Дерзкие и свободные

Хоть Намджун и сказал, что сегодня нужно вести себя сдержанно, Тэхён не может перестать мечтательно улыбаться. Выполняя заказы посетителей, он вспоминает своего Чонгука: его милую кроличью улыбку, любимую родинку под нижней губой, глаза, в которых можно утонуть… С такими мыслями он не замечает ни грохочущей музыки, ни плотоядных взглядов, направленных на него… Сокджин близко подходит к Намджуну, создавая видимость непринуждённого разговора. — Джун-и, отец здесь… — Да, я видел. Я предупредил Тэхёна, не переживай. Он кстати, сегодня в отличном настроении и совершенно не удивился моим предостережениям… — Да? А причина? — Понятия не имею… Но я спрошу позже, когда гости расслабятся… — Ты профессионал своего дела, Намджун, я полностью тебе доверяю! — Спасибо, Джин… — Ким улыбается, демонстрируя свои великолепные ямочки… Спустя несколько часов, хозяин клуба вместе с американскими гостями появляется в зале. Их моментально обслуживает шустрый официант, а Намджун ястребом следит за малейшим изменением событий, держа всё под тщательным контролем. Американские бизнесмены наслаждаются элитным алкоголем, музыкой и скоплением молодых, привлекательных юношей и девушек, многие из которых «весьма не прочь…» Так как Намджун не может постоянно стоять на одном и том же месте, он незаметно передвигается по залу, оценивая обстановку. И когда ему приходится остановиться около бара, он подзывает к себе Тэхёна. — Тэ? Ты сегодня какой-то странный… У тебя всё хорошо? — У меня всё отлично, Намджун! — Ви светится, как гирлянда на новогодней ёлке, обслуживая клиентов. — Хмм… Не хочешь поделиться? — Чем? — Своей радужной энергией? Тэхён мило смеется, запрокидывая голову. — Ладно… Я забрал Чонгука, Намджун… — Что?! Ты забрал его?! Уже?! — Ну да. А чего тянуть? Работа у меня есть, жильё тоже. Мы справимся! — Боже… — Ким в задумчивости обводит глазами зал и… Господин Ким сейчас очень красноречиво смотрит в его сторону… «Блять! Мне совсем не нравится этот взгляд…» Намджун видит, как хозяин решительно направляется к нему и мысленно молится… Он делает несколько шагов навстречу: — Господин Ким, чем могу быть полезен? — Намджун… Мой партнёр, мистер Ричардсон выбрал мальчика за стойкой, новенького бармена. Нужно организовать их встречу… «Это то, чего я так боялся…» У Намджуна сохнет в горле и он откашливается… — Господин Ким, дело в том… Ви он… Я знаю его уже давно… Ви принципиальный молодой человек, и скорее всего он не согласится на такое предложение… — Что значит «не согласится», у него головы на плечах нет?! — Ким-старший нервно поправляет свой галстук, слегка расслабляя узел. — Не слышал раньше ничего подобного! Я сам к нему подойду! — и действительно, быстрой походкой идёт в сторону бара… «Это ВСЁ! Нам всем — большая, огромная пизда…» Намджун на деревянных ногах следует за своим господином, как на плаху. Стуча кончиками узловатых пальцев по стойке, он смотрит только на Тэхёна. — Мальчик мой… Ви, верно? — Да, господин Ким. — Сегодня вопреки всему, я решил сделать это лично… — его фраза словно обращена к самому