Дерзкие и свободные

"В жизни есть смысл, когда есть свобода — свобода поступать так, как хочешь, и ничего не бояться."

Эмир Кустурица

Эта весна была особенной… Ещё никогда Чимин не испытывал столько счастья. Он тащил за собой своего лучшего друга, с которым был неразлучен с сопливого возраста, и улыбался так ярко и солнечно, как умеет только Пак Чимин! Тэхён называл эту улыбку: «Чимин без глаз», потому что они у него реально пропадали и оставались лишь щелочки. — Тэхён-а! Ты чувствуешь?! Этот запах? — Запах? — Запах свободы, чувак! — закрывая глаза в блаженстве, Пак запрокидывает голову к небу. — Угу… Вдыхаю полной грудью… — Да не переживай ты так сильно, мы же обещали, что будем навещать его! — Я не оставлю его там, Чимин… Я украду его… — Вместе украдем, бро! — Чимин, заливисто смеясь, хлопает Тэхёна по плечу, отдаваясь полностью своему отличному настроению… Восемнадцатилетние Пак Чимин и Ким Тэхён, (которого все привыкли называть Ви, из-за его привычки демонстрировать пальцами жест "Виктория") покидают стены родного Пусанского детского дома, где они провели, пиздец сколько времени… Их пребывание в данном заведении оставило в душе огромное количество воспоминаний: невинные шалости над воспитателями, драки, слёзы, первая дружба, первая симпатия, первые чувства… Правительство Южной Кореи выделяет выпустившимся воспитанникам арендованное жильё на два года, чтобы определиться в жизни: найти работу или пойти учиться дальше, а также выплачивает ежемесячное пособие, но оно настолько мизерное, что прожить на него практически невозможно… — Чем займёмся, Ви? Я слышал от местных, они угоняют неприметные тачки на окраинах и потом толкают запчасти! — Вообще-то я хотел устроиться на нормальную работу, Чим… Не забывай, что я планирую… — Да, да… Забрать его. Но здесь реальные бабки, понимаешь? — Я не хочу рисковать. Мне нужно заботиться о нём и иметь стабильный заработок. — Так а я о чем, бро?! Встанем на ноги и всё будет просто охуенно! — Красиво поёшь, Чим… Сигареты есть? Чимин, как вечный двигатель, никогда не мог усидеть на месте. Порой, его бушующая энергия приводила к весьма плачевным итогам. «Я за любой кипиш!» — это точно про него. Тэхён уже привык к его неудержимой страсти ко всему новому и опасному со вкусом адреналина. По доброте своей душевной он поддерживал друга в его безумных идеях, и потому хлебали они дерьмо ложками всегда вместе… Уходить сейчас и радостно, и больно. Радостно, потому что Чим прав: свобода пьянит и окрыляет, они мечтали об этом моменте последние годы, считая бесконечные дни, даже сбегали несколько раз, но потом всегда возвращались. А больно… Больно, потому что Тэхён оставляет здесь самое драгоценное, что сумел обрести в этих стенах: парня шестнадцати лет, который стал ему дорог и жизненно необходим. Чон Чонгук, весёлый, любопытный мальчишка с кроличьей улыбкой и необыкновенными глазами, напоминающими бесконечный космос… Ким уже толком не помнит, с какого именно момента маленький Гук стал ходить за ним по пятам. Чимин первый заметил его настойчивое внимание к другу, называя любопытного Чонгука хвостиком. Он отличался от своих сверстников: всегда старался преуспеть абсолютно во всём, был самым смелым, ловким, сильным, не было таких задач, с которыми бы смышлёный Гуки не справился. И не нужно владеть экстрасенсорными способностями, чтобы понять, для кого он так старался… Только рядом с Ви он превращался в маленького зайчонка с огромными глазами. Каждое трепетное касание Тэхёна до его волос или мочек ушей приводило мальчишку в неописуемый восторг. Он ластился к нему до тех пор, пока тот не сгребал его в охапку и зажимал в своих крепких объятиях, даря мимолётные, невинные поцелуи. Наверное именно это и стало личным счастьем Гуки… Чонгуку наивно думалось, что так будет всегда: Тэхён, нежно обнимающий его, рядом Чимин, без конца смеющийся, и их совместное будущее с грандиозными перспективами. Но... Тэхён ушел… Поцеловал на прощание в щёку, погладив по шёлковым чёрным волосам, и шепнул на ухо: — Не скучай, Гуки… Я обязательно вернусь за тобой… Этот злополучный день стал для Гука переломным. Огромную надежду в его сердце начал грызть маленький червячок сомнения и страха. А что, если Тэхён затеряется в этом неизвестном мире? Окунётся в долгожданную свободу и пропадёт в ней? Что если забудет о его существовании, и ему станет наплевать на ранимого, несформировавшегося подростка, который дышать без него не может? Тоска от вынужденного расставания накрывала его, словно лавина, сошедшая с гор, и в груди становилось нестерпимо больно…

