одиннадцатая заповедь

Когда отцовская машина отъезжает от здания школы, Бетти лишь недолго смотрит в её сторону, а потом направляется внутрь. Эта школа-интернат уже давно не просто стала Бетти Кливз вторым домом, а почти заменила первый. А потому нет ничего страшного в том, что она приезжает сюда за день до назначенного времени. В одиночестве, только с парочкой учительниц и директрисой миссис Гудман, ей будет даже лучше провести последний день этой августовской недели и подготовиться к началу учебы. Она толкает тяжёлые двери, провозя внутрь здания свой чемодан. — Бетти! — улыбчивая Марта, учительница английского, встречает её почти сразу же, забирая вещи и расспрашивая о том, как прошло лето. Они разговаривают обо всём на свете, Бетти помогают разобрать учебники, и всё, что происходило за стенами школы на каникулах становится незначительным, смешивается в одну кучу и исчезает из сознания. Теперь она думает лишь о книжках, школьной библиотеке, учителях и — ну конечно — обо всех идеальных оценках, что она получит. — Какие планы на двенадцатый класс? Как обычно закончить все дисциплины на высший балл? Бетти только смеётся. Ей не нравится, когда кто-то подчеркивает подобное, но в целом Марта права — именно в таком режиме она учится здесь уже четыре года. — Примерно так, — смущённо откликается она. — Ну, может и подружек себе заведёшь наконец, — улыбается учительница, когда Бетти только вопросительно смотрит на неё. — Ладно, мне надо бежать, — и ничего не объясняя исчезает за дверью крайне маленькой комнатки. Бетти только потерянно смотрит вслед. Уж что-что, а подружки это вряд ли. К вечеру начинают приезжать первые ученицы, и ужин они проводят в компании из двадцати девушек, что для столь маленькой школы уже неплохо. После сидят в просторном зале на втором этаже и пока учителя заняты своими делами говорят о чём попало. Бетти сидит рядом, глядя на страницы одного из учебников и слушает лишь обрывки фраз. — Вы слышали? В одиннадцатую параллель новенькая приходит. — Ну может хоть кто-то нормальный! — Не шутишь? Действительно новенькая? — Я клянусь, я слышала, как миссис Гудман про неё говорила. Фразы в учебнике на секунду превращаются в непонятное месиво из букв, и Бетти хочется прислушаться к разговору. Но она заталкивает желание обратно. Её мало интересуют другие, пока они к ней не лезут. К десяти прибывают всё новые и новые девушки, и все, перездоровавшись, отправляются в свои комнаты. Бетти засыпает лишь после того, как повторит весь материал и поблагодарит Господа за сегодняшний день, но спит неспокойными урывками. Впрочем, она давно привыкла к этому. С утра, на первой в этом году утренней молитве и торжественном приветствие, то тут то там проносится шёпот и тихие смешки. Бетти, даже не слушая о чём все говорят, понимает без слов. Видимо, она единственная, кого здесь действительно интересует учёба. Тяжело вздыхает, сокрушаясь поведению одноклассниц, и слушает речь директрисы. — Мои дорогие, сегодня вы все переходите на новую ступень своей жизни. Это крайне волнительно для нас всех, — карие строгие глаза миссис Гудман прошлись по всем в классе. — Но я бы хотела напомнить, что для благотворной учебы вам стоит соблюдать некоторые правила. В стенах нашей школы категорически запрещено вести себя неподобающим образом. Не соблюдать дресс-код, использовать телефоны на уроках, опаздывать, дерзить учителям, и конечно… Дверь позади резко открылась, и на пороге появился силуэт девушки. Прерывая речь, она вызывающе медленно входит в зал, по пути переругиваясь с взрослым солидным мужчиной, так чтобы услышали все. — Надеюсь, вам с мамочкой будет весело без меня, любимый разрушитель семей — Ты можешь хоть на секунду заткнуться? — мужчина крепко сжимает её руку, но девушка почти сразу же освобождается от захвата, растирая запястье. — А ты можешь не ссылать меня в самую жопу этого мира, только потому что я надоела тебе? — Ты надоела не только мне, Хейзел. Всем, черт возьми, ты надоела! В глазах миссис Гудман