Я вернусь на цветение сакуры три года спустя

      Саске не любил детей и не планировал их заводить. Вот только Сакура нарушила его будущее своим появлением и тестом на беременность. Он был раздосадован такой новостью. Одна единственная ночь перевернула его жизнь с ног на голову. Он был не в себе в тот вечер, узнав о смерти родных, а назойливая девчонка пришлась как ни когда кстати. Он растворялся в ее объятиях, делясь своей болью, а она, молча, принимала от Саске все, что он хотел ей дать. И вот теперь — ребенок. Его еще не рожденное дитя, что растет в животе глупой Сакуры. Он никогда ее не любил, но он был мужчиной, и потому взял не себя ответственность.       Они по-тихому сыграли свадьбу, без лишнего шума и гостей. Саске привел ее в свой дом и вскоре понял, что ему придется бросить институт, чтоб позаботиться о своей новой семье.       Он окружал заботой свою жену, потакал ее капризам, потому что считал это своим долгом, будучи ее мужем. Сакура же считала, что он безумно в нее влюблен, Саске, в общем-то, не собирался ее в чем-то разубеждать, так было спокойнее. Так как он не окончил институт, то и хорошей работы с достойным жалованьем не мог найти, а потому ему приходилось перебиваться случайными заработками, а все свободное время посвящать снова поиску работы или заботе о Сакуре. С каждым днем ее живот становился все больше, а сама она была вдвое капризнее, чем вчера. Саске сжимал зубы, терпеливо снося все трудности, потому как был уверен, что когда-то это уже наконец-то закончится, и он вздохнет свободно. Но время шло, а ничего существенного не менялось, кроме некоторых новостей. Оказывается, Наруто тоже женился, и они с Хинатой ожидают ребенка.       Перед Новым годом Саске так замотался, что пропустил новость о том, что они с Сакурой ждут дочь. Дочь. Его маленькая девочка. Его крошка вот-вот появится на свет и согреет своим маленьким сердечком его холодное сердце и душу. Он как никогда с нетерпением ждал ее появления, воображал, как впервые возьмет ее на руки, как она сделает неуверенный шаг и скажет неразборчиво, но звонко «папа». Она еще не родилась, но Саске ее уже любил. Любил эту девочку, что была его кровью. Любил этого случайного ребенка, которого никогда не хотел. Но теперь он не мог и помыслить, какова была бы его жизнь после гибели семьи без этой девочки, да и Сакуры, в общем-то. Теперь это его семья, и он вскоре станет отцом.       

***

      В ту весну сакура зацвела раньше, окрашивая небесную лазурь бледно-розовым цветом. Саске узнал, что Наруто с Хинатой стали счастливыми родителями мальчика, а вскоре после этого родилась его дочь. Сарада. Маленькая девочка с черными глазками-бусинками и темными волосами. Она была копией своего отца, и в Саске зарождалась гордость за его кровь и гены. Его ребенок. Его любимая малышка, он будет заботиться о ней всегда.       Он внимательно следил за ее развитием, как она агукала, училась ползать, звонко смеялась, играясь с его пуговицами на рубашке, делала первые шаги. А потом появился старый друг Итачи Кисаме Хошигаки. Они встретились случайно, но старое знакомство не дало им пройти мимо друг друга.       Саске хорошо помнил, несмотря на то, что в ту пору ему было едва ли больше пяти, как в дом по соседству въехала семья — женщина и два ребенка. Старший мальчик был чуть постарше Итачи, а младший — ровесником Саске. Кисаме и его брат сразу же нашли общий язык, а вот сам Саске поначалу отказывался общаться с задиристым светловолосым мальчуганом, что любил кусаться. Еще тогда, будучи маленьким мальчиком, он думал, что этот кусака с зубами как у пираньи носит неправильное имя, и это именно его должны были звать акулой, а не его старшего брата. А потом оказалось, что соседские дети не родные браться, а двоюродные, а их мама — вообще для них чужая женщина, взявшая их когда-то под опеку и заботящаяся о них.       Но к моменту, как Саске пошел в первый класс, он неплохо сдружился с Суйгецу. Несмотря на их противоположные характеры, они удивительным образом подходили друг другу, сглаживая зарождающиеся конфликты общими целями и стремлением стать лучше, получить похвалу от старшего брата.       В те детские годы они часто проводили время вот так, вчетвером. Более взрослых мальчиков совсем не смущало возиться с малышней, как все им говорили, наоборот, они находили в этом отдушину от повседневной рутины и обязанностей, слишком не подходящих их возрасту, что возложили на них взрослые. Саске боготворил своего брата и во всем старался брать с него пример, а его друг Суйгецу поддерживал его затею, охотно стремясь за своим товарищем.       Так и прошло их детство, а потом приемная мать двоюродных братьев ушла из жизни, и мальчишки исчезли из Конохи так же стремительно, как в ней оказались, завоевав внимание необщительных братьев Учиха.       Встретив старого друга, Саске не хотел отпускать то далекое и единственное, что еще оставалось от старшего брата. Он неохотно делился историей своей жизни, а потом Кисаме внезапно предложил ему поехать в качестве помощника в экспедицию. Работа пыльная и довольно изматывающая, но деньги приличные, такие, что его семья не будет ни в чем нуждаться. Правда, была одна загвоздка — длительное отсутствие. Они уезжали в экспедицию на несколько месяцев, а то и лет. Саске взял неделю для размышлений, ему отчаянно не хотелось покидать свой дом и свое маленькое чудо. Но обстоятельства были такими, что он не мог всю жизнь перебиваться случайными заработками. А потому по истечении недели дал Кисаме утвердительный ответ, собравшись с ним в дальнюю дорогу. Оказалось, что в ту же экспедицию попал двоюродный брат Кисаме Суйгецу Хозуки. Как удивительна порой бывает жизнь, внезапно возвращая старые вещи, казавшиеся утерянными навсегда, но заигравшие новыми красками в настоящем.       

***

      Саске никак не ожидал, что первая выездная исследовательская деятельность продлится два года. Он вернулся в середине июля, когда солнце нещадно грело землю, а слабый ветер гонял застоявшуюся пыль. Саске не изменял себе в черной одежде, но в эту жару было немного невыносимо. Когда он наконец-то вошел в свой дом, то с облегчением выдохнул два слова: «Я дома». Сакура, кажется, на некоторое время лишилась чувств, а его малышка Сарада, будучи трехлетней любознательной девочкой, с интересом отнеслась к незнакомому человеку. Но, словно в ее голове что-то щелкнуло, а глаза широко раскрылись, засияв от восторга, и девочка с криком: «Папа!», бросилась ему на шею. Как он ждал этого момента. Целых два года. А словно всю жизнь. Он наслаждался шумными разговорами Сарады, мельтешением Сакуры и этой невыносимой коноховской жарой. Он был наконец-то дома.       На следующий день о его возвращении узнал Наруто и пригласил его в гости. Но Саске так не хотелось расставаться со своей малышкой, что он пообещал навестить друга, когда снова соберется в дорогу. Это случилось гораздо раньше, чем он предполагал, потому, как через два дня объявился Суйгецу и сказал, что послезавтра они выезжают. У Саске не было выбора, как бы ему не было грустно расставаться с дочерью, работа не могла ждать.       Он быстро собрал свои немногочисленные вещи, попрощался с семьей и отправился к выходу из Конохи, по пути решив заскочить к Наруто. Тот, казалось, только и делал, что ждал его. Его глаза сияли теплом и безграничной любовью, на руках он держал маленькую девочку, а Саске и не знал, что Наруто счастливый отец двоих детей. Не успел он и толком что-то ему сказать, как в его ногу вцепился маленький светловолосый мальчик. Ровесник Сарады. Боруто. Такой же неугомонный, как и его отец. Боруто атаковал Саске со всех сторон, не боясь нового взрослого знакомого, а более того задавал ему глупые, но для его возраста очень важные вопросы, рассказывал о своих игрушках и том, как наблюдал за муравьями. А еще он постоянно трогал волосы Саске, восхищаясь их чернотой и гладкостью. Мальчик восторженно смотрел на мужчину и говорил, что никогда-никогда не видел таких красивых взрослых. Наруто звонко хохотал от таких заявлений своего сына, а Хината смущенно улыбалась, пытаясь хоть как-то угомонить мальчугана, но того, кажется, было не остановить. В итоге он забрался на плечи Саске, слезно прося, чтоб это запечатлели на фото. К слову, когда полароидный снимок оказался в руках Боруто, тот не мог угомониться, прося сделать еще одно фото. Для Саске.       После своего ухода он с трепетом вспоминал голубоглазого непоседливого мальчика и желал снова услышать его звонкий смех и ощутить его маленькие ладошки в своих волосах. Фото было аккуратно подрезано по краям и вложено в бумажник, который Саске носил в левом внутреннем кармане у самого сердца.       Он не любил детей, но Сарада была его кровью, и он не мог ее не любить. Но этот мальчуган сотворил с Саске что-то невообразимое, заставляя его каждый день смотреть на фотокарточку и слышать в голове задорный детский смех.       Саске рассчитывал, что его командировка не продлится больше двух-трех лет, он все так же хотел видеть, как растет его дочь. А еще этот голубоглазый мальчик… Саске был уверен, что они с Сарадой смогут подружиться. Но его желаниям не суждено было сбыться — его не было в Конохе десять лет.       

