая телефон обратно в один из карманов. - Мне нужно кое-куда сходить. Сан последовал его примеру - легко, как перышко, схватил Уёна за руку, но этого было достаточно для того, чтобы остановить его бешеные попытки привести себя в порядок. - Возьми меня с собой. Уён посмотрел на него так, словно у него было четыре головы. - Зачем? - Я хочу знать. - Сан отвел взгляд. - О тебе, о твоих тревогах. - он сглотнул, затем быстро добавил. - Мы все равно собирались поговорить. Беспокойный вздох вырвался из его груди, выходя через нос, наполненный тревогой, сжигающей его легкие, и он плотно сжал губы. - Ладно. - сдался он. К сожалению, он понимал, что у него есть не так уж много сил, чтобы устоять перед надутыми розовыми губами Сана. Уён наклонился, чтобы поцеловать его еще раз. - Просто знай, что это не то, о чем тебе следует беспокоиться. - Понял. - Сан, просияв, кивнул головой, но остался серьезен. *** Сан не знал, чего ожидать. По дороге Уён сказал ему, что это был Чон Юнхо, финансовый директор, который, как он до сих пор не мог поверить, был каким-то образом связан с Уёном. Но не потому, что Уён был менее достойным, а потому, что Чон Юнхо был известен как очень скрытный, загадочный, если хотите, с данными о нем, которых почти не было, и с биографией, полной темноты. Сан всегда считал, что он просто появился из ниоткуда, бросив вызов естественным путям происхождения человека - вырос из почвы или чего-то в этом роде. Он знал о его очевидных отношениях с Ким Хонджуном, знал, что Ким Хонджун - наследник древней компании по производству установок климат-контроля между стенами, что делало его, вероятно, одним из самых богатых людей во всем куполе, если не во всех куполах... Но когда они прибыли в особняк, где, судя по всему, жили он и Чон Юнхо, его затуманенный разум был просто взорван. Не то чтобы у Сана не было небольшого собственного состояния, в чем он не любил признаваться. Он также безошибочно знал, что владеет большим количеством акций в компаниях, которых больше, чем он мог сосчитать, включая их любимую компанию по тестированию родственных душ... Но, черт возьми, Ким Хонджун был богат. - Уён-а... - пробормотал он, когда Уён потянул его дальше в большой вестибюль с высокими потолками, а от цветочного аромата, щекочущего обоняние, у него чуть не закружилась голова. - Уён-а~... - устало заскулил он, когда Уён не обратил внимания на то, что тот дергает его за рукав. Уён хмыкнул, его шаги, казалось, были сами по себе и имели очень четкое направление. Он даже не замедлил шаг, лавируя по коридорам и проходя мимо богато украшенных стен и робких служанок. - Ты часто бываешь здесь?... Уён остановился перед деревянной дверью, наполовину стеклянной, с красивым золотым орнаментом по всей поверхности. Сану пришлось закрыть рот и слегка притормозить, чтобы не врезаться в него. - Да. Можно и так сказать. Когда он толкнул двойные двери, открывая такую же просторную комнату с не слишком скромным убранством, его взгляд не смог уловить изможденную фигуру Чон Юнхо, распростертого на диване, с закрытыми глазами и в мешковатой одежде, местами заляпанной грязью. Уён медленно опустил руку на руку Сана, осторожно вложив их друг в друга, прежде чем войти. Сан сглотнул и попытался разогнать кровь, прилившую к лицу, а сладкий аромат цветов последовал за ними в комнату. - Юнхо. - сказал Уён, когда они оказались достаточно близко. Юнхо с трудом открыл глаза, усталый и раздраженный, он вздохнул, но Сан не думал, что это относилось к Уёну, так как он устало осмотрел их обоих, остановившись на их переплетенных пальцах, но не сказал ничего по этому поводу. Сан даже не был уверен в том, должен ли он там находиться. Если Чон Юнхо достаточно хорошо знал Уёна, мог ли он думать так же, как и его другой друг? - Я же просил тебя не приходить. - Юнхо сел, уперся локтями в колени, наклонился вперед и быстрым жестом пригласил их сесть на диван рядом с ним. - А я сказал, что приду. - настоял на своем Уён, игнорируя приглашение. Сан сглотнул еще раз, пытаясь проглотить комок в горле, а его зрение по краям на некоторое время затуманилось. Он моргнул. Все было в порядке. Так и было. - Где хён? - Он спит. - Юнхо подбородком указал на другую богато украшенную дверь позади него. - Он только что заснул, так что не беспокой его и садись. - Хорошо, но... - Но что? - рявкнул он. - Я не собираюсь будить его только потому, что