Уличная магия

      Возможность представилась на следующий день, когда клан Шелби сидел в своём углу, устраивая собрания (или «устраивая суд», как любил шутить Гарри).       День был тихий, постоянные посетители небрежно заходили в паб и выходили из него, летнее солнце соблаговолило пробиться сквозь дым и копоть, заполнявшие горизонт Бирмингема, и это, казалось, успокаивало нервы и нравы даже самых сломленных лиц в городе. Шайло продуктивно использовала своё утро, обратившись к старым навыкам, которые ей не приходилось использовать со времён войны, чтобы узнать несколько дополнительных деталей, которые превратили её вчерашнее открытие из «интересных» в «ценные».         Шайло рассудила, что если она собирается протянуть руку и первую из многих оливковых ветвей Томасу Шелби, то это должно произойти в этот день.         Она сняла фартук и разгладила все складки на юбке, которые смогла, и закатала рукава своей белой блузки до локтя — её нервная привычка возиться с одеждой. Девушка взяла из бара бутылку ирландского виски и трижды постучала в дверь личной комнаты Шелби.         — Да? — послышался низкий голос Томаса.         Шайло молча вошла, обменявшись быстрой улыбкой с Джоном и Артуром, одновременно стараясь не обращать внимания на хмурый взгляд, промелькнувший на лице среднего брата, а затем исчезнувший, сменившись другим выражением спокойного безразличия.         — Андерхилл. Что мы можем сделать для тебя? — спросил он из вежливости.         Шайло села в кресло напротив Томаса.         — Вчера был Шаббат и день рождения моей мамы. Я ходила в синагогу Сингерс-Хилл…         — В этой истории есть смысл? — прервал Томас.         Шайло успокоительно вздохнула, мысленно помолившись о даровании ей терпения, чтобы иметь дело с Томасом Шелби. — Я приближаюсь к этому.         — Отлично. — Он вздохнул, откинулся на спинку стула и велел ей продолжать.         — Там были две женщины, которые вели разговор. Они, должно быть, не знали, что я говорю на идише, потому что говорили о племяннике одной из женщин, Исааке, который должен поехать из Лондона с грузовиком, полным рома, прямо в Блэкпул. Во вторник он пройдёт через Смолл Хит под охраной Исаака Рубена и ещё двух мужчин. Грузовик из нелицензированной винокурни в Камдене, — она сделала паузу. — Я знаю, что у вас есть своего рода монополия на перевозку вещей через Бирмингем, поэтому я подумала, что эта информация может быть вам полезна.         — Может быть, — размышлял Томас, проводя сигаретой по нижней губе, прежде чем зажечь её. — Насколько ты уверена в этой доставке?         — Очень. Еврейская община здесь, в Бирмингеме, невелика и очень немного «молодых Исааков», которые работают в Камдене, когда их тётя живёт здесь. Молодой Исаак — пекарь, он устроился на работу к еврейскому бизнесмену по фамилии Соломонс. Его тётя очень им гордится, она даже хочет устроить нам совместный ужин, когда он приедет на следующей неделе, — Шайло улыбнулась. — Видимо, ему нужна добрая рука женщины.         — Подожди, еврей по фамилии Соломонс в Камдене? — Артур застонал. — Трахни меня, Том, это Алфи Соломонс. Странствующий еврей.         — Это выглядит правдиво, да.         — Ты не можешь всерьёз думать о краже у Алфи Соломонса.         Томас ничего не сказал.         — Мы не можем идти против Альфи мать его Соломонса, Том. Только не с Солтом на хвосте. — Артур выругался, скептически поворачиваясь к брату.         — А если нам не придётся идти против него? — спросил Томас. Его невозмутимое поведение всё ещё оставалось на месте. Его глаза метнулись к Шайло. — Это на удивление хорошая информация, Андерхилл. — Сказал он снисходительно.         Шайло внутренне закатила глаза, лишь частично сумев скрыть свое раздражение на мужчину, когда она сказала себе под нос:       — Ничего удивительного в этом, придурок.         Однако он всё равно услышал.         — Прошу прощения? — его глаза прищурились и больше не были холодными, теперь они горели силой.         — Ах, блядь, Шайло. — пробормотал Джон, потирая рукой глаза.         Что ж, взялся за гуж, не говори, что дюж. Она расправила плечи и посмотрела ему в глаза.       — Я сказала, что нет ничего удивительного в том, что я приношу тебе хорошую информацию, Шелби. Я на самом деле чертовски полезна, когда ты позволяешь мне делать то, в чём я хороша.         Когда он ничего не ответил, она продолжила, чувствуя, как эмоции в ней нарастают по инерции.       — Знаете, чем я занималась во время войны? Я была во Франции вместе со всеми вами, передавая «удивительно хорошую информацию» между фронтами и французскими солдатами, чтобы вы все могли координироваться и знать, что, чёрт возьми, происходит в мире. Знаешь, сколько раз я чуть не попала в плен к немцам и ускользнула из-за того, что они меня недооценивали, как ты сейчас? Семь раз. Семь грёбаных раз. Так что да, возможно, я не умею убивать. Я не знаю, хватит ли у меня на это смелости ещё раз, не знаю, смогу ли когда-нибудь это повторить. Но я чертовски хороший шпион, и прямо сейчас я пытаюсь быть вашим хорошим шпионом, потому что мне ничего не сказали о том, что я должна сделать для вас, кроме как «помочь бизнесу», так что или ты меня увольняешь, или позволяешь мне быть действительно полезной, потому что мне надоело ходить по канату, пытаясь избежать твоего недовольства.       Томми не сказал ни слова во время её тирады, а глаза Джона и Артура нервно метались между ними, так что Шайло восприняла это как хороший знак, чтобы уйти, и ушла, не сказав больше ни слова.         Томас Шелби не разговаривал с ней три дня, и к тому времени она узнала, что ром Алфи Соломонса был украден людьми Уоллеса Солта.  

