Блестящая идея Доктора

*** В первый раз это случилось в ее спальне. Прошло примерно часа два, в которые уместились два с половиной бутерброда с сыром на гриле (один пополам с Доктором), один душ, один мучительный выбор одежды после душа и еще некоторое время, которое Роза провела в ожидании, нервно обкусывая ногти. После того, как они расстались на камбузе, она застенчиво попросила час, чтобы подготовиться к их новому совместному времяпровождению. Этого времени ей хватило за глаза, чтобы принять душ, побриться везде, где она посчитала нужным, и выбрать, что надеть (она остановилась на небесно-голубого цвета рубашке, едва прикрывающей бедра). Она разложила по кровати кучу подушек, чтобы удобнее было лежать, попросила ТАРДИС немного приглушить свет, устроилась на этих подушках – и у нее осталось еще целых двенадцать минут на панику, прежде чем раздался стук в дверь. К некоторому ее огорчению, Доктор, похоже, нисколько не волновался по поводу всего предстоящего. Он вошел в спальню в пижаме цвета ТАРДИС: на носу очки, изо рта изливается привычный поток слов, которых Роза наполовину не услышала. Забираясь на постель и устраиваясь возле ее ног, он, кажется, продолжал описывать очередную планету, на которую хотел бы отправиться. Добравшись до нее, он все же прервал свой монолог и, положив руки на ее согнутые колени, задумчиво забарабанил по ним пальцами. Роза ни слова ни поняла из сказанного и вообще мало соображала, пока стук его пальцев по коленке не прекратился. Должно быть, он это заметил. Наморщив лоб, он позвал: – Роза? Она с тревогой встретила его взгляд. – А? – Все нормально? Ты не передумала? «Конечно, нет, придурок ты этакий, – подумала она. – Ты же осознаешь, что я влюблена в тебя по уши, правда? А раз так, бога ради, заткнись и займи свой рот тем, что у меня между ног, а не то я убью тебя». – Э-э-э… нет… – выдохнула она вслух. – Если ты всё еще хочешь, конечно. – Она робко улыбнулась и он, усмехнувшись ей в ответ, возобновил постукивание пальцами по ее коленкам. – Всё еще хочу, – подтвердил он. – Вот он я, Доктор, и я абсолютно уверен, что хочу. Более чем уверен, на самом деле. – Он поиграл бровями. – Итак. Ты готова? – Он посмотрел на свои руки, лежащие на ее коленях, потом снова на нее. Роза прикусила губу и кивнула. – Да, – быстро заговорила она. – А что… э-э-э… тебе рассказать? В смысле, что ты хочешь услышать от меня? Перед тем, как приступить. Он смотрел на нее так нежно, что все тело Розы, кажется, ярко зарумянилось от смущения. Она выдохнула, и ее с ног до головы пробрала дрожь. А потом он заговорил, и от его низкого, почти любящего голоса Роза немедленно превратилась в застенчивую лужицу. – Только то, как сделать тебе как можно приятнее, ну и все, что к этому ведет, – пробормотал он, не отрывая от нее глаз и начиная медленно раздвигать ее колени. Определенно, в этой Вселенной, да и в соседней, пожалуй, тоже не существовало такой реальности, в которой она не завелась бы в ту же самую секунду с перспективой расплавиться от желания. С колотящимся сердцем она внесла свою лепту и развела ноги как раз на такое расстояние, чтобы он мог поместиться между ними. И тут оба осознали, что упустили из виду кое-что важное. И зачем она вообще снова надела трусы, а? Доктор усмехнулся и осторожно сдвинул ее ноги. – Упс, – тихо сказал он. Наклонившись, он навис над ней, заглянул в ее (предположительно испуганные) глаза. Стук собственного сердца казался ей оглушительным. – Позволь мне, – сказал он, и его руки заскользили вверх по ее бедрам, нырнули под рубашку. Пальцы нащупали резинку трусов. Очень нежно, аккуратно, не торопясь – по крайней мере, для Розы, мир которой слегка замедлился – Доктор потянул вниз соблазнительные розовые трусики, продолжая смотреть ей в глаза. Она приподняла бедра, чтобы облегчить ему задачу. На его лице мелькнуло почти игривое выражение – и он спустил податливую ткань до лодыжек. От одного этого зрелища, хотя нет, еще от ощущения его пальцев, скользящих по гладкой коже, ее накрыла такая волна возбуждения, которую он, находясь так близко, точно никак не мог пропустить. Он вновь положил ей руки на колени. – Ладно, Роза Тайлер, – сказал он тем самым тоном, от которого у нее всегда сладко кружилась голова, будто катал ее имя на языке, как темный шоколад. – Я готов, если ты готова. – Не сводя с нее глаз, он опять начал раздвигать ей ноги, и во второй раз это почему-то было еще более волнительно, чем в первый. Теперь она лежала перед Таймлордом, полностью обнаженная ниже пояса. Прижав руку к груди и пытаясь хоть так унять бешеное сердцебиение, Роза глубоко вздохнула и только после этого смогла заговорить. – Ч-что ты вообще об этом знаешь? – спросила она, нервно рисуя кончиком пальца узоры на одеяле. Он поправил на носу очки и, упираясь руками в матрас, сполз чуть пониже и улегся поудобнее. Теперь он почти уткнулся своим прекрасным носом в место соединения ее бедер, из-за чего дыхательная система Розы, кажется, ненадолго вышла из строя. Тем временем он внимательно изучил открывшиеся перед ним перспективы. – Ну-у… Я знаю, как размножается бОльшая часть видов, включая, разумеется, и людей. Но не с точки зрения сексуального удовлетворения. Я, конечно, знаю, что это, – он протянул руку и коснулся пальцем входа во влагалище, не углубляясь в него (но Роза все равно ахнула от неожиданности). – Но я ничего не знаю об этом… – Он нежно провел тем же самым пальцем между складок и коснулся расположенного чуть выше бугорка, где сходилось множество нервных окончаний. Роза непроизвольно содрогнулась всем телом. Он засиял улыбкой. – Хотя, кажется, я близок к познанию чего-то крайне важного… в данном деле. Говорят, некоторые моменты в жизни запоминаются навсегда, запечатлеваются в сознании, как стоп-кадр. Если в жизни Розы вообще был такой момент, то это был он. Она лежала на своей постели в груде подушек, голова и рука Доктора были у нее между ног, и он почти засунул в нее палец. Это было настолько сюрреалистично, что у нее закружилась голова. Странное сочетание тревоги и возбуждения туманило сознание и мешало понять, что же она на самом деле чувствует. Прислонившись щекой к внутренней стороне ее бедра, Доктор посмотрел на нее, и его невинный взгляд вернул Розу в реальность. Кажется, он что-то сказал. Кажется, она этого не заметила. – Роза? – М-м-м? – Я спросил, как это называть. – Он опять потрогал прямо там, и опять Розу подбросило, как от удара током. – Клитор! – почти выкрикнула она, и губы Доктора сложились в слегка удивленную улыбку. – Это называется… вот как это называется, – добавила она и откашлялась, героическими усилиями пытаясь собраться с духом. Возможно, сначала им стоило выпить. (Тут Роза мысленно выругалась, что не додумалась до этого раньше). Брови Доктора взлетели под самый лоб. – О! – Он медленно опустил глаза обратно на ту часть тела, о которой прямо сейчас шла речь. – И этот клитор, полагаю, имеет значение, да? – Да, – выдохнула она, согласно кивая. – Огромное значение. Он широко улыбнулся. – Ясно. Ладно. Значит, мне надо сосредоточиться на нем. Хотя… – Его палец снова скользнул вниз, утонул чуть глубже между складок… А затем Доктор быстро извлек его и засунул в рот. Роза от удивления разинула свой собственный, но тут же напомнила себе, что удивляться нечему. Возможно, он вообще затеял всё это в основном ради облизывания. Тем временем Доктор с улыбкой присосался к пальцу и с тихим чмоком извлек его изо рта. – Что ж, должен сознаться, что я потрясен, – начал он. – Твой вкус еще более прекрасный, чем запах. Что, с моей точки зрения, говорит о многом. – И он счастливо заулыбался во все тридцать два зуба. – О, я знал, что это блестящая идея! – К концу этого заявления в его голосе звучало слишком