***

      Он не ожидал, что вторая экспедиция так сильно растянется, появились новые данные, и исследования затянулись на долгие десять лет без возможности вернуться домой раньше, чем все это закончится. Когда Саске оказался в Конохе, все было вроде, как и по-прежнему, и в то же время все разительно отличалось от того, что он помнил.       Его маленькая девочка была на грани переходного возраста, когда ее уже меньше всего интересовал бы сам Саске, а больше — мальчики. Он очень переживал по этому поводу, но ему отчаянно хотелось, чтоб их встреча с Сарадой прошла бы так же удачно, как и долгие десять лет назад.       Когда Саске постучал в дверь своего дома, на пороге его встретила дочь, ее глаза изумленно воззрились на него, а потом она, как и в детстве, громко воскликнула: «Папа!», бросившись ему на шею. Он так ждал этой встречи. С кухни послышался звон разбитой посуды, видимо, Сакура была дома и вновь осталась без чувств от внезапно нагрянувшего супруга.       Оказалось, что у Сарады были каникулы, как же удачно он вернулся домой, а потому можно было хотя бы частично восполнить пропущенные годы вдали от своей любимой малышки. Они ходили по магазинам, на аттракционы, Саске ел сладкую вату, которая ему никогда не нравилась, но Сарада была так счастлива рядом с ним, что он не мог ей в этом отказать. Они ходили на пикник, выезжали за город, и это были самые прекрасные дни в его жизни. Дни, которые он провел со своей семьей, со своей любимой дочерью. Сакура была очень смущена его присутствием и никак не могла найти себе места, особенно, когда Саске ложился с ней в постель. В такие моменты она краснела как спелая вишня и не знала как вести себя в присутствии мужа. К счастью, Саске сам проявлял по отношению к ней некоторую инициативу, чем Сакура была вполне довольна.       Когда Сарада вернулась в школу, он решил навестить семью Наруто. Он надеялся и в то же время боялся встречи с тем голубоглазым мальчиком. Ведь он не Сарада, никто не будет ежедневно показывать его фото и говорить, что это Саске, друг семьи. Боруто было уже тринадцать, и в душе Саске мечтал, чтоб он остался таким же задорным мальчишкой, которым он помнил его десять лет назад. Но дети растут, его дочь изменилась, и он был уверен, что то же самое постигло и Боруто.       Чета Узумаки встретила его теплыми и почти родными объятиями, Наруто, как и он сам, теперь стал настоящим мужчиной, только в отличие от Саске, был хорошим отцом и мужем. Хината была так же мила и выглядела как в юности. Он не успел тем вечером познакомиться с Химавари — она была в гостях у своего дедушки, но встреча с Боруто выбила его из колеи. Он был совсем другим, не таким, как помнил Саске. Более молчаливый, задумчивый, он сидел напротив и бросал короткие любопытные взгляды на него. Но эти голубые глаза словно прожигали его дотла, и пока был шанс спастись от этого, Саске осторожно поднимал свой взгляд на мальчишку, а тот, поняв, что его заметили, тут же отводил глаза, и кончики его ушей красиво отливали розовым в этот момент. Весь вечер Саске разговаривал с Наруто, но ему до невозможности хотелось услышать голос Боруто. Быть может, в его тринадцать, голос голубоглазого мальчика начал ломаться, и каждое его слово оседало бы приятной тяжестью в сердце Саске.       

***

      Устраивать вечерние посиделки у себя или в доме Узумаки стало чем-то привычным. Саске устраивало почти все. Его жена не отвлекала его праздными разговорами и пустой болтовней, будучи поглощенной общением с Хинатой. Сарада участвовала в беседе с ним и Наруто. Саске наконец-то познакомился с Химавари, девочка была очень доброй и отзывчивой, как и ее мать. Она с теплотой отнеслась к старому другу семьи, и ей было интересно узнать о его путешествиях.       Вот только с Боруто он никак не контактировал, а это его очень огорчало. Саске все никак не мог найти ту самую нить, ту грань соприкосновения, чтоб они столкнулись почти лицом к лицу хотя бы в разговоре. Но голубоглазый мальчик отсиживался в сторонке, искоса наблюдая за ним. Саске был отчего то уверен, что все внимание Боруто было целиком и полностью обращено в его сторону. И он хотел бы дать ему то же, что и давал своей дочери. Но он не был Сарадой, он был тем голубоглазым мальчиком, который дергал его за волосы, когда они фотографировались на полароидный фотоаппарат. А этот снимок до сих пор жжет грудь в области сердца, Саске каждый вечер за прошедшие десять лет смотрел на слегка выцветшую карточку, и его одолевали сомнения. Этот мальчик что-то пронзил в сердце своим звонким смехом, перевернул мир Саске с ног на голову, заставляя любить еще одного ребенка, совсем чужого, не принадлежащего ему, но почему-то такого необходимого.       Саске мог поклясться, что ни один ребенок не мог сравниться с маленьким голубоглазым мальчиком, что даже его дочь Сарада стоит на ступень ниже в иерархии его чувств. А теперь этот мальчик вырос, он больше не цепляется за волосы Саске, не говорит детские глупости с серьезным видом, а пытается быть взрослым. И ему это отчаянно не нравится. Он бы хотел, чтоб Боруто навсегда остался тем голубоглазым мальчиком, который хотел сохранить для себя частичку Саске. Как жаль, что дети многого не помнят, как жаль, что Саске помнит все.       

***

      С его стороны было довольно эгоистично считать, что Боруто хотел его внимания. Возможно, даже больше, чем Сарада. И Саске бы хотел ему его дать, но не мог по простым причинам — этот мальчик не был его ребенком, он был сыном его лучшего друга. А сам он не был даже его дядей, он абсолютно точно не мог так сильно любить чужого ребенка и уделять ему много времени и внимания. Так он и думал. А потом случилось это.       Наруто решил, что устроить мальчишник перед новогодними праздниками, будет замечательной идеей, а потому отправил Хинату и Химавари в гости к Сакуре и Сараде. Саске был не против, но отчего-то его не покидало чувство, что вот-вот случится что-то непоправимое, то, что перевернет его жизнь с ног на голову.       Когда он пришел к дому Узумаки, на пороге его встретил Боруто, и Саске даже сейчас не мог сказать ему хотя бы слово. Он ненавидел себя за это и, молча, просил у парнишки прощения. А потом пришли друзья Наруто, были те, кого Саске знал еще со школы, но были и незнакомые ему люди. Он не горел желанием с кем-то поддерживать разговор, а потому просто выпивал саке, опустошая отёко одну за другой, и украдкой поглядывал на скучающего Боруто. Он не пропустил тот момент, когда мальчишка направился к выходу, видимо, ему тоже осточертели эти пьяные посиделки с друзьями отца. Саске двинулся следом, останавливаясь возле стены и прожигая взглядом спину Боруто. Он не хотел, чтоб младший Узумаки так просто, ни разу не взглянув на него, сейчас ушел за дверь. А потому он сказал первое, что пришло ему в голову.       — Помоги мне вытащить пальто, — он видел, что мальчишка вздрогнул от его внезапного голоса, но начал стаскивать лишние вещи с вешалки, чтоб добраться до его одежды.       Мужчина наблюдал, как Боруто навешивает на себя чужие пальто и плащи снова и снова, и протянул руку, чтоб ему помочь, но тут мальчик не устоял на ногах под грузом вещей и готов был упасть на пол. Если бы не вовремя подоспевшая помощь от Саске. Он мгновенно схватил Боруто за руку, удерживая его от столкновения с полом, а потом потянул его на себя. Боруто практически оказался в его объятиях, когда мужчина положил руку мальчишке на талию, чтоб не столкнуться с ним. И в этот момент сердце Саске болезненно кольнуло, как будто кто-то ткнул острым шилом в грудь, лишая хозяина и его рассудка. Боруто тут же смутился, и еле слышно выдавил слова благодарности, а Саске приподнял уголок губ, чувствуя болезненное сжатие в груди. Он потянулся за своим пальто, и так и застыл, увидев, что мальчишка держит в своих руках его раскрытый бумажник. Холодок пробежался вдоль спины, когда Боруто поднял на него непонимающий взгляд, все еще держа в руках то ценное, что было у Саске, и речь вовсе не о деньгах. Он не мог ничего ответить мальчику в этот момент, а потому быстро забрал из его рук свои вещи, и уже на выходе, не оборачиваясь, бросил: «Доброй ночи, Боруто».       В ту ночь Саске не вернулся домой, решив не беспокоить собравшихся на девичнике. Он наткнулся на алкогольную лавку и не смог пройти мимо. Купив бутылку саке, мужчина поднялся по тропинке на отвесную скалу. Он присел на валун, распечатал бутылку и, отпивая алкоголь маленькими порциями из узкого горлышка, смотрел в ночное небо и думал, что же делать дальше. Потому что дальше, он был уверен, будет хуже. Его тянуло к Боруто невидимой силой, тянуло так, как никогда и ни к кому. И Саске банально не знал, что ему с этим делать.       А еще его сердце до сих пор кололо иглами и жгло грудь, и он никогда не сталкивался с таким, да и не собирался. Это слишком болезненно, что становится трудно дышать, быть может, ему стоит обратиться к врачу. Определенно, это была какая-то болезнь, но никак не сдавшееся от переизбытка чувств сердце. Ведь Саске никого не любил. Кроме Сарады. Ну и, быть может, голубоглазого мальчика. Но Боруто уже не был этим мальчиком, он изменился. А все, что осталось Саске — смотреть на старую фотографию в кошельке, пить жгучий алкоголь и бесконечно думать о том, что Боруто не тот голубоглазый мальчик.       Саске вернулся домой на рассвете, а после поспешно собрал вещи и сообщил Сакуре и Сараде, что отправляется в новую экспедицию. Он был разочарован своим решением, ведь обещал дочери, что останется в Конохе до ее дня рождения, но после вчерашнего вечера и бессонной ночи в компании с бутылкой, Саске понял, что бегство — идеальный вариант. Он не вынесет и дня в этой деревне, зная, что в любой момент может встретиться с Боруто. И впервые в жизни он боялся, что у этого всего будут катастрофические последствия. Ему нужно уехать отсюда, пока не поздно. И он вернется обратно только тогда, когда будет уверен, что его мнимой свободе ничто не угрожает.       

