Синдром Спасителя

Клим был настолько удивлён необычностью встречи, что несколько мгновений просто стоял и смотрел в наглую морду человека, возомнившего себя тут хозяином. Тот же в ответ беззастенчиво разглядывал его самого тем самым раздражающе-оценивающим взглядом сверху вниз. Чувство собственного превосходства явственно читалось на его лице. Несмотря на помятый внешний вид было ясно, что тот хорош собой и обладал отличной генетикой по части физической формы. Есть такой тип телосложения, что его носителю можно и не быть фанатом спорта, потому что всё и так при нём, остаётся только немного поддерживать, не напрягаясь часовыми тренировками в спортзале. Конечно, рядом с коренастым Климом он проигрывал в весе, но вряд ли сдался бы на первой минуте в ближнем бою. Наконец, парень, насмешливо фыркнув, произнёс: — Ты на меня просто поглядеть пришёл, или ты немой? Надо чего? — Ты Ярик? — придя в себя, спросил Клим, не понимая, как так вышло, что он не знает, как себя вести с этим парнем. — Для кого Ярик, а для кого Темников Ярослав Германович, — самодовольно ответил наглец и уже потянулся к двери словно намереваясь захлопнуть её. — Ты-то кто? — Я Клим, — хмурясь, отрезал Клим, ловя себя на желании схватить щенка за грудки и встряхнуть как следует. Желание было абсолютно нереализуемым по случаю отсутствия на щенке хоть чего-либо прикрывающего торс. — Клим? Ага, — кивнул Ярик и задумался, что-то вспоминая. — А я тебя знаю, потому что…? — Потому что я тут живу, — закончил за него Клим и добавил мысленно: «придурок». — А-а-а, — издевательски протянул Ярик, — ты этот Клим. Ну проходи, Клим, будь как дома. «А я и есть дома», — мысленно огрызнулся тот, входя в квартиру, снова удивляясь тому, что этот пацан так его раздражает. Клим всегда гордился своей выдержкой и пониманием человеческих мотивов, но тут почему-то не срабатывал ни многолетний опыт, ни обычная для Клима невозмутимость. Поставив сумку на пол в прихожей, Клим огляделся. Было заметно, что господин Темников не утруждает себя наведением порядка, кругом царило уныние и разруха. — Ты же завтра вроде должен был причалить, не? — пригладив пятерней взъерошенные волосы, спросил Ярик. — Пашка говорил, что двенадцатого. — Сегодня двенадцатое, — сухо ответил Клим, решив проигнорировать неуважительное «Пашка». — О, — очень натурально удивился Ярик и проорал в глубь квартиры. — Вы не поверите, мы проебали зачёт. А сколько времени? Не отвечая, Клим пошёл осматривать квартиру, заглядывая по пути в кухню, санузел, ванную и остановившись в зале. Ярик шёл за ним следом, заглядывая туда, куда смотрел Клим, и тоже как будто удивлялся: — Смотри-ка, пиздец, как насрато, да? Хотелось разговаривать с пацаном на его языке, забыв и о том, что старше, и о том, что воспитание не позволяет. Очень хотелось, но Клим, стиснув зубы до ломоты в челюсти, молчал, не реагируя. — Короче, — Ярику, видимо, надоело изображать клоуна, — моя комната там, тебе я освободил эту… Он махнул рукой, показывая распределение позиций: — Я не лезу к тебе, ты не лезешь ко мне, и всё будет олрайдно. Усёк? Клим на это заявление только дёрнул бровью. — На мою территорию не соваться, — ещё раз уточнил Ярик и, нырнув в свою комнату, захлопнул дверь. Впервые в жизни Клим не знал, как себя вести. Чувствовалось, что щенок нарывается, что проверяет его на прочность, но остальное было непонятно, как непонятны были и мотивы, щенком движущие. «Почему я должен терпеть совершенно чужого человека в своей квартире, который не хочет идти на контакт?» — спрашивал он себя, а в ответ слышал голос бабушки: «Ну вы уж поживите пока, дело-то семейное». «Ты же психолог, Светлов, что ты с мальчишкой что ли не разберёшься? Ведь понятно всё с его поведением, хочет казаться крутым и независимым, прячет свои травмы за похуизмом — обычный подросток-переросток». И тут же, одёргивая себя: «Опять лечить собрался? Нахуя, Светлов? Это чужой человек. Он тебе ни клиент, ни друг. Потерпи немного. Пацан сам съедет. А учитывая безалаберность Павлика, то сегодня-завтра он снова отправится в свободный полёт, и Ярик-хуярик отправится туда, откуда вывалился. Никакого семейного дела уже не будет». Клим понимал, что рассуждает непрофессионально, но поделать с собой ничего не мог. Господин Темников вызывал в нём всё растущую неприязнь. Своим поведением, отношением, просто присутствием. В комнате Ярика раздался взрыв хохота, и через некоторое время дверь распахнулась и вместе с Яриком оттуда выпали, по-другому и не скажешь, ещё два персонажа. Парень в измятой толстовке и девчонка с ярким засосом на шее. Судя по всклокоченному виду троицы праздник был, и он удался. — Здрасти, — друзья господина Темникова отличались той же деликатностью, что и локомотив, потерявший управление. Девчонка, оценивающе окинув взглядом фигуру Клима, повернулась к Ярику: — А ничего такой родственничек. — Давайте ё-маё, может, ещё успеем на зачёт, — подталкивая друзей к выходу, Ярик оглянулся на Клима. — Не скучай. «Да чтоб ты сдох», — ласково пожелал ему Клим сквозь зубы, вынимая из кармана телефон и набирая номер Анны Ильиничны. — Бабуля, вы что мне подсунули? — не поздоровавшись, спросил он у бабушки. — Вы в курсе, что он из квартиры свинарник сделал? Сколько он тут живёт