Синдром Спасителя

— Думаешь, это выход? — Дана, устало улыбаясь, смотрела в сторону, избегая встречаться с ним взглядом. — Ты можешь сбежать от всех нас, но от себя, Клим, разве убежишь? Клим, не отвечая, лишь крепче сжимая пальцы на её плече, смотрел в ту же сторону в ожидании прибытия поезда на станцию. — Это не выход, — Дана повторяла эту фразу уже не в первый раз, но ей всё казалось, что говорит она неубедительно. — И разве это честно бежать от тех, за кого ты в ответе? — Я устал, — с фальшивой улыбкой Клим мысленно торопил время, чтобы скорее покончить с мучительными проводами. — Да и я, по сути, уже не нужен. Всё, что я мог, сделал. Нельзя всё время жить со страховкой, надо учиться плавать без спасательного жилета. — Хороший ты психолог, Светлов, и конкурсы у тебя интересные, — криво усмехнулась Дана. — А как же чувства? А как же то, что мы в ответе за тех, кого приручили? — Это не чувства, это ещё одна зависимость. И ты сама это знаешь. Это ошибка — строить отношения с тем, кому ты помог. В психиатрии и диагноз такой существует, знаешь же. — Думаешь, я не любила тебя? — Ну почему же не любила… — Клим не договаривает, продолжая уже мысленно: «Любила. И ты любила. И до тебя любили. Любовь из чувства благодарности недорогого стоит. Только я это поздно понял». — Дурак ты, Светлов, — с горечью подытожила Дана, обнимая его ещё раз. — Если нужна буду, ты только позвони, слышишь? Ты ведь тоже человек, а не кусок камня. Клим, поднявшись на ступеньки вагона, оглянулся, чтобы в последний раз улыбнуться бывшей жене, которой два года назад помог справиться с тяжёлой жизненной ситуацией и на которой почти сразу же женился, спутав признательность с её стороны с любовью, да и она, надо признать, тоже не сразу разобралась, какие чувства испытывала к человеку, ставшему для неё в тот момент опорой. Решение, что надо что-то менять в своей жизни, пришло к Климу не сразу, и, наконец, стало необходимостью. Люди, которым он помог на том или ином этапе своей жизни, снова и снова шли к нему за помощью. В какой-то момент Клим вдруг понял, что не справляется. Слишком много энергии отдавал он людям, слишком мало оставлял себе. Он не мог относиться к этому как к обычной работе, не мог быть ремесленником. Практика, которую он начал вести ещё на третьем курсе, быстро разрасталась, пожирая всё свободное время, не оставляя места больше ни для чего. Друзья, окружающие Клима, были все сплошь и рядом из тех самых спасённых. Даже жена появилась благодаря его способностям. В начале их отношений Дана смотрела на него с благоговением, потом начала показывать недовольство слишком обширным кругом знакомств мужа. Дело закончилось тем, что она, в процессе одной особо эмоциональной ссоры, вдруг заявила, что всего лишь благодарна ему за помощь. Потом долго извинялась, но первый камень был брошен. С этого момента Клим особо пристально стал вглядываться в лица людей, называющих себя его друзьями. Во многих взглядах он видел отблеск той самой признательности, веру в его всесильность перед жизненными обстоятельствами, силу, которую он мог передать другим. Его дар вдруг для него самого превратился в проклятие. Как верить в искренность людей, которые тянутся к нему как вампиры за новой дозой крови, не видя в нём самом, как ему казалось, человека с точно такими же страхами и сомнениями. Ах, да, какие могут быть страхи у Бога. Тут Клим всегда усмехался: замахнуться на самого Господа — какое самомнение надо иметь. И решение пришло — надо просто начать жизнь заново, найти нулевой километр и попробовать, вдруг получится как-то по-другому. Нельзя сказать, чтобы Клим верил, что сможет игнорировать внутреннюю потребность, которая порой становилась просто невыносимой. Но оборвать старые связи считал важной необходимостью для того, чтобы хоть немного разобраться в себе. Начинать новую жизнь в двадцать восемь лет — это безумие или адекватный поступок цельной личности? Глядя в окно несущегося по рельсам поезда, Клим только смутно представлял, что ждёт его в другом городе. Проблемы с жильём не было. Там жила его бабушка по отцовской линии, которая всегда говорила, что после смерти деда, городская квартира, записанная на него, будет переписана на Клима в качестве наследства. Сама же бабушка обитала в посёлке недалеко от города в добротном двухэтажном коттедже, построенном для неё заботливыми сыновьями. — Тут только вот какое дело, внучек, — торопливо и несколько смущённо говорила Анна Ильинична, — мы ж не знали, что ты вот так соберёшься. И там сейчас живёт Ярик. Вы какое-то время побудьте уж соседями, дело-то семейное. — Кто есть Ярик? — резонно заинтересовался Клим, потому что имя это он слышал впервые. — Ярик — сын от первого брака Гали, жены Павлика, — сухо кашлянув, пояснила бабушка. И снова Климу показалось, что бабушка очень смущена. Младший брат отца Клима Павлик был личностью примечательной. Он находился в вечном поиске самого себя, был экспрессивен и непредсказуем в личной жизни. Женат был раз пять или шесть — семья уже со счёту сбилась и не особо отслеживала имена и подробности жизни новой законной возлюбленной своего неугомонного