ты явился. Так что садись. По позвоночнику Сана пробежала дрожь ужаса. Уён только обеспокоенно вздохнул и сделал то, что ему было сказано, увлекая за собой Сана и покачивая при этом цветы. - Я и не просил... Тогда расскажи мне, что произошло. - Уён нахмурился, слегка сжав руку Сана. Юнхо в отчаянии потер лицо ладонями, пока оно не покраснело и на нем не появилась злобная гримаса. Сан никогда бы не подумал, что сможет увидеть спокойного и собранного начальника финансового отдела таким невменяемым. - У него, блядь, нога разорвалась. Пауза. - Что блять? Юнхо пристально посмотрел на него. - Да, теперь ты понимаешь? - Нет, но, разве это... Ты знаешь... - Нет, просто... - он вздохнул в тысячный раз. - Это перелом. По его словам, какой-то старый осколок пробил ее насквозь. Сан сглотнул и крепче сжал руку Уёна, пока не ужаснулся, что в панике может причинить ему боль. Между ними наступила тяжелая тишина, дополняемая лишь свистом легкого ветерка и шелестом желтых лепестков. Ему казалось, что до него до сих пор не дошло, что предметом их разговора в буквальном смысле был Ким Хонджун, спящий прямо за дверью. Он моргнул, отгоняя цветы прочь силой воли, почерпнутой из восхитительного покалывания в его правой руке. Кажется, это немного помогло. - Почему он пошел один? - услышал он голос Уёна, пробившийся сквозь уютную дымку. - А когда это он ходил не один? Еще одна пауза - пальцы Уёна со злостью сжали руку Сана, но в его словах это никак не отразилось. - Так он нашел ее? Она здесь? - О, ты можешь больше не беспокоиться о ней. - Почему? Она мертва или что? Ты... Я имею в виду, после того, что случилось с хёном... - Я знаю, какого ты хорошего обо мне мнения, Уён-а, - насмешливо сказал Юнхо. - Но нет, я не убивал ее, хотя она мертва, да. Сан почувствовал, как его сердце упало в желудок. - Что ты имеешь в виду? - голос Уёна был тихим, но в нем особо не было никаких эмоций, может быть, немного остаточного гнева, немного шока, но не настолько, чтобы сказать, что он был потрясен. - Осколки? Хён получил парочку, но она получила все. Она наступила на эту чертову штуку и даже не позволила Хонджуну помочь остановить это. Вместо этого она взорвала ее, положив их обоих. Сан открыл рот и из любопытства втянул в себя воздух с заманчивым запахом лепестков, но тут же плотно закрыл его, потому что даже не знал, что спросить. Где такое вообще могло произойти? В какой нибудь военной зоне? И почему Ким Хонджун вообще оказался там, причем, похоже, один? Вместо этого он плыл во вновь наступившей тяжелой тишине: теплая рука Уёна касалась его собственной, а легкий ветерок тихо свистел в ушах, и на несколько секунд ему стало спокойно настолько, что он проглотил несколько лепестков и даже не почувствовал никакого вкуса. Он хотел узнать, хотел задать так много вопросов, но цветы шептали ему, что еще не время, как бы ему ни хотелось. - Думаю это слишком большой риск для того, чтобы "не бросать семью". Наверное... - в конце концов пробормотал Уён, нарушив их фальшивую безмятежность, отчего Юнхо закатил глаза. - После я искал тело, потому что хён попросил меня об этом, но не смог найти его. - Я бы не удивился, если бы она выжила и выползла наружу. - Ты можешь хотя бы вести себя немного более скорбно, что ли? - огрызнулся Юнхо. - Что? Мне плевать на нее. Я же говорил, что и вам не стоит. Что хорошего принесла ваша забота? Он чуть не умер, а ты даже не был уверен, что найдешь его. - он замолчал, за мгновение выплеснув свое разочарование. - Как ты вообще это сделал? Юнхо настороженно посмотрел на Сана, нерешительность и раздражение заплясали красными пятнами на его лице. - Почему ты был в доме? - вместо ответа спросил он. Сан не был уверен, почему. - Я подумал, что это будет хорошая перемена после того, как вы двое перестали меня беспокоить. - сказал Уён, хотя у Сана были веские основания утверждать, что это была грустная ложь. Он слегка нахмурился, когда то, что он пытался рассмотреть, на секунду окрасило цветочную поляну в темный цвет. - Я же просил тебя не попадать в неприятности, пока нас не будет, а ты едва... Как бы, тебе не кажется, что тебе следует быть осторожнее после... Уён недоверчиво фыркнул. - Ты намекаешь на то, что твой долбаный дом был разоблачен из-за меня? Вы даже не назначили кого-то ответственным. Я помог людям сбежать... - Что? - выдохнул Сан, сердце в его животе снова поднялось и