много знакомого легкомыслия, и Роза, не удержавшись, тоже улыбнулась. Нужно расслабиться. «Идея» была абсурдна, опасна и вполне достойна этого пришельца, и скорее всего, ничем хорошим ее реализация не закончится, но прямо сейчас человек, который был главной любовью в ее жизни, собирался ублажать ее ртом и, между прочим, был в восторге от такой перспективы. Пришло время позволить своему возбуждению хотя бы частично взять верх над страхом. – Правда? – с робкой улыбкой спросила она. Конечно, она поддразнивала его, но на самом деле, ей снова хотелось услышать это – и, может быть, наконец поверить в это. Не сказать, что она часто бывала принимающей стороной в оральном сексе, а когда это все-таки случалось, честно говоря, вспомнить было нечего. Никто из ее бывших даже близко не демонстрировал подобного рвения. Микки пробовал пару раз, но быстро понял, что это не для него. А Джимми и пробовать отказался. Так что сейчас ей предстояло в первый раз в жизни испытать, на что это похоже, когда ей хотят не просто полизать, но доставить удовольствие. Тем сильнее расстраивал ее факт, что в отличие от двух ее бывших, этого мужчину никакие другие виды секса не интересовали. Не предвиделось даже поцелуя. И уж точно не взасос. Все происходящее не было прелюдией, как бы ей этого не хотелось. Она не почувствует свой вкус на его губах, когда он коснется ими ее губ; не задохнется, когда он впервые скользнет в нее. Она никогда не узнает, каково это – вскрикивать, когда он, вцепившись в спинку кровати, будет брать ее снова и снова, медленно, но твердо проникая в нее. Не посмотрит в его глаза, когда прямо там, внутри нее, он вспыхнет и разорвется на миллион осколков. Будет это и только это. И, конечно, она знала, на что соглашалась. – О да, – кивнул Доктор, и его ласковый голос согрел ей сердце. – Ты прекрасна и там тоже. Анатомия человеческой женщины – настоящее произведение искусства. Впрочем, оставим это. По-моему, я и так заставил тебя ждать. – Его руки скользнули по ее ягодицам и легли на бедра спереди, по обе стороны от… Роза прерывисто вздохнула и выдавила самую уверенную улыбку, на которую только была способна. – Чего ты хочешь? – тихо спросил он. – Что мне делать? И как? Жестко, нежно, быстро, медленно? Ласкать тебя и губами тоже? О, а как насчет сосания? Мне кажется, если пососу твой клитор, это будет приятно, как ты думаешь? А еще… – Доктор, – прервала его Роза, коснувшись руки, которая лежала у нее на бедре и стараясь не показать, насколько взволновали ее все эти непристойности, звучавшие в его устах настольно невинно, что это еще сильнее возбуждало. – Ты же мастер импровизации, правда? Он поднял к потолку, наклонил голову и улыбнулся самой скромной из улыбок. – Ну-у-у… Она совершенно не представляла себя в роли инструктора, как ей лучше всего доставить удовольствие ртом, так что решила положиться на план «А»: дать ему общие указания, чтобы в дальнейшем он сориентировался сам, как и положено гению. Если этот номер не пройдет, придется перейти к плану «Б»: дополнительный инструктаж прямо в процессе. Плана «В» не существовало. – Просто сосредоточься на… клиторе, – Роза покраснела сильнее. – И будь понежнее. Не спеши. Все, что ты упомянул, тоже можно. Даже нужно. Только… не делай мне больно, ладно? Сильно не нажимай и вообще, не переусердствуй. Это место… оно очень чувствительное, знаешь. Я имею в виду – очень. Доктор выгнул бровь. – Значит, до вагины не дойдет? Проклятие. Она искренне надеялась, что эту часть обсуждать не придется, по крайней мере, не в первый раз, но он, конечно, был достаточно проницателен и настолько же любопытен. Честно говоря, она вообще не хотела упоминать, что пальцы могут тоже… хм… участвовать. Он ведь на это не подписывался. В этой игре «почеши мне спинку» он всего лишь собирался пробовать, какова она на вкус, ничего более сексуального они не