Блестящая идея Доктора

Третий раз это снова случилось в ее спальне. Прошло пять дней с Калатара и Роза была… слегка не в духе. Вновь, как и в прошлый раз, между ними все осталось по-прежнему. Никаких странностей со стороны Таймлорда, никаких изменений в их отношениях или времяпровождении (кроме того, что они стали чаще есть тосты с черничным вареньем). Они даже провели целый вечер с ее мамой, и все прошло без сучка и задоринки. И все же Роза начала страдать. В полном соответствии с ее опасениями, эта маленькая вылазка на запретную прежде территорию… или чем там были эти два случая… В любом случае, это лишило ее покоя. Ощущение, что ей нельзя обсуждать с ним эту тему, только усугубляло проблему – независимо от того, существовал этот негласный запрет в реальности или она его себе придумала. Если Доктор даже случайно не упоминает об этом, рассуждала она, так с чего бы это делать ей? Но даже если бы эта тема не казалась ей запретной, получилось бы у нее начать этот разговор? Во всем происходящем была одна неизменная константа: Розу Тайлер сдуру угораздило по уши влюбиться. Это и раньше было проблемой, в смысле, еще до того, как он отправил ее на седьмое небо своими губами и языком. Но теперь ей отчаянно хотелось большей близости с Таймлордом. Ощутив вкус чего-то большего, чем объятия и хождения за ручку (а все это никуда не делось и даже, кажется, участилось), она стала постоянно ловить себя на грёзах о невозможном. Она хотела целовать его. Хотела, чтобы он обнимал ее по ночам. Мечтала о возможности подобраться к нему на кухне, когда он ставит чайник, и отвесить ему игривый шлепок по круглой попе, а потом счастливо хихикать, когда он стащит с нее трусы, посадит на стойку и наконец загонит в нее свой член. Она хотела, чтобы он принадлежал ей – как положено и по-настоящему. Стоило признаться себе в этом, и самые страшные опасения Розы начали сбываться. Внезапно вся та жизнь, что она делила с этим выдающимся человеком, стала ускользать как песок, протекающий сквозь пальцы. Человеческие чувства и желания, неуместные и незрелые, то и дело затмевали ежедневную радость от чудесной, изумительной жизни с Доктором. Она больше не кивала с улыбкой, когда он объяснял ей очередную непостижимую для ее ума теорему – она смотрела, как движутся его губы, и вспоминала их прикосновение к своему горячему и влажному естеству. На смену волшебному ощущению бабочек в животе, всегда возникавшему в ответ на его улыбку, пришло беспокойство, о чем он думает и о чем предпочитает умалчивать. Трудно было испытывать прежний восторг от каждого нового путешествия и приключения, будучи постоянно на взводе и все время ожидая, что он снова предложит что-нибудь такое. И конечно, ей с раздражающей регулярностью приходил в голову очень человеческий вопрос: «Кто мы друг другу?» И она обижалась на него, это тоже была правда. Ее вполне устраивали их прежние отношения. Конечно, периодически она чувствовала сексуальное напряжение, но, если оно начинало слишком уж донимать, она всегда могла позаботиться о себе самостоятельно. Фантазии оставались фантазиями, и даже если дрочить на лучшего друга было неэтично или аморально, Роза легко прощала себе этот мелкий грешок. Это было ничто по сравнению с тем, сколько значила для нее во всех отношениях эта воистину фантастическая возможность – путешествовать по времени и пространству в синей будке с 900-летним пришельцем. Идея добавить к их времяпровождению эпизодический оральный секс в исполнении Доктора все же оказалась идиотской, а вовсе не блестящей, и чем больше Роза думала об этом и чем чаще вспоминала тот первый день, тем больше злилась. Он застал ее врасплох и даже не дал ей времени как следует все обдумать. У нее были весьма уважительные причины возражать, но он настаивал, сыграл на чувстве вины и практически заставил ее согласиться, потому что не понимал, что именно предлагает и насколько это для нее серьезно. Порой он действительно делал глупости. И эта конкретная глупость привела к тому, что ее будущее в качестве спутницы Доктора под большим вопросом (пусть сам упомянутый пришелец об этом и не подозревал). Все это время она считала, что они смотрят на этот вопрос более или менее одинаково. Что они заключили что-то вроде молчаливого соглашения, почему между ними не будет ничего большего (хотя со своей стороны она соблюдала эту невысказанную договоренность, просто чтобы не порождать у него ненужных и могущих расстроить