Уличная магия

      Было относительно немного стычек с Томасом Шелби в течение месяца или двух после того первого инцидента. Как будто они договорились игнорировать друг друга, кроме тех моментов, когда он заказывает виски, а она его наливает.         Но с остальным кланом Шелби дела обстояли иначе. Джон и Эсме стали приглашать её выпить, Джон даже сказал, что для Эсме хорошо иметь рядом кого-то, кто вырос «как она». Эсме, честно говоря, казалась просто счастлива иметь рядом женщину, которая не обращалась с ней как с каким-то экзотическим животным. Артур был насторожен, ссылаясь на её «еврейство» и её «цыганские манеры», которые приводили его в бешенство, но Шайло могла сказать, что завоёвывает его своей компетентностью, и тем фактом, что она не задает лишних вопросов, когда он входит в бар, воняющий потом и виски, с окровавленными костяшками пальцев. Вместо этого девушка просто наливает ему воду и виски, осторожно поглядывая, чтобы убедиться, что он выпил первое, прежде чем прикоснуться ко второму.         Полли держалась на расстоянии, как это часто делали матриархи, но Шайло обязательно время от времени связывалась со старшей женщиной, чтобы узнать, есть ли что-то ещё, что она должна была сделать.         Однако у неё ещё не было возможности сыграть на скрипке для посетителей. После первого разговора об этом Артур беспокойно поёрзал и отказался смотреть ей в глаза.         — Лучше не надо, хорошо? — пробормотал он сквозь стиснутую челюсть.         Шайло больше не спрашивала, но каждый день брала с собой на работу свою скрипку в рваном кожаном футляре, на случай, если представится возможность, а также потому, что она не доверяла тонкой двери или хлипкому замку, который запирал её ночлежку на другой стороне Смолл-Хита. Она смогла вынести потерю своей одежды, своей небольшой коллекции безделушек и глупых вещиц, которые она купила за последние несколько месяцев, но футляр со скрипкой и пальто её дедушки было всем, что у неё осталось от прошлой связи с её семьёй, и будь девушка проклята, если она собирается позволить кому-то забрать их у неё.         Паб был близок к закрытию, из заблудших душ тут остались лишь Джон, Артур и Джонни Догс. Шайло спокойно вытирала стаканы и ставила их обратно на полки, когда Томас Шелби ворвался в комнату, выкрикивая приказы.         — Артур, соберись! Джонни, Джон, мне нужно, чтобы вы следили за задней дверью. У нас сейчас будут гости.         Шайло остановилась за барной стойкой, не уверенная в своей роли в этой части семейного бизнеса. Шелби, должно быть, заметили её колебания, потому что Артур быстро пожал ей плечами, прежде чем надеть куртку поверх кобуры и прислониться к стойке за сиденьем, на котором только что устроился Томми.         Томми проследил за взглядом Артура и закатил глаза, увидев, что она всё ещё стоит там.         — Андерхилл — выбирай сейчас. Ты останешься или собираешься пойти и спрятаться в заднюю комнату?         Если быть честной, её первым инстинктом было отступить, до момента, пока она не поймет лучше предстоящую конфронтацию. Но затем девушка встретила презрительный холодный взгляд лидера Острых козырьков и расправила плечи в ответ на его молчаливый вызов.         Она бы пригодилась. Шайло заставит его съесть свою дурацкую шляпу с лезвиями и всё такое за то, что он сомневается в ней.         — Я остаюсь, просто скажи, что нужно делать.         Томми снова уставился на неё, непроницаемая синева его глаз сменилась чем-то вроде оценки.         — Ты когда-нибудь обращалась с оружием? — спросил Томми.         — Конечно. — кивнула она. Это не было ложью, любая достойная женщина Андерхиллов знала, как выстоять на дороге. Она выросла, охотясь на кроликов, стреляя с восьми лет, а позже, по мере того, как становилась более компетентной, девушка стала принимать участие в более рисковых работах, связанных с оружием.         Томми кивнул, встал и протянул ей револьвер из кобуры.         — Держи это подальше от глаз. Используй его только в том случае, если что-то выйдет из-под контроля, в противном случае оставь это Джону и Артуру, хорошо? А пока ты просто барменша. Подавай напитки, не смотри им в глаза, не реагируй на то, что слышишь.         — Поняла. — Она кивнула в ответ.         Томас снова сел на своё место, приняв вид контролируемой небрежности, который в сочетании с холодным взглядом, который он так легко создавал, производил довольно устрашающее впечатление.         Она быстро сунула револьвер в карман платья, аккуратно поправив фартук сверху.         Мгновение спустя дверь Гарнизона распахнулась, и в комнату медленно вошли двое мужчин в тёмных костюмах. Шайло смотрела сквозь ресницы на них, осматривавших комнату. Она увидела, как их взгляды скользнули мимо неё, к гораздо более устрашающим фигурам Артура и Томми, смотревшие на ситуацию так, будто эта встреча за чаем с пирожными.         