Дерзкие и свободные

Квартира Юнги расположена на четвёртом этаже в одном из тихих жилых комплексов. — У тебя мило… — Пак, сняв обувь в прихожей, не стесняясь, направляется в кухню-гостиную. — Откуда у тебя деньги на такое жильё? Ты кого-то ограбил? — Грабишь у нас ты! А я зарабатываю! — Юнги идёт мимо Чимина к кофемашине. — Ты кофе будешь? — Буду. А сколько здесь комнат? — любопытство Пака не даёт спокойно стоять на месте, и он начинает заглядывать в двери. — Две… Помимо кухни-гостиной… Вообще-то это не моя квартира, я её не заработал, — Шуга грустно улыбаясь, достаёт чашки из навесного шкафа. — А чья? — Она досталась мне в наследство от моего дедушки — маминого отца… — А почему не ей, а тебе? — У них были натянутые отношения из-за того, что она оказалась матерью-одиночкой… Сам ведь знаешь, как у нас это не приветствуется. — Ха! Да я бы был рад оказаться сыном матери-одиночки! И чхать мне на чужое мнение! Главное, что мама есть! — такая бурная реакция выдаёт настоящие чувства Чимина, и Юнги становится стыдно. — Извини… Ты не подумай ничего такого, маму я очень люблю и помогаю ей. И я никогда не скрывал, что у меня не было отца. — А где мама сейчас? — Она осталась жить в Намгу. Работает массажистом в косметическом салоне. Я звал её сюда, но она наотрез отказалась… — Понятно… Можно я посмотрю тут всё? — Валяй. Я пока кофе приготовлю, тебе с молоком? — С коньяком! — доносится из спальни, и Шуга ухмыляется… Нет, Чимина совершенно не трогало благосостояние Юнги. Он смирился со своей жизнью, принимая её такой, какая она есть. Но единственное, чему он завидовал: у Юнги есть мама… Настоящая, любящая… Он рассматривает сейчас её снимок в фоторамке, стоящей на письменном столе, и, не касаясь, проводит пальцем по стеклу. — Я приготовил кофе… — раздаётся за спиной, и Юнги дотрагивается до плеча Пака, слегка сжимая его. — Она очень красивая… — тихо бубнит под нос Чимин. — Ты похож на неё… — Да… Отмахнувшись от печальных мыслей, Пак разворачивается, широко улыбаясь. — Ну, где мой кофе?! Чем займемся? — Можем посмотреть фильм, если хочешь… — О, класс! Мы в детском доме телевизор смотрели все вместе, надо сказать: то ещё зрелище… А сейчас мне покажут фильм только для меня одного! — Как мало тебе нужно для счастья… — Юнги удобно раскладывает подушки на диване перед телевизором. — А ты думаешь, я парень с большими запросами? — Я думаю, что ты парень с большой душой. Чимин вдруг смущается и отпивает глоток кофе. — Юнги! Ты реально добавил коньяк?! — хлопая глазами, он впивается ими в хитрое лицо Шуги. — Ты же просил… — Охренеть! Давай коньяк тогда пить! — Ты так сильно хочешь выпить, или просто любишь халяву? — И то, и другое! Тащи коньяк! Они смотрят первый попавшийся, малобюджетный фильм, время от времени смакуя дорогой алкоголь, и им так сейчас легко и кайфово вместе, будто они всю жизнь знали друг друга. Чимин по-своему комментирует серьёзные сцены фильма, отчего они становятся наоборот угарными, и они захлёбываются смехом… А спустя ещё пару бокалов коньяка, Чимин чувствует