***

      Саске не знал, сколько времени продлится его текущая экспедиция, но он все так же не находил себе места. Его что-то тянуло обратно в Коноху, он до отчаяния хотел знать, что там происходит, а потому начал писать письма домой. Но не Сакуре, а Сараде. Он понимал, что, грубо говоря, использует ее в качестве источника свежей информации, но поступить иначе он не мог. Его терзания заметили и напарники, до сих пор молчаливый Кисаме даже сказал, что Саске сам не свой. Но с первой ответной весточкой, сердце мужчины мало-помалу успокоилось. Сарада писала о своей учебе, о текущей в Конохе погоде. Делилась мечтами о том, кем хочет стать в будущем, передавала привет от Сакуры и то, что они по нему скучают и ждут его домой. Иногда она писала о посиделках в доме Узумаки, но ничего конкретного про Боруто. Это жгло в груди, но в то же время давало свободу. Саске не хотел, чтобы Сарада писала об этом мальчишке, так ему будет спокойнее, он так считал.       Когда Сараде исполнилось пятнадцать, она написала, что ей нравится мальчик. Почему-то Саске был уверен, что это Боруто. И от осознания этого ему полегчало. Он как будто сбросил с себя тяжкие оковы и наконец-то смог свободно вздохнуть, ощущая, что воздух необычайно свеж. Саске не стал спрашивать имени ее возлюбленного, но поинтересовался, знает ли этот мальчик о ее чувствах? Он не хотел, чтоб с ней было так же, как когда-то у них с Сакурой. Сколько Саске себя помнил, та все время следовала за ним по пятам, на каждом шагу выкрикивая слова любви. А он из раза в раз давал ей от ворот поворот, но ее это никогда не останавливало. В конце концов, она добилась своего, но была ли счастлива? А был ли сам Саске счастлив? Да, Сарада определенно то, что приносит радость в его жизни и любовь. Но это не та любовь, о которой когда-то грезила Сакура. Он никогда никого не любил, если они не были его родственниками. Исключением был тот голубоглазый мальчик с фотографии.       Сарада была его дочерью, и он был в ней уверен, что она, признавшись первой в своих чувствах и получив отказ, ни за что не станет преследовать свою несостоявшуюся любовь. Но почему-то Саске знал, что будь это Боруто, то он обязательно согласится. Он должен дать свое согласие, иначе Саске снова не сможет дышать.       Они больше не упоминали эту тему, а потому перед выездом на новую локацию Саске отправил дочери письмо, что отправляется в другое место, и писать пока не стоит, слишком затруднительно. А еще он не знал, когда лучше всего вернуться в Коноху. Сейчас его сердце было спокойно и не требовало скорого возвращения домой, а потому можно с головой погрузиться в работу и забыть о голубоглазом мальчике. Саске так и сделал — он вытащил выцветшее фото из бумажника и убрал его с глаз долой подальше.       

***

      Он и думать забыл о своих переживаниях до начала зимы. В тех краях, в которых он находился, снега все еще не было, хотя декабрь был в самом разгаре. Саске был уверен, что на улицы Конохи белыми хлопьями падает снег, а легкий мороз щиплет за нос и щеки. Нестерпимо захотелось домой. Скоро будет очередной Новый год, который он, в очередной раз, встретит в гордом одиночестве. Без семьи и друзей. Что же делать? Его экспедиция еще не завершена, он не может так просто бросить все на произвол судьбы и поддаться своим желаниям. Так он и думал, шагая вдоль улицы с яркими вывесками, когда его внимание привлекла антикварная лавка. На фоне пестреющих витрин, эта была совсем тусклой и неприметной, но Саске почему-то захотел зайти именно сюда. Внутри было довольно тесно от того, что все стены и стеллажи были заставлены и увешаны разнообразными безделушками, поделками, вазами. Однако, несмотря на обилие ненужных товаров, его вниманием завладела искусно сделанная вещица. Около кассового аппарата на маленьком крючочке висел спиралью закрученный болт. Саске не мог оторвать от него взгляда, а в груди разгорелся огонь. Дыхание сбилось, сердце отбивало набатом, отдавая в висках, он абсолютно точно не мог понять, что с ним происходит, но глядя на эту подвеску, он видел перед собой лицо голубоглазого мальчика, который, вероятно, вырос в прекрасного юношу. Ему как никогда захотелось со всех ног рвануть в Коноху. Увидеть воочию выросшего Боруто, быть может, сказать ему «Здравствуй» или «Давно не виделись». А потом непременно отдать эту вещицу, которая одним своим видом сжигала Саске дотла.       Он потянулся рукой, чтоб наконец-то коснуться блеклого металла, но продавец не был так сговорчив, как рассчитывал Саске.       — Эта вещь не продается, молодой господин, — на лице лавочника появилась кривозубая улыбка, а глаза сузились в узкие щелочки, от уголков которых расходились глубокие морщины. Определенно, этот продавец был тем еще пройдохой.       — Можете назвать любую цену, мне нужна непременно эта подвеска, больше меня ничто не интересует. — Саске знал, что лавочник загонит непомерную цену, и чтоб не тратить время на торг и препирательства, решил пойти ва-банк.       Улыбка продавца растянулась еще шире, и он посчитал, что такую сумму не стоит произносить вслух, а потому быстро склонился у стойки, выуживая клочок бумаги и обгрызенный карандаш. Вскоре перед Саске лежала та самая бумажка с торопливо выведенными цифрами. Он ожидал чего-то подобного, но даже это было чересчур для такого торгаша мелочевкой. Саске хмыкнул, а после невозмутимо достал кошелек и отсчитал ровно половину той суммы, что была предложена за ничем не выдающуюся вещь для всех остальных, но не для Саске.       — И не иеной больше, — он протянул раскрытую ладонь, ожидая, когда продавец снимет подвеску и отдаст это сокровище ему в руки.       Лавочник скривился, но все же быстро припрятал деньги в нагрудный карман, а после снял неприметную вещицу и отдал единственному за день покупателю.       Когда прохладный металл коснулся голой кожи, Саске вздрогнул всем телом, его ладонь жгло, его сердце пылало как никогда до этого. Что с ним случилось? Он абсолютно точно болен, болен так, что не может выздороветь, и, кажется, с этой болезнью он не расстанется до самой смерти. Этот мальчишка, что он сотворил с ним? Ведь Саске его еще не видел ни разу с того самого вечера, он даже не знает, как тот выглядит теперь, как он отреагирует на появление мужчины в деревне? Столько вопросов, и ни одного ответа, но он найдет их, когда вернется домой. В этом Саске абсолютно уверен, а сейчас он сообщит Суйгецу и Кисаме, что отправляется в Коноху, потому что дело не терпит отлагательств. Его ведет чутье, он чувствует, что что-то происходит там, дома, а он, будучи здесь, не сможет никак этому помешать. Он должен сегодня же отправиться в путь, чтоб успеть до Нового года, иначе произойдет что-то ужасное, непоправимое, Саске не должен этого допустить.       

***

      Коноха встретила его заснеженными улицами и пустым домом. Ни Сакуры, ни Сарады дома не оказалось. Хотя он углядел на столике в прихожей слегка помятую брошюрку, в которой писалось о чудесной выставке «живых картин». Скорее всего, они отправились именно туда, что ж, у Саске есть еще время, чтоб побыть одному и собраться с мыслями, которые не давали ему покоя на протяжении всей поездки.       Он решил, что лучшим временем скоротать одинокий холодный вечер, будет напиться в каком-нибудь баре. Но он туда попросту не дошел, свернув с намеченной тропы к алкогольной лавке. Саске заказал сразу три сосуда с саке, расплачиваясь заранее. Его стойкость к алкоголю была на достаточно высоком уровне, а потому заказанного спиртного будет предостаточно. Но он явно не ожидал, что саке окажется настолько крепким, что ноги вовсе перестанут его держать, а голова хоть сколько-нибудь соображать. Он больше не мог сидеть с ровной спиной и поднятой головой, а потому уткнулся лбом в деревянную столешницу, ожидая, что хмель хоть немного развеется, и Саске сможет нормально добраться до дома. Но алкогольная нега охватила его тело и разум, и он просто уснул.       Его кто-то настойчиво тормошил и причитал на ухо недовольным тоном, скорее всего это был лавочник, но Саске физически не мог открыть глаза и пошевелить языком, не то, что встать и уйти. Радовало, что он заранее заплатил за алкоголь, и его совесть была теперь наполовину чиста, но все же перед стариком было неудобно. Стоит протрезветь и принести свои извинения, он ведь и правда не думал, что все выйдет из-под контроля.       Он смутно слышал чей-то звонкий голос, а потом чьи-то теплые руки подхватили его вялое тело. Саске перебирал ногами автоматически, его голова была низко опущена, а рука, скорее всего перекинутая через плечо благодетеля, была зажата в крепкой хватке чужих пальцев. Когда его спаситель останавливался, чтоб перевести дух, голова Саске склонялась на твердое плечо, и он готов был поклясться, что каждый раз его ладонь сжимали крепче, а рядом раздавался судорожный вздох.       Его бесцеремонно впечатали спиной в дверь, пока теплые, почему-то не кажущиеся чужими, ладони так же бесцеремонно проникли в карман его пальто, доставая ключи. В прихожей вспыхнул тусклый свет, и Саске хотел взглянуть в глаза своему помощнику, но даже такое освещение болезненно вспыхивало алыми всполохами под веками. Не стоит так торопиться с пьяными подвигами.       Те же руки были на удивление сильными и заботливыми, когда снимали его верхнюю одежду и укладывали на диван. Саске чувствовал, что тот человек, что добровольно оказал ему помощь, сейчас сидит около него и с интересом рассматривает его лицо.       Внезапно он почувствовал слабое прикосновение к волосам, словно перышко запуталось в них под легким порывом ветра. А потом едва ощутимо кончики теплых пальцев разгладили лоб, прошлись вдоль носа и, минуя губы, остановились на подбородке. Сердце Саске забилось как сумасшедшее от негодования, что эти пальцы скользнули мимо его губ, он бы хотел почувствовать на них теплое прикосновение. Когда он уже хотел разлепить тяжелые веки, то спаситель отстранился, шумно выдыхая.       Он услышал легкие удаляющиеся шаги и шуршание одежды в прихожей. Любопытство пересилило, а потому Саске с трудом открыл глаза, почти моментально трезвея. Боруто. Он привел его домой, он держал его всю дорогу в своих крепких руках, а после исследовал его лицо своими теплыми пальцами. И Саске хотел, черт возьми, он хотел, чтоб Боруто остался, хотел ощутить его прикосновения на своей коже. Хотел, чтоб в его груди полыхал этот странный пожар, хотел, чтоб его губы… Дверь бесшумно закрылась, обрывая мысли Саске. Он поднял свою руку к лицу, ведя линию точь-в-точь, что мгновением раньше проделал Боруто. Он безнадежно болен. Он безнадежно…влюблен? От невыносимости мыслей и своих действий, Саске откинул руку в сторону, прикрывая глаза, и медленно погрузился в бесцветный серый сон.       