Мужчины кивнули и сели, когда Томми махнул рукой на пустые стулья перед ним.         — Джентльмены, что привело вас сегодня вечером к нам? — Томми, казалось, совершенно спокойно подстрекал этих двух мужчин, что было либо актом абсолютной уверенности, либо абсолютным высокомерием. Взглянув украдкой на братьев Шелби, она предположила, что это смесь того и другого. Высокомерие заставляло их стремиться к власти, уверенность давала им возможность владеть ею по полной.         — Уоллес Солт хочет поговорить. Более того, он хочет, чтобы вы знали, как пойдут дела теперь, когда мистера Кимбера больше нет с нами. — Заговорил старший из двух мужчин.         Другой, более худой, продолжал осматривать комнату. Его взгляд неоднократно переводился на Шайло, и она начала чувствовать мурашки на коже, из-за повышенного внимания. Девушка тихо повернулась к мужчинам спиной, делая вид, что вытирает бутылки, выстроившиеся на полках за барной стойкой, и спокойно продолжала наблюдать за разговором в зеркалах, стоявших вдоль задней стены.         — Мистер Солт может прийти и поговорить с нами лично, если у него есть мнение о том, как мы могли бы вести дела. — Слова Томаса звучали лениво, но она достаточно наслушалась этих «деловых разговоров» среди её собственной семьи, чтобы понять вызов в словах и презрение в легкости его речи.         Меньший из двух мужчин быстро перевёл взгляд обратно на Томаса.         — Мистер Солт не любит так поступать. Ты должен понять, Шелби, если ты хочешь играть в большом пруду, то ты должен знать своё место.         Это казалось более прямолинейным. Шайло затаила дыхание, услышав угрозу в словах мужчины. То, что он был таким смелым, означало, что Томас уже выигрывал словесную битву между двумя сторонами, но слова были только половиной в такого рода сделках. И каждый присутствующий мужчина это знал.         — Значит, мистер Солт считает себя «большим прудом»? — сардонические ответы Томаса продолжались, подстрекая двух мужчин ещё больше. Шайло видела, что это начинает влиять на более крупного мужчину, мускулы на его плечах заметно напряглись. Она предположила, что тот думал, что это будет более топорно и, что Острых козырьков будет легче поставить на место. Полный придурок. К этому моменту, когда девушка жила в Бирмингеме всего несколько месяцев, даже она знала, что Острые козырьки часто имеют дело с упрямством и дерзостью. Потребовалось бы больше, чем суровый разговор в пустом баре ночью, чтобы запугать Томаса, мать его, Шелби и заставить его сотрудничать.         — Мистер Солт — это самый большой водоём, в который ты ступишь, если не научишься играть в эту игру, Тинкер.         Томас, казалось, был в состоянии позволить пропустить это оскорбление мимо ушей, но Шайло почувствовала, что её собственный гнев вспыхнул при этом термине. Она поставила бутылку джина, с которой девушка «вытирала пыль», на прилавок слишком сильно, и глухой стук привлёк внимание собравшихся мужчин.         Ей удалось уловить раздражённый взгляд Томаса в зеркале, его голубые глаза вспыхнули недовольством то ли от прерывания беседы, то ли от её лишней чувствительности. Что бы это ни было, этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь его на достаточно долгое время и меньший из двух мужчин Солта смог вытащить свой пистолет и направить его на Томаса, прежде чем кто-либо из Шелби успел среагировать. Артур попытался достать своё оружие, но второй из людей Уоллеса был быстрее, направив пистолет на старшего брата, прежде чем Артуру удалось направить свой.         — А теперь, давайте снова начнём этот разговор, хорошо?         — Если мы должны. — Томас осторожно посмотрел на револьверы.         — Мистер Солт будет получать шестьдесят процентов всех доходов, которые вы, Козырьки, получаете от гонок. Любая прибыль, полученная от товаров, проходящих по каналам под вашим контролем, также должна быть разделена с мистером Солтом. Взамен он любезно позволит вам сохранить лицензии, которые вы получили через Кимбера, и оставит ваш букмекерский бизнес в покое. Просто чтобы показать, что он великодушный человек, он также позволит тебе пока оставить свои яйца при себе, — мужчина снова взмахнул пистолетом, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Но, если случится что-нибудь смешное, или если до него дойдет слух, что ты что-то от него скрываешь, то мы вернёмся, чтобы навестить тебя, и мы уже не будем такими понимающими, понял?         — А если эти условия для нас неприемлемы? — Томас замолчал, делая вид, что долго затягивается сигаретой.         