обсуждали. Возможно, ему это вообще не понравится. Или будет неприятно. А кроме того, из прежних сеансов самоудовлетворения она знала, что двойная стимуляция ей не требуется. С другой стороны… Он вряд ли сможет распробовать ее как следует, если ни разу не углубится. Она взяла себя в руки. – Если хочешь, можешь… иногда засовывать и туда, чтобы попробовать, – тихо сказала она, – но в основном фокусируйся… – На клиторе. Ясно. Розе по-прежнему было сложно выносить, когда его восхитительный древний рот произносил это слово. Это одновременно и смущало, и чудовищно возбуждало. – Верно, – одобрительно кивнула она. – И вот еще что. Если почувствуешь, что я вот-вот… не останавливайся, ладно? Продолжай делать то, что делал. В смысле, сверху. Иначе у меня не получится. – А как я почувствую, что ты вот-вот? – Э-э-э… – Роза прикусила губу. Она вдруг сообразила, что Доктор, ко всему прочему, все услышит. Услышит каждый звук, который она издаст, от первого прикосновения его рта к ее нежной плоти до самого финала. От этой перспективы она почему-то тоже пришла в ужас. Она со вздохом отпустила закушенную губу. – Скорее всего, тебе будет понятно. И кроме того, ты… Если ты захочешь сделать это снова, в смысле, с этим… Хорошо, если ты не… Так тебе будет еще понятнее. Доктор кивнул, хотя звучало это весьма запутанно. И тут же снова спросил: – А как насчет оргазма? Я пойму? «Вот тебе и план «А», – подумала Роза, чувствуя, что опять напряглась и занервничала. – Думаю, насчет этого ты точно не ошибешься. – Она набрала воздуха, не решаясь, но все же собираясь дать ему самый важный совет. – Но, когда это случится, не останавливайся. Не останавливайся, пока я не остановлю тебя сама. Хорошо? Доктор снова кивнул, на этот раз быстро. – Ладно, все ясно. Немного туманно, но с этим я разберусь. Только, пожалуйста, скажи, если я что-нибудь сделаю не так. – Он ослепил ее очередной неотразимой улыбкой. – Не забывай, я хочу, чтобы тебе понравилось. Ее ответная улыбка была робкой и в то же время ободряющей. – Хорошо, – сказала она. А затем он перевел глаза туда, где был сосредоточен его интерес, и наклонился ближе. Как в замедленной съемке Роза наблюдала за его нежным розовым язычком, который осторожно и бережно проскользнул в глубину между мягкими складками. Ее рот приоткрылся, бедра подались вперед, к его лицу, с губ сорвался неконтролируемый стон: низкий, глубокий, полный желания. И да, она определенно пожалела, что заранее не обсудила с ним этот нюанс. Оставалось надеяться, что он не будет возражать против подобного отклика – очень человечного, если разобраться – на его стимуляцию. – М-м-м, – он поднял голову и поймал ее взгляд. – И как? – Х-хорошо, – выдохнула она. Доктор сверкнул дерзкой улыбкой и снова вернулся к своему занятию. На этот раз он попробовал по-другому: взял ее клитор в рот и принялся нежно посасывать. Слабый, пронзительный звук родился у Розы в горле и подавить его удалось лишь частично. А потом ощущение его дивного рта снова исчезло. Он смотрел на нее. – А так? – Левая бровь дернулась вверх. С трудом выровняв дыхание, она неистово закивала. – Очень хорошо. – Она коротко выдохнула и закрыла глаза. – Прошутебяпродолжай. Больше никаких уточнений ему, слава богу, не потребовалось. Он покрепче взял ее за бедро, подтянул поближе к своему лицу и уверенно рассек языком шов ее лона. Роза еще не успела как следует отреагировать на это фантастическое ощущение, как он уже добрался до клитора и принялся с глубоким, довольным «м-м-м» посасывать его. Его губы были мокрыми от ее вожделения. Она задохнулась, выгнулась дугой и снова издала тихий вскрик; голова у нее кружилась. Что ж, Доктор в очередной раз доказал наличие ума и блестящей интуиции. Этому пришельцу не требовали никакие указания вообще ни для чего, даже для того, чтобы удовлетворить сексуально представителя другого биологического