Уличная магия

      Заходящее солнце заливало Гарнизон золотым сиянием, нехарактерный свет и тепло поднимали настроение жителям Смолл-Хита. Завсегдатаи паба выплыли на улицу, предпочитая потягивать пинты, греясь на солнце, что так редко бывает в Бирмингеме, и Шайло смогла расслабиться, занимаясь своими делами, не торопясь, протирая барную стойку, тихонько напевая себе под нос. Она услышала, как открылись двери паба, и, подняв глаза, увидела Джона и Артура Шелби, входящими внутрь с плоскими кепками в руках.         — Господа, добрый день. — Девушка встретила их с улыбкой, уже поставив для них на стойку два стакана и бутылку виски. Джон одарил её улыбкой и сел за барную стойку вместо того, чтобы отправиться в обычное место Шелби в отдельной комнате.         Было приятно совместно провести время, поболтать и узнать о деловых отношениях компании Шелби. Гонки шли хорошо, паб приносил прибыль, а вмешательство Солта становилось всё реже и реже, что позволило им снова начать наращивать транспортный бизнес.         — И как ты? — спросил Джон с нахальной улыбкой на лице. — Мой брат отвлекает тебя?         — Полагаю, он занят как никогда. — Шайло небрежно пожала плечами, вспомнив свои «отношения» с Томасом Шелби. Она не видела его лично, но оставляла для него за барной стойкой заметки о любых новостях или возможностях, которые она слышала, даже о сплетнях из Лондона, которые Шайло собирала из своих случайных телефонных разговоров с Алфи.         — А я говорил тебе, — усмехнулся Джон, пихая Артура локтем в бок.         Разговор был прерван появлением самого Томаса, который бросил на них троих усталый взгляд, прежде чем присоединиться к ним.         — Андерхилл, эти двое не доставляют тебе особых хлопот, не так ли? — спросил он вместо приветствия.         — Нет, просто болтаем. — Шайло покачала головой и налила третью порцию виски.         — Ага, — вмешался Джон, всё ещё озорно ухмыляясь. — Просто спрашиваю о её здоровье, Том.         — О здоровье? — изогнул бровь Томас, глядя на брата и закуривая сигарету.         — Ага. Хотел убедиться, что она не слишком устала за эти дни, понимаешь? — он снова хихикнул, отчего Артур закатил глаза, а Томас посмотрел на него долгим невесёлым взглядом.         — Почему я должна устать? — спросила Шайло, поведение Джона смутило её. Его комментарии создавали впечатление, что он намекал.         — Ну, ты знаешь, Том каждую ночь на этой неделе гулял. Я уверен, что вы были заняты. — Объяснил Джон, постепенно теряя пыл из-за того, что ему приходилось объяснять свои непристойные комментарии.         Отлично. Томас не рассказал о ситуации всем в семье. Шайло бросила на Томаса вопросительный взгляд, на что он ответил лёгким кивком головы. Тогда она решила, что ей лучше подыгрывать.         — Боже мой, Джон. Мне очень жаль Эсме, если ты думаешь, что этого достаточно, чтобы утомить женщину.         Артур рассмеялся, и она даже заметила, как уголки рта Томми приподнялись, когда тот снова поднёс сигарету к губам.         — Хорошо, хорошо. В любом случае, как ты думаешь, ты сможешь вернуть нам нашего брата на одну ночь? Такое ощущение, что мы не видели его целый год. —Джон продолжил, закатив глаза в ответ на её насмешку.         — Думаю, да. Однако Томас должен быть там, где он хочет быть. Не лучше ли тебе обсудить это с ним, учитывая, что он здесь? — снова пожала плечами Шайло.         — Ну да, я мог бы, но, учитывая, что теперь ты его леди, у тебя больше шансов, чем у любого из нас, заставить его делать то, чего тебе хочется. — Кивнул Джон.         Затем Шайло прервала свою работу, скептически взглянув на Джона, прежде чем перевести взгляд на Томаса, который намеренно избегал её взгляда. Она всё ещё смотрела на него с поднятой бровью.         — Правда? Что, по словам Томаса, я заставила его сделать? Я могу пообещать вам всем, что не имею абсолютно никакой власти над тем, что делает или не делает Томас Шелби.         — Ну знаешь. Он уже почти не приходит домой, не остаётся на ужин, только разговаривает с Полли, а потом снова уходит, говорит, что ему надо к тебе.         Её взгляд не отрывался от Томаса.         — Действительно?         — Что, он уходит от тебя или что-то в этом роде? — спросил Джон, глядя между ними двумя. — Разве он не с тобой ночью?         Теперь Томас повернулся к ней и встретился с ней взглядом, призывая её выбраться из этого, не выдавая игры.         — Он как раз там, где должен быть, Джон, не волнуйся так сильно. — Сказала Шайло и прекратила разговор, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы оставить тему.       Она обслуживала пару кузнецов, вежливо улыбаясь и расспрашивая об их жёнах, когда почувствовала чьё-то присутствие рядом с собой. Рука Томаса схватила её за локоть и отодвинула от посетителей. Он стоял достаточно близко, чтобы она чувствовала запах шерсти его костюма и запах мыла, даже стойкий слой аромата виски и табака, преследовавшего его, как призраки.         — Всё хорошо? — спросила девушка, отступая от него на шаг. Другая рука Шелби поднялась и схватила её за поясницу, чтобы удержать на месте.         — Всё в порядке, Андерхилл, — он почти прошептал, его лицо было в нескольких дюймах от её. — Джон и Артур должны думать, что мы пара, но у них появились подозрения. Мы должны заставить их перестать задавать вопросы, хорошо?         — Хорошо. Почему они должны думать, что мы вместе? — Шайло медленно потянулась и мягко положила руку ему на грудь, а потом вздохнула, больше не двигая руки.         — У Солта были люди, следящие за мной, Артуром, Джоном, даже Адой с Полли. Ада в Лондоне, Полли умеет хранить секреты. — Он наклонился вперёд, когда говорил, теперь шепча ей на ухо.         Шайло взглянула краем глаза и увидела, что несколько мужчин вокруг бара смотрят на них. За несколько недель сплетен и шепотов это было самое демонстративное из того, что они сделали как «пара».         — У Джона и Артура есть склонность говорить слишком свободно и громко, когда они выпивают. Если что-то должно быть секретом, лучше, чтобы они об этом не знали. — Закончил Томас, задержавшись у её уха и повернув голову, едва касаясь губами её кожи, так чтобы любой, кто взглянет на них сейчас, смог подумать, что это был поцелуй.         — Значит, всё под контролем? — спросила она, закрыв глаза, чтобы показать видимость нежных объятий двух влюблённых.         — Должно быть. Я наблюдал, как они передвигались по городу, завтра ночью Козырьки ударят по ним.         — Тебе нужно, чтобы я что-нибудь сделала? — спросила девушка, откидываясь назад, чтобы заглянуть ему в глаза, когда её рука двигалась, чтобы пригладить волосы на его затылке.         — Просто оставайся моим алиби. У Солта есть люди в полиции, он пытается добраться до меня через них. Будет полезно, если ты объяснишь, где я был, если возникнут какие-то проблемы. — Его рука переместилась с её локтя, чтобы взять её за ладони.         — Так ты был со мной каждую ночь на этой неделе? — уточнила Шайло. Он кивнул, а затем наклонился вперёд, чтобы нежно поцеловать её в губы, прежде чем уйти. — И сегодня вечером.         Когда он собрал своих братьев в отдельной комнате перед баром, она возобновила свою работу, решив игнорировать подмигивания, ухмылки и подталкивания мужчин, разбросанных по комнате.         — Убери эту ухмылку со своего лица, Бернард, если хочешь, чтобы тебя снова здесь обслуживали. — Предупредила она. Мужчина извинился за своё поведение, прежде чем она подала ему напиток. Она криво покачала головой. Шайло полагала, что такова цена того, чтобы быть «женщиной» Томаса Шелби.  