болезненно заколотилось где-то в горле. Уён в пылу разговора даже не понял, что произошло, поэтому единственное, что Сан мог сделать, это еще крепче сжать его руку и надеяться, что это не было больно. - О, ты помог? Знаешь, что бы с тобой было, если бы тебя поймали? У меня и так куча гребаных поводов для беспокойства, может, перестанешь добавлять мне неприятностей? - Разве я хочу тебе мешать? Я снова и снова говорю тебе, чтобы ты оставил меня в покое, не лез не в свое дело и занимался своими проблемами! А ты продолжаешь вести себя так, будто мне нужна серьезная нянька, как бы... Хватит! Ты и хён! Кто так делает, когда я уже просил вас держаться от меня подальше? Теперь он лежит там с пробитой ногой, а ты здесь, дуешься и жалуешься на людей. - Прояви, блядь, хоть немного вежливости. - зашипел Юнхо, выплевывая эти слова прищурив глаза. - Хён буквально чуть не умер, пытаясь сделать твою жалкую жизнь лучше... - Но разве я просил? Юнхо хмыкнул, закатив глаза и устало опустив взгляд куда-то в сторону. - Наверное, мне стоит извиниться за то, что я был таким милым. - Значит, ты называешь милым то, что ты плевал на меня и мои слова? - сказал Уён, постепенно раздражаясь все сильнее. - Конечно, тогда вы оба были самыми милыми. - Ты здесь для того, чтобы придираться ко мне из-за того, что ты нам "так говорил"? - Юнхо махнул рукой в сторону Сана. - И ты настолько глуп, что привел его с собой. Неужели ты совсем головой не думаешь? - Раз уж теперь все делают, что хотят, я подумал, почему бы и нет. - Уён огрызнулся, не упуская этот шанс. - Очень мудро с твоей стороны, Чон Уён, но ты понимаешь, что с ним может случиться? Вот так просто втягивать чужих людей в наши дела... - Он не чужой... - Тогда кто же он такой, не расскажешь поподробнее? - Юнхо, приподняв бровь, выглядел самодовольным. - Все, кого ты пускаешь в свою постель, вдруг становятся особенными, или ты хочешь что-то объяснить? Сан встревоженно моргнул, его глаза расширились, а сердце внезапно заколотилось в груди от неожиданного косвенного упоминания. Гнев Уёна буквально сочился волнами, ударяя его по лицу. Уён вскочил на ноги, увлекая за собой Сана и чертовски сильно сжимая его руку, но Сан мог беспокоиться только о том, не причиняет ли он этим сам себе боль. - Мне нечего тебе объяснять... - Простите, но Уён - мой соулмейт. - выпалил он, едва заметная морщинка появилась на его лбу, а вторая рука сжалась в кулак. Казалось, все вокруг на секунду остановилось, даже город вокруг них болезненно затих, когда Сан почувствовал, как две пары глаз уставились на него, как тепло ушло из его пальцев. - Какого хрена? - выдохнул Уён. Сан повернулся, чтобы посмотреть на него, тревога неопределенности сжала его грудь, когда он взглянул в широко раскрытые глаза, недоверчиво уставившиеся на него. - Что? - он вздернул подбородок, по прежнему хмурясь. - Разве это не так? Он не понял, почему Юнхо приглушенно усмехнулся. Уён повернулся, чтобы яростно указать пальцем в сторону хихикающего мужчины: - Заткнись... - Хватит! - прорычал незнакомый голос одновременно с тем, как двойная дверь за спиной Чон Юнхо распахнулась, показав не такие уж и незнакомые синие волосы, растрепавшиеся на макушке. Все в шоке повернули головы в ту сторону. - Да заткнитесь вы все нахрен! - в комнату, спотыкаясь, ввалился Ким Хонджун, на его правой ноге красовался огромный гипс, а дополнял картину глубокий порез на подбородке, расширяющийся к щеке, и десяток других порезов на его лице, почти полностью заживших, но выглядящих ужасно. Юнхо нехарактерно тихо ахнул и тут же вскочил, чтобы обнять человека меньше его ростом, утопающего в безразмерном цветастом свитере, контрастирующем с грязными лохмотьями одежды на крупном теле Юнхо. - Хён, тебе еще нельзя вставать и ходить... - Могу ли я вообще спать, когда вы орете друг на друга, как несмышленые малыши? - огрызнулся Хонджун, отказавшись от поддержки Юнхо, вместо этого перенеся свой вес на здоровую ногу и положив руки на талию. - Уён, я понимаю, ты злишься, потому что я очевидно перегнул палку, но тебе тоже точно есть что объяснить, и ты это сделаешь позже. Уён выпятил грудь, защищаясь, и сильно нахмурился. - Но хён, ты хотя бы... - Я не буду это терпеть, Уён. - строго предупредил Хонджун, и, каким бы усталым он ни казался, это было достаточно убедительно. Плечи Уёна опустились в знак поражения, не пропустив ни одного