Уличная магия

      Музыка была одной из тех вещей, которые, казалось, всегда избавляли от одиночества. В такие моменты она оттачивала это чувство, сосредоточившись на звуке, на воспоминании, которое её пальцы удерживали, чтобы извлечь мелодию из инструмента в её руках, и вибрации смычка на струнах, которые она распространяла по её рукам, её плечам, её ключицам и её щекам.       Два месяца в одиночестве, без семьи, кузенов, друзей, фургонов, костров. Два месяца здесь, в Смолл-Хите, с привычкой просыпаться с солнцем в своей крошечной кроватке, одеваться в единственное полуприличное платье, которое у неё было, натягивать дедушкино пальто, чтобы бороться с пронизывающим холодом, взваливать на себя футляр со скрипкой, вооружаться и выходить на улицу, с намерением остановиться перед каким-нибудь пабом или фабрикой, где будет достаточно пешеходов, чтобы она могла играть, пока её пальцы не покроются кровью, и надеяться вытянуть достаточно денег, дабы заплатить за обед и арендную плату, прежде чем уснуть прерывистым сном и начать всё заново.       Тем не менее, всё могло быть и хуже. Она достаточно знала о мире, чтобы держаться подальше от неприятностей, поняла, каких улиц следует избегать и на чьи глаза не попадаться. В хорошие дни она даже могла сказать, что зарабатывает себе репутацию, так как видела, как некоторые из одних и тех же людей останавливаются, чтобы слушать её, когда курят или допивают свои напитки, чтобы в конце исполнения, улыбнувшись ей, бросить немного денег, которые они могли бы сэкономить. Она также пыталась узнать их любимые песни и могла определить, у кого из завсегдатаев ускорялся шаг, когда она играла одну из весёлых мелодий Старой Страны, и чьё лицо в толпе становилось задумчивым и отстранённым, когда она играла особую, медленную песню, давая вспомнить молодость или потерянную любовь.       Видите ли, Шайло Андерхилл знала людей. Это было преимуществом взросления среди цыган. Нужно было научиться читать людей, оставаться незамеченной, когда нужно, и привлекать внимание, когда хочется. Она могла предсказать их поведение. Ну, большинства из них.

