Уличная магия

      — Мазел Тов!       Это было первое, что услышала Шайло, когда они рассказали об этом семье, столпившейся вокруг обеденного стола в доме Шелби.       — Разве это не то, что вы говорите? «Мазел Тов»? — Артур продолжил, оглядывая комнату в поисках подтверждения.       Шайло обнимали со всех сторон Джон, Артур и очень взволнованный Финн, который хотел знать, может ли он тоже быть шафером на свадьбе. Шайло и Томми договорились никому не говорить, кроме Полли и Алфи, что это был брак по расчету, а не по любви, опять же по той простой причине, что если вам нужно что-то сохранить в тайне, об этом должно знать как можно меньше людей.       — Да, Артур. — Подтвердила девушка, улыбаясь его попытке. Она не могла сдержать укол вины, неприятно кольнувший её, потому что ей казалось, что они каким-то образом лгали семье, что было смешно, потому что они никогда не утверждали, что влюблены, они подтверждали только, что у них был секс. Что также технически не было ложью. Она продолжала улыбаться, пока Эсме и Полли охали и ахали над её кольцом, улыбка Полли стала немного туманной, когда она увидела изумруд на пальце.       — Это кольцо моей матушки, — она посмотрела на Томми. — Это хороший выбор.       — Я подумал, что оно подойдет. — Сказал он, естественно, не вдаваясь в подробности, даже когда Шайло бросила на него вопросительный взгляд.       — Моя мама, бабушка Томми, Берди Босуэлл — цыганская принцесса. Это правильно, что теперь её кольцо у тебя. Ей бы хотелось, чтобы оно осталось в кланах.       — Ой. — Шайло посмотрела на кольцо, безобидно сидящее у неё на руке. Значит, это не просто украшение. Семейная реликвия, о которой он, очевидно, знал. Она посмотрела на своего будущего мужа, которого в этот момент Джон хлопнул по спине. Казалось, в нём было больше чувств, чем она когда-либо видела.

***

      — Чертов ад. — Таков был ответ Алфи, когда Шайло рассказала ему новость по телефону. — Неужели было недостаточно того, что я застрял с ним как с деловым партнером, так теперь он ещё и моя грёбаная семья? Я знал, что у твоего Томаса несколько шурупов расшатаны, но кто предлагает выходить замуж из соображений безопастности?       — Все будет не так уж плохо, Алфи. Вряд ли что-то изменится, честное слово. Я просто буду жить в лучшем доме. — Андерхилл вздохнула.       — Передай ему от меня, что ему лучше выучить, что обозначает грёбаный Седер, иначе я прикажу вырезать его из Лондона, как грёбаную опухоль. — Алфи продолжил, будто её слов, сказанных несколько мгновений назад, не существовало.       — Алфи, я не думаю, что Томми заинтересован в том, чтобы отмечать Седер. — Она закатила глаза, радуясь, что Соломонс не может видеть её в данный момент. Шайло и Томми были в новом доме, куда Шелби настоял переехать уже сейчас, за месяц до запланированной свадьбы. Пока она разговаривала, Шелби передвигал мебель в гостиной, откуда он и кинул заинтересованный взгляд на девушку, на что та вздрогнула и покачала головой, давая знать, что нет поводов для беспокойства.       — А почему, чёрт возьми, нет? Как он собирается понять наш путь, если не принимает участие в таких мероприятиях? Томми должен начать прямо сейчас, если он собирается пройти через Шева Брахот на вашей свадьбе.       Её молчание в трубку телефона было красноречивым.       — Шайло, моя голубка, лепесток, подтверди мне, что у тебя блядь еврейская свадьба, да?       Ответом было лишь её затянувшееся молчание.       — Понятно, позови Шелби к трубке.       — Голос Соломонса не терпел возражений, но Андерхилл всё равно попыталась.       — Алфи.       — Шайло, позови своего грёбаного жениха к чёртовому телефону.       Она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, когда Алфи не потерпит возражений. Девушка вздохнула и повернулась к Томми, который остановился, чтобы посмотреть, как разворачивается телефонный разговор.       — Он хочет поговорить с тобой. — Сказала она извиняющимся тоном. Томас поднял бровь и взял у неё трубку.       — Алфи?       Шайло не могла слышать, что конкретно говорит её кузен, но она могла слышать его повышенный голос даже со своего места.       Лицо Томми оставалось бесстрастным, а тирада Алфи росла и в длине и объёме.       — Алфи, — сказал Томми, когда Алфи, казалось, выдохся. — Тебе будет легче, если ты возьмёшь с собой раввина, чтобы он благословил брак?       Он снова выслушал ответ, кивая.       — Это кажется разумным, но я не надену кипу.       — Мм. Хорошо, тогда договорились. — Шелби решительно кивнул, прежде чем без слов вернуть трубку Шайло.       — Алфи? — она осторожно поднесла телефон к уху.       — Я провожу тебя к ебучему алтарю, верно? Лучше бы тебе не говорить, что есть ещё кандидат, потому что я сломаю ему грёбаные ноги и всё равно провожу тебя.       А потом Алфи повесил трубку, оставив Шайло смотреть на телефон после гудка, наполовину смеющейся, наполовину ошеломленной.       Она повернулась к Томми, который поправлял картину, висевшую над камином.       — Какую сделку ты с ним заключил?       — Что? — казалось, Шелби уже выбросил этот разговор из головы.       Томас пожал плечами.       — Что-то о контракте и куполе? И комнате? — он посмотрел на Шайло и снова пожал плечами. — И что-то насчёт одиночества в комнате?       Шайло сопоставила слова Томаса с тем немногим, что она знала о еврейских свадебных церемониях. Она была уверена, что её мать объяснила ей все это, когда она была подростком. Сама свадьба не имела для неё большого значения — она поймала себя на том, что думает о ней, как о сцене в пьесе.