удара. - Прости, хён... Сан моргнул, а Хонджун вздохнул, глядя на них обоих, измученный, и, наконец, потянулся и схватил Юнхо за руку, для поддержки, которую Юнхо с радостью оказал. Теперь, когда он провел пару исследований, он был уверен, что имена Чон Юнхо и Ким Хонджун, сосуществующие в контексте родственных душ, не так уж и удивительны. Он также поклонился почти на девяносто градусов: - Я приношу свои извинения. Взгляд Хонджуна был мягким, когда он задержался на его позе, а затем остановился на лице: - Нет необходимости, дорогой. Я действительно считаю, что ты прав. - Хён. - в голосе Уёна прозвучало предостережение. - Только не говори мне, что ты... - Нет, Уён. - Хонджун хрустнул шеей, после чего болезненно сморщился. - У меня, блядь, есть глаза и действующий здравый смысл, которого у тебя явно нет. Уён закрыл рот, надувшись, и Сан ничего не мог с собой поделать - ему захотелось поцеловать эти надутые губы, прогоняя густой туман его замешательства. - Хорошо. - Мы поговорим об этом подробно. - Понял, извини. - А ты? - он повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Юнхо, в котором недоверие печально гармонировало с разочарованием. - Я не могу принять то, что только что слетело с твоих губ, о боже! - Уён снова соединил их руки в замок, когда речь уже не шла ни о ком из них, и выдавил из себя "Мы уходим", пока Хонджун продолжал говорить о том, что это так неуважительно - говорить подобные вещи, и он устал от их бесполезного балагана, и о том, на сколько ему больно, так почему же они не могут хотя бы вести себя так, как будто у них все хорошо... - Хён, я понимаю, я обещаю, что так и сделаю, но можем ли мы просто... - нежность в голосе Юнхо звучала совсем не так, как пять минут назад, пока Уён тащил Сана к двери. - Нет, мы не можем, пока... - выдохнув, Хонджун болезненно поморщился, слабо запустив пальцы в волосы, и с его потрескавшихся губ сорвалось хныканье. - Мы не можем, пока ты не исправишь то, какие слова говорит твой рот. - Я обязательно сделаю это. - Юнхо приобнял раненого руками, чтобы поддержать его вес. - Я обещаю, что так и сделаю, но давай пока вернемся в постель... - Нет... - Хонджун попытался отступить назад и высвободиться из хватки чужих сильных рук, но вместо этого уткнулся в широкую грудь, продолжая болезненно пыхтеть, а его пальцы вцепились в ткань грязной одежды Юнхо. Сан поймал себя на том, что тянется к мужчине в другом конце комнаты, поражаясь тому, насколько уязвимым может выглядеть кто-то вроде него. - Я не... - пробормотал он в чужую грудь. - Я не ложусь в постель с... грубыми людьми... - Уён, Ким Хонджун-щи... - Сан попытался остановить Уёна, чтобы, возможно, помочь им и избавиться от сокрушительного чувства вины, терзавшего его изнутри дольше, чем это, вероятно, было необходимо, но Уён был неумолим. - Все в порядке. - он практически пинком распахнул двойные двери. - Юнхо с ним разберется, все в порядке... - Уён, остановись. - Сан услышал слова Юнхо, прежде чем они успели пройти через двойные двери, разделяющие пространство на две части. Юнхо сделал то, что ему было сказано, но это сопровождалось слишком глубоким вздохом, и Сан на секунду почувствовал, что ветерок усилился. - Если вам что-то понадобится, скажите одной из ваших горничных... - Нет, ты, тупой ур... - гнев Сана был прерван шипением: маленькая рука Ким Хонджуна ущипнула того за бок, слишком сильно для человека, явно получившего тяжелое ранение. Юнхо опустил взгляд на голубую копну волос, прижавшуюся к его груди, осторожно провел пальцами по прядям, прочищая горло и собираясь с мыслями: - Нет, ты не можешь уйти, потому что, как я уже говорил ранее, ты вообще не должен был сюда приходить. Если вы уйдете, то сразу же начнется эпидемия. Сан растерянно моргнул и почувствовал, как рука Уёна дернулась в его руке. - Эпидемия? - он метался между мужчиной с выцветшими персиковыми волосами, утешающим своего парня, и рукой Уёна, сжимающей его собственную в легкой тревоге. - Как... Почему? - Потому что Юнхо, очевидно, не удосужился принять душ. - съязвил Уён. Сан продолжал ошарашенно моргать, абсолютно не понимая, что происходит, когда Юнхо твердо кивнул в ответ на тихий шепот Хонджуна, который затерялся в воздухе, не достигнув слуха Сана. - Я скажу дворецкому, чтобы он приготовил вам комнату. - сказал Юнхо, нежно поцеловав Хонджуна в макушку, даже не удостоив взглядом Уёна и