себе. Тэхён жутко нервничает и цепляется пальцами в край рабочей столешницы. — Не буду ходить вокруг, да около… Ви… Один из моих очень влиятельных друзей обратил на тебя внимание. Он весьма избирателен в своих предпочтениях, если ты понимаешь о чем я… Так вот, он приглашает тебя провести с ним досуг. О вознаграждении не беспокойся, он щедр на подарки… — Господин Ким… — Не спеши! Ты наверняка, осознаёшь какое впечатление производишь на окружающих? Милое личико, подтянутая фигура и твои волосы… Они так безупречно дополняют твой образ… «Да, что вы все доебались до моих волос?! Самые обычные нахуй, волосы!» Вдруг, перед глазами Тэхёна рисуется чёткая картина его будущего: молодой парень, поддавшись соблазну больших денег, отдаёт себя на растерзание души и тела, успокаивая свою гордость весомыми аргументами, что так будет лучше и проще, а затем попросту теряет себя… Он переводит взгляд на Богома и его осеняет, что тот в своё время точно так же себя чувствовал, когда был на его месте… Лишь на миг закрыв глаза и выдохнув, он уверенно смотрит на своего хозяина. — Господин Ким, могу я задать Вам вопрос? — Ви сам удивляется тому, что его голос совершенно не дрожит, а напротив в нём слышны нотки стали. «Гори оно всё к чертям собачьим!» — Задавай. — Если бы один из Ваших богатейших гостей, вопреки всему захотел Сокджина — Вашего сына, что бы Вы ему ответили? Согласились бы, потому что деньги играют важную роль или послали бы его нахуй? У Намджуна, стоящего за спиной хозяина белеет лицо… На несколько секунд повисает гнетущая тишина, и Тэ мысленно прикидывает, каким образом можно нелегально сбежать из Кореи с Чонгуком подмышкой… — Пха-ха-ххап-ха! — громкий хохот, заставляет всех, кто находится рядом с барной стойкой повернуть головы. — Вот это да! Малыш, да ты сама дерзость! Кажется, Намджун сейчас потеряет сознание, а у Богома отвалится челюсть… — Это бесподобно! Ты невероятен, мальчик мой! Вот, что значит, настоящий характер! Намджун? — он оборачивается в поисках почти скончавшегося помощника. — Передай Сокджину, чтобы мальчику выписал высшую премию, лично от меня! — снова вернув свой взгляд на Тэхёна, он продолжает уже более сдержанно: — Я уважаю людей с характером, но надеюсь, что впредь ты не будешь позволять себе выставлять меня идиотом при моих же сотрудниках? — Я больше никогда не позволю себе подобного… — Молодец… — он улыбается, и около его глаз скапливаются лучиками морщинки. — А теперь угости меня виски со льдом? — Одну секунду! — Тэ лихорадочно наполняет бокал льдом, стараясь не показывать, как сильно у него трясутся руки. — Спасибо, Ви! — господин Ким подмигивает ему и забирает бокал, отходя от стойки к своим партнёрам… «Кажется, я ещё жив…» — Это пиздец! Я охуеваю! — Намджун, облокотившись на стойку, сжирает Тэ безумным взглядом. — Как, мать твою, тебе это удалось?! — Сам в шоке… — Тэхён от колоссального выброса адреналина не чувствует своих ног… — Я в восторге от тебя, Тэ! — И я! — Богом оказывается рядом и дотрагивается до плеча, а затем до загривка Тэ. Тэхён закатывает глаза, матерясь про себя…