его сомнений; ее пугало, что из-за этого он может отправить ее домой, как отправил Сару Джейн). Но вместо этого он пришел и показал ей, как могла бы выглядеть их совместная жизнь, если бы он был обычным человеком. Мужчиной, который ее желает. Нашел ее слабое место и предложил ей близость – вот только основанную не на чувствах, а на пользе! Это уже было достаточно больно. И ладно бы он механически довел ее до финала, но смотреть на нее так, как он смотрел на нее тогда, когда она билась и кончала в его руках от касаний его рта… Это однозначно был худший в мире способ подарить подруге платонический оргазм. Из сложившейся ситуации она видела только два выхода: либо она продолжает допускать эти маленькие оральные шалости, либо просит Доктора больше так не делать. И оба ее абсолютно не радовали. Позволять это снова – значит и дальше изображать, что для нее это пустяки, ничего серьезного. Сказать Доктору, что так продолжаться не может – значит дать ему понять, что они перешли черту, которую она переходить не хотела. Он не просто расстроится, он смутится и наверняка сгрызет себя чувством вины. И конечно, он отправит ее домой. У него и без нее хватает поводов стыдиться, и он вряд ли захочет видеть ее снова, если осознает, что сотворил с ней его маленький план (а точнее, его исполнение). Прекратить это также означало, что оно… ну, прекратится. Никаких больше восхитительных сексуальных крещений от Доктора в форме умопомрачительных, останавливающих сердце оргазмов. Хотя дело было далеко не только в оргазмах. Гораздо больше ее манила возможность разделить с ним что-то невероятно прекрасное, дикое, сокровенное, что она всегда считала невозможным и давно с этим смирилась. Положить этому конец означало закрыть эту дверь, и, скорее всего, навсегда. Роза сомневалась, что готова к этому. Но готова ли она дальше притворяться, что с ней все в порядке?.. Готова и дальше изображать, что все эти ночи с того первого раза она не ощущает тоску и холод своей постели и не засыпает, положив руку на свободное место рядом с собой? Пришло время решать, что делать дальше. Может, им действительно стоит поговорить. Возможно, Доктор до сих пор не поднял этот вопрос, потому что его не поднимала она. По этой же причине, вероятно, пока это произошло лишь дважды. Может, он ждет, что она тоже иногда будет проявлять инициативу? Откуда ей знать, черт побери, ведь они это ни разу не обсуждали. Обдумав это все в одиночестве в своей спальне, Роза решила, что для успокоения ей просто необходимо как следует выспаться. Утром она вернется к этой проблеме. Но одно очевидно: как бы сильно ни пугала ее такая перспектива, без серьезного разговора с Доктором не обойтись. С этой мыслью она погасила свет, подтянула к себе подушку и обняла ее, как желанного любовника. *** По суточному ритму, который искусственно поддерживала ТАРДИС, внутри синей будки царила глубокая ночь. И конечно, Розе снился Доктор. Она не так уж часто видела яркие сны, но когда такой все-таки случился, мозг оказал ей любезность и сделал все образы настолько ясными и четкими, насколько это вообще бывает во сне. Ей снилось, что она лежит к Доктору спиной, а он зарывается лицом в ее волосы, целует и посасывает ее кожу на шее, а потом, держась за ее бедро, глубоко входит в нее сзади, шепча на ухо, как приятно ему быть внутри нее. Его рука скользила все ниже и ниже, забиралась между ее ног, неистово ласкала набухшее сосредоточие нервов, а его губы тихо повторяли, как ужасно он хочет, чтобы она кончила для него. И, конечно, она собиралась исполнить его желание; чувствуя приближение оргазма, она вскрикивала от каждого плавного толчка. Их плотно прижатые друг к другу тела разъединялись лишь на то мгновение, когда он отстранялся, чтобы вновь погрузиться в нее. Это было идеально; это было всё, о чем она мечтала и на что надеялась – он, со стоном повторяющий ее имя, жарко дышащий ей в шею и умоляющий, умоляющий ее… Отчего-то даже его пальцы по ощущениям были похожи на его рот, их скользящие, быстрые движения как будто копировали нежные прикосновения его языка. Это было волшебно, даже слишком волшебно, чтобы быть правдой, но она, не особо задумывалась об этом, лишь старалась пошире раздвинуть ноги, чтобы ему было удобнее… … Постойте-ка. Во сне она посмотрела вниз и вместо руки Доктора увидела между ног его лицо. Темные глаза пристально смотрели на нее, и от этого зрелища, которое так сильно отличалось от картинки