Сана, так как плечи человека меньшего роста болезненно вздымались и опускались. - А пока вы можете воспользоваться комнатой для гостей в конце коридора. Хонджуну нужен отдых. - Почему вы с шефом Чоном ненавидите друг друга? - с любопытством спросил Сан, когда они отошли на достаточное расстояние от шикарных двойных дверей, и получил от Уёна невероятно скептический взгляд. - Мы ненавидим друг друга? Сан моргнул, затем хмыкнул в ответ: - Значит, вы точно хорошо ладите. *** Полуденное солнце горело красным над их головами, прижатыми друг к другу. - Это снаружи, да? - это было слышно сквозь шум волн, разбивающихся о подножие утеса, то резких, то успокаивающих, как прилив. - Хм? - Где пострадал твой хён. - в его голосе слышались нотки грусти. - Это было за пределами стен. Уён выдохнул с улыбкой, когда ветерок прошелестел по пространству между их телами, стыдливо напоминая им об их же существовании. - И твоя сестра тоже. Она жила там. - Жила. Тишина была фальшивой, безмятежной, танцующей в гармонии с волнами, омывающими верхушки острых скал, пробивающих дыры в густом тумане у них под ногами, и бурлящими вдали, когда прилив откатывал их обратно. - Безоблачное ночное небо с яркими звездами. - парень оплакивал далекое воспоминание. - Ты сказал мне, что не был там. - Не был... Он хмыкнул. - Я искал их. Совершенно не в тех местах. "Они все отпечатались на твоей шее", - подумал Уён. Небо было окрашено в теплые тона, но их ноги, свисающие с утеса, были ледяными. - Я знаю о том, что они сделали. - спустя мгновение прошептал он, робко и пристыженно, и Уён наслаждался тем, что его самоотверженность сохранилась даже здесь. - Тогда теперь ты, возможно, сможешь понять. - Я не понимаю. - сказал он, не позволяя тишине прервать их диалог. - Я не понимаю, почему ты думаешь, что все это нереально. Уён сделал паузу, моргнул. Плавающие в воздухе лучи солнца были теплыми. Он моргнул еще раз, и они стали еще теплее. - Я полагаю, что твое небольшое исследование включало в себя существование великой силы, связывающей людей вместе. - парень хмыкнул, мягко, словно легкое дуновение ветерка. - Связь, причина всего этого. - Так вот почему? - спросил он, когда пролетело незаметное мгновение, а Уён не продолжил. - Почему это не может быть реальным только потому, что мы связаны? - Потому что... - расстроенно начал он, - Что еще мы должны делать, кроме как чувствовать, когда само наше существование требует этого? Как же это на самом деле происходит с нами, как мы можем чувствовать это, если у нас просто нет другого выбора? - Что ты имеешь в виду? - мужчина усмехнулся, мягко разворачивая их обоих лицом друг к другу. Уён почувствовал, как его внутренности проваливаются в черную дыру, которой были ямочки, теперь издевающиеся над ним с расстояния в пару дюймов, руки, сжимающие его собственные, теплые, как солнечные лучи, целующие кожу Сана. Он испытывал благоговейный трепет перед красотой, которой может обладать один человек, перед тем, что он может быть ярче луны и что все звезды следуют за ним. - Как человек, состоящий в отношениях, которые на самом деле абсолютно фальшивы, я думаю, что знаю кое-что о том, что реально, а что нет. Уён нахмурился, но не сильно, лишь надул губы. - Твой выдуманный тест на совместимость ничего не доказывает. Он опустил голову с милым хихиканьем, прежде чем снова поднял ее, и в его глазах засветились звезды. - Сам по себе он ничего не доказывает, нет, но я знаю, что несмотря на то, что у меня были фальшивые отношения, меня все равно всегда тянуло к тебе. Уён нахмурился чуть сильнее, выражая легкое раздражение, смешанное со смущением. - Ты признаешь это? - Да. - он улыбнулся так, как будто разгадал код самых сокровенных тайн. - Я признаю, что ты был тем, на кого я всегда обращал внимание по причинам, которые я не мог объяснить, но это было не более чем своего рода защитный инстинкт. Я просто хотел, чтобы ты был в моей жизни, но не мог объяснить почему, поэтому мне было неловко и я чувствовал себя глупо. Волны разбивались об острые скалы и поглощали грязь, падавшую с утеса, на котором они расположились. Они призывали его просто прыгнуть, просто принять это. Он моргнул. - Ты был надоедливым. - Ой. - Сан хмыкнул, улыбка не переставала расцветать на его лице. - Я боялся, что ты так думаешь. Уён пожал плечами. - Это тоже было личное, извини. - Все в порядке. - он пожал плечами. - Ты