***

      Когда Сарада рассказала ему об их отношениях с Боруто, Саске не знал, что он чувствовал на самом деле по этому поводу. С одной стороны, он был рад, что его дочь состоит в отношениях с хорошим парнем, учитывая, кто его отец и мать, Боруто никак не мог вырасти плохим. С другой стороны, сердце Саске разрывалось от боли. Голубоглазый мальчик, что проник в его душу своим звонким смехом, молчаливый мальчишка, что бросал на него взгляды украдкой, красивый юноша, что недавно трепетно касался его лица. Боруто прочно поселился в сердце и мыслях Саске, не давая ни дня покоя.       Он сам не отдавал себе отчет в том, что постоянно интересовался юношей у Сарады, а та, как будто только и ждала, когда же он спросит о ее возлюбленном, начинала взахлеб рассказывать все, что касалось Боруто. И Саске жадно ловил каждое ее слово, составляя в голове нынешний образ голубоглазого мальчика. Он не знал, да и не хотел знать, в общем-то, было ли у них с Сарадой что-то. Он понимал, что гормоны бушуют в крови подростков, но надеялся на благоразумность дочери. А еще ему отчаянно не хотелось, чтоб Боруто принадлежал ей душой и телом. Боже, как же мерзко это звучит в его голове, он ревнует мальчишку к своей дочери. Он и, правда, сошел с ума. Эта затея с внезапным возвращением в Коноху была абсолютно провальной и никому, кроме него, не нужной. Зря он все это затеял, но стоит хотя бы остаться на Новый год, ведь праздник уже на носу. А после он сразу же покинет деревню, возможно до свадьбы Сарады с Боруто, а возможно навсегда. В том, что дело идет к свадьбе, Саске не сомневался, потому что Сакура все уши прожужжала об этом.       Его жена была уже не той стеснительной девчонкой, что он видел в прошлый раз, теперь она сама настойчиво лезла к нему со всей этой романтической чушью. И если раньше Саске из соображений хорошего мужа и супружеского долга касался Сакуры, то сейчас он испытывал отвращение от одной только мысли об этом. Он не мог и не хотел заниматься любовью со своей женой, потому что никогда ее не любил, но он заботился о ней и думал, что это нормально, что он сможет дать ей то, в чем она нуждалась. А теперь он не мог. Теперь его сердце разрывалось на части, теперь он испытывал впервые в жизни настоящие чувства. Он был влюблен, он любил и был в отчаянии, потому как человек, к которому он испытывал чувства, никогда не будет с ним вместе. Они из разных поколений, он сын его лучшего и единственного друга и, к тому же, он встречается с его дочерью. Что может быть хуже?       

***

      Хуже могла быть только идея встречать новый год в доме Узумаки. Сакура с Сарадой воодушевились празднованием наступающего праздника, а Саске готов был лезть на стену от всего происходящего. Он вспоминал, как в одиночестве проводил Новый год в течение нескольких лет, и понимал, что сейчас предпочел бы уединение на валуне отвесной скалы, нежели бардак в доме и громкие высказывания его жены и дочери. Он не был дома еще и недели, а уже бесконечно устал.       Когда наконец-то наступило торжество, все Узумаки как будто сговорились, сжимая Саске в своих объятиях, словно в тисках. Исключением был Боруто, он и близко не подходил к мужчине, казалось, даже старался не дышать в его сторону и всячески избегал взгляда. Саске не очень понравился такой расклад, но он не мог что-то сделать или выразить свое недовольство. Он терпеливо, в своей неспешной и немногословной манере, отвечал на заданные вопросы, касающиеся его работы и столь длительных командировок.       Все дружно сидели за столом, поглощая вкусные закуски и распивая напитки. И словно сама Судьба насмехалась над Саске, Боруто сидел напротив него, и он мог поклясться, что юноша часто бросал на него взгляды, но Саске не мог поднять голову и уставиться в ответ. По крайней мере, это было неприлично. А еще ему было стыдно за свои мысли и глупое сердце, что разрывалось на куски, когда он вновь и вновь ощущал на себе взгляд голубоглазого мальчика. Он изо всех сил старался вести себя непринужденно и слегка отстраненно, не интересуясь ничем особо, кроме еды, и каждый раз пытался включаться в беседу, чтобы не выдать свою нервозность.       Когда на улице звонко начали бить колокола, настало время обмениваться подарками. В грудном кармане пальто лежала небольшая подвеска, напоминая Саске, что он должен сделать выбор — отдать эту вещь, что заставила его вернуться домой раньше срока, или же выбросить за ненадобностью. Когда Наруто протянул ему пакетик с его любимыми помидорами, Саске почувствовал смущение, он знал, что Боруто внимательно наблюдает за его реакцией, а потому не мог держать в себе свою слабость перед этим чудесным овощем, заливаясь румянцем, словно юнец. Он украдкой наблюдал, как Боруто и Сарада обменялись подарками, а потом все прошли в прихожую, накидывая наспех пальто и уличную обувь.       На небе уже вовсю разливались яркие огни новогоднего салюта. Он видел перед собой Сараду и Химавари, которые, задрав голову вверх, смотрели на фейерверк с открытым ртом. Сакура стояла совсем рядом, и Саске ощущал ее тепло сквозь толстую ткань пальто, а потом он почувствовал на себе прожигающий взгляд. И, повернув голову, встретился глазами с Боруто. Он не мог сдержать в себе эмоции в тот момент, когда они, словно остались вдвоем во всем мире, как это бывает в глупом кино, а потому на его губах против воли появилась легкая улыбка. Улыбка, которая могла принадлежать только голубоглазому мальчику, что сейчас стоял совсем рядом и неотрывно смотрел в его глаза.       Когда отгремел последний салют, все поспешили вернуться в дом. Саске двинулся следом, но почти у порога обернулся и увидел, что Боруто остался стоять в одиночестве, ловя губами белые хлопья снега. Это был идеальный момент, чтоб расставить все точки над «i», а потому он решительно направился в сторону юноши.       Боруто резко развернулся, услышав сзади шаги, но так и замер с открытым ртом, словно хотел что-то сказать, но не решился. Саске с невозмутимым лицом, все так же глядя на юношу, достал из внутреннего кармана пальто то, что жгло его сердце и душу, вещица, что обличила его эмоции в чувство, которое было ему ранее не знакомо. Вещица, что привела его домой и заставила осознать свое поражение перед голубоглазым мальчиком. Он протянул маленький сверток в раскрытой ладони, внимательно наблюдая за эмоциями на юном лице, впитывая их, чтоб после спрятать в сердце на замок, словно драгоценное сокровище. Заметив румянец на юношеских щеках, Саске снова не смог сдержать свое смущение перед Боруто. Когда он понял, что хочет дотронуться до него, сжать в объятиях, ощутить тепло его тела сквозь плотные слои одежды, то, молча, развернулся, направляясь в дом и удерживая себя от желания обернуться.       

***

      Саске собирался с духом, чтоб уйти из деревни, но тяга к Боруто не давала сделать последний шаг, и он снова сжимал ладони в кулак, понимая, что проигрывает сам себе. Сакура постоянно спрашивала его о том, сколько он пробудет в Конохе на этот раз, Саске не мог сказать ей, что каждую минуту, находясь дома, намеревается сбежать. А потому из раза в раз отвечал, что еще не определился со временем, да и все будет зависеть от его напарников.       Он старался больше времени проводить с дочерью, заполняя пробелы и заглаживая перед ней чувство вины. О да, он как никогда ощущал себя виноватым перед Сарадой. Теперь он не так рьяно интересовался их отношениями с Боруто и был безмерно рад, что дочь тоже не заводит об этом разговоров. В основном они обсуждали какие-то книги, старые и новые фильмы, которые посмотрели вместе, сидя перед телевизором, пока Сакура пропадала на работе.       Как-то сидя с Наруто, Саске узнал, что Боруто заинтересовался его работой, и даже читает соответствующую литературу и планирует пойти по стопам Саске-сана. Однако Наруто отмахивался от этого и говорил, что это только подростковая блажь, со временем все пройдет. Ему не нужен ребенок, который уходит из дома на десять лет и не дает о себе знать. Зато Наруто гордился и уважал стремление Сарады быть похожим на него. Саске видел, что он очень тепло относится к его дочери, считая ее членом своей семьи. Он мог легонько пихнуть его локтем в бок и сказать что-то о том, что Сарада скоро и так присоединится к его семье и станет Узумаки. Саске только мог выдавить из себя сдержанное: «Да», которое горечью оседало на языке и заставляло сердце сжиматься от боли.       Сакура как-то поделилась, что у Сарады с Боруто что-то не клеится, в последнее время она слишком раздражена, и женщина думает, что это связано с интимным вопросом в жизни молодых людей.       — Ты постоянно находишься дома, они не могут уединиться так, как было раньше.       — Ты часто оставляла их наедине? — Это все, что интересовало Саске. Черт возьми, он не мог понять, за что переживает больше: за честь Сарады или за то, что ревнует Боруто.       — Да, я не редко работаю в ночные смены, а Боруто практически всякий раз оставался у нас с ночевкой. Я думаю, что у них с Сарадой все очень серьезно, в конце концов, они уже взрослые, да и дело все равно окончится свадьбой, не зачем так переживать.       Но Саске переживал. Все-таки это непоправимое случилось, а теперь Боруто возьмет его дочь в жены, а он будет где-нибудь далеко отсюда, изредка посылая открытки на праздники.       — Кстати, Сарада пригласила меня на каток в эти выходные, может быть, ты пойдешь с нами? Проведем время всей семьей, мне кажется, что нам это нужно. Потому что мы редко собираемся все вместе.       — Хорошо — это единственное, что требовалось от Саске на данный момент.       Он видел, что его жена решительно настроена в отношении него, и для нее день, проведенный в компании родных, даст новый шанс для укрепления разваливающихся отношений. Потому как Саске все так же игнорировал Сакуру в постели, и вообще старался ночевать на диване в гостиной, позволяя себе кровать только тогда, когда жена была в ночную смену. Господи, во что он превратился? Как бы ему хотелось схватиться за голову и начать выдирать волосы, потому что сил на душевные терзания уже не оставалось. И Сакура только подливала масла в огонь, пытаясь склонить Саске к близости.       

