Алиса в стране кошмаров

С каждым днём погода за окном становится всё холоднее. На улице стала появляться первая изморозь. Со смерти мамы прошло уже пол месяца, и каждое мое утро с того рокового дня начиналось с резкого пробуждения от ночных кошмаров. Сегодняшний день был не исключением. – Знаешь, это не нормально, – Кристина громко захлопнула погнутую металлическую дверку школьного шкафчика, – твои кошмары повторяются день ото дня – это знак! Нужно проверить в соннике. У моей бабки есть один хороший. – Она достала из большого розового шоппера косметическое зеркальце, дабы проверить наличие ярко алой помады на губах. – Она по нему троюродной тётки деверя по папиной линии беременность нагадала, там что-то с рыбой было... – Крис манерно чмокнула губами и, убедившись что помада всё ещё не стёрлась, небрежно закинула зеркальце обратно. Я знаю Кристину ещё с пятого класса, как только та перевелась к нам в школу из самой, мать ее, Москвы. У родителей Крис что-то не заладилось с бизнесом и им пришлось бежать в наш городок. Тогда-то ко мне и подсадили эту невероятную блондинистую бестию. Она всегда выделялась из общей массы завсегдатаев нашего города. Даже спустя столько времени Кристина вела себя как настоящая столичная модница. Её гардероб пестрил «необычной» яркой одеждой, на ногтях был маникюр, пухлые губы всегда накрашены дорогими красными помадами, а выразительные зелёные глаза были обрамлены черными, обильно накрашенными ресницами. – Точно! Твоя бабка Зина с её дряблой сектантской книжонкой станет моей панацеей от ночных кошмаров, – Я скептически посмотрела на подругу, которая скрестив руки на груди, облокотилась на шкафчик о чём-то размышляя, – уверена во всем замешаны бесы, а не груда проблем, тянувшаяся за мной с самого детства. Я действительно сильный человек раз всё ещё живу. Мной было принято решение окончить школу и сдать успешно экзамены для поступления на бюджет хоть куда-нибудь и выгребать на пособиях первое время. Мои будни трудно назвать жизнью. Сейчас я скорее просто существую, не понимая зачем и почему, но нарастающее внутри чувство просто не даёт мне покончить со всем. Ощущение будто я на пороге чего-то невероятного. – Тогда тебе нужен психолог, – буднично сказа Крис, отдёргивая кожаную розовую юбку вниз, – у меня есть знакомый из Москвы. – Сегодня она была на редкость дёрганной. – Романова! – Знакомый голос окликнул меня сзади, – Там органы опеки, у Тамарки в кабинете. Тебя спрашивают. К нам подбежал Алик – наш одноклассник. Высокорослый, смазливый паренёк небольшого ума. Вид у него был обеспокоенный, а щёки покрылись красными пятнами. Видимо Алик искал меня по всей школе, бегая туда-сюда. – Вот черт... – Крис нервно выдохнула. – Я от них уже вторую неделю кроюсь, – скрипя зубами процедила я – противные, пристали как банный лист к жопе. Какое им дело до меня, у нас столько беспризорников бегают, начали бы с них! – Бежать тебе надо, Алиска, – выдал Алик, пытаясь отдышаться. – Некуда, они уже и у бабы Нюры были и всех близких обыскивают. – Перебила я. К моему счастью, в их первый визит меня не было дома так, что они поджидали меня у подъезда. Но наше сарафанное радио сработало лучше некуда, поэтому я ещё в школе узнала о чёрной иномарке под окнами. В ту пятницу как назло лили дожди, и я пару раз чуть не распрощалась с жизнью, пока паркурила на балкон своей же квартиры за вещами. Благо она находилась на третьем этаже. – Не ссы, Алиска, – одноклассник по-дружески хлопнула меня по плечу, – прорвемся. Но уходить отсюда надо. Все это время мне удавалось скитаться по квартирам неравнодушных, но и адрес богом забытой сектантки бабы Нюры, они тоже разузнали. Идти было некуда. – Ладно, что-нибудь придумаю, – я натянула капюшон толстовки на макушку, – Крис, притащи мне рюкзак к черному входу. Мы быстро разминулись и я побежала на первый этаж. Ладошки потели от нервов, в голове не было идей куда мне можно было податься. Выйдя на улицу, я шумно втянула воздух, выдыхая большой клуб пара в небо. Холодно...