из сна, где он брал ее сзади, Роза немедленно проснулась. И тут же поняла, что в постели она больше не одна. Видимо, Доктор как-то почуял, что ей снится, тихонько пробрался в ее темную спальню и влез к ней в кровать, чтобы «помочь». Он умудрился снять с нее трусы, не разбудив, запустил обе руки ей под рубашку и теперь, нежно вжимая ее бедра в матрас, скользил своим очень умелым языком по ее влажной плоти. – Доктор, – тихо прорычала Роза, разгневанная и одновременно очень возбужденная этим вторжением. Он хмыкнул и удвоил свои усилия, его язык то обводил круги вокруг ее клитора, то мягко двигался из стороны сторону, а она стонала и дрожала во власти его рта. Она чувствовала, как всё внутри нее дрожит и пульсирует от желания, и знала, что он чувствует эту дрожь, но то, что он делал, вдруг показалось ей нелепым. Там, во сне, у них только что был самый страстный секс в ее жизни, и она уже почти достигла высшей точки, и тут он явился и прервал ее вот так. Во сне, еще секунду назад, она так ярко ощущала внутри себя его твердость и его жажду, что язык реального Доктора не шел с этим ни в какое сравнение. Не в этот раз. К черту чувства и границы. Она слишком распалилась, чтобы рассуждать разумно. Он зря ворвался к ней вот так, раздел, пока она спит, и приласкал ртом без ее на то согласия. Так что будет справедливо, если она перешагнет черту, а может, и не одну, правда? Засунув обе руки под одеяло, Роза вцепилась пальцами в его волосы и сильно дернула вверх. Он негромко вскрикнул от неожиданности, и она ощутила этот звук своей чувствительной точкой. – Встань! – тихо приказала она; еще до конца не проснувшаяся, но уже до предела возбужденная, она внезапно обрела невиданную смелость. В других обстоятельствах она никогда не посмела бы так сделать. Она снова дернула его за волосы, и на этот раз он подчинился, вытащил руки из-под ее рубашки и позволил ей подтянуть его к себе. Упираясь руками в подушку по обе стороны ее головы, он в конце концов завис над ней. Ее глаза успели привыкнуть к темноте, и она могла разглядеть его лицо. Их глаза встретились, и у нее вырвался судорожный вздох. – Чего ты хочешь, Роза? – тихо спросил он. Одна его рука нырнула вниз и принялась медленно поглаживать ее бок. – Скажи мне, что мне сделать для тебя? Он почти шептал. По правде говоря, она рассчитывала, что в реальности его голос тоже будет звучать грубее и сексуальнее, но и этого хватило. Да и времени на обдумывание таких мелочей не осталось. Ход был за ней, и она абсолютно точно знала, что попросить. Заскользив пальцами по его предплечью, она дотянулась до его запястья, схватила и засунула его руку туда, где отчаянно в ней нуждалась – между ног, а потом своей рукой подтолкнула ее глубже в себя. Его пальцы на пару сантиметров погрузились в ее тепло. – Туда, – выдохнула она. – Пожалуйста. Доктор кивнул и осторожно погрузил в нее указательный палец. Голова Розы с тихим стоном откинулась на подушку. Этого по-прежнему было недостаточно, но всё же так она могла получить чуть больше его – больше, чем она могла мечтать. И сейчас ей казалось, что она это заслужила. Он помешал ей досмотреть эротический сон, и раз он не собирается заняться с ней сексом по-нормальному, пусть будет хотя бы так. Он не шевелился, и она, продолжая держать его за запястье, подсказала ему, что делать: стала двигать его рукой вверх-вниз, отчего палец Доктора то нырял чуть глубже в ее жаркую глубину, то выныривал обратно. Он быстро сообразил, чего она хочет, и продолжил это движение самостоятельно. Отпустив его запястье, Роза одной рукой обняла его за шею, а другой схватилась за его плечо, пока он медленно и равномерно погружался в нее. Ощущения были фантастические, но и этого ей показалась недостаточно. Ей хотелось ещё, ещё больше него внутри себя. Лучше всего, конечно, член, но так вопрос не стоял и пришлось довольствоваться тем, что есть. На задворках ее сознания таилась крошечная мысль, что они, вполне возможно, занимаются этим в последний раз, тем более что ее вечерние рассуждения вели к тому же. Она ухватилась за эту мысль, почерпнула из нее силы для преодоления своих страхов. –Доктор, прошу… Ещё, – беспомощно простонала она. Он кивнул и без колебаний добавил к указательному средний палец. В ответ Роза крепче обняла его и, всхлипнув, приняла в себя и нежно стиснула его пальцы. – Так? – тихо спросил он, слишком, слишком осторожно погружая в нее пальцы в том же слишком, слишком