читается желание уничтожить кого-то прямо в эту секунду. — Это вы отец Хармон? — холодно интересуется она, прожигая дыру сначала в мужчине, а затем в девушке напротив. Двое сразу прекращают свою ссору, и пока мужчина, который, по-видимому, был отчимом Хейзел, мило изъясняется о чём-то с директрисой, новенькая хищно оглядывает всех присутствующих в главном зале. Те с интересом глядят на неё в ответ. Но Бетти смотрит лишь на морщинку меж бровей и поджатые брови миссис Гудман. Она недовольна. И лучше бы никто не испытал её недовольство на себе. От подобных мыслей Бетти легонько вздрагивает и с трудом отводит взгляд. Сейчас она зла не на неё, сейчас Бетти идеальна в своём новом сарафане и с тугой косичкой. На неё не за что злиться. Пару раз выдохнув, она отводит взгляд и случайно встречается с карими глазами. Девушка смотрит на неё некоторое время, и в её взгляде на секунду появляется эмоция, непонятная Бетти. Кливз тут же опускает глаза. Мужчина быстро уходит, не попрощавшись с девушкой, а директриса поворачивается к новоприбывшей, которая покачивается туда-сюда на носках. — Ты только что нарушила целую кучу школьных правил, Хармон. Спасибо за пример того, как не надо делать, но больше не стоит его показывать. У нас тут не опаздывают и не спорят. И возможно, если бы ты пришла вовремя, то уже уяснила бы это. — Оу, — девушка хлопает глазами два раза, словно несмышленый младенец. — Я дико извиняюсь. Понимаете, мы бы успели вовремя, если бы я не пыталась сбежать по дороге. Так что, да, мой косяк. Не сказала бы, что больше так не буду, но всё равно. Несколько девушек в толпе хихикают, несколько удивлённо охают, а Бетти чувствует, как её тело пронзает ещё одна судорога, когда она смотрит на директрису и счастливую девушку, которая, кажется, осталась довольна реакцией на свою выходку. Ну куда она лезет? Неужели у неё вовсе нет страхов? — Мы с тобой ещё поговорим. Наедине. А теперь иди и встань к девушкам из своей параллели, — её рука указывает прямо на светлую макушку Бетти, а та почему-то пытается не смотреть. Наигранно-послушно Хейзел кивает и направляется к своим одногодкам дурацкой походкой вприпрыжку. Утренняя речь продолжается с небольшой заминкой. Теперь миссис Гудман говорит о том, как она надеется, что учебный год пройдёт плодотворно для них всех, и она ждёт успешных результатов от каждой из них. Бетти слушает так внимательно, словно все слова обращены только к ней. Слушает до тех пор, пока не ощущает, что кто-то крепко сжимает её руку. Вздрогнув, она переводит глаза вправо и встречается с лёгкой улыбкой новенькой. — Эй, — шепчет она так, что Бетти кажется, будто все сейчас услышат. Но другие девушки продолжают стоять на своих местах и, пусть и нехотя, смотреть на директрису. — Ты в порядке? Рука у Хейзел сухая и тёплая, и она держит крепко, как будто у неё на это есть хоть какое-то право. От столь неожиданного внимания все слова застревают в глотке. Вообще-то, всё было в порядке, пока эта новенькая не появилась здесь, нарушила спокойствие и разозлила миссис Гудман. Не озвучивая подобного, Бетти кивает и, сама не понимая почему, не отпускает чужую руку. — У тебя нервные тики, — поясняет Хейзел, как будто Кливз сама не в курсе, что у неё есть и чего нет. — Вся дёргаешься. Бетти все ещё молча мотает головой и, словно в доказательство обратного, вздрагивает всем телом. Чужая рука сжимает крепче, но боли не причиняет. На секунду кажется, что это даже неплохо — иметь опору в качестве кого-то. Но стоит только вспомнить, что эта кто-то — сомнительная девочка, которая производит не лучшее впечатление, Бетти сразу возвращается в реальность. — Ты её боишься? — кивает головой в сторону директрисы Хармон. — Не боюсь, она хорошая. Но ты не должна её злить. Хейзел улыбается слишком беспечно и смотрит прямо на Бетти. — Зато это было забавно, правда? Не переживай, в любом случае это лишь мои проблемы. Тебе не надо волноваться за меня… — она запинается. — Как тебя зовут? — Бетти. — Наверное, забуду, — жалуется