больше так не думаешь. Уён хранил молчание. - Не думаешь же, да? - с легкой тревогой повторил Сан. Тишина. - Уён-а! - заскулил он, очаровательно надув нижнюю губу, и сократил расстояние между их лицами. Уёну пришлось прикусить свою собственную губу, чтобы не сдаться и не поцеловать его. - К чему ты клонишь? - он приподнял подбородок. Сан все еще надувал губы, когда снова сел рядом. - Дело в том, что я не был влюблен в тебя, ты же знаешь. Это не была любовь с первого взгляда или что-то в этом роде. - О, вау. - Ты думал, что я тебя раздражаю. Уён легонько пнул его. Сан схватился за его ногу, чтобы удержать равновесие и не упасть с обрыва, хихикая, как маленький ребенок. - Я высказал твою точку зрения. - Моя точка зрения такова, - подчеркнул Сан, игриво приподняв брови. - Если уж на то пошло, то, что ты называешь фальшивкой, - это содействие нашему сближению, а не то, что мы чувствуем и знаем. Уён на секунду задумался, все еще продолжая хмуриться, пока на его лбу не появились морщинки. - Я не думаю, что ты сейчас слышишь то, что говоришь. - Прекрасно слышу. - на этот раз голос Сана звучал твердо, более уверенно, чем когда-либо. - Я думаю, что ты должен выслушать то, что я хочу сказать, как человек, который видит фальшивые цветы на ровном месте. - Как это вообще... - Послушай, я знаю, что иногда не могу отличить реальность от мертвых фальшивых цветов, но даже тогда я могу сказать, что ты - единственное настоящее в моей жизни. - Я... - Уён моргнул, слегка озадаченный нетерпеливым блеском в глазах Сана, но не настолько, чтобы это можно было заметить со стороны. Это было правдой - даже когда он был готов позволить цветам поглотить все его существование, он всегда узнавал Уёна, его лицо. - Хорошо, но... - начал он, и его голос слегка дрогнул, сорвался, и он был вынужден прерваться. - Это все равно означает, что мы связаны, и эта связь позволяет тебе узнавать меня. Вздох заполнил широкую грудь Сана, когда улыбка впервые покинула его лицо, а вместе с ней и ямочки. Уён почти пришел в ярость от того, что стал причиной этого. Солнце обжигало его кожу, а волны звали его снизу, облизывая утес, оставляя после себя обманчивые белые пузырьки. - Что заставит тебя поверить? - Я не могу просто поверить тебе. - прошептал он, потерпев поражение. - Не с учетом всего того, что я знаю, всего того, чему я был свидетелем. Я не думаю, что когда-нибудь смогу. - он остановился, его затруднительное положение было очевидно по тому, как он нахмурился. - Ты знаешь, таким людям, как я, не все время больно. Это касается только меня и еще нескольких несчастных. Знаешь, почему? Сан колебался. - Нет. Уён сжал губы в неудавшейся улыбке. - И не узнаешь. Сомневаюсь, что в твоих модных книжках есть подобная информация. Круглое оранжевое сияние вокруг яркого солнца на мгновение скрылось за мягким облаком в ясном небе, бросив на них мрачную тень. - Это то, что называется отказом. Причина моей боли. Сан медленно моргнул, молча переваривая это слово и его значение. - Ты можешь... Ты можешь рассказать мне больше? Тяжесть на его груди росла и росла, пока Уён не был вынужден опустить взгляд. - Это смертный приговор. Когда тот, кто не страдает, отвергает страдающего, глупая связь решает, что боль, которую испытывает страдающий, должна будет умножаться до тех пор, пока страдающий не сможет больше этого выносить и не умрет, катаясь в грязи и крича, а затем его сбросят в яму. - Я... - Сан рванулся вперед, встревоженный и расстроенный, но решил, что сейчас лучше всего сохранять спокойствие. - Ты... Ты не умер. Уён загнанно усмехнулся. - По ощущениям, это не так уж сильно отличается. Я как будто каждый день нахожусь на грани смерти, чувствую боль прямо перед тем, как мое тело сдастся, но этого никогда не происходит. - он задумчиво моргнул. - Впрочем, я исключение, обычно люди умирают. - Но... - он замолчал, чтобы еще раз все обдумать. - Я имею в виду, не мог бы ты... Прости, если я слишком давлю на тебя, но не мог бы ты сказать мне, как... - он тяжело вздохнул, теплый воздух вокруг него заметно гудел от переживаний. - Например, как происходит этот... этот процесс? Откинувшись назад, Уён уперся руками в землю, внимательно наблюдая за Саном и его беспокойным ёрзаньем, когда небо стало окрашиваться в мутный темно-синий цвет. Нервно заламывая пальцы, Сан сглотнул, а затем моргнул, когда тишина затянулась. - Ты можешь