медленном ритме. – Еще. Резче. Быстрее, – зажмурив глаза, пробормотала Роза. Она жаждала этого так отчаянно, что перестала переживать о приличиях и о том, что он может о ней подумать. Но Доктор ограничился кивком и чуть сместился вниз (из прежнего положения усилить давление не очень получалось). Устроившись поудобнее, он начал сильно и резко погружать в нее пальцы, каждый раз задевая тыльной стороной ладони клитор. Роза издала что-то среднее между сдавленным стоном и криком и выгнула спину – интенсивность ощущений превысила все мыслимые пределы. – Ох, блядь, Доктор, не останавливайся, – стонала она. Одной рукой она крепко вцепилась ему в волосы, как будто нуждалась именно в них, чтобы не забыть, что происходит и с кем она сейчас. – Пожалуйстапожалуйстапожалуйста, – умоляла она. Ее сердце колотилась как бешеное. – Хорошо, – задыхаясь, шептал Доктор. – Хорошо, Роза… Не сводя с нее глаз, он продолжал заполнять и брать ее пальцами, и выражение его лица было почти непроницаемым. К счастью, он не производил впечатления человека, который занимается этим против воли, и все же была в нем какая-то отстранённость, крошечная, но достаточно заметная, чтобы Роза ее почувствовала. – Доктор, – жадно, призывно простонала она, ее пальцы соскользнули с его головы, царапая кожу, и спустились на шею. Нежно обнимая, она притянула его к себе. Ей отчаянно хотелось, чтобы на него все это как-то подействовало. Чтобы он захотел ее, чтобы она завела его. Соскользнув с его плеча, другая рука Розы спустилась по ее телу, дотянулась до жестких завитков на лобке, а потом и до напряженного бугорка. Быстрыми, резкими движениями Роза принялась ласкать себя. Ощущения от его и ее руки слились, и Роза с протяжным стоном покрепче вцепилась в его шею. Она была вся скользкая от пота. – Почти, – выдохнула она, зажмурившись от собственной смелости. – Доктор, прошу… – Я знаю, – пробормотал он и опустил голову, чтобы их лбы соприкоснулись. – Еще немножко, хорошо? Просто… – Он замолчал и ускорил темп, его пальцы вонзались в нее еще сильнее, а его ладонь задевала ее пальцы на клиторе, под аккомпанемент непрекращающихся влажных шлепков помогая ей приблизиться к краю. Комната пропиталась запахом пота и секса, смачные, плотские звуки, с которыми пальцы Доктора входили в нее, казалось, отражались от стен и еще сильнее горячили кровь. Роза бессвязно вскрикивала; она чувствовала так остро, что голова у нее шла кругом, и каждым толчком он приближал ее к взрыву. – Расслабься, – прошептал Доктор; он слегка задыхался и, судя по всему, больше не нуждался в подсказках. – Поговори со мной, Роза. Скажи, что тебе нужно. Роза была как в тумане и ничего не соображала, и слова сорвались у нее с языка раньше, чем она хотя бы подумала сдержаться. – Поцелуй меня, – прошептала она и в ужасе прикусила губу. От осознания фатальности ошибки ее бросило в жар еще сильнее. Она уже собиралась извиниться за свою «оговорку», но не успела: ни разу не сбившись с ритма, Доктор наклонился и прижал губы к ее губам. Сердце Розы забилось чаще. Она ощутила свой вкус на его губах, прямо как в ее самых откровенных мечтах, и содрогнулась от пронзительной интимности этого момента. Укол беспокойства напомнил ей, что надо как можно чётче запечатлеть всё это в памяти, потому что скоро ничего другого у нее не останется. Очень ненадолго и лишь в ее воображении, но Доктор перестал быть для нее только лучшим другом. Там, в безопасном пространстве в ее голове, они были любовниками – один долгий миг; и в этот миг он любил ее. Их рты все еще соприкасались, и Роза была на волосок от оргазма, когда Доктор инстинктивно согнул пальцы внутри нее. Отклик последовал моментально: Роза выгнула спину, прижимаясь к нему, и разлетелась на тысячу осколков; ее беспорядочные вскрики частично утонули в его мягких губах, а его пальцы продолжали скользить внутри ее. Отстранившись от его губ, она, задыхаясь, хватала ртом воздух, наслаждение завладело каждой клеточкой ее тела. Издавая невнятные, отрывистые звуки, она вцепилась в своего Доктора, неистово желая разделить с ним каждую секунду этих ощущений, которые он так любезно ей подарил. Он опустил голову, чтобы их лбы снова соприкоснулись, на его лице мелькнула улыбка, а движение пальцев замедлилось. Неторопливо и бережно он возвращал ее из космоса, куда она только что вознеслась. Как ни странно, в этот раз он не сбежал в тот же миг, как все закончилось, а упал на кровать рядом с