вида. Ровно в тот момент, когда Роза наконец-то забыла обо всем и по-настоящему настроилась окунуться в магию его языка и губ, он вновь остановился. Роза резко подняла голову с подушек, открыла глаза – и встретила его взгляд: на носу очки, губы нависают прямо над ее завитками и ни них играет счастливая улыбка победителя лотереи. Он был так близко, что она ощущала каждый его вдох на своем лобке. – О, Роза, – сказал он. Его глаза сияли неподдельным восторгом. – А ты знаешь, что у тебя там чувствуется пульс? – Он наклонил голову и прижался нежными губами к припухшему бугорку, чтобы снова ощутить то, о чем говорил, и Роза тоже ощутила эту пульсацию; теперь, когда он фактически целовал ее клитор, она ощущалась лишь сильнее. Она застонала, и он снова вскинул голову. – Это значит, что у меня все получается, да? Эти звуки оттого, что тебе нравится, да? Он с надеждой уставился на нее. Как же она любила его, мерзавца этакого. Просто обожала. Только Доктор мог превратить столь грязное постельное развлечение, как облизывание киски своей подруги, в настолько благотворное и невинное занятие. Не шевелясь, она смотрела на него, как на сумасшедшего. Он что, правда не понимает? Потом она смягчилась и одарила его улыбкой. Он мгновенно улыбнулся в ответ и крепче зафиксировал ее бедра. – О, это хорошо. Так значит, от этого… – Продолжая смотреть ей в глаза, он нежно погладил ее клитор языком, отчего Роза чуть не потеряла сознание, – …и всякого подобного у тебя случится качественный оргазм? Брови Розы поползли вверх, а рот открылся, но ничего выговорить она не смогла. Ее мозг не смог переварить самое эротичное зрелище в ее жизни и отправился на перезагрузку. Не найдя слов, она неистово закивала. Для Доктора, кажется, это стало лучшей новостью дня (не считая момента, когда она согласилась на всё это). А потом он сделал нечто такое, что моментально всё усложнило: вынул руку из-под ее рубашки и протянул ей. И она, конечно, приняла ее; ладонь Розы скользнула в его ладонь, их пальцы переплелись. Он просиял. Теперь они как будто вместе придерживали ее бедро. – Подумал, это будет нелишним, – пробормотал он и, уже собираясь снова заняться ею, добавил. – Ты такая вкусная, Роза. Это потрясающе. И все эти твои звуки восхитительны. Они вызывают что-то вроде автономной реакции сенсорного меридиана, и это прекрасно, так что, надеюсь, ты не собираешься их сдерживать. Его спутница, полностью оглушенная и пребывающая в состоянии «конечно-мне-это-кажется-потому-что-на-самом-деле-я-лежу-где-то-в-коме» полуприкрытыми глазами уставилась на него и в очередной раз кивнула. Прерывисто дыша, она предвкушала, что же будет дальше. – Тогда отлично! Следующая остановка – Оргазм-Сити! – Доктор сказал это и сморщился, как будто получил бейсбольным мячом по голове. Роза прикусила язык, чтобы вслух не рассмеяться. – Чтоб меня. Это было ужасно! Пожалуйста, не сбегай из постели из-за этого. Я собираюсь загладить свою вину. И он наконец-то занял рот ею, а не болтовней; его любопытный язык ласкал, обегал кругами и разминал пульсирующий бутон, упрятанный в ее складках. Голова Розы снова упала на подушки, ее бедра непроизвольно взлетали ему навстречу. Аккуратно удерживая ее, он забавно хмыкал, изумляясь такому явному отклику. Она ничего не могла с собой поделать. Он был как будто для этого рожден. Ни с того ни с сего он решил поэкспериментировать и, сдвинув руку с ее бедра пониже, крепче прижал ее к кровати. Двумя пальцами он без предупреждения раздвинул ее половые губы, инстинктивно поняв, что это хорошая идея. И тогда, когда она полностью открылась для него, он начал неспешно, нежно, целомудренно целовать влажными губами ее клитор. Каждый поцелуй создавал в этом месте столь восхитительное трение, что в ее разведенных ногах рождалась дрожь, а из горла рвались тихие, жалобные стоны. То, что он делал с ней, было