***

      День был слегка морозным и пасмурным, когда на катке собрались два семейства: Узумаки и Учиха. Химавари прекрасно стояла на коньках и показывала свои способности отцу и матери, Наруто с Хинатой неспешно двигались на льду, внимательно наблюдая за стараниями дочери. Саске был на катке в далеком детстве, а потому передвигался осторожно, пробуя скользкое покрытие на прочность острием конька. Сакура каталась где-то неподалеку, не рискуя приближаться к нему, боясь на глазах у всех получить очередной отказ. Они одним мгновением вернулись в то, с чего начались их отношения. И женщина уже не знала, что ей нужно сделать, чтоб разжечь в сердце мужа ту любовь, что была у них раньше. Как жаль, что она никогда не замечала, что Саске ее так и не полюбил.       Боруто пытался дрожащими ногами держаться на льду, поддерживаемый Сарадой. И Саске видел его старания, он не мог не смотреть в его сторону. Но так откровенно глазеть на юношу было не позволительно, а потому он решил, что стоит сделать несколько кругов по катку, дабы не вызвать ненужных подозрений. Особенно от Сакуры, потому как теперь она прожигала его взглядом постоянно. Ведь в эту ночь он прямо дал ей понять, что не собирается спать с ней. Ни одетым, ни раздетым. Не сейчас, и уж точно никогда после. Сакура была в гневе, но, молча, проглотила обиду, считая, что у супруга какой-то временный заскок, а потому нужно проявить тактичность и терпение, и она, в конце концов, получит то, что ей причитается, как это бывало раньше.       Саске заканчивал второй круг, когда услышал крик Боруто. Он несся на него с огромной скоростью, и времени уйти с дороги не было, тем более юноша мог со всей силы впечататься в бортик, а потому Саске не сдвинулся с места, молча, принимая на себя удар, выбивший почву из-под ног. Теплое тело, вжимавшееся в него, резко контрастировало с холодом льда, но мужчина мог сосредоточиться только на том, как чужие губы обжигали его собственные в случайном, но таком прекрасном поцелуе. А потом Боруто распахнул глаза, и Саске понял, что тонет окончательно, и теперь его уже не спасти. Он услышал где-то неподалеку заливистый смех Наруто, а потом тепло, что накрывало его тело, исчезло, потому, как юноша поднялся с помощью Хинаты. Он бы так и остался лежать на льду, все еще ощущая прикосновение чужих губ, но ему подала руку Сарада. Лицо ее было задумчивым, а вот Сакура готова была метать взглядом молнии.       Когда они вернулись домой, Саске сел на диван и не мог перестать думать о том поцелуе. Он то и дело прокручивал в голове свои ощущения и мысли, не осознавая, как его рука тянется к губам снова и снова. Сарада на него злилась, и Саске мог понять почему, да и поведение Сакуры он тоже понимал. Но ничего не мог с этим поделать, точнее, не хотел.       

***

      После этого случая отношения в семье полностью разладились. Он чувствовал, что дочь терзает себя самыми разными мыслями и догадками, смотря на него украдкой, а после отворачиваясь со скривившимся лицом. А его жена до сих пор строила грандиозные планы по спасению их умирающих отношений. Сакура хотела провести день Святого Валентина где-то за пределами Конохи, в уединенном романтическом месте. И Саске, знавший о ее планах, только мог думать о том, как этого избежать. Их семья строилась не на искренности и любви, а на чувстве долга, и потому не имела надежной опоры. Стоило Саске показать себя истинного, перестать врать самому себе, как все тут же развалилось. Как жаль, что ему было абсолютно все равно.       Вечером четверга, когда женщина собирала вещи в недолгую поездку, Саске сказал, что в этом нет смысла. Он никуда не едет. И в тот момент, в очередной раз получив отказ, Сакура перестала себя сдерживать и начала обвинять Саске во всех смертных грехах. Она говорила ему, что он воспользовался ее добротой и любовью, что он бросил их с Сарадой ради работы. Что она терпела его постоянное отсутствие только из-за большой любви и преданности, а в ответ не может получить даже крупицу внимания и нежности.       Она кричала, что Саске изменился в худшую сторону, что он наверняка нашел себе любовницу, а быть может, у него их было несколько за все эти годы. Сакура обвиняла его в эгоистичности и бесчувственности. Она несла на своих плечах заботу о доме и воспитание Сарады, пока Саске, как она тогда выразилась, прохлаждался где-то со старыми дружками его покойного братца Итачи.       После этого его терпение лопнуло. Она не имела права так отзываться о его семье, Итачи был для него целым миром, и Сакура не стоила и волосинки с головы его мертвого брата. Нет никакого смысла держаться за то, что рухнуло, точнее, никогда и не было в действительности. Да, в чем-то Сакура была права, но он делал все это ради семьи. Ради нее и Сарады, как жаль, что она так и не смогла научиться видеть то, что было дальше ее носа. В тот вечер Саске собрал свои немногочисленные вещи и навсегда покинул этот дом.       

***

      Почему-то он не мог уйти до того, как не взглянет в последний раз на Коноху, объятую рассветной дымкой. Саске, наперевес с сумкой, поднялся по скалистой тропе и уселся на свой любимый валун, насквозь промерзший от снега и холода. Но его это не волновало, он сидел на пронизывающем ветру, что безжалостно трепал его волосы, и смотрел на звездное небо, ожидая рассвета. В его груди словно лежал заостренный камень, что разрывал в кровь все его естество, не давая спокойно дышать. Слова об Итачи слишком болезненно до сих пор били в самое сердце. И именно поэтому Саске не мог уйти, не встретив здесь последний рассвет, ведь его брат ушел из жизни, так и не увидев новый день, скончавшись в мареве кровавого заката.       От мыслей его отвлекло чье-то тяжелое дыхание позади. Саске резко обернулся, увидев задыхающегося Боруто, тот держался рукой за грудь, сжимая покрасневшими пальцами ткань.       — Что с тобой? — Он резко подскочил к юноше, подхватывая его под руки, и усадил на мерзлый валун. — Где болит? Сердце? Трудно дышать? — Он не мог успокоиться, видя, что Боруто чувствует себя неважно, но тот как-то сразу посветлел лицом и широко улыбнулся.       — Нашел, я тебя нашел, — холодная ладонь прижалась к щеке Саске, отгоняя все мысли из головы, кроме одной — он важен Боруто так же, как тот важен ему.       Саске все не мог насмотреться на юношеское лицо, запоминал его улыбку и легкое смущение от того, как близко они сидели друг к другу. Так, как никогда раньше. Саске бы этого не позволил, а теперь наслаждался ускользающими моментами, потому что большего и быть не могло, он уйдет на рассвете, никогда более не возвращаясь назад.       Он слушал сбивчивые слова Боруто, запоминая интонации и тембр его голоса, сохраняя то немногое в своем сердце. Он чувствовал, что время ускользает от них, как растаявший снег сквозь пальцы, и понимал, что его голубоглазый мальчик чувствует к нему что-то, что Саске так отчаянно желал, но никак не мог допустить. Боруто не должен был в него влюбляться, ведь Саске угрюмый взрослый, который подвел свою дочь и жену, не справился с ролью семьянина, посвятив свою жизнь работе. А Боруто слишком юн и наивен, чтоб следовать за ним туда, где никто их не ждет.       — Постой, Боруто, не нужно спешить со словами, — его рука коснулась влажных волос юноши, слегка взъерошивая и без того беспорядочные вихры, — тебе только шестнадцать. Впереди тебя ждут взлеты и падения, новые открытия, знакомства и возможности. Это пройдет, я обещаю, — в его груди сердце затрепыхалось пойманной птицей, и Саске сглотнул вязкую слюну, отдающую горечью, — сначала тебе будет больно, но вскоре ты забудешь и почувствуешь облегчение и свободу. — Он мог только надеяться, что его слова окажутся правдой, потому что этот голубоглазый мальчик, его мальчик, не заслужил такого человека как Саске, он не сможет сделать его счастливым ни при каких обстоятельствах, потому что Сакура была права — он слишком эгоистичен, чтоб кого-то любить без остатка. — Мое будущее за горизонтом, и я ухожу не для того, чтобы снова вернуться. Я буду… — он так и не закончил свою речь, когда к его губам прижался палец.       — Тссс…не нужно слов.       И Саске, словно завороженный, замолк, внимательно всматриваясь в серьезный взгляд голубых глаз. Он понял, что Боруто ждет разрешения для дальнейших действий, и как бы Саске не слушал голос разума, он не мог не поддаться желаниям голубоглазого мальчика. Мужчина выдохнул, смиряясь со своей слабостью и обреченностью перед юношей, и прикрыл глаза, давая молчаливое согласие. На его щеки легли теплые ладони, пальцы которых мягко огладили скулы, а после легко провели линию вдоль губ. Саске вздрогнул от этого прикосновения, он уже и забыл, как в пьяном состоянии отчаянно желал именно этого. Он слегка приоткрыл глаза, замечая решимость на лице Боруто, а после тот приник к его губам. И в этот момент Саске полностью потерял себя. Он прощался не только с Конохой, но и собой прежним, потому что быть таким как раньше, он больше не сможет. Боруто забрал его сердце и душу, и этот рассвет несет для них обоих новую жизнь и новые надежды. И если юноша попросит, чтоб Саске остался с ним, он бросит все и всех, лишь бы быть рядом. Нельзя любить чужого ребенка так отчаянно и так неправильно, но он готов дать им шанс на будущее, потому что горизонт окрашивается алым, а затянувшийся поцелуй только что унес с собой прежнего Учиху Саске.       Боруто оторвался от его губ и прижался своим лбом ко лбу мужчины. Вот и наступил тот момент, когда заканчивается одна история, и тут же начинается новая.       — Обещай мне, что мы встретимся, — Саске ощущал горячее дыхание на своих губах, но не мог открыть глаз, желая, чтобы этот момент длился вечно. — И пусть сейчас ты уверен, что я забуду все как сон, но в это не верю я. Обещай, что вернешься. Обещай, что придешь на встречу, приняв мои чувства, иначе встречи мне не будет нужно. Обещай мне, — Боруто сильнее вцепился в Саске, то ли не желая его отпускать, то ли желая вытрясти, таким образом, с него обещание, — обещай.       — Я обещаю, Боруто. Я вернусь на цветение сакуры три года спустя.       А после он ушел, оставив юношу в одиночестве под яркими лучами красного солнца. Видит Бог, Саске верил себе и словам Боруто, он дал им шанс на новую встречу, он выполнит обещание и вернется в Коноху ради своего голубоглазого мальчика. И если через три года он будет так же нужен Боруто, то ни за что его больше не покинет, он заберет его с собой и подарит ему весь мир.       