***

        Прошло ещё три дня с момента кражи рома и ничего не произошло. Артур метался по Смолл-Хиту, не в силах понять, злился ли он больше на то, что не украл ром сам, или на то, что его украл Солт, и, ему, похоже, это сошло с рук.         Шайло навестила миссис Рубен, чтобы выразить свои соболезнования по поводу убийства её племянника, за что была вознаграждена обедом из латкеса и супа с шариками из мацы, а также разговором о том, какие красивые дети могли бы родиться у Шайло и Исаака, если бы Господь так скоро не позвал к себе последнего.         И вот, на четвёртый день после кражи, в дверях Гарнизона появился Алфи Соломонс, попросивший о встрече с Томасом Шелби.         — Я получил весточку, от кого-то, кто был чертовски дерзким.         Это были вступительные слова мужчины, обращённые ко всем посетителям Гарнизона. Сами завсегдатаи были достаточно хорошо осведомлены о местных неприятностях, чтобы знать, когда нужно сбежать, и сейчас был один из таких моментов.         — Мистер Соломонс. — Сказал Томми, выходя из отдельной комнаты «Шелби», как будто одного присутствия Алфи Соломонса было недостаточно, чтобы прогнать большую часть посетителей паба.         — Ты Томас Шелби, я так понимаю?         — Да, это я. Могу я предложить вам выпить? — Томас указал на уже опустевший бар, и Шайло занялась приготовлением стакана ирландского виски для Томаса, ожидая приказа от еврея.         — Мне воду, милая. — Сказал еврей. Его тон и поведение полностью изменились, когда он обратился к Шайло.         Шайло спрятала улыбку, пока готовила воду для мужчины, воспользовавшись дополнительной минутой, чтобы подсунуть мужчине дольку лимона, которую обычно оставляли для джина с тоником. Он принял его с благодарной улыбкой.       — Спасибо, дорогая.         — Итак, мистер Соломонс, я так понимаю, вы получили мою телеграмму? — заговорил Томас, снова привлекая к себе внимание собеседника.         — Да, я получил, — Алфи заговорил, избегая зрительного контакта с Острым козырьком, вместо этого позволив своему взгляду блуждать по интерьеру паба. — Очень любопытно, как именно ты узнал, кто стоит за прискорбным ограблением моего товара.         — У Смолл-Хита нет от меня секретов, мистер Соломонс.         — Верно, да, конечно, — Алфи говорил. — Просто, кажется, это совпадение очень удобно, потому что я слышал новости о том, что этот Уоллес Солт, кем бы он себя не возомнил, не согласен с тобой и твоей компанией. А теперь, после того, как он перешёл мне дорогу, ты просишь о сделке. Чертовски выгодно для тебя, правда?         — Я обратился к вам с предложением по принципу «враг моего врага — мой друг». —Томас пожал плечами.         Шайло услышала, как Алфи бормочет проклятия на идиш.         — Если только враг твоего врага не больший враг, патока.         Томас сделал паузу и пригубил виски.       — А вы мой враг, мистер Соломонс?         — Я ещё не решил. Ты та ещё пизда.         — Разве мы не все такие?         Алфи ничего не мог сделать, кроме как прокряхтеть в знак согласия.         — Итак, враг моего врага, ты вызвал меня в этот несчастный город, чтобы обсудить…?         — Альянс или партнёрство, — Томас наклонился вперёд в кресле. Шайло взяла за правило оставаться занятой, пока слушала разговор. — У вас есть товары, которые вы хотите перевезти. У моей семьи есть средства перевезти всё, что вам нужно, тихо и быстро. Мы справимся с вашими поставками, если вы поможете нам справиться с вмешательством мистера Солта. Мы получаем 10-процентную долю прибыли от поставок, осуществляемых в течение года, а вы получаете 20-процентную долю нашей прибыли от ипподромов здесь, в Бирмингеме. За три года это сократиться до пятнадцати процентов, а затем до десяти ещё через год.         Альфи смотрел на Томаса дольше, чем это было прилично. Томас смотрел в ответ не моргая.         