***

Остаток своей рабочей смены он отрабатывает как в тумане. Сам не помнит, как прибирает после себя столешницу, как переодевается, не слыша ласковых речей Богома, как выбегает в рассветное утро и на автомате заскакивает в круглосуточный магазин, покупая краску для волос… По пути домой он выкуривает сигарету за сигаретой, а когда тихонько заходит в квартиру и снимает обувь, то просто опускается в бессилии на пол. — Тэ? — любимый голос выводит его из оцепенения и он видит, как к нему шлёпают босые ступни… — Тэ, что? — Чонгук останавливается перед ним и запускает свои пальцы в его волосы… И тут Кима просто сносит штормом пережитых волнений и эмоций. Он обнимает голые ноги, целует коленки и поднимает вверх глаза, полные слёз. — Тэ! — Чонгук молнией падает перед ним, обхватывая его лицо горячими ладонями. — Я так люблю тебя, Гуки! Я невозможно сильно тебя люблю! Никто, никогда не встанет между нами! — Тэхён прячется в его ключицах, и Чон чувствует влагу на коже… — Тэхён, что случилось? Не молчи, Тэ! — Ничего. Я просто понял, что очень сильно люблю… — он целует кожу, солёную от своих же слёз, а потом несдержанно впивается в нежные губы, терзая в глубоком поцелуе. Это похоже на безумие: они катаются по полу, среди раскиданной обуви, сплетаясь руками и ногами. Тэхён остервенело снимает с Чонгука футболку, прижимая к себе такое родное тело. — Гуки… Хочу! Хочу тебя, Чонгук! — в бреду он кусает его шею, оставляя жгучие засосы. — Не могу больше, мальчик мой… — Тэ-э… Пойдем на… — Чонгук не успевает договорить, как Ким лихо подхватывает его на руки и несёт к дивану. Опрокидывает на спину и глядя только на его лицо, снимает с себя одежду… — Тэ… — Чонгук протягивает к нему руки, обжигая невероятным взглядом, полным отчаяния и страсти. — Люби меня… И не нужно больше ничего: ни вопросов, ни объяснений… Тэхён не соображает, что именно он делает, просто плывёт по течению: целует, гладит, сжимает… Полностью обнажившись, они крутятся на скрипучем диване, пока нестерпимое желание не заставляет обоих стонать в голос. Тэхён снова опускается ртом на вставший член Гука, снова сосёт неистово, как в последний раз. А у самого голова кружится и яйца трещат по швам, и он, на миг оторвавшись, облизывает пухлые губы. — У нас нет презервативов… Я не думал, что… — Всё есть, Тэ… Я же сказал, что буду ждать тебя… — Что это значит? — Это значит, что я хотел… Ещё вчера. Поэтому я подготовился, и у меня всё есть, — с этими словами он запускает руку под подушку и достаёт из-под неё пачку презервативов. — К-как готовился? — Тэхён настолько ошарашен, что не может подобрать подходящих слов. — Давай, ты потом меня об этом спросишь, хорошо? — Чонгук заметно нервничает и даже немного раздражается. — А сейчас я хочу, Тэ! Пожалуйста… «Блять! Гуки! Ты ли это, мальчик мой?!» — Ладно… Можно я… — Что? — Постой… — Ким нежно раздвигает его стройные юношеские ноги, сгибая в коленях и проводит ладонью по нежной коже бёдер, ощущая, как Чонгук покрывается мурашками. Взглянув на его лицо, он давится слюной, потому что его скромный малыш Гуки сексуально закусывает указательный палец, сверкая похотливыми глазами. — Гуки… — на ощупь, Тэхён спускается пальцами с бёдер к промежности, мягко сжимает мошонку, чувствуя её налившуюся тяжесть, и пальчиком добирается до заветной, сжатой дырочки. Кружа по ней, он не отводит глаз и улыбается, когда Чонгук начинает глубоко дышать. — Боишься? — шепчет Ким. — Очень… Но ещё сильнее — хочу… — Котёнок мой! — скользнув одной фалангой внутрь, он закрывает веки от внезапного: «Аа-ах!» — Больно? — Тэхён сразу же останавливается. — Н-нет, Тэ! Я… Давай… Тэхёну знать совсем необязательно, что всю ночь Чонгук безвылазно сидел в интернете, познавая тонкости анального секса. Знающие люди писали, что если грамотно подходить к этому серьёзному делу, то можно ощутить незабываемое наслаждение, но пока Чонгук испытывал лишь жжение в прямой кишке… Тэхён пытается продвинуться чуть глубже, но нахмуренные брови Гука запрещают это сделать. Он достает свой палец и целует его в коленку. — Нет, малыш! Тебе больно… — Но, Тэ?! — Чонгук привстает, обиженно посмотрев на Кима. — Гуки, я обещал тебе, что не причиню боли, поэтому нам не нужно… — Стой! Я вспомнил! Нам нужна смазка! — Чонгук уже готов вскочить с дивана, но вдруг печально опускается обратно… — Я забыл сказать Чимину про смазку… — Чимину?! А при чём здесь Чимин?! — у Тэхёна округляются глаза. — Объяснись, Чонгук! — Я попросил его… — шепчет еле слышно. — Чтобы он купил мне… нам… У меня нет денег, и я… — Чонгук закрывает ладонями лицо, понимая что ещё чуть-чуть, и он заревёт. От обиды, от своей глупости и неопытности… — Прости… — Малыш! Я не ругаю тебя, солнце! — Ви сгребает голое тело, целуя вздрагивающее плечо. — Ты хотел сделать сюрприз, да? — У меня ничего не получилось! — У тебя всё получилось, глупый! Я так сильно хочу тебя, и всегда хотел! Слышишь? Мы всему научимся, Гуки. Вместе… А смазка… Можно же взять крем? Да? — Боже! Я сейчас сгорю со стыда… — Не надо. Подожди, я сейчас! — Ким резво встаёт и, светя своей пятой точкой, бежит в душевую. Ровно через десять секунд он возвращается с улыбкой на лице и тюбиком крема в руках. — Смотри, увлажняющий! Это то, что надо! — Ты знаешь, наверное я уже перехотел… — Чонгук скромно пытается прикрыться одеялом. — Уверен? — Ким тянет одеяло на себя и накрывает рукой его пах. — Кажется, ты врёшь, Гуки… — член вновь начинает твердеть от нехитрых ласканий, отчего Чонгук закрывает глаза. — Как быстро ты заводишься, котёнок. — Как и ты… — он притягивает Ви к своим губам. — Люблю…