***

Тэхён обходит все кафе и маленькие магазинчики рядом с крохотной квартирой, которую ему выделили. Спрашивает у местных владельцев торговых точек, куда можно устроиться на подработку восемнадцатилетнему сироте. Но все его потуги оказываются безрезультатными. Ви конкретно отчаивается, схватившись за голову. В его мечтах и планах всё обрисовывалось куда более проще и радужнее… Вернувшись в своё временное, до боли скромное жилище, он садится на единственный скрипучий диван, который служит ему и креслом, и кроватью. Обречённо вздохнув, достаёт из пачки предпоследнюю сигарету и закуривает, проклиная свою никчёмную жизнь. В джинсах коротко пиликает телефон, и он, выпустив струю дыма, вытаскивает его из кармана. Сообщение о поступившей сумме ежемесячного пособия немного успокаивает поникшего Кима, подарив уверенность в том, что в ближайшие дни он не сдохнет без еды и сигарет. Пролистав свой скудный список контактов, Тэхён невесомо гладит пальцем строчку с именем «Мой Гуки». Чонгук сейчас в школе на занятиях, поэтому звонить ему нельзя. Вздохнув, он откладывает телефон и глубоко затягивается исцеляющим никотином. "Я всё равно найду выход, малыш... Обещаю..." Громкая трель дверного звонка заставляет его подскочить, отчего он внезапно закашливается, матерясь себе под нос. «Блять! Кого там принесло?» Зажав сигарету зубами, он направляется к двери. — Ви! Хули ты закрываешься?! У тебя всё равно воровать нечего! — Чимин с полным пакетом протискивается в проём, задевая косяк, отчего слышен звон бутылок. — И тебе здравствуй… По какому случаю бухаем? — Ким помогает держать пакет, заглядывая в него, пока Чимин снимает кроссовки. — Лопатник отработал… Прикинь, триста зелёных, как с куста! Повезло, живём! — счастливый, он ставит провизию на покосившийся низкий столик и улыбается во все тридцать два. — Добытчик… Чимин поселился в паре кварталов от квартиры Ви, и ему досталась аналогичная халупа с шикарным видом на кирпичную стену. Но Пака это ничуть не расстроило и не смутило, его вообще было сложно заставить впасть в уныние. Вечно настроенный на позитив, он верил, что впереди у него всё будет только заебись! И ничто не сможет переубедить его в этом! — Чимин, мы не для того рвались на свободу, чтобы попасть за решётку… — недовольно ворча, он достаёт из пакета бутылку пива, прокручивает крышку и делает первый большой глоток. — Класс! А пожрать есть чё? — Я пиццу заказал на твой адрес, скоро привезут. Ты мелкому звонил? — Он в школе ещё, попозже позвоню… Или может, сходим к нему вечером? — у Кима в глазах плещется тоска, и Пак сочувственно хлопает друга по спине. — Конечно, бро…