усталость и незаметно для самого себя, засыпает на плече Юнги. Его руки расслабляются, Шуга осторожно забирает у него пустой бокал и, убавив пультом громкость на телевизоре до минимума, любуется уязвимым состоянием Пака. Чимин в «спящем режиме» оказывается безумно милым: его пухлые губы слегка приоткрыты, а на лице отражается такая детская безмятежность, что рэпер невольно улыбается. Он касается носом его чёрных волос и вдыхает их чистый запах. «Мне так не хочется, чтобы ты уходил, Чимин-и…» Опустив затылок на спинку дивана, Юнги закрывает глаза, чувствуя на сердце необъяснимый покой, и вскоре также засыпает. Чимину снится один и тот же кошмар уже на протяжении многих лет: он в возрасте лет пяти выбегает на крыльцо детского дома, и будто со стороны видит, как молодая женщина ставит на ступени корзину со спящим младенцем внутри. Чимин понимает, что этот малыш — это он сам, и изо всех сил кричит, глядя на свою мать: «Не оставляй меня здесь!» Но даже шёпота от него не слышно… У него болит горло, от беззвучного крика, а по щекам ручьями текут горькие слёзы. Он с болью смотрит на грустное лицо своей матери, которая погладив волосы малыша, удаляется не оглядываясь, и просыпается… «Блять… Уснул…» Чимин расклеивает свои опухшие глаза, разминая кисти рук. За окном уже светает, перед ним телевизор, вещающий что-то без звука, а на плече мирно спит Юнги. Стараясь сильно не шевелиться, Пак достаёт из кармана телефон. «Пять утра! Мы проспали так всю ночь! Пиздец… Как это похоже на тебя, Пак Чимин…» Улыбнувшись своей же бесшабашности, он склоняет голову к Шуге. "А с тобой приятно проводить время, Мин Юнги… Кто бы мог подумать: я и начинающая звезда сцены спим впритык на одном диване. Прикольно! Вот и Тэхён наверное не ожидал, что судьба его забросит в крутой клуб. Интересно, эти голубки уже сделали то, что хотели?" Чимин, чувствуя позывы своего мочевого пузыря, начинает вставать с места, но его тут же обхватывают рукой поперёк живота, и сонный, хриплый голос Юнги раздаётся в районе шеи: — Не уходи, Чимин-и… Останься… Пак, посмеиваясь, хлопает его по руке и встаёт. — Останусь, только Чимин-и надо сходить в туалет! — Хорошо… — Шуга, не открывая глаз, укладывается на согретое место Чимина и смешно причмокивает губами. «Вот он, полюбуйтесь: суровый рэпер, взрывающий своей бомбически мощной читкой зал ночного клуба!» Чимин здесь чувствует себя настолько уютно, что сделав свои «мокрые» дела в туалете, по-хозяйски открывает холодильник в поисках чего попить… — Пойдем, ещё поспим, а? — Блять! Напугал! — Пак, не ожидая, тихого голоса у уха, подскакивает на месте. — Хорошо, что в туалет успел сходить… — он берёт бутылку холодной воды, жадно выпивая почти половину. — Извини… — сонный Юнги чешет затылок и тянет руку. — Мне тоже оставь… — Может, я домой пойду? — Чимин хоть и не страдает избытком скромности, всё же понимает, что засиделся в гостях. — Нет! Чимин-и, давай ещё поспим, а потом приготовим завтрак, идёт? — Я тебе ещё не надоел? — Нисколько… Юнги сам не понимает, почему ему