***

      Саске не мог себе простить, что так плохо расстался с дочерью, даже не попрощавшись, но возможности отправить весточку не было. Когда они отправились на новую локацию, где неподалеку была деревушка с местными аборигенами, то он наконец-то смог отправить дочери письмо, надеясь, что оно дойдет до адресата, и что Сарада сможет его простить. На ее ответ он особо не рассчитывал, учитывая, что в этом месте они должны были провести не больше двух-трех недель. Даже, если Сарада отправит ему ответ, Саске его никогда не получит.       Их команда закончила деятельность раньше, чем предполагалось, а потому они отправились дальше по маршруту. Надежда на связь с близкими осыпалась как песок, и Саске понял, что не стоит тешить себя и других глупыми надеждами на постоянную связь, а потому все внимание сосредоточил на работе. Он нагружал себя под завязку, чтоб не было возможности терзаться мыслями и раздумьями о Боруто, о Сараде, о делах в Конохе, которые его никогда не интересовали. Он считал дни в календаре, зачеркивая даты одну за другой, считая, когда истекут обещанные три года, и он наконец-то встретится лицом к лицу со своим будущим. Или не встретится, если Боруто решит, что Саске ему больше не нужен. Но сам он сдержит свое обещание, он вернется в деревню, которую никогда не считал своим домом, к человеку, который стал для него всем.       Секунды складывались в минуты, минуты в часы, плавно перетекавшие в сутки. День за днем разменивали недели, складывая их в месяц, полгода, год. На исходе была третья зима, а значит, что Саске должен возвращаться в Коноху, чтоб успеть на цветение сакуры, как он и обещал.       

***

      В тот день светило яркое солнце, Саске, наперевес с сумкой, почти бегом добирался до точки посадки, мечтая поскорее сесть в вертолет и попасть в Японию, он торопился оказаться в Конохе в первой декаде апреля, когда сакура будет в самом цвету. Перед вылетом пилот сообщил, что они не могут напрямую лететь через границу нескольких государств, поэтому долетят до следующей точки, из которой Саске придется добираться на перекладных. Очень не хотелось тратить столько времени и средств на такой запутанный маршрут, но выбора не было. Там, где они проводили свои исследования последние полтора года, была напряженная политическая обстановка, грозящая перерасти в настоящую гражданскую войну, а потому любой воздушный транспорт мог быть посчитан за угрозу.       Они пролетали над зелеными массивами, когда их вертолет внезапно с чем-то столкнулся и, закружив в воздухе, стал стремительно терять высоту. Прошли какие-то секунды, а Саске казалось, что целая вечность. В мыслях всплыла клишированная фраза, что перед смертью проносится вся жизнь перед глазами. Но в его случае это было не так. В голове отчетливо стоял образ Боруто. То, как он смущенно улыбался, а его щеки красиво отливали алым румянцем. То, как он украдкой глядел на Саске, думая, что мужчина ничего не замечает. То, как он молчаливо просил его разрешения о поцелуе. Его несмелые касания, когда Саске был в алкогольном бреду. Его теплые губы. Его уверенный взгляд, когда он просил его дать обещание. За мгновение до того, как они столкнулись с землей, Саске прошептал: «Я люблю тебя». А после наступила тьма.       

***

      Хината видела, как страдает ее сын, она ненавязчиво заботилась о нем и утешала его, как могла. Женщину тревожило, что Боруто в последнее время постоянно возвращался домой поздно, а то и вовсе под утро. Он мало спал и плохо ел, находясь в каком-то подвешенном состоянии.       Казалось, что с успешной сдачей последнего экзамена, он был, как никогда воодушевлен и полон сил, а сейчас почти превратился в тень самого себя, пропадая где-то сутками напролет. Ее тревожило такое поведение сына, и Хината беспокоилась, как бы он не связался с плохой компанией. Ведь теперь он был взрослым, и в случае слишком сильной опеки мог твердо попросить не лезть в его жизнь. Она бы это сделала, она не могла запереть его за семью замками.       В какой-то вечер Боруто вернулся домой покачивающейся походкой, а от его одежды несло сигаретным дымом и спиртным. Ее мальчик впервые в жизни попробовал алкоголь и начал курить. Женщина корила себя, что не усмотрела за ребенком, что он и вправду общается с не хорошими людьми. Но все ее тревоги осыпались пеплом, когда она узнала причину такого поведения своего сына, но от этого ей стало не легче.       Оказалось, что Боруто испытывал любовные терзания. Сначала Хината подумала, что это связано с Сарадой, но ведь они расстались три года назад, и все это время ее мальчик вел себя как обычно. А эти переживания начались совсем недавно, когда сезон цветения сакуры подходил к концу. Что же с ним произошло?       Ее материнское сердце сжималось от боли, понимая, что ее мальчик был одержим. Одержим человеком. С этим она уже когда-то сталкивалась, надеясь и молясь, чтоб это не коснулось ее детей. Но не все молитвы могут быть услышаны, возможно, ей стоило чаще посещать храм.       Женщина никак не могла поверить в то, что причиной всех ее несчастий был не кто иной, как Учиха Саске. Она прижимала голову пьяного Боруто к своей груди, слушая его неразборчивые слова о том, что Саске его бросил, что не сдержал обещания, что не пришел. Что все было зря, и теперь ему не на что надеяться, и он не знает, где его искать. Да и вообще, вернется ли он когда-нибудь в Коноху? Хината искренне надеялась, что нет. Не то, чтобы она недолюбливала Саске, но и любить ей его было не за что.       Она помнит, как Наруто, будучи мальчишкой, все время ходил за Саске как привязанный, и постоянно о нем говорил, словно был помешан. Она долго терзалась сомнениями, но все же сумела побороть в себе страх и призналась в чувствах, и какого же было ее счастье, когда Узумаки Наруто, шумный парень из класса, ответил ей взаимностью. Тогда она думала, что теперь все его внимание всецело принадлежит лишь ей одной. Но вскоре ей пришлось разочароваться в своих неоправданных надеждах, потому как Наруто продолжал следовать за своим «лучшим другом», не понимая, что делает ей больно. Хината видела, что Саске был слишком важен для ее парня, возможно, Наруто даже испытывал к нему что-то, но не мог обличить это в конкретное чувство.       И как же стало хорошо и свободно, когда Сакура каким-то образом привязала к себе Саске, и к тому же оказалась беременной. Теперь он не был угрозой их с Наруто чувствам, тем более что Хината с некоторых пор носила под сердцем их ребенка и с гордостью представлялась Узумаки. Она была счастлива, что Учиха не появлялся у них в доме, а все внимание мужа было сосредоточено только на ней и их еще не рожденном малыше.       Наруто был занят воспитанием маленького Боруто, а Саске, видимо, был занят постоянным поиском работы. От Сакуры она слышала не раз, что ее муж не может нормально обеспечивать семью, потому как все время перебивается случайными заработками. Это раздражало бывшую одноклассницу, но, тем не менее, она радовалась, что стала Учихой, и что Саске безмерно любит ее и их дочь.       А потом Хината узнала, что Саске нашел какую-то новую работу на постоянной основе и теперь будет часто отсутствовать в Конохе. Она была бесконечно счастлива слышать эту новость, хотя Наруто явно расстроился. Все тревоги отошли на второй план, когда девушка забеременела второй раз, она больше не переживала о том, что ее муж может бросить все ради Саске, если тому потребуется его помощь. Теперь Хината была уверена, что такого просто не могло произойти, Наруто любит ее и никогда не оставит. Учиха Саске был просто другом ее мужа, но она была его женой, и это ничто не изменит. Саске лишний в их жизни, просто бывший одноклассник, чужой человек.       Ревность к Учихе испарилась сама по себе, слишком много воды утекло. А потому Хината совсем пропустила тот момент, когда Саске вернулся в Коноху спустя два года. И Наруто, едва узнавший об этом, пригласил все еще своего «лучшего» друга к ним в гости, он сказал, что будет ждать его каждый день, пока тот не появится у них на пороге. И вот он пришел, полностью завладев вниманием ее мужа и сына. Боруто так цеплялся за Саске и говорил детские глупости, что сердце Хинаты не находило покоя. Этот человек не принесет их семье ничего хорошего.       Она корила себя за мысли о том, что жалела, что Саске не погиб тогда вместе со своими родителями и братом, что он вернулся из командировки так скоро, а не спустя двадцать лет. Хотя, Хината предпочла бы, чтоб Саске и вовсе не возвращался. А теперь ее ребенок страдает из-за неразделенных чувств. Как хорошо, что это только подростковое, и в скором времени все пройдет. Боруто забудет о Саске, а тот, судя по всему, навсегда покинул Коноху. Ему некуда и не к кому было возвращаться. Сарада жила в Токио с Мицуки, а после планировала уехать в Швейцарию, Сакура подала на развод и продала дом. А их семье он не нужен.       О Саске Учихе не останется никаких воспоминаний, Хината сделает все возможное, чтоб стереть это черное пятно, марающее ее семью. Еле уложив Боруто спать, женщина достает все фотоальбомы, выискивая, на каких фотографиях запечатлен ее бывший одноклассник, и откладывая злополучные снимки в сторону. Она сгребает в кучу все, что ей так или иначе напоминает о Саске, то, на что иногда обращает внимание Наруто и говорит с такой теплотой и нежностью, словно это было самое лучшее в его жизни. Она не даст и шанса никому в этом доме думать и вспоминать о якобы «лучшем друге» ее мужа. Это просто гремучая змея, что пригрелась на груди сердобольного Наруто. Это кобра, что отравила своим ядом ее сына. Это удав, который до сего момента держал Хинату в тисках, сжимаясь кольцами вокруг ее тела, не давая нормально дышать. Но сейчас она будет свободна, она освободит всех, сжигая памятные вещи и фотографии в саду под покровом ночи, навсегда вычеркивая этого человека из их жизни.       