***

      День начался, как и многие другие. Просыпайся, одевайся, гуляй, играй. Она зашла немного дальше, чем в другие дни, потому что холодное зимнее утро не пускало людей на улицу, а было трудно заработать деньги на людях, если их не было поблизости. Это привело её в более опасную часть города, но иногда приходится идти на риск. Факт жизни, особенно если это твоя жизнь. Она устроилась в крытом углу двора, сразу за пабом под названием «Гарнизон». Там уже были люди: мужчины тащились на работу, двери фабрик с визгом открывались, а женщины суетились небольшими группами, переходя из одного магазина в другой. Шайло бросила несколько взглядов, пока готовилась к игре, закатывая слишком длинные рукава своего пальто выше своих бледных тонких запястий.       Она не совсем вписывалась, несмотря на то, что приложила достаточно усилий, когда впервые попала сюда, сменив свою старую яркую одежду, которая сразу же выдала в ней Кочевницу, на несколько более мрачных, приглушенных платьев и юбок, которые помогли ей немного слиться с местными. Теперь она укладывала свои длинные тёмные кудри в более модную прическу — прямую и гладкую, до линии подбородка, как это делали местные женщины.       Тем не менее, Шайло полагала, что никогда не сможет скрыть здесь своё происхождение. В ней всегда будет что-то особенное, может быть, её манера двигаться — более дикая и подвижная, чем местные люди ожидают от молодой леди, или, может быть, выражение её глаз, несущие образы ветра, хлещущего высокую полевую траву, или вспышек молний над горизонтом. Взгляд коксани, как говорила о ней бабушка.       Для начала она заиграла народную песню, способную поднять настроение. Игра девушки начала привлекать всё больше взглядов, а позже Шайло заметила несколько улыбок на лицах, проходящих мимо людей, поэтому она уверенно перешла к следующей песне, немного более дикой, вернувшей её домой в тёмные дни. Несколько монет упали в кожаный футляр для скрипки, хотя большинство игнорировало её, проходя мимо. Это не имело значения. Она могла сводить концы с концами.       Она закончила ещё одну песню, на этот раз английскую, когда почувствовала, как большие грубые руки схватили её за лацканы пальто и толкнули, пока она не ударилась спиной о стену позади неё.       — Эй, тебе здесь не место, цыганская шлюха.       У него был сильный акцент, как и у большинства здешних, а изо рта пахло несвежим дыханием пива и жевательного табака. Шайло почувствовала, как её сердце забилось немного быстрее, когда он подошёл ближе, продолжая сжимать её. Она чувствовала его дыхание на своей щеке и плевок, когда он продолжал шипеть на неё.       — Я бы ушёл отсюда очень быстро, прежде чем мы покажем тебе, что мы думаем о тебе, сука.       Она оттопырила, спрятанные в складках пальто, пальцы в сторону мужчины. «Оспа или хлопок», — злобно подумала она. Да, это может ему подойти. Не в первый раз ей угрожают, но и от своего она не откажется.       Она боролась с резкими словами, которые пришли бы ей в голову, если бы она не была сейчас одна в Бирмингеме. Боевые слова, которые разозлили бы скотину, но призвали бы её семью на помощь.       Мужчина снова наклонился ближе.       — Нечего сказать? Если ты не собираешься говорить, я могу дать твоему рту поработать.       Она почувствовала, как он потёрся о её бедро, и рефлекторно оттолкнула его, пока хмурое выражение расползалось по её лицу. Он всё ещё был сильно пьян — это стало ясно, когда мужчина оттолкнулся от её силы больше, чем должен был, и упал на задницу прямо на улице.       Блядь.       — Ты чёртова сука! — он закричал, его и без того красное лицо стало ещё краснее от гнева, когда он поднялся на ноги и неуклюже направился к ней, а его рука дёрнулась, чтобы ударить её по лицу. Шайло приготовилась к удару.       — Джонни Робинсон! — из-за двери паба раздался строгий голос. — Твоя жена ждёт, когда ты притащишь свою жалкую задницу домой, чтобы она могла пойти на рынок. Ты должен съебаться отсюда, пока она не потеряла терпение.       Говорящая женщина была старше, одета в удобные тёмные юбки, на плечах у неё была накинута шаль, а её кудри были элегантно собраны в причёску до начала шеи. Когда Шайло встретилась с её тёмным взглядом, она увидела тот же стальной блеск, который был у матерей и бабушек, взгляд женщин, знавших порядок вещей и не терпевших никаких возражений или глупостей.       Мужчина застыл, напряжение отразилось на мышцах, когда он боролся со своими инстинктами — перечить этой устрашающей женщине или утолить свою ярость против цыганской уличной крысы, которая осмелилась дать ему отпор? Его инстинкт самосохранения победил, он отступил и ушёл.       Шайло оглянулась на женщину у двери.       — Спасибо.       Женщина ответила ей пронзительным взглядом.       — Это не самое безопасное место для подобных вещей. — Сказала она, кивнув в сторону скрипки.       Шайло посмотрела на инструмент сверху вниз, а затем снова подняла взгляд. Она пожала плечами.       — Для таких, как я, вокруг вообще не так много безопасных мест. Мне ещё надо что-то есть.       Женщина снова посмотрела на неё, прежде чем, по-видимому, приняла решение.       — Тогда заходи внутрь.       Шайло помолчала, подсчитывая в уме, может ли она позволить себе выпить в пабе. Тем не менее, она чувствовала, что эта женщина не из тех, кого можно ослушаться, поэтому быстро собрала заработанные деньги, и убрала свою скрипку под пристальным взглядом незнакомки.