так хочется подольше остаться рядом с ним. Он знает-то его от силы несколько дней, а будто уже несколько лет… Такой яркий, взбалмошный мальчишка, но одновременно милый, обезоруживающий своей улыбкой и добрыми глазами. «У нас разница в возрасте — пять лет, и он мог бы мне быть младшим братишкой, которого я бы любил, оберегал, учил чему-то новому… Откуда вообще берутся такие мысли в моей голове? Почему, этого парня хочется защищать и заботиться о нём?» — Значит, ложимся спать? Где мне лечь, Юнги? — Пойдем в спальню, там широкая кровать… — Ты хочешь спать вместе?! — Мы уже спали вместе… — Юнги тупит взгляд. — Но, у тебя полно спальных мест, почему… — Так теплее, Чимин-и, хватит задавать кучу вопросов! Пошли… — и он хватает Пака за рукав, ведя его в сторону спальни. — Раздевайся! — командует Шуга, одновременно снимая с себя футболку и джинсы. — Эмм… — Чимин парень без комплексов, но в этот момент слегка подвисает… — Давай быстрей! Ложись в кровать! — и Юнги в самом деле ныряет под одеяло, улыбаясь. — Ну… Ладно… Оказавшись нос к носу в одной постели, у Чимина моментально пропадает сон. Он лежит с закрытыми глазами и думает: — Как же так получилось, что два абсолютно незнакомых (относительно) человека спят сейчас вместе под одним одеялом, словно друзья или братья? Слепое доверие Юнги и радует и пугает Пака. Воришку пригрели под боком, даря уют и тепло, разве это не должно настораживать? А что, если Юнги испытывает только жалость по отношению к несчастной сироте? Но Чимину такое сострадание вовсе не нужно! Он сильный, самостоятельный человек и ему похуй на подачки от левого чувака в виде еды и ночлега! — Чимин-и, спи уже! — Я сплю… — Нихрена ты не спишь! Я же слышу, как ты пыхтишь. Не бойся, я ничего с тобой не сделаю… — А я и не боюсь! — Чимин обиженно бубнит и отворачивается к Шуге спиной, натягивая на себя одеяло. А в следующий миг замирает оттого, что в его волосах начинают копаться длинные пальцы, поглаживая и перебирая прядки. «Чёрт… Как приятно…» Он успокаивается, благодаря тихому шуршанию на макушке и медленно проваливается в спокойный сон…

***

— Что. Ты. Сделал??? — Намджун настолько сильно поднимает брови, что на лбу кожа собирается гармошкой. — Ничего. Просто сменил цвет волос… А что у вас не принимают на работу рыжих?! Это какое-то табу? — Тэхён, не обращая внимания на охуевших Богома и Намджуна, поправляет свою бабочку. — Я думаю, мне очень даже идёт! Правда ведь, Богом? — Ви еле сдерживает вырывающийся смех. — П-правда… «Наконец-то ты от меня отъебёшься, я надеюсь…» — Кхм… Нет, ну неплохо конечно, просто как-то неожиданно… — Намджун поглаживает пальцем нижнюю губу. — Я вообще-то шёл сказать, что Сокджин хотел тебя видеть, по поводу премии от господина Кима… — Оу! Спасибо. Это так кстати! — Тэхён? А что сказал Чонгук, когда увидел тебя таким… Ну… Ярким? — Чонгук в восторге, Намджун. Ему очень понравилось! — Тэхён, широко улыбаясь, подмигивает Киму и выходит из комнаты, направляясь к Сокджину. — Не сомневаюсь, — глядя на закрытую дверь, шепчет Намджун.

