Уличная магия

      Ночь свадьбы открыла что-то между ними. Напряжение, нерешительность, существовавшие между ними, внезапно исчезли, и с каждым новым днём казалось всё более и более естественным протягивать руку и прикасаться друг к другу, мимоходом обмениваться поцелуями просто для удовольствия. Они сдержали своё обещание не задавать вопросов, что это было и что это значило, но каждое мгновение обмена близостью между ними укрепляло для Шайло то, о чём она раньше только подозревала — её абсолютную влюблённость в Томаса Шелби.       Они стали проводить больше времени вместе, каждый находил предлог, чтобы быть с другим. Томми начал приносить гроссбухи в дом, сидя со своими бумагами и заметками, разложенными на кофейном столике перед огнём, пока Шайло укладывала ноги ему на колени и читала свои романы перед сном. Девушка стала заходить в букмекерскую контору с обедом, оправдывая это тем, что она просто проходила мимо, и они вместе обедали в маленьком кабинете Томаса, болтая о своём дне или работая вместе, разбираясь с последними проблемами, с которыми Томми столкнулся в бизнесе. Они катались по выходным, когда она не сажала цветы во дворе их дома, а Томас курил и нежился на солнышке. Андерхилл уходила в свою личную комнату, раскрашенную всем разнообразием ярких цветов и узоров, которыми раньше она украшала свой фургон, и часами играла на скрипке. Шайло заметила, что в эти часы Томми оставлял двери между их комнатами открытыми, куря и размышляя в кресле в своей спальне. Занятия любовью для них стало таким же естественны и лёгким, как дышать, что позволяло каждую ночь засыпать в объятиях друг друга.       Шайло обнаружила, что это тот образ жизни, которого она могла бы придерживаться вечно.       Весь четверг она провела в конюшнях, помогая Керли перековывать лошадей и водя Бенгорри на тренировки к предстоящему гоночному сезону. После этого Андрехилл пришлось потратить некоторое дополнительное время, ухаживая за Селестой и Бенгорри, предварительно договорившись с Томми, что после обеда они отправятся кататься верхом.       Девушка напевала себе под нос, направляясь в Гарнизон, чтобы взять с собой немного еды, представляя себе послеобеденный перекус на солнце со своим мужем. Она улыбнулась про себя при этой идее, представляя, как они занимаются любовью, когда над ними садится солнце.       Она вошла в паб, улыбнувшись Гарри в знак приветствия с его места за барной стойкой. Его ответная улыбка была странной, неуверенной и немного сожалеющей.       — Гарри? Всё в порядке? — спросила она, потянувшись за двумя бутылками стаута, чтобы упаковать их для импровизированного пикника.       — Шайло. Я не знал, что ты встречаешься здесь с мистером Шелби. — Сказал Гарри, метнув взгляд на боковую дверь, ведущую в общий кабинет Томми и Артура.       — Я не должна была… А он внутри? — она не стала ждать ответа, направляясь к нему. Возможно, если Томми уже закончил свою работу, она смогла бы убедить его пойти на прогулку на лошадях пораньше, чтобы они смогли добраться до реки и искупаться.       Шайло услышала голоса, плывущие по коридору из открытой двери офиса.       — Как Нью-Йорк? — спросил Томми.       — Это было ужасно, Томми, — послышался женский мелодичный ирландский голос в ответ. — Я не могла перестать думать об этом месте. О тебе.       Сердце Шайло дрогнуло, кусочки пазла встали на свои места с убийственной целеустремлённостью. Она не смогла сдержаться, ноги сами понесли её вперёд, чтобы увидеть говорящую женщину собственными глазами.       Грейс действительно была красивой, как все говорили. Молодая женщина была стройной, светловолосой, с тонкими чертами лица и спокойными серыми глазами, устремлёнными на Томми. Томас уставился на неё с выражением лица, которого Шайло никогда раньше не видела.       — Почему ты здесь, Грейс? — спросил Томми, игнорируя её слова.       Грейс подошла к Томми, поглаживая лацкан его пиджака. Томми не остановил её.       — Из-за тебя. Я же сказала тебе. Я не могла перестать думать о тебе после отъезда. Я подумала, что, может быть, смогу вернуться сюда и… — Она замолчала.       — И? Чтобы могли бы начать сначала? — спросил Томми. — Здесь всё изменилось, Грейс.       Шайло молча умоляла его рассказать о ней Грейс. Сказать «у меня есть жена», что угодно, чтобы показать женщине, что он больше не принадлежит ей. Но Томас больше он ничего не добавил.       — Не изменилось то, что я люблю тебя. А ты любишь меня. Что важно после этого? — говорила Грейс, стоя ближе к Томми, чем до этого.       Шайло отчаянно хотелось войти в комнату, чтобы показать Грейс, что она упустила свой шанс с Томасом Шелби.       Но она этого не сделала, не смогла.       — Ты предала меня, Грейс. Ты предала всех нас. — Сказал Томас, всё ещё не отходя от женщины.       — Я знаю. Я знаю, что я не могу изменить прошлое, но я могу провести остаток своей жизни, заглаживая вину перед тобой, не так ли?       — Тебе может понадобиться нечто большее, чтобы заставить других простить тебя, — сказал Томас.       — А ты? Ты когда-нибудь простишь меня? — спросила Грейс. Шайло не могла оторвать глаз от этой сцены. Она знала, что произойдёт, ещё до того, как это произошло.       — Возможно, однажды. — Ответил Томас. А потом Грейс поцеловала его, Томми позволил ей это сделать.       Этого было достаточно для Шайло. Она почувствовала, как земля ушла из-под неё, чуть не упав, но с приглушённым стуком зацепившись за стену. Звук прервал поцелуй и привлёк внимание пары в офисе.       — Андерхилл? — спросил Томас, поворачиваясь к ней. Шайло поймала его взгляд, увидев в нём сожаление, печаль и извинение. Она оглянулась на него, уверенная, что её разбитое сердце было написано на её лице, что она не смогла его скрыть. Томми отошёл от Грейс, пытаясь подойти к Шайло, чтобы что-то сказать, но она уже выскользнула за дверь, чтобы исчезнуть на улицах Смолл-Хита, лишь мельком видя бледную кожу и зелёную одежду.

***

      Она не сразу пошла домой, зная, что это будет первое место, где Шелби будет её искать, если вообще удосужится.       Сначала девушка пошла в конюшню, избегая Чарли и Керли и направляясь к стойлу Селесты, занимая руки тем, что наполняла сбрую и расчёсывала её снова и снова. Ей нужно было успокоить свой бешеный разум, и ей нужен был план.       В какой-то момент она признала, что ей нужно было вернуться домой, избежать этого было невозможно. Шайло нужно было собрать кое-что — самое необходимое на первое время, за остальным она пошлёт позже. У неё остались наличные после похода на рынок накануне. Поезда приходили по часам, но и это не было проблемой.       После того, как она определилась с планом, нужно было следовать ему. Андерхилл вздрогнула, когда вошла внутрь, и вздохнула с облегчением, когда дом оказался пустым. Может быть, Томас вовсе не искал её? Возможно, он остался с Грейс, решив, что Шайло может уйти без шума. Если всё так, то это почти успокоило её. Это прижгло бы рану, ответило бы на вопрос, который она задавала бы всю оставшуюся жизнь. Действительно ли он заботился он о ней хоть немного? Или Томас просто ценил её как шпионку, использовал её как алиби, женился на ней из-за чувства долга, а трахнул из удобства? Извлёк максимум пользы из ситуации, в которой они оказались.       Это была ужасная мысль, но она держала её при себе, когда использовала её, чтобы подстегнуть свои действия, вытащив чемоданы Алфи из шкафа в холле, разложив их на кровати.       Она услышала, как внизу открылась дверь.       — Андерхилл?       Она сосредоточила всю свою энергию на том, чтобы двигаться, сохраняя бесстрастное выражение лица.       — Я знаю, что ты здесь. Артур позвонил, когда увидел, что ты идёшь по улице.       О, так он, по крайней мере, искал её.       Она собирала свои платья, юбки, методично складывая их в чемодан.       — Андрехилл, — сказал он, наблюдая за ней с порога, как будто она была напуганной лошадью. — Почему ты собираешься? — спросил он, хотя выражение его лица говорило ей, что он уже знает ответ.       — Грейс вернулась, не так ли? — спросила Шайло, её лицо было настолько бесстрастным, насколько она могла сохранять его, пока её сердце разрывалось. Она не сердилась на него. Она обнаружила, что не может — в конце концов, женщина, которую он любил, вернулась к нему, предложив ему всё, что Томми хотел. Он сказал Шайло, что не может дать ей любви, и она была дурой, раз надеялась на это вообще.       Он ничего не сказал.       — Я видела её там, Том. Тебе не нужно лгать мне.       — Да, Грейс вернулась, — он ответил. Шелби молча наблюдал за ней, пока она продолжала складывать свои платья и юбки в чемоданы, которые он принёс в этот дом почти три месяца назад. — Почему ты собираешься?       