***

      Когда она вошла в помещение, первое, что она почувствовала - это тепло. Вторым был шум. Наконец, золото. Бело-золотой паб резко контрастировал с угнетающим серым цветом улицы, на которой он располагался. Он ярко блестел, омывая своих покровителей, придавая им сияние и славу, которых им не давала их жизнь. Привлекательность этого места была очевидна даже для постороннего.       Шайло последовала за женщиной к столику в углу и села там, где ей велели, пытаясь не обращать внимания на мурашки по шее, вызванные сидением спиной к комнате. Женщина помахала мужчине за барной стойкой, подняв два пальца, и им быстро вручили два джина. Шайло подождала, пока женщина заговорит, прежде чем осмелиться пригубить напиток.       — Так как же тебя зовут? – наконец спросила женщина.       — Шайло.       — А по фамилии?       — Шайло Андерхилл.       Женщина сделала паузу, вероятно, заметив акцент, или имя, которое чётко обозначило её как «я не отсюда». Возможно, сразу оба факта.       — Откуда же ты тогда, Шайло?       — Отовсюду. Я не задерживалась надолго ни в одном месте, — девушка ответила честно. — Мне сказали, что я родилась в Корнуолле, что бы это не значило.       Суровые губы женщины изогнулись на долю секунды.       — Верно. Я Полли.       Она сделала паузу, чтобы закурить сигарету, и молча предложила одну Шайло. Девушка вежливо покачала головой, но отпила свой напиток, отметив освежающее жжение, спускающееся к горлу.       — Значит, ты цыганка? – прямо спросила Полли.       Шайло промолчала, не зная, как ответить на вопрос.       — Да, хотя технически, не совсем. Я французская еврейка по материнской линии, — она сделала ещё глоток, прежде чем объяснить дальше. —Я изгнанница. Что называется, «мелали». Моя семья хотела, чтобы я вышла замуж по команде, и я отказалась. Итак, они предположили, что должна быть какая-то причина, по которой я отказываюсь и меня стали обвинять в том, что я сплю с гаджо, и отлучили от табора.       — А ты...?       Шайло знала, о чём спрашивала Полли. Тем не менее, она сделала ещё один глоток своего напитка и спросила:       — Я что?       — Спала с гаджо?       — Конечно нет. У меня был мужчина из клана и я не валяла дурака подобным образом.       Конечно, это не помешало Уильяму бросить её, как только её отослали. Все его обещания испарились, как только он узнал это, и Шайло действительно осталась совсем одна.       — Семьи просят своих детей жениться по многим причинам, — осторожно заметила Полли. — Ты из тех девушек, которые отказываются от семьи из-за гордости?       Тёмные глаза Шайло скользнули по краю стакана и увидели Полли. Она казалась женщиной, познавшей мир.       — Я из тех девушек, которые говорят «нет», когда её семья хочет, чтобы она вышла замуж за человека, который, как известно, является монстром.       Глаза Полли вспыхнули и потеплели.       — Тогда ты подходящая девушка. Приятно познакомиться.       Шайло почувствовала, как её тело немного расслабилось.       — Иногда быть такой не так приятно.       Полли улыбнулась и подняла свой бокал в молчаливом тосте.       — Ты хорошо играешь, — заметила она, указывая на футляр для скрипки на стуле рядом с девушкой.       — Да. — Шайло улыбнулась.       — Я из семьи Грей. У моей семьи есть связи с цыганами, с Ли.       Шайло кивнула.       — Ли в некотором роде дальние родственники. Сильные, хорошие люди, которые прикроют твою спину, — Полли снова улыбнулась. — Мой племянник Джон женился на их девушке Эсме несколько недель назад.       Шайло улыбнулась, джин согрел её тело и поднял настроение.       — Тогда поздравляю вас всех.       — Спасибо за поздравления, — Полли вздохнула и потушила сигарету о пепельницу из янтарного стекла. — Послушай, этим пабом управляет моя семья. Недавно у нас были проблемы и огорчения, вызванные наймом не тех людей. Людей по ту сторону закона, я имею в виду, по правильную сторону закона. Моя работа — заботиться о своей семье, и для этого мне нужно принять меры, чтобы ошибки прошлого больше не повторялись. И, зная тебя всего четверть часа, я могу сказать о тебе следующее: ты не импульсивна, но и не труслива. Ты цыганка, значит, понимаешь ценность семьи и верности. У тебя есть принципы, но ты не боишься нарушать правила.       Полли встретила взгляд Шайло с вызовом.       — Единственное, что я ещё хочу знать о тебе, это: умеешь ли ты наливать пиво?       Шайло встретила взгляд Полли и ответила на её вызов.       — Я многое умею, мисс Грей.       Полли рассмеялась глубоким рычанием, которое указывало на то, что в последнее время у неё не было достаточно практики в подобном.       — Так что же?       Шайло вздохнула.       — Я могу говорить по-французски, на идиш и на шельта. Я могу починить машину, обчистить карман любого здешнего мужчины и скакать на лошади быстрее ветра.       Женщина улыбнулась и протянула руку.       — Что ж, мисс Андерхилл. Тебе нужна работа?