убийственно интимным. И он делал это громко, что определенно усиливало эффект. На самом деле, он вполне мог бы не издавать звуков. Но он хотел, чтобы она знала, что он делает с ней. Она ощутила, что близка, но совершила ужасную ошибку – подняла голову и посмотрела, что там такое происходит. Она немедленно наткнулась на взгляд Доктора. Не спуская с нее глаз, он снова обхватил своими восхитительными губами ее сокровенное – и начал посасывать. – О боже, Доктор, – выдохнула она и тут же испугалась, что позволила себе произнести его имя вот так, в пылу страсти. В его глазах что-то блеснуло, и внезапно Роза обнаружила, что не может отвернуться. Это было все равно что смотреть на извержение вулкана: прекрасно, потусторонне, неописуемо, но самое лучшее решение – убежать от этого, не оглядываясь. Бездонные карие глаза продолжали смотреть на нее с небывалого прежде ракурса, и Роза судорожно вздохнула. Не слишком желанные эмоции обрушились на нее потоком. Сердце отчаянно билось в грудной клетке, а ее взгляд метался от его глаз туда, где он прижимался к ее клитору, все с тем же низким «м-м-м» посасывая и нежно атакуя его языком. Его горячий рот как будто касался не кожи, а обнаженных нервов, и каждое самое крошечное движение подталкивало ее к краю так быстро, как с ней в жизни не случалось. Слишком многое читалось в его глазах. Нужно отвернуться, думала она. Он не чувствует это так. Для него это не сексуально, просто новое любопытное занятие. Отвернись, отвернись, отвернись. Боже, теперь он опять рисует языком круги. И конечно, он ведь не специально расположился так, чтобы она прекрасно видела каждое движение этого дивного розового, этого совершенного языка внутри нее, правда? Быть такого не может, чтобы специально. Вот только его глаза… Он так и не отвел их, даже на секунду, и напряжение в них только нарастало. Выше, выше, выше… Розу колотило, с ее полуоткрытых губ срывались короткие, отрывистые стоны желания. Она была так близка, а Доктор так хорош; он продолжал скользить языком по ее нервам, но в его глазах появилось что-то новое, отчаянное и нежное. Она все еще не могла отвести от него взгляда, как бы глупо это не было, и, похоже, он тоже не хотел, чтобы она отводила его. Быть может, это была всего лишь игра воображения, но с того самого момента, как она посмотрела на него, они слово разделили что-то более значительное, чем милую маленькую услугу между приятелями. И это была одна из тех мыслей, которые Роза называла опасными. Опасные мысли – то самое, чего она так долго старалась избегать, потому что за опасными мыслями следуют опасные ожидания. Свежая опасная мысль: «Для асексуального индивидуума Доктор, кажется, чересчур увлекся». Которая порождает опасное ожидание: «После этого мы обязательно потрахаемся». Роза понимала всю глупость этих мыслей, но не могла от них избавиться. Тем более что они только подпитывали пронзающие ее телесные ощущения, будто работая в согласии с движениями его рта и эффективно подталкивая ее к краю. В напряженной тишине она балансировала на грани. Слышны были только ее прерывистые стоны, гудение ТАРДИС и тихий звук, с которым язык Доктора скользил внутри ее лона. Она всё еще смотрела на него, и он это видел; видел и понимал, что сейчас произойдет, и в глазах у него прибавилось отчаяния. А потом, ободряющие стиснув ее пальцы и убедившись, что она не сводит с него глаз, он вновь прижался губами к ее клитору и несколько раз втянул его в рот, коротко и нежно. С прерывистым воплем Роза откинулась на подушки, все ее тело трепетало и содрогалось, а Доктор продолжал лизать, посасывать и поглаживать ее языком. Это был непристойно мощный и определенно самый чудесный оргазм, который она испытывала в жизни. Такой прекрасный, что она не могла вспомнить, что плохого она поначалу нашла в этой идее. Она тихонько отодвинула Доктора от себя, не в силах больше