родственника. — И почему он не живёт с матерью и вновь обретённым отцом? — Клим никак не ожидал такого сюрприза в виде соседа по квартире. — Тут длинная история, — снова кашлянула бабушка. — Можно сказать, что они с Павликом не смогли найти общий язык, а так как Ярик достаточно самостоятельный, чтобы жить отдельно, но недостаточно самостоятельный, так как ещё учится, чтобы совсем отделить его, то решили поселить его пока в нашей квартире. — Учится? Он ещё школьник? — ситуация становилась всё более и более неприятной. Возиться с невоспитанным подростком — развлечения хуже не придумаешь. — Что ты, — ахнула бабушка. — Ему двадцать два, он студент, учится на журналиста. — Хоть на этом спасибо, что не подсунули мне детсадовца, — Клим понимал, что ситуация неприятная, но не выгонять же парня на улицу. В их семье всегда было принято поддерживать друг друга. — Только вот, — бабушка замялась, словно подыскивала нужные слова, — характер у него тяжёлый, но ты ведь всегда умел сходиться с людьми, так ведь, Климушка? Клим только глаза закатил от утверждающе-просящего тона бабушки. Что ж, плюс одна проблема, хотя, как знать, может и ничего страшного в том Ярике и нет. Часто бывает, что неродные дети плохо сходятся с избранниками своих родителей, то ли ревнуя их, то ли из нежелания подстраиваться под новые обстоятельства. Подсознание же подсказывало, что просто не будет, а если беспокойство уже поселилось за грудиной, то ничего хорошего от предстоящего знакомства ждать не приходится. «Что ж ты, Ярик-хуярик, оказался на моём пути», — неприязненно подумал Клим и тут же фыркнул на свои мысли: «Да ты психолог от Бога, Светлов. С таким настроем вы сразу подружитесь». Выдохнув и приняв правильное решение разбираться с проблемами по мере их поступления, Клим перевёл свои мысли в противоположную сторону. Благодаря хорошим связям и успехам в своей профессиональной области он без труда нашёл место штатного психолога в одном крупном частном оздоровительном центре. Удобный график и возможность окончить аспирантуру в местном университете позволяли надеяться, что Клим не ошибся, когда так круто изменил свою жизнь. Уверенности добавляло то самое место в аспирантуре, вдруг случайно оказавшееся свободным и как будто специально ждавшее именно его. Оставшуюся часть дороги Клим, абстрагировавшись от собственных мыслей и от разговоров случайных попутчиков, провел обычным пассажиром, для которого самое уместное занятие в поездке — это крепкий и здоровый сон. «Главное, не переводить деловые отношения с клиентами в дружеские и не позволять себе никаких личных отношений. На работе работаем, клиенты не друзья, а друзья не клиенты. Не пытайся лечить всех подряд, Светлов», — уже не в первый раз внушал себе Клим, пока ехал в такси от вокзала по нужному адресу. «Стоит начать снова решать чужие проблемы вне работы, и ты опять обрастёшь друзьями, для которых ты царь и бог в решении их проблем», — Клим вёл сам с собой внутренний диалог, тут же сам себе отвечая: «А часто ты был в состоянии отслеживать, когда процесс заходил так далеко, что границы сами собой размывались? Ты же себе не хозяин, если кто-то нуждается в помощи, а ты единственный, кто это может сделать, потому что знаешь как». «Да откуда я знаю, только хуже делаю, лишаю людей самостоятельности. Лезу в чужие жизни без навигатора, а потом они в зависимость впадают уже от меня». «А жизни, которые ты спас, не в счёт? Забыл, как Олега с моста снял?» «А потом тот самый Олег себе вены резал, потому что я, не подумав, завёл терапию в личное пространство, не просчитав, что сделаю только хуже. Это потом он понял, что не я любовь всей его жизни, но в тот момент чем это могло кончиться, если бы врачи не успели?» Нахмурившись, Клим, выйдя из такси, поднял взгляд вверх, оглядывая высотный дом, где ему предстояло жить. Не был он тут достаточно давно, чтобы чувствовать себя чужим и в этом городе, и перед дверью незнакомой квартиры. Поправив увесистую сумку на плече и поразмыслив над тем: стоит ли ему открыть дверь своим ключом или лучше постучать, он остановился на втором варианте. Как знать, дома ли его названный родственник. А поэтому лучше не вламываться и не показывать, кто тут хозяин. Корректный подход и как знать, может не так страшен его сосед, как его малюют. Стукнув несколько раз в дверь, Клим выждал некоторое время и снова постучал. За дверью царила полнейшая тишина. Придя к выводу, что раз не открывают, значит, дома никого нет, Клим вставил ключ в замочную скважину. К удивлению замок не поддавался никаким манипуляциям и создавалось впечатление, что дверь не просто заперта, а заперта именно изнутри на внутренний замок. Следовательно в квартире всё же кто-то был. Клим постучал ещё раз. На этот раз на порядок громче. Прислушался — показалось, что он слышит какие-то звуки. Стараясь погасить закипающее раздражение, постучал снова. Ещё громче. — Да иду я, хули долбиться? — раздался по ту сторону недовольный голос, и дверь резко распахнулась, явив перед Климом взъерошенного и заспанного высокого парня, глядящего на него с презрительным возмущением: — А ты ещё что за чёрт с горы?