ней, устроился спиной на подушке и протянул руку, предлагая ей присоединиться к нему. Роза по-прежнему тяжело дышала и не очень хорошо осознавала происходящее, но немедленно откликнулась на его призыв. Она прильнула к нему, обняла за талию и устроила голову у него на ключице. То, что произошло между ними… Что это было? И что происходит между ними сейчас? Он прокрался в ее комнату, чтобы вновь приласкать ее своим ртом, а потом охотно подчинился, когда она потребовала большего. Он даже поцеловал ее. Поцеловал! И он все еще здесь, рядом с ней. Он обнял ее за плечи и прижал к себе. Теперь она лежала в объятиях Доктора. Он лежал с ней в постели, он обнимал ее, а его пальцы и губы еще хранили доказательства того, что они только что разделили. Просто Роза и Доктор, немного подурачились в темноте. Пустяки. Словно подслушав ее мысли (она очень надеялась, что, несмотря на его телепатию, он не может и в самом деле их прочесть), Доктор поднял руку, старательно облизал пальцы и снова уронил руку на матрас. Роза с трудом сглотнула и прикусила губу. И тут он заговорил. – Изнутри ты тоже пульсируешь, – пробормотал он. – Во время оргазма. – Он едва слышно усмехнулся. – Это очень впечатляет, на самом деле. Как будто тебя снова и снова обнимают со всех сторон. И тут внутри у Розы что-то оборвалось. Что это такое, черт возьми? Почему он лежит здесь, рядом с ней, все это говорит и делает? Он ведет себя, как будто он правда ее парень. Но разве он имеет на это право, если ничего такого к ней не чувствует, нисколечко? Тогда это нечестно. Видимо, он рассчитывает, что утром она как ни в чем ни бывало встретится с ним за завтраком, и они снова промолчат о том, что сейчас произошло? Не перемолвятся об этом даже словом? Нет, она должна разобраться с этим раз и навсегда. Никаких хождений вокруг да около. Ей больше не вынести ни одной минуты догадок. Быстро, чтобы не потерять кураж, она села и напряженно уставилась на Таймлорда, а потом тихо заговорила. Несмотря на все попытки взять себя в руки ее голос дрожал. – Ты что-нибудь чувствуешь, когда делаешь всё это? Хоть что-нибудь? Доктор тоже сел и вопросительно уставился на нее, нахмурив брови. – Прости? Не в силах удержаться, она скользнула взглядом по его серой пижаме между ног. Как и в прошлый раз, никакого затвердения там не наблюдалось. Непонятно, почему она так из-за этого расстраивается, ведь она была в курсе насчет его биологии. Но он только что делал с ней такое… Она была уверена, просто уверена, что оно должно хоть как-то воздействовать на него, особенно в конце. Она снова подняла голову, встретила его взгляд, но прочла в нем только печаль. Она понадеялась, что он не заметил ее «проверки». Его неспособность к сексу, конечно, была очень огорчительна, но это Роза могла принять. Чего она категорически не могла принять, так это идею продолжать подобные развлечения, если он ничегошеньки к ней не чувствует. Она глубоко вздохнула. – Ко мне, – тихо пояснила она, борясь с подступающими слезами. Она еще не пришла в себя после случившегося и на все реагировала острее, но желание узнать пересилило страх. – Ты вообще способен что-то чувствовать ко мне? – Она отвела глаза, не в силах больше на него смотреть. Какое-то время Доктор молчал, и для Розы это длилось вечность, хотя на самом деле прошло не больше десяти секунд. Потом он тяжело вздохнул. – Нет, – признался он. Одно короткое слово ранило, как стрела, попавшая прямо в сердце. Роза заморгала, из глаз закапали слезы. Подозревать, что он не переживает и сотой доли того, что она – это одно, но услышать от него самого, что он ничего не чувствует к ней – о, это было совсем другое. Ее обожгла такая боль, которую она никогда прежде не испытывала и даже не могла как следует описать. Это было… как засунуть под горячую воду замерзшие руки, наверное, это немножечко похоже. Чтобы это пережить, нужно было… нужно было отключить все чувства вообще; примерно так и произошло. Роза ощутила оцепенение и странную темноту в глазах. – Значит, всё это, – она неопределенно махнула рукой между ними, – ничего для тебя не значило, да? Ровным счетом ничего? Судя по всему, это заявление застало его врасплох. Он изумленно сдвинул брови. – Что? – Он уперся руками в матрас и приподнялся, чтобы повернуться к ней, взглянуть ей в лицо. – Роза, не говори глупостей. Не могу поверить, что ты это всерьез. Ох, вот же ублюдок. Она знала, что он пришелец, но это… По отношению к ней это