проигнорировать все, что я спрошу, если тебе не захочется отвечать, я знаю, что это тяжелая тема для нас обоих, и у меня никогда не будет такого опыта, как у тебя... Чхве Сан был добр. Даже когда сон превратился в кошмар, а их безмятежность растворилась в воздухе, он был добр. - Это может случиться, если человек испытывает исключительно сильное презрение к страдающему. - Уён прервал его взволнованное бормотание, отчего плечи Сана заметно расслабились. - Это, пожалуй, самое распространенное явление. Никто не хочет иметь глупую несущественную совместимость с тем, кого никогда не встретит. - он пожал плечами. - Не то чтобы я знал, но Хонджун-хён всегда говорит, что связь соулмейтов безупречна, а сама их общая особенность священна. Так что можно сказать, что основная причина, по которой это происходит, - усиленное принуждение к связи соулмейтов путем сознательной попытки избавиться от особенностей. Уён знал, что Чхве Сан добрый, самый добрый, еще до того, как он узнал лицо того самого мальчика из его снов, он знал, что Сан добрый, но почему тогда... Тишина, опустившаяся на них, становилась тяжелее с каждой секундой, мощные волны лизали основание утёса, приглашая их укрыться в густом, белом, клубившемся тумане, когда вода касалась верхушек острых камней, тепло неба, скрытого за серыми облаками, и ледяной бриз. Сан молчал, обдумывая услышанное, вероятно, оценивая и осознавая то, что он сделал, понимая последствия, но имело ли это вообще значение? Чхве Сан был добр, но оправдывала ли его доброта его невежество и крайний эгоизм? - Уён-а. - начал он дрожащим, но решительным голосом. - Я... Я все еще не совсем понимаю, почему и как я причинял тебе боль все это время, и я действительно думаю, что это как-то связано с моими таблетками и всем остальным, но... - он сглотнул, пальцы, лежавшие на коленях, слегка подрагивали. - Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не пытался избавиться от этих снов. - взмахами рук он пытался подчеркнуть свою точку зрения. Уён чуть вновь не усмехнулся от всего того отчаяния, что было в его душе. - Я... я предполагаю, что сны - это наша особенность, верно? Мы разделяли их, мы всегда делим их, и... - Так и есть. - спокойно ответил Уён, когда Сан поперхнулся собственными словами, неуверенность на секунду взяла верх над ним. - Просто... Я никогда не хотел принимать их, эти таблетки, а мама просто... - он порывисто втянул в легкие воздух, забыв это сделать ранее. - Слушай, как только я смог, я прекратил пить их, и я искал тебя повсюду, на высоте и под землей, убеждая себя, что я нахожусь в каком-то дурацком путешествии для самосовершенствования и... - Дыши. - хихикнул Уён. Сан беспрекословно согласился. - Я просто... Я хочу сказать, что, конечно, точно не знаю, как это работает, но я могу с уверенностью сказать, что никогда не делал ничего из того, о чем ты мне только что рассказал. Уён смотрел в его глаза, сияющие тысячей звезд и больше, только для него и ни для кого другого, и удивлялся, как черный цвет может быть таким ярким и живым. - Я этого не знаю. - солгал он. - Я не могу просто поверить только потому, что ты так сказал. Легкий ветерок доносил запахи сладостей и пряностей, мягко кружась вокруг них, нежно нашептывая им рассказы о далеких краях. Сан подался вперед, его руки вновь робко, нерешительно схватили руки Уёна и он впился в него взглядом, пронзая глаза Уёна, сопротивляясь и осмеливаясь бросить вызов неуверенности в них. - Тогда я скажу тебе. - решительно сказал он. - Я буду повторять тебе это снова и снова, пока не поверишь. Уён моргнул, и его сердце тут же заколотилось в груди, пытаясь сбежать, вырваться наружу и разрушить все оставшиеся стены. - Я люблю тебя. - он сказал так, словно это было так просто. - Я люблю тебя как самого себя, всем своим существом, соулмейты мы или нет - мне все равно. Я люблю тебя. - Не надо... - выдохнул Уён, что-то ударило прямо в центр его груди, расширяясь изнутри, и он почувствовал, что задыхается, его легкие горели, вскоре после этого и глаза присоединились к ним, но он был в порядке. На этот раз он хотел задохнуться, хотя бы раз. Он хотел прыгнуть и вдохнуть ледяную воду, почувствовать, как легкие твердеют и раскалываются надвое, он хотел, чтобы слова заполнили его внутренние трещины и переполнили их. - На этот раз нам не придется прыгать. - его голос был теплом, бурлящим под