***

Растяжка занимает несколько изматывающих и смущающих минут. Тэхён хозяйничает в заднем проходе Гука уже тремя пальцами. Сколько это должно продолжаться по времени, он понятия не имеет, но пальцы, благодаря обилию крема свободно скользят, не вызывая боли. На висках Чонгука выступают капельки пота и волосы слипаются на лбу мокрыми прядками. Он стонет так сладко и тягуче, что Ким вполне может кончить только от одних этих звуков. — Тэ-э… Может, уже? Мне не больно, правда! — Да… — аккуратно вытащив пальцы, Тэхён ещё раз размазывает крем по входу, а затем раскатывает по своему члену резинку. — Гуки? Ты же не будешь молчать, если что-то пойдет не так? — Обещаю, Тэ… Головка члена медленно погружается в растянутый проход, постепенно продвигаясь глубже, и Тэ мычит протяжно низким голосом, отчего Чонгук неконтролируемо сжимает простынь в кулаках. — Поцелуй меня, Тэ! — облизав свои пересохшие губы, Чон закатывает глаза. — Мой мальчик! Так хорошо… — он послушно ласкает его губы, одновременно двигаясь в тугом, горячем анусе. — Какой ты сладкий, Гуки! Чонгук двигает тазом навстречу его движениям, издавая скулящие звуки. Чувство полной заполненности и распирания охватывает его целиком, и он растворяется в этих впервые испытанных ощущениях. «Это так… Боже! Нет слов…» Сейчас, в эту самую минуту, Чонгук понимает, что принадлежит Тэхёну полностью: сердцем, душой, телом, разумом… — Сильнее, Тэ! Ещё! — головка раз за разом проезжается по простате, а у Гука скапливаются слёзы в уголках глаз. — Так хорошо? — Ким увеличивает темп и глубину погружения своего члена, сам еле сдерживаясь, чтобы не кончить прежде времени. — Очень хорошо, Тэ! Я уже… Скоро… Оу-о-ох! Тэхё-о-он! — Чонгук пачкает спермой живот, на минуту выпадая из реальности, а Ви в это время доводит своё дело до конца, низко прохрипев на самом пике и не выходя, опускается на него в бессилии… Целуя его в горячую, красную щёку, он шепчет: — Мы сделали это, Гуки… Мы больше не девственники… Хмыкнув, Чонгук поворачивает к нему голову и тычется губами в губы. — Я рад, что ты мой первый и… — В смысле?! — Ким приподнимается на локте, сердито хмуря брови и глядя на довольное лицо Чонгука. — Ты хочешь сказать, что у тебя будут ещё и другие?! — Ты не дал мне договорить! — цокая языком, он закатывает глаза и отводит в сторону таз, освобождаясь от почти опавшего члена Кима. — Я рад, что ты мой первый и последний, Ким Тэхён! Потому что в моём сердце нет места для кого-то другого. Ты заполнил меня до краёв собой… Тэхёну внезапно приходит на ум глупо пошутить на счёт заполнения до краёв, но он берёт себя в руки и проводит пальцем по нижней губе Гука. — Я люблю тебя. — А я сильнее… — Готов поспорить с этим… У нас ещё осталось два презерватива… — Тэ…