***

      Как только зацвела сакура, Боруто снова начал приходить на тот самый валун, ожидая чуда. Но чуда не случилось. Зато он встретился с девчонкой, что только окончила школу и собиралась поступать в тот же университет, где он учился.       — Меня зовут Сумирэ Какэй, приятно познакомиться, — она низко склонила голову в знак уважения, а потом, выпрямившись, смущенно ему улыбнулась.       Сумирэ рассказывала, что переехала в Коноху полгода назад из-за работы отца, но ей здесь очень нравится. Она о многом расспрашивала Боруто, и глаза ее загорались интересом и каким-то неуловимым для него чувством. Она жадно впитывала в себя все, что он говорил об университете, да и самой Конохе.       Боруто мог бы сказать, что они стали неплохими приятелями, возможно, даже друзьями. Он поддерживал ее стремление к учебе, как старший помогая в университете, а Сумирэ каждый раз заливалась румянцем. Юноша предполагал, что девушка была к нему в какой-то степени неравнодушна, и ее признание не было для него такой уж неожиданностью. Он ответил вежливым отказом, но она, казалось, только сильнее воодушевилась и была полна решимости и стремления достичь успеха в любовных делах. Боруто, в общем-то, было все равно. Его сердце уже занято. И пусть Саске так и не появился, он не собирался отказываться от своих чувств.       Когда год спустя Сумирэ снова протянула ему любовную записку, Боруто пожаловался об этом Сараде.       — Да брось, пора отпустить то, что тебе не принадлежит. Уверена, ты сможешь это сделать, как когда-то сделала я, — девушка отпила ароматно пахнущий чай, а после привычным жестом поправила очки. — Смирись с тем, что он не вернется. Он уже четыре года не выходит на связь, не думаю, что мы ему нужны. — В голосе Сарады были нотки той твердости и уверенности, что он когда-то слышал у Саске.       Боруто не мог с ней разговаривать, когда ее слова пронзали его таким знакомым тоном и интонацией.       — И что я должен сделать? Забыть о нем?       — Да, именно так, — она вздохнула, — я понимаю, что тебе тяжело, но старые чувства будет легче отпустить, когда ты доверишься кому-то другому, тому, кто сможет с тобой разделить твои страдания. А потом ты поймешь, что именно этот человек был всегда тебе нужен, именно он тебя поддержал в трудную минуту и был рядом. То же самое я испытала с Мицуки, пытаясь избавиться от чувств к тебе и, как видишь, у меня все получилось. Теперь ты для меня лучший друг и брат, а Мицуки я люблю всем сердцем, и готова следовать за ним хоть на край света. — Внимательный взгляд черных глаз прожигал Боруто насквозь, и в этот момент он понял, что ее слова имеют смысл. Но он не мог предать Саске.       — Я не могу его предать, — он от бессилия прикрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями.       — Я понимаю, что видя меня, ты, скорее всего, вспоминаешь о нем. Так происходит и со мной, когда я смотрю на себя в зеркало. С каждым годом я становлюсь все больше похожей на него. И это меня угнетает. Не хочу о нем вспоминать, хочу его вычеркнуть из жизни так же, как он это сделал со всеми нами. Почему мы должны ждать его, когда он даже не вспоминает о нас? — Терпение Сарады подошло к концу, Боруто видел, как с силой она сжала кулаки, а в ее глазах появились слезы. Саске был для всех них больной темой. Быть может, им и правда, стоит забыть о нем и перестать бередить старые раны.       

***

      Он не придумал ничего лучше, как попросить совета у Хинаты. Боруто смущенно признался, что Сумирэ уже не в первый раз объяснялась ему в чувствах, а он ей снова отказал. На вопрос: «Почему?» юноша пожал плечами, а после ответил, что, скорее всего, просто пока не готов к серьезным отношениям.       — Ты должен пригласить ее к нам на ужин. Если ты не почувствуешь рядом с ней неловкости, то можешь смело отбросить свои сомнения. Я уверена, что она достойная девушка и испытывает к тебе светлые чувства.       Конечно, Хината хотела только самого лучшего для своего сына, а потому не могла упустить такую возможность, ведь влюбленная девушка куда лучше, чем алкогольное забытье, которое ей довелось когда-то видеть. Смотреть, как страдает твой ребенок, невыносимо, и как заботливая мать, она сделает все возможное, чтоб осчастливить своего ребенка.       Боруто почему-то ощущал себя виноватым и неполноценным перед Хинатой, а потому принял ее предложение без возражений. И уже через неделю они с Сумирэ, пока в качестве друзей, сидели на семейном ужине и разговаривали обо всем на свете. Чаще всего в разговоре участвовал Наруто, сама девушка и Химавари. Боруто же предпочитал тихо отмалчиваться, вставляя короткие реплики, а Хината с беспокойством смотрела на сына. Но она видела, каким взглядом на него смотрит Сумирэ, а потому не могла допустить провала этой затеи.       После ужина женщина заботливо подтолкнула Боруто к покорению и так уже влюбленного девичьего сердца. Он проводил девушку домой, а после выдавил из себя жалким голосом три самых глупых слова на свете. Три слова, которые должны изменить его жизнь, три слова, которые должны похоронить прежние чувства.       — Будешь моей девушкой? — Сумирэ от счастья кинулась ему на шею, не замечая ни кривой улыбки, ни боли в глазах напротив. Она была полностью поглощена своими чувствами, что до реальных переживаний Боруто ей фактически не было никакого дела.       Слегка отстранившись от юноши, девушка тут же приникла к нему губами, в желанном для нее поцелуе. Вот только сам он ощущал себя использованным, растоптанным, предавшим свою любовь и память о том, кого целовали его губы. Саске ушел пять лет назад. А его сердце все еще ждало его и любило. Но он забудет о нем, он растворится в чувствах Сумирэ, похоронив свои воспоминания и себя прежнего под тем самым валуном. Он будет счастлив и без Саске. Он сможет.       

***

      Он очнулся на рассвете. Его глаза, не привыкшие видеть что-то еще, кроме темноты, наблюдали за тем, как небо окрашивается в багряно-красный, постепенно бледнея в пурпурный, а после разбавляясь красками оранжевого светила, что взошло над горизонтом. Он не мог понять, где находится, белый потолок и белые стены, в комнате никакой мебели, кроме кровати, на которой он лежал, но провода и трубочки, подцепленные к его телу, говорили о том, что он в больнице. Как только он пошевелился, какой-то аппарат громко запищал, вызывая приступ тошноты и головокружения. Во рту нещадно пересохло, язык разбух и прилип к небу, и не было сил и возможности что-то сказать, позвать кого-нибудь на помощь, чтоб выключили эту адскую машину. Но тут в помещение вбежала молодая девчушка, быстро нажимая на кнопки пищащего аппарата, и наконец-то наступила блаженная тишина, медсестра хотела убедиться, что с пациентом все в порядке, и как только повернулась в его сторону, в шоке уставилась на Саске, широко открывая рот, как рыбка без воды.       — Пить… — еле слышно прохрипел его голос, это все, на что он был сейчас способен, связки раздирало в кровь.       — Я сейчас, сейчас, — девушка сообразила, что от нее требуется, а потому приложила ватный тампон, смоченный в воде, к губам Саске.       Он с жадностью слизывал опухшим, еле ворочающимся языком, живительные капли, а после удовлетворенно прикрыл глаза. Как же давно он не пил. Интересно, как долго он спал? Валялся в отключке несколько дней? Последнее, что он помнил, как вертолет стремительно терял высоту, а потом полное забытье. Наверняка не успевает попасть на день рождения Боруто. А может и вовсе пропустил сезон цветения сакуры, если провалялся здесь дольше, чем неделю-две. Но когда пришел врач и рассказал Саске о случившемся, то он впервые в жизни был растерян. Он ощущал себя потерянным, словно котенок, которого отняли у мамы-кошки, и отдали в чужие руки.       — Что? — Это единственное, что он мог сейчас произнести. Шок не давал мыслить конструктивно.       — Вас доставили в больницу в очень тяжелом состоянии, врачи боролись за вашу жизнь трое суток. Мы не могли связаться с вашими родными или разыскать знакомых, так как при вас не было никаких документов. Единственное, что мы узнали, так это то, что вы японец. Вы впали в кому, как только операция была завершена, и до сегодняшнего дня не подавали признаков сознания. Как вы себя чувствуете? Что вы помните?       — Сколько я здесь пробыл? — Это было единственное, что его сейчас интересовало, поэтому расспросы врача Саске оставил на потом. Сначала он должен удовлетворить свое любопытство.       — Полтора года, вы помните, как вас зовут? — Мужчина не терял надежды услышать ответ, а потому все еще держал наготове ручку и блокнот.       — Учиха Саске.       