было действительно жестоко. Она сердито смахнула слезы с глаз. – Не могу поверить, что ты в самом деле такой тупой, – пробормотала она, по-прежнему не глядя на него. – Это была твоя бредовая идея, черт возьми! Следовало бы догадаться, как на меня это подействует… А ты все еще ничего не чувствуешь? – Она закрыла лицо руками и тихо всхлипнула. Доктор потянулся и осторожно взял ее за другую руку. – Роза, послушай, – тихо заговорил он, – если у меня нет ощущений, похожих на твои, это еще не значит, что мне это неважно и я не считаю это чем-то очень особенным. Мне жаль, правда, мне очень жаль, что я ввел тебя в заблуждение, но я думал, ты знаешь… Я думал… – Хватит, – она вынула пальцы из его хватки и скрестила руки на груди. – Достаточно, Доктор. – Она повернулась к нему спиной. – Ничего больше не будет. После такого – ни за что. Ошарашенный, Доктор не сразу нашел слова. – Погоди… Что? Роза, ты о чем вообще? – В его голосе послышались тревожные нотки. Роза опустила голову и уставилась в пол. Горячие слезы текли по ее щекам, а на сердце будто давил тяжелый камень, причиняя боль и мешая дышать. – Я больше так не могу, – прошептала она и добавила чуть громче. – Это невыносимо. Я просто глупая обезьяна, которая всегда будет хотеть от тебя большего, того, чего ты не можешь дать. Это нечестно, если я останусь, нечестно по отношению к нам обоим. Особенно теперь, после т-такого. Доктор положил ей руку на плечо и крепко сжал. – Роза, нет. Эй. Прошу, просто послушай меня, ладно? Я… Я не понимал, что это для тебя так важно, но я могу попытаться. Я хочу попробовать, для тебя. Если ты проявишь терпение, возможно… Роза сбросила с плеча его руку, стремительно развернулась и посмотрела ему в глаза – впервые с начала разговора. – Попробовать? Это будет твое новое хобби– «пытаюсь отвечать взаимностью»? К черту! Ты хоть представляешь, насколько оскорбительно это звучит? Доктор уставился на нее, боль исказила его лицо. Он явно ничего не понимал и тоже страдал, и это расстроило Розу еще больше. Она серьезно недооценила, насколько он на самом деле инопланетянин. А теперь они своими руками разрушили все, что было между ними. После такого пути назад не будет. Потом Доктор пошевелился, соскользнул с кровати, подошел и встал прямо перед ней. Оба молчали. – Прости, – наконец почти шепотом сказал он. – Прости, что я не могу быть всем, что тебе нужно. И, резко развернувшись, он вышел из ее спальни и закрыл за собой дверь. Роза упала на кровать, и ее наконец-то накрыло с головой болью и отчаянием. Вот и всё, это конец. Завтра в это время она будет лежать в другой постели, слишком привычной и знакомой. Она рыдала, всхлипывала и рыдала опять, пока не уснула, обессиленная. *** В дверь яростно заколотили. Она сделала вид, что не слышит. У нее раскалывалась голова. – Роза. Она зарылась лицом в подушку. «Нет, – подумала она. – Пожалуйста, можно не сейчас». Она даже не начала собирать вещи. Он так спешит избавиться от нее, что выгонит в чем есть? Нет, Доктор не будет таким жестоким… Ведь правда? Он, наверное, просто решил сразу разобраться с самой трудной частью, а вещи закинет ей потом, оставит рядом с квартирой, чтобы лишний раз с ней не встречаться. Дверь сотрясли еще несколько ударов. – Роза, пожалуйста, открой. – Дверная ручка задергалась, послышался огорченный вздох. – Нам надо поговорить, и к тому же, ну… Хорошо, это вроде как важно, по нескольким причинам. Просто… впусти меня. Пожалуйста. Его голос из-за двери звучал несколько напряженно, но что толку сейчас об этом думать. Роза застонала в подушку, начиная понимать, что так просто он не отступит. Она протерла глаза, еще красные и опухшие после ночных рыданий, сбросила одеяло и сползла с кровати. Едва открылась дверь, Доктор ворвался в спальню, схватил Розу за плечи, развернул и, прижав спиной к стене, начал яростно целовать. – М-М-М-м-м, М-М-м! – протестующе промычала Роза прямо ему в рот и, задыхаясь, обоими руками оттолкнула его от себя. – Да что с тобой такое, черт побери? – Она вытерла рот предплечьем – специально, чтобы показать, насколько ей это не понравилось, затем вопросительно подняла ладони вверх. – У тебя что, семь пятниц на неделе?! Только сейчас она как следует рассмотрела его: волосы взъерошены, будто он всю ночь в раздумьях расхаживал по ТАРДИС, щеки красные и блестят от пота, а глаза… Ого. Впечатляют как никогда. Распахнутые и практически черные, потому что за зрачками почти не видно