***

Чимин был очень удивлён, когда на его телефоне высветился незнакомый номер. — Слушаю… — Чимин, это я… — Чонгук?! Откуда ты звонишь? — Мы сменили сим-карту, чтобы меня не искали… — Аа… Надо записать твой новый номер… Как у вас дела, голубки? — Пак посмеивается, представляя покрасневшие уши Чонгука. — Ви в клубе? — Да… Чимин, мне нужна твоя помощь… — Что случилось, малыш? — Я даже не знаю, как сказать… — Чонгук действительно сейчас «горит» ушами. — Ты не мог бы купить мне… «Чёрт, чёрт, чёрт!!!» — Презервативы и спринцовку… Повисает долгая пауза, и Гук уже думает, что связь оборвалась, но на экране продолжают сменяться секунды их разговора. — Чимин? — Ого! Намечается что-то развратное, Чонгук-и? — он пытается сдержать хохот, прикрывая свой рот. — А чего сам не купишь-то? — Денег нет… А Тэхёну сказать об этом стесняюсь… — Нихуя себе! А с Чимином можно поболтать на эту тему, да?! — Ну, Чимин… — Ла-а-адно! Чего только не сделаешь ради вас, любимых! Всё ещё посмеиваясь, он выходит на улицу и прикуривает сигарету, а в следующую секунду закашливается дымом. — Ты чего тут делаешь?! Юнги стоит в двух шагах от него, запустив руки в карманы широких штанов. — Тебя жду… — Мимо проходил? — Нет, к тебе шёл. — Соскучился? — Очень… Слушай, я просто хотел предложить тебе прогуляться, если хочешь, а потом мы бы зашли ко мне. Ну, в гости… Здесь недалеко… — Не боишься звать вора-карманника к себе домой? — Чимин нагло выпускает струю дыма в его сторону, сощурив глаза. — Я думал, мы уже исчерпали тот инцидент? — Шуга смотрит себе на ноги. — Ладно, я согласен. Но только с одним условием: мы сейчас сходим в аптеку и я куплю презервативы, а ты спринцовку. Ну, чтобы не так палевно было… — Не понял? Тебе презервативы… А мне нахуя спринцовку?! — Да, не тебе, Господи! Друзьям моим занесём. Ну помнишь тех двоих, что утром заходили? — Аа… Бойфренды? — Угу… — А ты значит, снабжаешь их всем необходимым, да? — Я ведь сейчас передумаю! — Пак смотрит на Юнги исподлобья. — Ладно… Пошли…

***

— Тэ, я одного понять не могу: нафига ты решил сменить цвет волос? Да ещё и на рыжий? — Чонгук с интересом крутит в руках упаковку от краски, пока Ким размазывает кисточкой ярко-жёлтую жижу по волосам. — Хочешь сказать, что если я перекрашусь, то ты меня любить не будешь? — С чего ты взял? Я же не из-за волос тебя полюбил… «А вот некоторые долбоёбы в клубе так не считают…» — Меня это радует, малыш! — Ви капелькой краски пачкает его кончик носа. — Тэ! — Чонгук тут же смывает всё водой. В кармане Кима начинает вибрировать телефон, и Чонгук сам лезет за ним. Он показывает экран Тэхёну и вздыхает. — Опять? — Приложи мне к уху, Гуки, — у Тэ руки в перчатках, измазанных в краске, поэтому он слегка наклоняет голову к телефону. — Да, я слушаю, — Оу! Как жаль! — Нет, ничего не слышал о нём, — Понятия не имею, — Конечно, если узнаю — позвоню, — Всего доброго. Грустный Чонгук завершает звонок и стирает разводы краски с экрана. — Ищут? — Да… Но, не переживай так сильно. Поищут и перестанут. — А если случайно увидят меня с тобой? Заберут? — в глазах цвета ночи столько тоски, что Тэ приобнимает его, не касаясь кистями рук. — Никто не посмеет забрать тебя у меня! Ты всегда будешь со мной! Постояв так ещё немного, Тэ вздыхает. — Ну пожалуй хватит! — он снимает перчатки и выходит из душа с измазанной шевелюрой. — Я пока покурю, Гуки. Чонгук оставшись один, заворачивает использованные перчатки в туалетную бумагу и выбрасывает в мусорное ведро. Заглянув в крохотное зеркальце на стене, он хитро улыбается, хватая кисточку и наносит остатки краски по своим прядям на макушке. — Блять! Гуки! Ты что делаешь?! — ворвавшийся Тэхён выдирает у него из рук орудие труда и наклоняет его голову над раковиной. — Смывай сейчас же! Включив кран, он незамедлительно промывает волосы, а Чонгук фыркает от воды. — Тэ! Тебе можно, а мне нельзя?! — Ты хочешь, чтобы мы как два придурка оба рыжие ходили?! — накинув на мокрую голову полотенце, Ким просушивает ему волосы, словно маленькому ребенку. — Вот так… И никаких рыжих волос… — Я готов хоть в синий выкраситься, лишь бы быть рядом с тобой, Тэ! — Ты будешь рядом, малыш! Я обещаю…