***

Чимин ещё никогда так сладко не спал. Ему снились лёгкие, воздушные сны, и он проснулся отдохнувший, с ясной головой и замечательным настроением. Юнги рядом не было, и Пак отправился на его поиски. — О! Чимин-и, ты проснулся? А я тут решил блинчики приготовить! Ты любишь? — Наверное… — Можешь умыться, пока я тесто готовлю. «Как-то всё это странно, что я себя здесь чувствую, как дома… Дома? Разве у меня был дом? А тут так хорошо. И Юнги…» Умываясь, Чимин пугался своих, внезапно возникших желаний. А желалось ему непривычное: хотелось держать Юнги за руки, прикасаться и может быть даже обнять… У Пака не укладывалось в голове, почему Шуга ему кажется родным, близким человеком… — Тебе помочь? Правда, повар из меня так себе! — Чимин ухмыляется, но берёт в руки деревянную лопатку. — Чонгук хорошо готовит, он в детском доме пропадал на кухне. Тэхёну повезло… — А ты чем увлекался? Ну помимо карманных развлечений? — тихо посмеиваясь, Юнги забирает у него обратно лопатку. — Да хорош уже! — Чимин запускает кончики пальцев в пепельную шевелюру, а когда до него доходит, что он делает, то резко убирает руку. — Я ничего не умею, Юнги. Мне гордиться нечем. — Ты ещё найдёшь себя, вот увидишь! Просто ты ещё молод и неопытен… — Хм… Ты так говоришь, будто ты уже дохрена старый. Сколько тебе? — Ну может я и не старый, но уж постарше тебя! Мне двадцать три. — Ого! Я, если честно думал, что тебе двадцать, — Чимин смеётся и локтем упирается на столешницу. Мне называть тебя хёном? — Не вздумай! Ненавижу эту возрастную иерархию! Блинчики получились нереально вкусные, Юнги щедро полил их кленовым сиропом, и Чимин с невероятной скоростью опустошил всю тарелку. — Может, ещё приготовить? Кажется, ты очень голодный, — Юнги тянется к лицу Чимина и подхватывает пальцем капельку сиропа с уголка его губ, а затем, как ни в чём не бывало слизывает… — Н-нет… Спасибо, — Пак с трудом проглатывает остатки блинчика, краснея щеками. — Очень вкусно, Юнги. Я таких никогда раньше не ел… — Да? Меня мама научила их готовить. — Здорово… Хорошая у тебя мама, — сказал и поник, опустив глаза, не в силах скрыть свою печаль. — Я обязательно тебя познакомлю с ней, хочешь? — Юнги чувствует перемену в настроении парня и тихонько гладит его руку, лежащую на столе. Чимин не знает, как реагировать на всё сейчас происходящее и поднимает на Шугу взгляд. — Скажи честно, ты жалеешь меня? — Что? О чём ты? — Юнги убирает руку. — Потому что я сирота? Поэтому ты так добр ко мне? — С чего ты взял? Вовсе нет! Разумеется, это плохо, что ты вырос без родителей, но я… — Я хочу, чтобы ты знал: не смей меня жалеть! Это только моя боль и больше ничья! Мне не нужна жалость! Слышишь?! Я сильный! — Чимина начинает трясти, и Юнги соскакивает с места, бросаясь к нему. Он крепко обхватывает его руками, не позволяя вырваться, пока Пак бьётся в истерике, пытаясь спрятать слёзы. — Тш-ш… Тише, Чимин-и… Успокойся… Ты молодец. Ты очень сильный, я не жалею, я просто… Просто… — Юнги сам начинает нервно дрожать и покачивая его в своих руках, вдруг целует в шею… У Чимина разом перекрывает кислород и он замирает, сжав в кулаках рубашку, а затем чувствует ещё одно касание губ. — Юнги? Что ты… — Прости… — он упирается лбом в его ключицы, рвано дыша. — Чимин-и… — Юнги, стой… Так ты гей?! — Что? Нет, я не гей! — Тогда, блять, что это всё? — Я сам не знаю, Чимин-и! Ты мне очень сильно нравишься. Так сильно, что я не хочу тебя отпускать. Меня тянет к тебе с самой первой минуты, как я тебя увидел… — он держит его за плечи, впиваясь глазами в растерянное лицо. — Я вот смотрю сейчас на тебя и не понимаю, что со мной… Мне так хочется… Так сильно… — не договорив, Юнги отчаянно прижимается к его пухлым губам. «Господи, что же это?!» Чимин беспомощно цепляется за одежду Юнги, ощущая вкус кленового сиропа на влажных губах и спустя несколько бесконечных секунд, всё же сдаётся, отпуская себя… Глаза закрываются, руки, что сминали рубашку, тянутся выше, он заводит их за шею, касаясь коротких пепельных волос на загривке и осознает, что ему сейчас хорошо… Просто, пиздец как…