уже? — А? — бабушка вздохнула. — Ярик-то? Месяцев шесть, наверное. А что, всё так плохо? — Вы вообще тут были с момента его заселения? — Да всё как-то некогда было, — виновато оправдывалась бабушка, но Климу и так было уже ясно, что никаких контактов с этим пацаном ни бабушка, ни, видимо, остальные иметь не хотели. — Климушка, ты не думай, Ярик-то, он хороший, просто характер такой. По голосу бабушки чувствовалось, что убеждая Клима, она и сама в это не верила. — Ладно, бабуль, разберусь. — Ты, Климушка, потерпи немного, оно само образуется. Скептически усмехнувшись, Клим отключился от разговора и снова оглядел запущенную и неуютную квартиру. С этим надо было что-то решать и немедленно. Привыкший к чистоте и порядку Клим испытывал чуть ли не физический дискомфорт, находясь в подобном месте. Порывшись в интернете и найдя клининговую компанию с неплохими отзывами, он вызвал бригаду, не испытывая ни малейшего желания самостоятельно разгребать медвежью берлогу. Пока спецы по части уборки расчищали хлам, мыли окна, оттирали кухню, санузел и ванную, обойдя по распоряжению заказчика только одну комнату — покои Ярослава Германовича, Клим, прочесав местные магазины, где была доставка, заказал необходимые на первое время вещи, включая постельное бельё и предметы быта. За четыре часа бригада поработала на совесть, превратив притон бомжей во вполне пригодное жильё. После отъезда бригады Клим сходил в продуктовый магазин, который оказался тут же во дворе, и теперь сидел довольный жизнью на кухне, поглощая уже четвёртый бутерброд с сыром, колбасой и помидорами и запивая горячим свежезаваренным чаем. День уже не казался таким напрочь испорченным, каким был вначале. И в душе теплилась надежда, что сегодня он уже не увидит щенка, оккупировавшего его квартиру. «Ты, главное, сразу расставь все точки, это твоя квартира, а, значит, твои правила. Хочет тут жить, пусть соблюдает условия. Тут надо сразу ставить щенка на место, а то время упустить можно очень легко — первое впечатление всегда остаётся первым, а твои позиции на данный момент не особо устойчивы. Но надо признать, щенок восхитителен в своей наглости». Как строить общение с нежеланным соседом, Клим пока не знал. Почему-то все отработанные годами стратегии казались тут недейственными. Ярик не поддавался анализу, возможно, потому, что несмотря на все логичные в нём триггеры, он не выглядел тем, кто страдает от каких-либо проблем. «Ты же знаешь, что нет таких людей, у которых не было бы травм. Любое асоциальное поведение исходит из тех или иных предпосылок. Поймёшь причины — решишь проблему. Ярик всего лишь испорченный мальчишка с поведением, скорее всего, отягощенным либо социальными причинами, либо недостатком внимания от матери, озабоченной устройством личной жизни. А если это неустроенность была в детстве, то вот и триггер». Если бы не обещание, данное самому себе, Клим признал бы, что Ярик — очень интересный случай, пазл, который не просто надо собрать, а сначала найти разбросанные фрагменты, а где они могут быть — тут пойди разберись. Возможно, мальчишка заслуживает не порки, а сочувствия. Тут Клим позволил себе усмехнуться, хотел бы он посмотреть на того, кто попытается проявить сочувствие господину Темникову. Что-то подсказывало, что Ярик руку, попытавшуюся его поддержать, откусит и не поперхнётся. «Ладно, проблемы пока нет, правила мы с ним обсудим, надеюсь, что он не совсем дурак, — попытка успокоить собственные сомнения была слабой. — Завтра с утра в центр, потом в университет, и можно сказать, что первый этап пройден. Потом некоторое время адаптация к новым условиям — всё складывается неплохо. А Ярика воспитаем, куда он денется», — уже умиротворённо размышлял Клим ближе к ночи, так и не дождавшись соседа и уже собираясь укладываться спать. Уверенность, что Ярик остался у кого-нибудь из своих сомнительных друзей крепла, а настроение Клима пропорционально этому улучшалось. Он даже позволил себе пофантазировать, что Ярик и вовсе исчез в неизвестном направлении, и он его больше не увидит. «Не обольщайся», — тут же осадил сам себя, потому что твёрдо знал, что Ярик вернётся и испортит ему ещё не один литр крови. Принимая перед сном контрастный душ, он пропустил момент возвращения блудного родственника домой и, выйдя из ванной, обмотав бёдра новым пушистым полотенцем, чуть ли не врезался в застывшего почти перед дверью Ярика. — Блять, — совсем неинтеллигентно выругался Клим, забыв, что воспитанные люди кошку всегда называют кошкой, даже если споткнулись о неё и упали. Ярик повернулся к нему и с весёлым изумлением в голосе проговорил: — Слушай, а я думал дверью ошибся. Думаю, а схерали тут так нарядно? Ты, братец, можешь выдвигать свою кандидатуру на премию «жена года». И подняв руку, снисходительно похлопал Клима по щеке, прибавив при этом: — Пожрать есть что? Гнев, затопивший Клима, был настолько внезапен, что он даже не осознал насколько сильно в нём сейчас состояние аффекта. Мозг и вся мыслительная деятельность сдали свои позиции, и на абордаж вышли чистые эмоции и инстинкты. Не отслеживая, а что он, собственно, делает, он скрутил одной рукой на груди Ярика тонкий джемпер, толкнул его к стене и второй рукой перехватил горло: — Я тебя сейчас придушу, гавнюк!