* * * *

Мороз щипал щеки и нос, которые я пыталась прятать за высокий ворот куртки. Забрав рюкзак у обеспокоенной Крис, я пошла в неизвестном мне направлении. Ноги сами несли меня куда-то, пока мозг пытался предоставить четкий план к спасению. – Алиса! – Чей-то голос вывел меня из раздумий. Я резко остановилась и обернулась на шум. Справа от меня возвышалась, находящаяся в аварийном состоянии поликлиника. Действительно, куда ещё могли принести меня ноги. Я оглянулась: возле крыльца стоял мужчина в белом халате с сигаретой в руках. – Вот черт... Это же Сашка, мать его, Офельев, собственной персоной. Всё так же покуривает сигарету, как и в последнюю нашу встречу. Отчего-то сердце предательски сжалось, а руки ухватились за лямки рюкзака, как за спасательный круг. Я нервно сглотнула. – Не рановато ли со школы сбегаешь? – Съязвил он. Его дикие зелёные глаза смотрели прямо в душу, будто пытаясь там что-то найти. – Небольшие проблемки. – Стараясь как можно спокойнее, пожимаю плечами. – Ты от кого-то бежишь? – Он небрежно выпустил клуб дыма в воздух. Прямое попадание, десять очков Гриффиндор. Другого от Александра ждать и не приходилось. Нас разделяли примерно двадцать метров и забор, но он будто находился совсем рядом... Прямо под кожей. По телу пробежал табун мурашек. – Органы опеки. – Ему было невозможно врать, поэтому я старалась хотя бы не вдаваться в подробности моих проблем. Он чужой, никто для меня, но в данную минуту в этом поганом мире были лишь, мои проблемы и он. Маленький отчаявшийся ребёнок во мне боится, что он уйдет и оставит меня один на один с ними. От услышанного его и без того мрачное лицо стало ещё мрачнее. Он швырнул окурок под ноги и притоптал его носиком идеально вычищенного ботинка. Мужчина медленно подошел к забору, явно о чем-то размышляя. – Тебе негде жить? – Офельев остановился у самого ограждения, нависая надо мной как туча. В нос ударили невероятные нотки дерева и мускуса. Я шумно вдохнула. – Возможно. – Выдохнула я, прикрывая глаза. Его запах невероятно дурманил и расслаблял. Земля начала уходить из-под ног. В те редкие моменты наших встреч в больнице мне было совсем не до него, хотя где-то на подкорке я всегда отмечала его нечеловеческую привлекательность. Но после нашего чаепития в его кабинете, Офельев был перенесён из списка «опасных», в список «хороших мальчиков». Но пока только карандашом. – Пойдем. – Мужчина не стал дожидаться конца моей внутренней войны сердца и разума, и в своей манере холодно одернул меня. – Что? Куда? – Засунув своих пубертатных бабочек куда подальше, я удивленно вскинула брови. Врач ничего не ответил, лишь довольно ловко и невероятно эффектно перепрыгнул через забор, направляясь в неизвестное мне место. Я посмотрела на слегка покачивающуюся от ветра не закрытую калитку и язвительно цокнула языком. – Клоун... – Тихо прошептала я, в сотый раз удивляясь реакции моего тела на этого ужасного мужчину. Я недовольно поплелась за ним, понимая, что ответа на мои вопросы не будет. Говорить здесь будет он, и отвечать будет, когда ему захочется. Эта его часть невероятно раздражала. Напускной пафос и холодный взгляд. То, как он ходит по больнице будто является необычным докторишкой, а самим, мать его, Иисусом Христом. Мы прошли два квартала в полной тишине. С каждым шагом злоба к столичной выскочке нарастала всё сильнее, как вдруг мужчина резко остановился, и я чуть было не врезалась ему в спину. Мы оказались в среднестатистическом замызганном дворе нашего захолустья, окружённого со всех сторон старыми хрущёвками. Выглянув из-за широкой спины врача, я увидела обычный подъезд со ржавой переполненной мусоркой и побитыми ступеньками. – Пришли. – Коротко сообщил мужчина. Я непонимающе покосилась на него. – Я здесь живу. – Он указал большим пальцем на ржавую дверь подъезда и, хитро прищурив глаза, оценивал мою реакцию. И снова этот рыщущий, скользкий взгляд заглядывающий прямо в душу. По телу пробежал табун мурашек. Я неосознанно съёжилась. Не дождавшись моего ответа, мужчина нахмурился и молча открыл железную дверь, пропуская меня внутрь. – Четвертый этаж. – Вновь холодно ответил он, шарпая ногами об бетон. Подъезд выглядел довольно обычно: побитая лестница, погнутые перила, облезлая штукатурка и маленькие окошка почти у самого потолка. Александр плёлся где-то позади, прикрыв глаза. Наверное, здешние дома очень разнятся со столичным шиком, и его царский взор до сих пор не может к этому привыкнуть. Я остановилась на четвертом этаже, застыв в начале лестничной клетки, не зная куда идти. В глаза сразу бросилась чисто черная железная дверь без единой пылинки и царапинки. Лишь две золотые цифры «66». Сделав шаг к двери я замерла. Мужчина подошел почти в плотную сзади и недолго шарудя в кармане белого халата достал ключи и сунул их в замочную скважину, нависая надо мной. – Вот черт... – Тихо прошипела я. До моей тугой головы только сейчас дошло, что я просто пришла домой к малознакомому мне человеку, никого не предупредив и даже без малейшего средства безопасности. Да он запросто может меня изнасиловать, убить и поминай как звали. Я просто свалила с учёбы. Никто не знает где я, а по дороге вроде как не было ни единой души. Тело обдало холодным, липким потом, а сердце упало куда-то в пятки. Глаза сразу стали искать хоть что-то, что могло бы помочь, но ничего не было. Я медленно повернулась лицом к мужчине, нервно переступая с ноги на ногу. Нас разделяли какие-то несчастные сантиметры. Он возвышался надо мной как гора, а его зелёные глаза будто светились в тени лица. – Проходи. – Монотонно произнёс он, а его губ коснулась едва различимая ухмылка. Я нервно сглотнула...