Наконец Алфи повернулся к тощему мужчине, с которым пришёл. Он снова заговорил на идише.       — Этот парень кажется уверенным в себе. Хотя я ему, блядь, не доверяю, он слишком много знает, наверное, больше проблем, чем он того стоит.         Тощий мужчина открыл было рот, чтобы ответить, когда Шайло решила заговорить.       — Вы должны согласиться на сделку, — прервала она. Идиш легко сорвался с её губ. — Он упрямый, неприятный ублюдок, но он умён и решителен. Было бы хорошо, если бы он был на вашей стороне, даже если это только на это время. Вы легко можете отказаться от него позже, если партнерство не сработает в вашу пользу.         Алфи и другой мужчина, казалось, были удивлены её вторжением, но продолжили разговор, к явному раздражению Томаса из-за того, что он не понимал, о чём идёт речь, и, вероятно, к раздражению из-за того, что Шайло вновь вмешалась в его переговоры.         — Ты еврейка? — спросил Альфи. Когда Шайло кивнула, он снова заговорил. — Ты доверяешь ему? Или тебе просто нравятся его красивые голубые глаза?         Шайло поймала себя на том, что закатывает глаза.       — Нет, мы с ним не ладим. Но, как я уже сказала, он умён и эффективен, даже если и сволочь, как вы сказали ранее. Есть гораздо худшие варианты людей, с которыми можно вести дела.         — Хорошо, — Алфи кивнул, а потом сказал по-английски. — Хорошо, мистер Шелби. Я рассмотрю твоё предложение из-за слов твоей милой барменши-еврейки. Как тебя, кстати, зовут, дорогая? — спросил её Алфи.         — Шайло Андерхилл. Приятно познакомится. — Она улыбнулась и протянула руку для рукопожатия.         — Андерхилл? Необычная фамилия для еврейки. — Алфи пожал ей руку, нахмурив брови.         — Мой отец — Путешественник. Моя мама русская еврейка.         — Твоя мать случайно не Анна Ривкин, не так ли? — брови Алфи ещё больше нахмурились.         — Это она… Откуда вы знаете? — удивилась Шайло.         — Ну, трахни меня, это мир тесен. Томас, твоя барменша моя чёртова кузина! —усмехнулся Соломонс.         — Прошу прощения? — воскликнули Томас и Шайло.         — Моя мама — Мария Ривкин, сестра твоей мамы. Ты приходила к нам в гости, когда я был ребёнком, и я прятал тебя в грязном белье, когда ты слишком громко плакала. Малышка Шайло, да? Работает на такого мудака, как Томас Шелби? — вслух спросил Альфи. — Ладно, я полагаю, нам лучше заняться бизнесом вместе, патока, так как моя кузина поручилась за тебя. И я хотел бы убедиться, что ты правильно с ней обращаешься, понял? Мои люди пришлют тебе контракт в течение недели, — сказал он Томасу, а затем обратился к Шайло. — Жду тебя с небольшим визитом. Мы можем преломить хлеб вместе, как и положено семье.         После того, как Олли написал контактную информацию Алфи на картонной подставке для Шайло, Алфи и Томас обменялись рукопожатиями по поводу сделки, Соломонс встал, чтобы уехать.       — Хорошо. Прекрасная встреча, дерьмовый город. Я возвращаюсь в Лондон, приятель.         Шайло бросила взгляд на Томаса, который задумчиво наблюдал за ней.       — Неплохо, Андерхилл. — Просто сказал он.         Учитывая почти дружеский характер разговора между ними, Шайло рискнула задать вопрос.       — Мистер Шелби, что вы сделали с информацией, которую я вам дала о роме? — у неё были подозрения, но ей нужно было знать, чтобы утолить собственное любопытство.         — Я передал его Уоллесу Солту в качестве мирного предложения, — сказал Томас, туша сигарету в ближайшей пепельнице и допивая остатки виски. — А потом я телеграфировал вашему кузену, чтобы сообщить, что произошло ограбление, но уверил его не беспокоится, поскольку я знаю преступника, и что мы обязательно должны поговорить о деле, если он когда-нибудь доберётся до Бирмингема.         Затем он надел кепку на голову и пошёл обратно по многолюдным улицам Смолл-Хита, оставив Шайло размышлять о самом насыщенном событиями бизнес-ланче, которые она когда-либо видела.