кожей, заставляющим стыдиться солнце, а обдувающий их холодный ветерок идеально сбалансировал его. - Клянусь, если я влюблюсь в тебя еще больше, все станет слишком отвратительным. Серые облака исчезли, и темно-синий цвет неба снова превратился в теплый оранжевый полдень, унося с собой отчаяние. - Ты не можешь просто... - начал Уён, его голос дрогнул, и по щеке скатилась слеза, влажная и теплая, заставив Сана судорожно вдохнуть. - Что... Почему ты плачешь... Нет... - он придвинулся ближе и обнял маленького парня руками, притянув его к себе на бедра и вытирая выступившие слезы. - Уён-а, прости меня, только не плачь... - он тоже был близок к тому, чтобы разрыдаться, в то время как Уён продолжал всхлипывать. - Ты такой глупый... - икота сотрясала его тело, и он наклонился, чтобы уткнуться в шею, усыпанную звездами. Сан принял его всем сердцем. - Прости меня, я не буду ничего говорить, пока тебе не станет лучше, хорошо? Я наговорил слишком много глупостей, я знаю, мне жаль. - Заткнись нахрен... - прохрипел Уён. Беспокойство поглотило все его существо, хотя на самом деле все, что он мог слышать в следующие секунды - лишь только свое икание. - Скажи что-нибудь, боже мой. - Мне жаль. - голос Сана точно также влажно дрожал. Уён хотел ответить, что всё в порядке, но сквозь дымку своих всхлипываний он не мог разобрать все причины и оценить, какие из них в порядке, а какие по-прежнему зияют раной в груди, как бы усердно бабочки ни пытались прикрыть разноцветными своими крыльями ужасные тёмно-красные раны. - Я ненавижу тебя... - слабо прошептал он, но мягкие пряди черных волос все равно щекотали его пальцы, когда под ними была уже не влажная земля, а коричневая кожа дивана в гостевой комнате Хонджуна. - Ненавидишь?.. - услышал он в ответ, мягкие губы коснулись его макушки, и нет, нет, он не ненавидел. - Я лишь хочу, чтобы ты знал и верил, что я люблю тебя, Уён-а. - его слова были мягкими, как и прикосновения к лицу Уёна, когда большим пальцем он осторожно вытирал чужие слезы. Глаза, похожие на тысячи звезд, смотрели в его собственные, слегка затуманенные, отражая уродливые рыдания Уёна. - Мне не нужно слышать те же слова в ответ, не раньше, чем ты будешь готов, и никогда, если ты чувствуешь, что я не заслуживаю этого. - улыбка, от которой на его щеках вновь появились ямочки, но в которой отражалось тяжелое страдание, изогнула уголки его восхитительных губ. - В кои-то веки я думаю, что это было бы справедливо. Уён засопел, поискал неизвестно что в каждом уголке самого красивого лица, которые он когда-либо видел, прокрутил в своем уставшем мозгу каждую мелочь и подумал: нет, даже фотографии не смогут передать ту красоту, свидетелем которой ему посчастливилось стать. Так кто он такой, чтобы даже пытаться скопировать её в свою жалкую память? Он протянул руку, сократил невыносимую пропасть между ними и завладел сладкими губами. Безмятежная тишина погрузила их в свое пространство. Они оба были в нем, их совпадающие удары сердца и гармоничное дыхание отдавались внутри эхом, когда их губы двигались медленно и восхитительно. И ничего больше. Уён почувствовал, как дрожат кончики его пальцев, когда он касался веснушек на шее Сана, и вдруг испугался, что они каким-то образом исчезнут без следа, если он осмелится хотя бы дотронуться до них. Мысль о том, что он никогда не сможет увидеть эти красивые отметины на чужой бледной коже, посеяла внутри него семя ужаса, которое на секунду поднялось к горлу и выбило весь воздух из легких. Он не знал. Он не хотел знать. Все, чего он хотел, - это отключить свое восприятие, позволить своему сознанию воспринимать только человека перед собой, и любить, позволять пламени подниматься и подниматься, пока оно не поглотит их в нежных теплых объятиях. Но он знал, что это не так-то просто. Ничто не дается так легко. - Однажды. - прошептал он, и у него перехватило дыхание, когда он перестал чувствовать чужие губы на своих. - Я обещаю, что однажды все будет хорошо. Сан моргнул, в его глазах блеснули огоньки растерянности, прежде чем он расплылся в улыбке, украшенной красными разводами на его скулах. - Хорошо.

И Уён знал, что если бы он солгал и сказал, что в конце каменистой, колючей дороги, проложенной над лавой, которая с каждой секундой поглощала бы их путь все больше и больше, что там их ждет божественное счастье и только слезы радости, Сан бы тоже поверил в это.