***

Чонгуку паршиво… С каждым днём он становится всё молчаливее. Одноклассники пытаются разговорить ранее улыбчивого, общительного парня, только всё без толку. Он с волнением ждёт сообщения или звонка от Тэ, нервно сжимая телефон в руках, но вынужден довольствоваться лишь старыми сохранёнными переписками… «Я больше не нужен ему? Он совсем по мне не скучает? Напиши мне, Тэ…» Разумеется, Чонгук мог бы и сам набрать Кима, но лёгкая пелена гордости притупляет это желание, не позволяя демонстрировать свою слабость и зависимость. Гук помнит счастливые времена, когда Тэхён ежедневно ловил его на школьных переменах, ероша волосы и щекоча. Зажимал угловатого подростка кольцом рук и тихо шептал на ухо: «Какой же ты милый, Гуки…» А Чонгук млел от одного только тёплого дыхания на своей щеке. Он возвращается из школы в общежитие и, бросив рюкзак на пол, валится на свою кровать, зарываясь лицом в подушку. Сосед по комнате понимающе смотрит на подавленного Чона, а затем молча выходит за дверь, предоставив ему уединение. Тонкая ткань подушки пропитывается влагой, и парень ждёт облегчения от пролитых слёз, но всё тщетно… Вскоре усталость и истощение делают своё дело: Гук проваливается в глубокий, тревожный сон... Тихий внимательный сосед решает не будить его на ужин и просит добрую аджуму, дежурившую в столовой, сложить перекус для Чонгука в контейнер. Когда сторож закрывает металлические ворота на ночь, телефон Чона разрывается от входящего звонка. Разлепив склеенные ресницы, он понимает, что уснул до позднего вечера, на его тумбочке рядом с кроватью стоит контейнер с едой, и Чонгук мысленно благодарит уснувшего соседа. Он хватает мобильный, смотрит на яркий экран, и его сердечко начинает биться сильнее. «Тэ…» — Тэ? — Гуки! Выходи на улицу, мы с Чимином пришли! — Уже поздно, всё закрыто… — обиженно шепчет Чонгук, стараясь не разбудить соседа. «Как быстро ты позабыл местный устав…» — Выйди через чёрный ход к северному забору, мы тебя тут ждём, — без возражений отвечает Ким и сбрасывает вызов. «Ждёт он… А что раньше нельзя было прийти?!» Чон шагает через длинный коридор с уверенным видом, будто идёт в туалет, и проходя мимо вахтёра, учтиво кланяется ему. Добравшись до уборных, Чонгук ныряет в примыкающий закуток, а затем, минуя прачечную, он оказывается у двери, ведущей во внутренний двор для персонала. Эта дверь редко бывает заперта, и раньше парни часто пользовались возможностью сбежать через чёрный ход за сигаретами или просто погулять ночью. Пробираясь сквозь кусты, высаженные вдоль кованого забора, Чонгук подходит к месту, где со стороны тёмного переулка стоят две знакомые фигуры. — Гуки! Иди сюда! — Тэхён протягивает руки между металлическими прутьями и гладит насупившегося мальчишку. — Чего грустный такой? А мы вот с Чимином работу искали… Правда, не нашли нихуя… — Вы пьяные, что ли?! — Гук морщится от запаха перегара, исходящего от Тэхёна. — Не ворчи, Гуки! Я соскучился… — и он привычным жестом теребит мочку его уха, светя своей квадратной улыбкой. — Как учеба? Справляешься? — С каких пор тебя интересует моя учеба? — Гук пыхтит, но от руки ласкающей его, не отодвигается. — Меня всё интересует, что связано с тобой, малыш. — А почему днём не позвонил? — укор так и горит в его глазах. — Я же сказал, работу искали… — Ви покачивается, хватаясь за прутья в качестве опоры. — Я вижу… Чимин разговаривает с кем-то по телефону, зажав сигарету между пальцев, и пока он сосредоточенно увлечён беседой, Тэ дотрагивается до бархатистой кожи щеки Чонгука. — Я скучаю по тебе… Я обязательно тебя заберу, надо только найти работу… — Обещаешь? — шепчет Чонгук. — Конечно, — Тэхён устало выдыхает, пьяно моргая и пытаясь изобразить серьёзное лицо. — Ну нам пора… Не хочу, чтобы тебе влетело. Я ещё приду к тебе… Скоро… Ким хлопает Чимина по плечу, дав понять, что пора уходить, а Пак, не прекращая разговаривать, машет Чонгуку рукой, весело улыбаясь. Парни исчезают в темноте переулка, и их голоса стихают… Чонгук так и стоит вцепившись руками в прутья, глядя в никуда. Произошло то, чего он всегда опасался: Тэхён почувствовал свободу…