***

        Было позже обычного, когда последний посетитель покинул Гарнизон, потому что послеобеденное солнце в пятницу вытрясло всё больше мужчин и женщин из своих домов, желающих насладиться расслабляющим вечером в городе. Шайло быстро убралась в баре, пожелав Гарри спокойной ночи, когда он ушёл, пока она мыла полы. Она устала, её мышцы болели, что свидетельствовало о хорошем рабочем дне, и она с нетерпением ждала возможности свернуться калачиком в своих одеялах и поспать до полудня, так как на следующее утро она не должна была работать.         Девушка плотно закуталась в пальто, заперла за собой тяжёлую дверь паба и вышла на улицу, дорога домой теперь была ей знакома. Стрельба из стволов и люди, спящие в канавах, были ожидаемы, и Шайло давно перестала вздрагивать при каждом звуке или тени, которые её окружали.       Она шла уверенно, её ноги могли автоматически переступать через выбоины или трещины на улице, пока её мысли блуждали. Она вернулась к своему последнему разговору с Алфи, из которого узнала, что её мать была больна, но уже выздоравливала где-то недалеко от Брайтона, тепло и морской воздух пошли ей на пользу. Мысли о семье всё ещё вызывали тупую боль в груди, угасающую с каждым днём.         Чем больше она была занята, тем больше ей удавалось дистанцироваться от предательства и одиночества. Шелби тоже помогали, её поздние ночные беседы с Полли или Эсме за вином, или братские шутки, которыми она делилась с Джоном. Работа, которую она выполняла для Томаса, тоже помогала ей, не давала ей скучать и облегчала желание путешествовать. Иногда она всё ещё чувствовала это, особенно когда видела мужчин, скачущих по улицам на лошадях. Ей нравилось чувство свободы, которое она испытывала, когда могла оседлать Сиршу и пустить её галопом, когда ветер обжигал ей лицо, а волосы развевались назад во время езды. Люди говорят, что хотят летать, она же чувствовала только потребность ехать верхом.         Она выбралась из центра Смолл-Хита и теперь петляла по меньшим, более тихим улочкам, вдоль которых стояли дома, в некоторых из которых горели свечи. Это принесло тепло на тёмные улицы, и Шайло искала проблески жизни, которую могли дать люди внутри. В одном окне на стене висело распятие, а в другом на подоконнике стоял букет бумажных цветов в стеклянной банке. Она обнаружила, что её мысли плавают, заполняясь историями и подробностями об этих людях, которых она никогда раньше не встречала, их симпатиях и антипатиях и том, чем они наполняли свои дни.         Из этих рассуждений её вырвало чувство, знакомое покалывание на затылке, от которого волосы встали дыбом. За ней наблюдали. Девушка сосредоточила свой разум, не позволяя своему телу выдать, что она что-то заметила, намеренно не сбавляя шага и чётко ставя одну ногу перед другой, пока её разум мчался домой. Она едва слышала шаги позади себя, но теперь прислушиваясь, их звук был безошибочным.         Она резко повернула налево, отклонившись от своего обычного маршрута. На улице было по-прежнему тихо, но стало немного ярче, так как свет луны освещал её достаточно, чтобы Шайло начала узнавать окрестности. Дорога Святого Бенедикта. Она прислушалась, все её чувства были настороже, и, конечно же, человек, следующий за ней, тоже повернул налево. Девушка перешла дорогу на правую сторону улицы, вдоль тёмной части дороги, надеясь найти нишу или переулок, где можно было бы спрятаться. Она шла, отчаянно прислушиваясь, пытаясь вычислить, где были шаги, как далеко они были, ускоряются они или нет. Она была уверена, что теперь они были ближе, а выхода или тёмного угла, где можно было бы спрятаться, рядом не было.         Шайло попыталась вспомнить этот район Смолл-Хита, пытаясь проложить кратчайший путь обратно к Гарнизону, где также было опасно и грязно, но знакомо опасно и грязно. Девушка снова повернула налево, уверенная, что направляется обратно. Улицы были всё ещё тёмными и пустынными, с домами, полными спящих людей. Андерхилл знала, что не может рассчитывать на то, что жители Смолл-Хита откликнутся, если ночью услышат крики о помощи. Их инстинкт самосохранения были слишком силён для этого.         Она пошла быстрее, надеясь, что не выдаёт себя, но знакомый вдалеке грохот, издаваемый ночью рядом с Гарнизоном, давал о себе знать, поэтому девушка позволила шуму подстегнуть себя.         Вдруг грубая рука зажала ей рот и потащила вглубь тени улицы. Рука нападающего пахла потом, железом и грязью, когда она прикусила её, достаточно сильно, чтобы потекла кровь и вызвала проклятие у мужчины, прежде чем он сильно ударил её по лицу. Шайло ощутила жгучую боль, за которой последовал удар в живот, выбивший воздух из её лёгких прежде, чем она успела закричать.         — Чёртова шлюха. Пришло время научить тебя, как здесь всё устроено, да? — Раздался мерзкий голос, слюна блестела на рычащих губах в лунном свете.         — Кто ты? — удалось ей выдохнуть, свернувшись калачиком у кирпичной стены.         — Кто я? Я от вашего грёбаного начальства. Мы знаем, как здесь обстоят дела. Когда мы работаем здесь то, блядь, никакая наглая барменша-цыганка-шлюха не должна давать алиби направо и, блядь, налево! — Мужчина снова зарычал, ещё один кулак нашёл свою цель. На этот раз она упала, рухнув коленями на булыжники. Затем мужчина схватил её, стянув с её плеч дедушкино пальто и отбросив его в сторону, чтобы его руки потянулись к её блузке, натягивая ткань до момента, пока пуговицы не слетели, а холодный ночной воздух не обжёг её кожу.         — Стой, пожалуйста, стой! — Шайло карабкалась, используя всю свою силу, чтобы попытаться оттолкнуть мужчину, дать ему отпор. Её ногти глубоко вонзились в кожу его запястий и предплечий, девушка чувствовала, как под ними собирается кровь, пока боролась. Он снова зарычал и ударил её головой о стену позади, от удара её зрение побелело, а силы покинули.         — Нет, нет, не надо, — жалобно умоляла она. Её голос был тонким, пронзительным в ночной тишине.         Мужчина поставил колено ей на бедро, болезненно прижав к земле. Нападающий дёрнул её за юбку, перебросив ткань вверх, возясь с пряжкой ремня. Она рыдала, не в силах пошевелиться.         — Пожалуйста, — выдохнула Шайло в последней попытке.         — Передай своему мистеру Шелби, что Уоллес Солт передаёт ему привет, ладно? — мужчина зарычал, его рот был близко к её лицу.         Он откинул её блузку в сторону, и девушка зажмурилась, ожидая неизбежного, её руки всё ещё слабо били его по рукам. Но коллапс не наступил.         Вместо этого она почувствовала, как горячая жидкость брызнула на её открытую грудь и лицо, а затем на неё обрушился вес дёргающегося, булькающего трупа, прежде чем его оттащили прочь.         — Чёрт, Андерхилл, ты в порядке?         Она дико огляделась, карабкаясь по земле, чтобы прикрыться и отползти от тела нападавшего. Чёрт, она была вся в крови, что была липкой и быстро охлаждающейся на её коже.         — Андерхилл! Посмотри на меня.         Она знала этот голос. Фигура опустилась на колени перед ней, протянув руки, но не прикасаясь. Чей это голос?         — Андерхилл.         Шайло попыталась сфокусировать взгляд, вернуть себе самообладание. Дрожащими руками она застегнула лохмотья своей блузки и посмотрела в голубые глаза.         — С тобой всё в порядке?         Была ли она в порядке? Кровь была, но не её. Были боль и синяки, она была уверена. Но была ли в порядке она?         — Я полагаю да? — девушка больше спросила, чем утвердила. Её голос по-прежнему не был похож на её собственный.         — Пойдём со мной, а? — Томас Шелби медленно протянул руки и осторожно помог ей встать. Он наклонился, подобрал её пальто, осторожно перекинул вещь через руку и повёл Шайло по Уотери-лейн, в тихое тепло своего дома.         — Все спят или ушли, так что мы здесь одни. Я принесу тебе кое-что из одежды Ады, ты помоешься и переоденешься. — Сказал Томми ровным голосом, отдавая чёткие приказы. Это позволяло легко делать то, что он сказал, не требуя размышлений.         Он провёл её в маленькую комнату с аккуратно заправленной односпальной кроватью. Девушка увидела слегка приоткрытую дверцу деревянного шкафа, внутри которого аккуратно висели тёмные шерстяные костюмы. Должно быть, это его комната.         Шелби оставил её там всего на мгновение, чтобы вернуться с кремовой хлопчатобумажной ночной рубашкой, умывальником с водой и несколькими полосками чистой льняной ткани.         — Ты можешь сама помыть себя? Если нет, то я приведу Полли…         — Нет, не надо, — прервала Шайло. Она не смогла бы вынести, чтобы кто-то ещё видел её в таком состоянии. Это было благословением, что Томас всегда держал свои эмоции при себе, потому что она не видела ни следа жалости на его бледном лице.         — Хорошо. Я буду рядом, дай мне знать, когда закончишь.         Андерхилл понадобилось время, чтобы попытаться успокоить трясущиеся руки и бешено колотящееся сердце, прежде чем она методично сняла остатки своей одежды. Из-за крови и дырок большая часть одежды была испорчена без возможности спасения. Она бросила её в угол комнаты, желая, чтобы следы насилия скрылись из виду.         Шайло начала оттирать кровь с лица, шеи и груди. Чем больше она смывала, тем больше она снова становилась собой. Она была в порядке. Это было близко к неизбежному, чертовски близко, но она в безопасности. Синяки, разбитая губа. Девушка выздоравливала от них раньше и могла вылечиться от них снова. Шайло продолжала повторять эту мысль про себя, как мантру, наблюдая в маленьком зеркале, которое висело у Томаса на стене, как кровь исчезает с её тела.   Она оправится от этого.