Хейзел. — Ужасная память на имена. Короче, не переживай за меня, я разберусь. Бетти хмурится. Она не похожа на девушку, которая думала бы о других, и все это знают. Конечно, как примерная верующая, она готова помочь другим, но лишь если увидит, что в ней действительно нуждаются. И Хейзел явно не из разряда нуждающихся. — Я и не переживала, — неловко пытается возразить. — По тебе видно, что ты и сама справляешься. Хейзел одаривает её ещё одной слишком широкой улыбкой и переводит взгляд на их переплетенные руки. — Ой. Я забыла, — она тут же расцепляет пальцы. — Извини, у меня дурацкая привычка хватать всех за все доступные части тела. Я этому уже даже значения не придаю. Бетти только кивает, стараясь не думать о том, как ужасно звучит эта фраза. Речь миссис Гудман прекращается, и, после не слишком радостных аплодисментов, приходит время вознести первую в этом году совместную утреннюю молитву. Бетти толкают в бок и Хейзел тихо шепчет ей на ухо: — Ты умеешь молится? Кливз чуть прикусывает щёку изнутри, чтобы не дать раздражению взять верх. Хочется спросить, действительно ли Хармон считает, что она, ученица католической школы, может не знать, как молится. Вместо этого она только хватает одной рукой ладонь Мэделин, стоящей от неё с другой стороны, а другой берёт уже привычно-тёплую руку Хейзел. — Просто повторяй за всеми. Она прикрывает глаза, представляя, что здесь лишь она одна, шепчет губами просьбы о помощи ей в этом учебном году. Помочь с уроками, с оценками и, пожалуйста, помочь больше не пересекаться с этой девушкой больше, чем на десять минут. После молитвы и завтрака у них математика. Бетти списывает с доски формулы, всё ещё чувствуя, как её запястье чуть болит. Она берёт все свои слова о безболезненной хватке Хейзел. Смотрит на свою руку, и на секунду кажется, что она всё ещё ощущает недавние касания чужой ладони и голос прямо над ухом. С чего она вообще решила заговорить с Бетти? Неужели не учили манерам? Хватать незнакомых людей за руки и, не поздоровавшись выносить им диагнозы… Интересно, у неё в семье все такие бестактные или она одна отличалась? Полная гордыни, самоуверенности и ещё невесть чего… Хармон действительно умеет выводить из себя. Бетти делает пару глубоких вздохов. Господь запретил ей желать другим плохого, и она не посмеет ослушаться. Кливз смотрит на заднюю парту, где Хейзел о чем-то перешептывается с Нэнси, а та весело хихикает. Как мало времени ей понадобилось, чтобы стать столь популярной в этой школе, несмотря на свой характер. Бетти стремилась к этому целый несчастный год. Пыталась подсаживаться за столом и общаться вместе со всеми, обсуждать какую-то глупость, так, как обсуждала её мама со своими знакомыми, делиться едой и делать комплименты внешности. Она пыталась шутить так, как шутили с ней: и пускай дома это делали редко, она специально старалась заучить каждую фразу, чтобы потом сказать кому-то другому. В школу приходили новые девочки, некоторые по своей воле, некоторые на перевоспитание с лёгкой руки родителей, но ни с кем из них она не стала подружками. Когда тема менялась, а разговор шёл не так, как она ожидала, Кливз лишь замолкала и глупо пыталась подобрать слова. Когда ей на ухо шептали о мальчиках и друзьях, она могла ответить лишь о заповедях и оценках. Но подружками обзавестись так и не удалось и, после этого провала в средней школе, она сдалась раз и навсегда. Она не нужна этим девочкам, а значит и сама в них нуждаться не будет. Возможно, человеческие отношения слишком сложны и тут нет её вины? Тогда почему у какой-то выскочки всё получается так просто и легко? Глупо и грешно так много времени тратить на размышления о том, почему незнакомая ей девушка шепчется с кем-то на уроках, и так очевидно беситься с этого поведения. Бетти всегда учили не совать нос в чужие дела, но с самой первой секунды эта Хармон занимает слишком много места в школьной жизни. Настолько, что виски неприятно сдавливает. Прекрасный первый учебный день. Прекрасная новенькая.