выносить прикосновения к чувствительным местам. Ей хотелось смеяться над собой. Как она могла такое подумать – плохая идея? Да это, наверное, самая лучшая идея за всё это время. Их идея, ее и Доктора. И они чертовски хорошая команда! Потом она вернулась в реальность, а он легко соскочил с кровати и небрежно вытер рот рукавом, абсолютно невозмутимый и уж точно нисколько не затвердевший, если говорить кое о каких местах. За опасными ожиданиями следуют глупые разочарования, за которые некого винить, кроме себя. – Роуз Тайлер, это было прекрасно! – Он широко улыбнулся, скрестил руки и покачался на пятках, явно довольный собой. – Ну и как? Я отлично справился? Что ж, не стоит на этом зацикливаться. Она ведь знала все заранее, знала с того первого разговора. Его биология не поменялась волшебным образом от того, что ее человеческие потребности и желания столь очевидно проявились под воздействием его рук. Глупо было рассчитывать на это. – Прекрасно! – заверила она и подмигнула, искренне надеясь, что он не заметит печали в глубине ее глаз. В ответ он пожелал ей доброй ночи и испарился. Что ж, может, в следующий раз это будет проще. *** Второй раз это случилось на планете Калатар. Прошла почти неделя с их маленького эксперимента, и к величайшему изумлению Розы, ничего не изменилось. Доктор вел себя точно так же, как и всегда: брал ее за руку, обнимал при любом удобном случае, пил с ней чай, обедал, смотрел кино, болтал о чем-нибудь интересном и научном, и, что особенно удивительно, никак не показал, что случившееся вызвало у него хоть малейшую неловкость. Они даже ни разу не поговорили об этом, и это тоже казалось Розе странным. Жизнь просто шла своим чередом. Единственным признаком перемен стала новая блестящая идея Доктора, как всегда, возникшая ниоткуда: сварить домашнее варенье. А на Калатаре росла черника. – Не просто черника, – сообщил он. – Земная черника – ничто по сравнению с этой. Вы хоть понимаете, что у вас она внутри зеленая? Бе-е-е. Ложная реклама, вот что это такое. Она даже не такая уж сладкая! Вот погоди, там попробуешь настоящую чернику, Роза! Они возвращались пешком через заброшенную деревню с двумя большими корзинами черники. Уже стемнело; они слишком увлеклись сбором ягод и не заметили, как спустилась ночь. И вдруг вдалеке раздалось странное, резкое шипение. Не успели они разобраться, что это за звук, как за ними погнались высокие инопланетяне-амфибии с лягушачьими головами. Судя по всему, с помощью шипения они общались, потому что чем ближе они подходили, тем отчетливей слышался этот звук, становясь то ниже, то выше. К счастью, тем самым они выдавали свое приближение, так что Доктор с Розой получили преимущество и смогли придумать план действий. ТАРДИС была еще далеко, и простое бегство представлялось им не лучшим решением – их могли увидеть и перегнать, точнее, в данном случае перепрыгать. На окраине деревни им удалось ненадолго ускользнуть от калатанцев среди каменных строений, но вскоре шипение снова стало раздаваться со всех сторон и звучало все чаще по мере приближения преследователей. Стало ясно, что их вот-вот обнаружат и возьмут в кольцо. Доктор догадался о такой перспективе быстрее Розы и, поставив на землю обе корзины, втолкнул ее в крошечную нишу между двумя каменными зданиями. Роза хотела возмутиться таким грубым обращением, но, заметив неподдельный страх в его глазах, промолчала и последовала за ним. Углубившись в нишу, они увидели, что два здания соединены здесь каменным мостиком. Положив руки ей на бедра, Доктор направил Розу прямо под этот мостик и, развернув к себе, мягко прижал ее к стене, сделанной из гладко обтесанного камня. Они встретились глазами. Местечко оказалось темным, тихим и укромным; небольшим, но достаточно просторным, чтобы вместить широкие плечи Доктора. И хотя укрытие и без того выглядело надежным, Доктор все