***

      Полли бесцеремонно представила Шайло её новому работодателю, проведя её в помещение внутри бара и пролаяла:       — Артур, это новая барменша. Она под моей личной защитой, это касается остальных или твоего брата в частности. Если кто-нибудь попытается критиковать её, то скажи им, чтобы они шли ко мне. Понял?       Артур, казалось, знал, что лучше просто кивнуть.       Полли уже собиралась выйти из комнаты, когда остановилась у входа и повернулась к мужчине.       — И ты должен позволять ей играть здесь на своей скрипке несколько вечеров в неделю. Музыка полезна для души.       С этими словами она ушла, оставив Шайло неловко стоять со своим новым боссом.       — Тогда я пойду подготовлю бар к этому дню, хорошо? — спросила Шайло. Артур отмахнулся от неё взмахом руки и сказал:       — Да, чёрт возьми, да. — Он даже не подумал спросить её имя.       Прошло совсем немного времени, прежде чем люди начали стекаться в паб. Шайло едва закончила вытирать руки насухо фартуком, который она накинула поверх своего зелёного льняного платья, как начали поступать запросы на пиво, эль и виски. Это была непростая работа, но она была ей знакома: многие ночи по всей стране они, чтобы сводить концы с концами, работали в барах и пабах, гораздо более оживленных и гораздо более старых, чем этот.       Она привлекла несколько взглядов мужчин, которые, возможно, видели её такой, какая она есть. Или, может быть, у неё была паранойя и им просто было любопытно новое лицо в их местном заведении.       Тем не менее, она была достаточно компетентна в работе, чтобы всё шло гладко. Она увидела Полли, пришедшую через несколько часов после начала её смены, и помахала ей рукой. Полли только кивнула в ответ и направилась в маленькую отдельную комнату у входа, выйдя оттуда только для того, чтобы попросить джин. Вскоре к ней присоединилась девушка помоложе, а затем молодой человек. Наконец-то Артур рискнул выйти из офиса через заднюю дверь, чтобы присоединиться к ним. Только когда солнце окончательно село произошла заминка дня.       В бар вошёл мужчина, одетый так же, как гости Полли, и, как у Артура, у него была шляпа с козырьком. Шайло почувствовала, как её глаза метнулись к нему, зная, что это означает. Когда она встретилась с ледяными голубыми глазами мужчины, она уважительно кивнула ему и была ошеломлена, когда он вернул ей взгляд, который был полон… Ненависти. Это было единственное слово, описывающее эту эмоцию. Он позволил своему ненавистному взгляду задержаться на Шайло ещё несколько секунд, прежде чем хлопнуть дверью отдельной комнаты и что-то выкрикнуть. Ни прошло и секунды, как мужчина направился к бару, а Полли и Артур следовали за ним, два других младших члена группы предпочли зависнуть у двери, наблюдая за происходящим с отстранённым любопытством.       — Кто это, черт возьми? — мужчина с ледяным взглядом махнул в её сторону, как будто её вообще не было в комнате.       — Это мисс Андерхилл. Я наняла её, и, если у тебя есть с этим проблемы, ты можешь решить их со мной, — Полли расправила плечи, готовясь к ещё большему гневу молодого человека.       — Какого хрена ты нанимаешь барменш? Я не знал, что это твой паб.       Женщина нахмурилась.       — Я наняла человека, который, как я знаю, будет полезен для бизнеса. Артур владеет этим пабом, как и ты, и он доволен наймом.       Артур поднял руки, сдаваясь, и отступил на шаг от ссорившейся парочки.       — Подожди, Пол… — его протесты были прерваны вспышкой тёмного взгляда Полли.       — Что, чёрт возьми, это значит: «Хорошо для бизнеса»? Если тебе есть что сказать, Полли, просто скажи это.       — Я имею в виду, Томас, что я наняла барменшу, которая хорошо работает, знает, когда нужно не поднимать головы, и будет присматривать за всем здесь для нас. Я сожалею о последней и у нас было соглашение, что «люди» — это та часть бизнеса, о которой забочусь я. И именно этим я сейчас и занялась. Так что перестань устраивать сцены и закажи свой ёбаный виски.       Шайло была не из тех, кто навлекает на себя неприятности, поэтому она отошла от бара, взяла бутылку виски со стаканом и безмолвно поставила их на стол. Мужчина — Томас, как его назвала Полли, который оказался тем самым Томми Шелби, — ещё раз посмотрел на неё на долю секунды, прежде чем схватить оба предмета и уйти в отдельную комнату.       Артур посмотрел на небо и пробормотав: «бля», отправился за своим братом. Полли и Шайло спокойно наблюдали за сценой, прежде чем Полли протянула свою руку и похлопала девушку по руке, лежащей на стойке бара.       — Ты хорошо справилась, девочка. Это будет худшее из его лая.       Шайло ещё раз кивнула, на что Полли направилась обратно в отдельную комнату, а она вернулась к своей работе, только что запутавшись и заинтересовавшись семьей Шелби.