радужки. Наркотики? Яд? Вглядевшись в его лицо, она ощутила укол страха и медленно подошла к нему, протянула руку к щеке. Щека была горячей. Черт. – Доктор? С тобой всё в порядке..? Господи, что с тобой случилось? Он впился в нее глазами – а потом расплылся в широкой улыбке, напугав ее еще больше. – Да. Верно! Так что, прежде чем мы к этому перейдем, мне надо сначала поговорить со слоном в этой комнате. Роза сузила глаза и уже открыла рот, но он не дал ей вымолвить и слова. – Ты же знаешь, я очень умный. И горжусь этим, между прочим. Кажется, у меня тут где-то валяется парочка трофеев… Но! Неважно. Это забавно, Роза Тайлер, но несмотря на всю мою гениальность, иногда я ужасный, ужасный болван. Что ж, да. Хрен тебе. Роза почувствовала себя в ловушке. Учитывая, как вчера всё закончилось, этот внезапный избыток жизнерадостности выглядел странновато даже для Доктора. Как и то, что он явился в ее спальню в таком виде вместо того, чтобы с хмурой миной сообщить, что у нее есть час на сборы. Не дождавшись ответа, он тихо продолжал: – Ты спросила меня вчера, чувствую ли я что-нибудь к тебе, когда мы этим занимаемся. Честный ответ был «нет», потому что я все равно ничего бы не почувствовал, даже если бы это была не ты. Ни к кому во всей Вселенной. Это было вообще не о тебе. – Отлично. – Она отвела глаза и уставилась на кусочек ворса на покрывале. Как это для него типично – решить, что подобное признание ее утешит. – Пожалуйста, Роза, дослушай до конца, хорошо? Я это не просто так говорю. Не поднимая глаз, Роза вздохнула. Это было даже хуже, чем если бы он действительно вышвырнул ее за дверь и дело с концом. – Ладно, – сдаваясь, промямлила она. Положив одну руку ей на плечо, Доктор другой рукой приподнял ее подбородок и заставил ее посмотреть ему в глаза. – Я прожил девятьсот лет своей жизни, не зная, что такое сексуальное возбуждение, – сказал он. – Неважно, как сильно мне хотелось испытать что-то подобное тому, что чувствовала ты, мне просто было… нечем. Но уже сказав это, потом, когда я ушел и дулся на тебя в глубинах ТАРДИС, я подумал… Мне пришла в голову мысль… Я подумал: «А может, она спрашивала не про физиологию?» Ох, ебическая сила. – Погоди, погоди. – Роза прижала пальцы к вискам, надавила и зажмурилась. – Ты хочешь сказать, что… Доктор поднял палец. – Я еще не закончил, – сказал он и потянул себя за мочку уха. – Покинув твою комнату, я продолжал думать обо всем этом. Я был просто раздавлен, Роза. Я ходил из угла в угол и пытался понять, как же так вышло, что в одну секунду всё рухнуло, и в то же время спрашивал себя, как я мог так астрономически насчет всего этого просчитаться. Я не хотел терять тебя и по-прежнему не хочу, но в тот момент – и мне кажется, именно тут кроется недопонимание – у меня сложилось впечатление, что ты не хочешь больше оставаться со мной, потому что у нас не может быть полноценного полового акта. Роза медленно покачала головой. Сердце у нее колотилось, а мозги кипели, пока она пыталась все это постичь. И этот человек обзывал идиотом Микки?!! – Но, Докт… – Так что-о, – протянул он последнюю «о», – я сказал себе: черта с два, я не могу потерять Розу. Пусть я тут кругами бегаю, сомневаясь в своих собственных нерушимых суждениях, и спрашиваю себя, как я дошел до того, что влюбился в человечку, которая вышвырнет меня прочь, если я не трахну ее как следует, я все равно не могу потерять тебя. Так что пока ты спала, плакала и почти наверняка готовила мерзкую речь, с которой собиралась навсегда покинуть ТАРДИС, я сидел в библиотеке, просматривая все, что я смог найти на эту тему, и сумел… Погоди. – Он приблизился настолько, что Роза при желании могла бы пересчитать каждую веснушку, и снова положил руки ей на плечи. Его глаза, все еще широко распахнутые, сфокусировались на ней. – Прежде чем я скажу что-нибудь еще, – продолжал он тихо, – я хочу знать точно. Когда вчера ночью ты задала мне вопрос, чувствую ли я к тебе что-нибудь, ты выражалась фигурально? Ты спрашивала про… романтические чувства, а не про физиологическую реакцию тела на возбуждение? С момента, когда она в последний раз пыталась сказать хоть слово, Роза не сделала ни единого вдоха. Намеренно или нет, но Доктор во время своего сбивчивого монолога, кажется, проговорился о чем-то крайне важном. О чем-то столь значительном, что затмило даже осознание нелепости вчерашней ситуации, когда этот типа гений, оказывается, понял ее так, что она