равно стоял очень близко, закрывая ее всем телом – и этим же телом прижимая к стене. Одну руку он положил ей на бедро, а другой обнял за плечи, и ей было спокойно и уютно под защитой его пальто и в кольце его рук. Это было, конечно, очень мило, что он так беспокоится о ней, но у этого положения, спиной к стене и в тесном контакте с Доктором, был один досадный побочный эффект: ее тело тут же выдало ожидаемый отклик. Его тепло, его близость, его большой палец, которым он успокаивающе водил по ее бедру… Все способствовало тому, чтобы она отреагировала. Он почувствовал это. Конечно, он почувствовал. На ней был только длинный желтый сарафан и тоненькие трусики, и вот такая, почти раздетая, она совершенно случайно оказалась в этой сексуальной ловушке рядом с ним. Вряд ли он не заметил бы, как она потекла, хоть она и пыталась это скрыть, крепко сжав бедра. Ей даже удалось убедить себя, что все получилось, иначе она умерла бы на месте от смущения. Через некоторое время шипение стало тише, а потом и вовсе прекратилось. Доктор немного отстранился, встретил ее взгляд и приложил палец к губам, призывая к тишине. А потом опустился перед ней на колени. Сердце Розы тоже ухнуло вниз. Одной рукой он перекинул ее ногу через плечо, другой приподнял до бедер подол ее сарафана, сдвинул в сторону трусики, отчего Роза ахнула – а в следующий миг почти закричала, ощутив внутри себя его жаждущий язык. Конечно, она истекала влагой, и Доктор, похоже, с радостью в этом убедился. С настойчивостью, которой и близко не было в первый раз, он впился в эту влагу ртом и стремительно засунул свой язык так далеко, как только сумел; он жадно облизывал и толкал ее там, в горячей, влажной, тугой глубине. Ее дрожащие пальцы зарылись в его волосы. – Ох, блядь, – простонала Роза утробным, прерывающимся голосом. Ругательство будто само собой слетело с губ. Она дрожала всем телом и тяжело дышала. То, что он делал своим ртом, было абсолютно возмутительно; он проникал в нее грубо, алчно, ненасытно и с такой чертовой страстью, что к тому моменту, когда он наконец добрался до клитора, ноги ее практически не держали. Он крепче вцепился ей в бедро, лежащее на его плече, и сосредоточился на маленьком горячем узелке ее нервов с той же страстью, но гораздо более нежно. Он ласкал его круговыми движениями и давил на него то кончиком, то всей поверхностью языка, сопровождая все это долгим, низким стоном. Роза чувствовала, как внутри нее все вибрирует от этого звука, но могла лишь беспомощно всхлипывать – пальцы Доктора сжимали ее бедро, безмолвно предупреждая, что нужно вести себя потише. Но как, всемогущие боги, как можно было вести себя потише, когда он так бесстыдно поглощал ее? «Да пусть лучше проклятые лягушки до меня доберутся», – подумала она, прерывисто, сквозь стон повторяя его имя. А потом она посмотрела вниз – и отправилась прямиком в стратосферу. Его совершенные черты между ее бедер, его пристальный взгляд, его розовый язык, аккуратно играющий с ее клитором… Одного взгляда на все это оказалось достаточно, чтобы ее мгновенно настиг сокрушительный оргазм. Ее тело содрогнулось, спина выгнулась, оторвавшись от стены, она прикусила губу, чтобы не закричать, и так сильно вцепилась Доктору в волосы, что практически сняла с него скальп. Крик удалось подавить, но только частично, и если бы не нога на его плече, она непременно бы упала; но он держал ее крепко и продолжал лизать и посасывать внутри, пока все ее спазмы не затихли. Дождавшись этого момента, он аккуратно поправил ей трусики и платье и, даже не дав ей времени толком перевести дыхание, поднялся на ноги и небрежно вытер рот рукавом. Поймал ее ошарашенный взгляд, подмигнул и самодовольно прищелкнул языком. А потом как ни в чем ни бывало протянул ей руку и с улыбкой сказал: – Не забудь корзинку. В тот вечер они сварили двенадцать банок черничного варенья.