Шайло снова повернулась лицом к мужчинам, поймав взгляд Томаса, когда он пристально посмотрел в её сторону и бросил всего один взгляд обратно на двоих мужчин. Однако этого было достаточно. Девушка плавно потянулась к карману, её пальцы достаточно легко нашли спусковой крючок револьвера Томми. Ей потребовалось дополнительное время, чтобы взвести пистолет, пока он всё ещё был у неё в кармане, слои ткани достаточно приглушали шум затвора, пока Томми и двое мужчин продолжали переговоры.         Затем, не колеблясь, она вытащила пистолет, навела его и нажала на курок. Она не позволяла себе думать о своих действиях, просто двигалась, оторвавшись от сценария. Череп человека издал влажный звук брызг, когда красные капли покрыли оставшегося человека Солта, а также столы и пол Гарнизона. Второй человек был застигнут врасплох и этого оказалось достаточно, чтобы Шайло успела выстрелить во второй раз. Она не попала ему в голову, на этот раз пуля попала ему в шею, и хлынула густая струя крови, покрывая руки Томми жидкостью, растекающейся по его коже. Мужчина издал дикий гортанный звук, прежде чем рухнуть на пол.         — Блядь, — сказал Томас, тряся рукой, чтобы избавиться от крови. — Смотри, что ты, блядь, натворила, Андерхилл.         Шайло слышала слова, но не могла отвести взгляд от двух тел, сгорбившихся за столом. Она слабо ощущала звон в ушах, вероятно, из-за громкого треска выстрелов. Её руки казались странными, как будто они принадлежали кому-то другому, когда она осторожно положила пистолет на прилавок. Она раньше стреляла из пистолета. Она даже наводила его на людей, для неё это было знакомо. Но это было… Ну, теперь Шайло полагала, что стала убийцей. Это был грех, от которого ей удавалось держать руки в чистоте до этого момента.         И что ещё хуже, это была полностью её собственная вина. Она была тонкокожей и глупой. Она выросла среди людей, осыпающих её оскорблениями — чёрт возьми, она была еврейкой, цыганкой. Ни одна часть её личности не была освобождена от людей, использующих её происхождение в качестве оскорбления. Но здесь, когда это имело значение, она позволила одному глупому слову вызвать у неё реакцию, и это слово даже не было адресовано ей! Она должна была знать лучше. Она, чёрт возьми, знала лучше.         Она подняла взгляд от тел, рассеянно заметив, что Томас подошёл к бару, и его лицо скривилось в хмуром виде, пока он продолжал говорить с ней. Она услышала из его уст «глупая, наивная идиотка» и поймала себя на том, что кивает. Она была глупой. Она облажалась. Она, чёрт возьми, знала лучше.         — Я знаю. Я… Я сожалею. — Её голос звучал неправильно, слабым и дрожащим, когда она говорила.         — Тебе жаль? — недоверчиво повторил Томас. — Тебе чертовски жаль? — Он протянул руку и грубо схватил девушку за подбородок, потянув его в сторону, чтобы она снова посмотрела на тела. —Ты, чёрт возьми, сделала это. А теперь Солт пришлёт больше людей, и нам придётся навести порядок в этом грёбаном хаосе, о котором можно было бы позаботиться сегодня вечером, но ты всё испортила. Это? Это твой чёртов бардак. Так что ты останешься здесь и отскребёшь всю эту кровь, а я и мои братья избавимся от этих трупов. Ты останешься здесь и перед завтрашним открытием убедишься, что в этом баре нет твоего грёбаного беспорядка.         Он оттолкнул её назад, и Шайло едва успела собраться, прежде чем упасть. Она чувствовала, как трясутся её руки, чувствовала, как тяжёлое дыхание неустойчиво поднимается и опускается в её груди.         — Ты меня поняла?! — спросил Томми.         Она не могла ответить, слишком поглощённая попытками сдержать дрожь, охватившую её. Она чувствовала в воздухе запах железа, смешанный с привкусом пороха. Она лениво подумала, что её может стошнить. Она не могла, пока нет. Не раньше, чем Шелби покинут здание.         Томми всё ещё ждал ответа. Он хлопнул ладонями по поверхности стойки, и она почувствовала, как мир вокруг неё вздрогнул от шума.         — Ты, чёрт возьми, понимаешь меня, Андерхилл?         — Томми. Оставь её, а? Она не слишком хорошо выглядит. — Артур заговорил со стороны двух тел, пытаясь найти что-то полезное в их карманах.         — Если она не может справиться с этой стороной бизнеса, то ей, блядь, нечего здесь делать. — ответил Томас.         —Я поняла. — Наконец Шайло удалось прохрипеть. Во рту пересохло.         Томас не ответил, он только бросил на неё последний презрительный взгляд, прежде чем позвать Джона и Джонни Дога обратно в комнату. Четверо мужчин быстро расправились с двумя телами, вынеся их через черный ход бара, пока Шайло пыталась заставить свои дрожащие руки наполнить ведро мыльной водой.         Наконец, когда она услышала грохот отъезжающего от погрузочной площадки паба автомобиля, она позволила себе подогнуть колени и расплакаться.         Она, блядь, знала лучше.