спрашивает про возбуждение, а не о том, насколько она привлекает его в контексте их недавних занятий. Но теперь все сходилось, и эмоции Розы достигли критического уровня. Она подняла руку к груди, пытаясь сделать вдох. Ей не хватало воздуха. Возможно, это была плохая идея – так долго не дышать. Доктор убрал ладони с ее плеч, но только для того, чтобы устроить обе руки у нее на щеках. Его темные глаза быстро, но внимательно обежали ее с ног до головы. – Эй, спокойнее… Все нормально? Отыскав мысленную опору и обретя возможность продолжать эту крайне интересную, хотя и несколько сложную для осознания беседу, она откашлялась и попыталась восстановить дыхание. – Да, нормально. И… Э-э-э… Доктор, – начала она, недоуменно сдвинув брови. – Ты меня разыгрываешь? Конечно, я имела в виду романтику. – О. – Он уронил руки и напряженно кивнул. – Что ж, в таком случае я очень извиняюсь за то, что по дурости сказал тебе «нет». Правильным ответом было бы твердое «да». На мгновение сердце у нее замерло, а потом сладкие щупальца облегчения и понимания охватили ее тело и разум. Радость вытеснила последние следы недавних переживаний, и Роза рассмеялась. Звуки ее смеха отразились от стен, приятно контрастируя с невыносимым напряжением, пропитавшим комнату со вчерашнего вечера. Доктор улыбнулся. – Правда? –с надеждой спросила она, глядя на него снизу вверх, и нервно убрала за ухо прядь волос. Она очень желала сохранить новое головокружительное направление их беседы, но была слишком растеряна и захвачена эмоциями, чтобы сказать что-то более внятное. – Да, – ответил он. – Прости. Я… э-э-э… Ну… – Он прочистил горло и снова дернул себя на мочку уха – довольно сильно, надо сказать. – В этих делах я полный болван, да. Воспринял вопрос буквально, понимаешь. Роза округлила глаза и усмехнулась. – Правда? А я и не заметила! – Ро-о-оза, – Доктор сморщился, надул губы и очень театрально склонив голову. – Откуда мне было знать? Она знала, что он прав, но не удержалась. Сложив руки на груди, она сказала: – Хуже всего было, когда ты обещал попытаться. Попытаться! Доктор скорчил гримасу. – Боги, я так и сказал, да? – Он засунул руки в карманы и посмотрел в пол. – И ты подумала, что я попытаюсь что-то почувствовать к тебе? Ох, чтоб меня. Это просто… – …было очень больно, да, – закончила Роза, пряча усмешку, но почти сразу же отпустила губу, тихо вздохнула и нахмурилась. Она внезапно осознала, что нечестно всю вину за недоразумение возлагать на него. Да, в тот момент ей казалось, что она сформулировала вопрос предельно ясно, и все же тот разговор ранил не только ее… Она так любила его, но прошлой ночью заставила его ощутить себя раздавленным. Она шагнула к нему поближе и положила руку ему на грудь, между его сердец. Он поднял на нее глаза. – Прости… прости, если это прозвучало так, что я останусь с тобой, только если мы… будем это делать, – тихо сказала она. – Было не очень-то красиво застать тебя врасплох и потребовать такого. Я правда не имела это в виду. Нам необязательно этим заниматься, чтобы я осталась. Мне и так нормально. Честное слово. Уставившись на Розу своими темными глазищами, в которых светилась какая-то странная неотвратимость, Доктор тяжело, прерывисто вздохнул. Роза окинула его взглядом и ее пульс снова участился: захваченная разговором, она и забыла, что Доктор явился в ее комнату в странном состоянии. Он по-прежнему был красным и потным, зрачки расширены, как у Шэрин в тот день, когда она пришла в школу на аддероле [синтетический препарат, стимулирующий симпатическую и центральную нервные системы, смесь производных амфетамина; используется для лечения синдрома дефицита внимания и нарколепсии]. Он дышал тяжелее обычно, его рот был слегка приоткрыт, и он выглядел… Хм… – Роза, – пробормотал он. – Когда я еще думал… ну да, теперь я понимаю, что это было глупо, но, когда я еще думал, что ты уйдешь, если я, э-э-э… не смогу продвинуться дальше в физическом плане… – Его голос был низким и хриплым. Он отвел глаза. – Получилось так, что я провел остаток ночи, выясняя, э-э-э… что я могу с этим сделать. Это было неожиданно. – О, – тихо сказала она, покраснев еще сильнее. На ум сами собой пришли некоторые параллели, но она не хотела делать преждевременных выводов. Она глотнула воздуха и немного виновато поинтересовалась. – И что..? Э-э-э… Как все прошло? Он пожал плечами и снова потянул себя за ухо, а потом медленно перевел взгляд обратно на нее. – Ну-у-у…