Шайло не смогла сдержаться и закатила глаза на его вопрос.       — Блядь, Томас. Для кого-то такого умного ты ведёшь себя так глупо. Она всё ещё любит тебя. Ты всё время говорил мне, что любишь её. Теперь она снова здесь, я тебе не нужна. Так что я ухожу.       — Но тебе не обязательно уходить, — сказал он, подходя и кладя руку на один из чемоданов, как будто собирался снова начать вынимать из него её вещи.       — Но я ухожу. — Настаивала девушка, не встречаясь с ним взглядом.       — Почему?       В конце концов, простота вопроса сломила её. Она ничего не могла с собой поделать, она никогда не умела долго сдерживать свои эмоции.       — Потому что я влюблена в тебя. И я не могу оставаться здесь и смотреть, как ты любишь другую. Так что я должна уйти.       Его рука упала с чемоданов, и она не осмелилась поднять на него глаза. Томас ничего не сказал, поэтому Шайло продолжила говорить.       — Я могу остаться, если ты скажешь мне, что не хочешь быть с ней, и ты это серьёзно. Но если это не так, Томми, я ухожу. Я ценю, что ты пытаешься поступить правильно со мной, но я тоже хочу поступить правильно с тобой. Я люблю тебя, но ты не любишь меня. Так что я могу уйти, а ты можешь быть счастлив с ней.       Он молчал достаточно долго, чтобы понять, в чём дело. Она грустно кивнула ему и продолжила собирать свои вещи.       — Тебе не обязательно уходить. — Его голос был ровным, когда он произнёс эти слова ещё раз, на этот раз торгуясь.       — Да, я знаю, Том, — девушка с силой захлопнула чемодан. Он не слушал её. — Я не могу оставаться здесь и быть твоей отверженной бывшей. Даже ты не настолько жесток, чтобы просить меня остаться здесь, чтобы меня жалели и смотрели, как ты счастлив с кем-то другим, да и я слишком горда, чтобы сказать «да», даже если это ты попросил.       — Я знаю. Но это не значит, что я хочу, чтобы ты ушла.       Она грустно улыбнулась ему, её рука потянулась, чтобы провести по его щеке в момент снисхождения. Шайло хотела запомнить это, каково это — протянуть руку и прикоснуться к такому мужчине, как Томас Шелби.       — Это много для меня значит.       — Получается, ты поедешь в Лондон?       — У меня не так много вариантов, но я уверена, что у Алфи не будет никаких проблем с тем, что я останусь с ним, по крайней мере, на некоторое время. Поезд отправляется через час, я смогу добраться до Камдена к семи. — Шайло кивнула.       — Я могу хотя бы отвезти тебя? — предложил Шелби.       — Нет, я думаю, мне нужно побыть одной. Мне нужно собраться с мыслями, — она сухо улыбнулась ему. — Если я появлюсь у порога Алфи слишком убитой горем из-за тебя то, он придёт сюда и потребует фунт твоего мяса от моего имени.       Томми молча последовал за ней к двери, пока она не взялась за ручку.       — Андерхилл? — позвал он.       Она обернулась.       — Мне жаль, — сказал Томас. По его лицу было понятно, что это искренне.       Шайло мягко улыбнулась, пытаясь насладиться своими последними мгновениями здесь, с ним.       — Не стоит. Ты сказал мне, что никогда не сможешь полюбить меня, ты не нарушил никаких обещаний. — Она наклонилась, чтобы нежно поцеловать его в последний раз, не в силах устоять и не вонзить последний удар ножа в сердце.       Затем она повернулась и ушла.       Только оказавшись в поезде, оставив позади серые улицы Бирмингема, Андерхилл поняла, что всё ещё носит обручальное кольцо. Ей следовало бы снять его, но пока у неё нет сил даже на такое простое действие.       Шайло не позволяла себе плакать, для этого будет достаточно времени, когда она доберётся до дома Алфи. Она, находясь в оцепенении, позволила пейзажу из окна проноситься мимо неё, пока люди входили и выходили из вагона. Она смутно заметила мужчину, вошедшего в её купе и молча приземлившегося напротив неё. Шайло изо всех сил старалась не обращать на него внимания, но не смогла сдержать приступ раздражения, когда почувствовала, что незнакомец пристально смотрит на неё. Неужели этот человек не мог оставить её в покое? Неужели он не видит, что её мир трещит по швам?       — Что? — рявкнула она, наконец взглянув на него.       На его лице застыла жестокая улыбка.       — Уоллес Солт передаёт тебе привет.       Шайло едва заметила удар, прежде чем мир погрузился во тьму.