***

Чимин с Шугой купив всё, что просил Чонгук, направляются к квартире Тэхёна, и Юнги в очередной раз примечает, что и бармен живёт не в лучших условиях… Мнущийся в дверях Чон не спешит пригласить их внутрь, и парни по-своему истолковывают его поведение: Юнги думает, что ему стыдно за обстановку, а Чимин уверен, что мальчик ещё не готов обсуждать особенности заказанной покупки. Поэтому они уходят, пожелав парню удачи. — Ну? Куда пойдем? — Шуга прикуривает, предлагая Чимину открытую пачку. — Да, хуй знает… Денег всё равно нет, так что давай просто погуляем? — Пак пользуется щедростью Юнги и угощается сигаретой. — Я мог бы позвать тебя в кафе, у меня есть деньги… — Да… Которые могли бы быть моими… Ладно! Веди, раз так! — Пак улыбается, становясь чересчур милым. — Хочу бургер и картошку фри! — Шикарный заказ, Чимин-и! — смеётся Юнги, обнажая десны. — Как скажешь! Они гуляют в парке после посещения Бургер Кинга, сытые и довольные, разговаривая о том, как Шуга и Джей-Хоуп познакомились и начали совместную деятельность. — Мы иногда понимаем друг друга с полуслова! — хвастается Юнги, и Чимин поддерживает его: — Мы с Ви также! Всё детство провели вместе, на одном горшке! — А Чонгук? Как они познакомились? — Тэхён всегда был немного странным и к детям неравнодушен, а Гуки был его вечным хвостиком… Поэтому, когда Чонгук-и подрос, Тэ уже не мог без него обходиться и не скрывал этого. Они оба мне очень дороги… — Значит, у них прямо любовь-любовь? — Да, я бы даже сказал: больше, чем просто любовь. Они умрут, если не будут вместе… — Ммм… — Юнги понимающе кивает головой. — А ты? — Я? — У тебя есть девушка? — он сам не понимает, почему спрашивает об этом, но ему ужасно хочется узнать… — Нет… — Чимин отворачивается, будто боится, что Юнги сможет что-то прочитать по его лицу. — А была? — Блять! Это допрос? Не было! — Пак прикусывает язык и морщится от боли. — Только ты это… Не говори об этом никому, ладно? Просто я по глупости сказал как-то парням, что у меня уже было и… В общем они думают, что я уже не девственник… «Зачем я перед ним откровенничаю?!» — Хорошо… — Я серьёзно, Юнги! Надеюсь, ты не трепло! — Я не трепло, Чимин-и. Мне незачем ставить тебя в неловкое положение… — Да? Интересно, почему… — Потому что ты очень милый парень, хоть и дерзкий иногда… Ты классный. — Я такой! — Пак смеётся и шутя ударяет Шугу кулаком в плечо. — Так мы идём к тебе или как? — Конечно…