***

      За полтора года его тело заметно ослабло, поэтому он не мог поначалу вставать с постели, и это мучило и доставляло неудобства. Когда его наконец-то отцепили от всевозможных аппаратов, он впервые пошевелился, пытаясь вытянуть руки и ноги и подвигать ими. И только тогда он заметил, что его левая рука отсутствует почти по локоть. Зато он все еще жив, и, быть может, есть шанс и надежда, что Боруто ищет его? Ждет? Хотя, Саске почему-то сомневался. И пусть тогда, несколько лет назад, он говорил о том, что Саске ему нужен, и он будет ждать его возвращения, сейчас это вспоминалось с долей горечи и смешком. Да кому он нужен такой? Раз за полтора года его никто не искал, значит, никто его и не ждет. Он не помнил ни адреса, ни номера Наруто, Сакуры или Сарады, хотя Сакуре звонить вовсе не хотелось. Он помнил всех и все, но такая простая информация вылетела из его головы напрочь. Странно, что его напарники Кисаме и Суйгецу тоже не искали его.       Та красноволосая медсестра, что встретилась ему после пробуждения, рассказала, что Саске повезло, потому, как он пропустил те ужасы, что творились за пределами этого городишки. Она поведала ему историю о том, как с раннего детства мечтала стать врачом и помогать людям. Как рвалась сюда, в Африку, узнав о том, что здешний народ страдает без квалифицированной медицинской помощи, а потом пришла новая власть, и каждый город был объят пламенем и копотью. Она не знала, кем был Саске, и чем он занимался до того, как попал в больницу в тяжелом состоянии. Но она знала, что где-то в сельской местности погибли ее соотечественники, такие же японцы как она.       Девушка принесла ему вырезки из старых газет. В одной статье говорилось о том, что какая-то вооруженная группа японцев была замечена на границе государства. Автомобиль, на котором они перевозили запрещенный груз, попал в перестрелку, а потому никто из чужестранцев не выжил.       — Я не знаю, почему ты оказался здесь, в Африке, среди хаоса и безжалостности. Но почему-то я уверена, что ты знал этих людей. Я слышала, что журналисты все выставили таким образом, чтоб показать их вину, за которую они и понесли наказание. Но на самом деле все было не так. Машина, на которой ехала группа иностранцев, направлялась не от границы, а к границе, пытаясь пересечь зону боевых действий. Они хотели покинуть страну, хотели спасти свои жизни, но их просто не могли отпустить. Либо плен, либо смерть. Никто из них не выбрал первое. — Саске слушал внимательно, не перебивая, сейчас было как никогда важно проанализировать ее слова и понять, были ли теми японцами его коллеги археологи. — Их тела осматривала не я, но ассистентка передала мне кое-что из их личных вещей, она верит, что, когда я вернусь на Родину, то найду близких погибших и отдам им то, что должно им принадлежать.       Оказалось, что кроме вырезанных статей, девушка принесла небольшой сверток, перевязанный белой лентой. В нем лежали вещи, которые Саске видел неоднократно в течение последней экспедиции. Он смотрел на некогда белоснежный носовой платок Акихиро, с вышитым в уголке именем его возлюбленной, что теперь окрасился темно-красным. Узнал в заляпанном кровью конверте письмо Даичи, которое постоянно лежало в его нагрудном кармане, грея душу новостью о рождении сына. Рассмотрел помятую фотографию Изаму, на которой были изображены его родители. Потрогал брелок с зубастой головой акулы, принадлежавший Кисаме, который, как Саске помнил, ему в шутку подарил Суйгецу. И взял дрожащими пальцами именную ручку Хозуки, кусачего соседского мальчика, с которым Саске дружил в детские годы.       Они все погибли. Отдали свои жизни не ради науки, а из-за помешательства людей чужой страны. А Саске уцелел. Его спасло какое-то чудо, не иначе. Он аккуратно собрал все вещи обратно в сверток, который медсестра перевязала лентой, и поклялся себе, что обязательно вернется в Коноху. Отдаст то немногое семьям, что осталось от их любимых. Выполнит свой последний долг перед товарищами по работе, с которыми он прожил последние годы.       

***

      Он очень долго восстанавливался. Послушно принимал предписанные лекарства и выполнял ряд упражнений на поддерживающую гимнастику, чтоб его тело снова окрепло. Саске смог впервые встать с кровати через полтора месяца, все, на что его хватило, только сделать один шаг, а потом рухнуть на пол, словно мешок. Раз за разом, пытаясь передвигать ногами, он падал, не имея возможности самостоятельно подняться. В такие моменты его охватывало отчаяние и злоба на самого себя. Он не мог справиться со своим телом, он не мог сделать ничего. Абсолютно ничего.       Красноволосую медсестру, которая за ним постоянно приглядывала, звали Карин. Поначалу она пыталась контролировать его передвижения, чтоб в нужный момент прийти на помощь. Но Саске лишь отталкивал ее заботливые руки, валяясь на полу, осознавая свою никчемность. Он выглядел жалко, и видя девушку, что так о нем пеклась, ненавидел свою уязвимость еще больше. Он сжимал зубы, терпел невыносимую боль, стараясь не издать ни звука. Превозмогая свои силы, пытался подняться сам, каждый чертов раз, когда его тело растекалось по полу неконтролируемой массой.       Он усиленно занимался, особенно по ночам, когда мысли не давали покоя, а изнеможенные за день конечности ощущались словно через вату. Но он должен был как можно скорее прийти в форму. Он должен был вернуться в Коноху. Именно то самое обещание, что Саске дал Боруто, до сих пор держало его наплаву. Именно оно не давало ему расслабиться. Не важно, сколько времени займет его восстановление, он вернется. Он сдержит свое слово, а дальше — будь, что будет. Саске примет свою судьбу.       Врач его хвалил за старания, но ругал за то, что он слишком усердствовал, что могло ему только навредить. Саске учился справляться одной рукой, все лучше и лучше используя мелкую моторику. Он начал ходить с ходунками, еле переставляя ноги, но так он был более самостоятельным, чем до этого, а потому становился увереннее в своих действиях и стремлении как можно быстрее покинуть это серое здание.       С тех пор как Саске очнулся, Карин часто брала дополнительные ночные смены, зарабатываясь до изнеможения. Но она не могла так просто бросить его. Она чувствовала за него ответственность. И по ночам, совершая обход, часто натыкалась на его скрюченное тело, лежащее на холодном кафельном полу. Она видела его слабость, но не имела права приходить в такие отчаянные для него моменты на помощь. Со слезами на глазах девушка со стороны наблюдала, как содрогается в беззвучных рыданиях ослабшее тело, испещренное рубцами и шрамами после тяжелой аварии.       По утрам, врываясь в его палату с первыми лучами солнца, Карин добродушно улыбалась измученному за ночь Саске и видела едва заметную улыбку в ответ. В такие моменты щемящая нежность и тепло разливались по ее уставшему телу. Сердце гоняло кровь пуще обычного, окрашивая ее щеки в едва заметный румянец. Что скрывать, она была влюблена в этого мужчину, хотела стать ему верной спутницей, прийти на помощь в минуты слабости и оказать посильную поддержку. Девушка светилась от счастья каждый раз, когда ее самый главный пациент самостоятельно вставал на ноги, делая уверенные шаги. Она внимательно слушала рекомендации врача и то, как тот хвалил Саске, и непомерная гордость переполняла ее до краев.       Но все же, какие бы чувства Карин к нему не испытывала, она не могла дать ему то, в чем Саске больше всего нуждался. В каждой проведенной им бессонной ночи, в каждой попытке самостоятельно сделать шаг, в каждом штрихе карандаша по исчерканному листку бумаги отчетливо угадывалось стремление вернуться на Родину, в Японию. Она сделает все, чтоб помочь Саске вернуться туда, где его любят и ждут, туда, где он будет бесконечно счастлив. Он достоин быть счастливым. Все этого достойны. Без исключения.       

***

      Прошло чуть больше года, и Саске мог уверенно ходить с костылем, но все же его походка была еще слишком неустойчивой из-за отсутствия левой руки. Все-таки при использовании поддерживающих средств к передвижению, одной конечности было недостаточно, а потому Саске испытывал некоторые трудности. Но он уже сам застегивал свои пуговицы на больничной рубашке, а Карин, которая постоянно держала его под неустанным бдением, не могла нарадоваться на такого старательного пациента. Он видел ее неподдельную заботу и был ей за это безмерно благодарен. Жаль, что девушка питала к нему романтические чувства, ему нечего было ей предложить, кроме искреннего: «Спасибо».       Иногда Саске просил ее почитать что-то из новостей зарубежья. Он никогда не упоминал названия своей деревни, но даже слышать просто о Японии — было уже достаточно. Он чувствовал, что многое упустил из своей жизни, но он очнулся, он все еще жив и в здравом уме, и ему не составит труда наверстать упущенное.       Иногда ему снились Боруто и Сарада. Что они долго сидели на лавочке с самого рассвета до заката, а потом, молча, уходили домой. А Саске, все то время, стоявший перед ними, но не видимый их глазу, пытался остановить их, докричаться, но они его никогда не слышали, и оставляли одного, потому что он не мог сдвинуться с места. После таких снов он просыпался в холодном поту, а потом с удвоенной силой начинал заниматься, чтоб очистить разум от переживаний.       Когда Карин в очередной раз читала из его любимой рубрики о науке и зарубежье, он услышал знакомое имя. Оно было как-то связано с тем, что он оставил в Конохе, но вспомнить об этом, к сожалению, не мог. А девушка, видя, что его подопечного что-то тревожит, не могла равнодушно стоять и смотреть на него, ожидая, когда он успокоится. В такие моменты она старалась как можно деликатнее интересоваться его прошлым, его Родиной, знакомыми, друзьями, семьей. Спрашивала, любил ли Саске кого-то? И он всегда отвечал короткое: «Да». Он отдал свое сердце голубоглазому мальчику, и ничто не могло этого изменить. И хоть девушка была расстроена его ответом, но все же тепло ему улыбалась и всей душой стремилась ему помочь. Саске искренне ценил ее заботу. Он чувствовал себя рядом с ней как с младшей сестрой, жаль, что у него ее никогда не было.       

***

      Когда листья клена окрасились в багряный, Карин торжественно протянула Саске билет до Японии. С ее помощью он частично восстановил утерянные документы, обратившись в посольство. А теперь стоял в шумном и переполненном аэропорту, ожидая посадки на самолет, что отвезет его прямиком домой. Он опирался на трость и едва улыбался, смотря на то, как девушка прячет слезы за стеклами очков. Не выдержав, она бросилась к нему с объятиями, и Саске не мог не обнять ее в ответ. Они вместе прожили маленькую жизнь, она стала его опорой и верой в себя, она подарила ему родственное тепло, и пусть в них текла разная кровь, но Саске искренне считал ее своей семьей.       Как-то раз, сидя в пасмурную погоду в беседке, он рассказал ей об Итачи. Он сравнил ее с ним и чувства, которые испытывал к ним обоим. И именно тогда он сказал, что она для него как сестра, которой у него никогда не было.       — Ты всегда будешь мне братом, — Карин не смогла сдерживать больше слезы и отпустила себя, рыдая в голос. Она чувствовала, как Саске притянул ее к себе, прижав голову к своему плечу, и не спеша перебирал ее волосы.       Она искренне любила Саске и не могла занять место в его сердце как-то иначе, а потому с готовностью приняла на себя роль младшей сестры. Главное, быть рядом с ним, а в каком именно качестве, уже не важно.       Они разорвали объятия и тепло попрощались друг с другом. Почему-то Саске был уверен, что они больше никогда не встретятся, но он сохранит в сердце то тепло, что она дарила ему все это время.       Кто бы мог подумать, что спустя почти восемь долгих лет, он наконец-то вернется в Коноху.