Синдром Спасителя

От Ярика требовалась самая малость: любое движение, любое слово — и Клим мог сорваться окончательно. Дело закончилось бы разбитым лицом, потому что именно оно привлекало в качестве отличной мишени. Клим не мог даже предположить, как далеко он способен зайти в таком заманчивом сейчас членовредительстве. Наверное, первый раз в жизни ему хотелось не говорить о проблемах, а решать их при помощи грубой физической силы. Под пальцами, сжавшимися на горле, пульсировала толчками выпирающая вена, а об кулак, с зажатой в нём футболкой, отчётливо быстро стучалось сердце по ту сторону грудины. Ярик замер, глядя расширившимися глазами с остановившимся вдруг взглядом в глаза Клима, и внезапно мир вокруг словно исчез, оставшись где-то вдалеке призрачным шумом. Клим больше не видел ни лица Ярика, ни его глаз, он был где-то глубже, исчезнув в этой реальности и попав в другое неизвестное место, где не было ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Только глухая и вязкая темнота. Темнота эта обволакивала, с чавканьем забивалась в нос, уши, просачиваясь сквозь сомкнутые губы, не давая вдохнуть. Время остановилось, казалось, что ничего кроме этой пустой черноты просто не существует. Полный вакуум распирал черепную коробку, нагнетая давление, легкие отчаянно требовали кислорода, и когда ощущение невыносимой тяжести стало невозможно терпеть, и понимание, что это конец, вдруг накрыло сознание, Клим резко, будто вынырнув с большой глубины, очнулся с чувством головокружения от стремительно нагонявшего потерянные обороты времени. Он по-прежнему прижимал Ярика к стене, пальцы также сдавливали его горло, только сам Ярик уже не имел той наглой уверенности, которую демонстрировал с начала их знакомства. Клим медленно разжал руку на горле и также медленно выпустил намотанную на кулак ткань джемпера. — Прости, — глухо и хрипло сказал он, сделав попытку разгладить смятый кусок тонкой ткани ладонью. — Пусти меня, — также глухо прошипел Ярик, с силой оттолкнув от себя Клима двумя руками. И не говоря больше ни слова, пошёл в сторону своей комнаты, задевая по пути углы и мебель. Клим молча смотрел ему в спину, чувствуя себя с глубокого похмелья и подкатывающей к горлу тошнотой. Он не совсем понимал, что сейчас произошло. Почему редкие ночные кошмары, вдруг напомнили о себе не во время сна, а когда он был в абсолютном сознании, выбросив его из реальности? Смутное беспокойство возникло из ниоткуда и неприятно осело где-то в середине груди. Захотелось пойти за Яриком и узнать, всё ли с ним в порядке. Тут Клим, нервно передёрнув плечами, напомнил себе о своём обещании не лезть в чужие жизни и не пытаться лечить всех подряд. «Тем более, что это последний человек на планете, которого мне хотелось бы вылечить». Тошнота тем временем подкатывала сильнее, пока, наконец, не заставила Клима, спотыкаясь и зажимая рот рукой, спешно нестись в объятия отмытого до блеска унитаза. Потом он долго держал голову под ледяной водой, пока не почувствовал наверняка, что морок окончательно прошёл. Потом стоял у окна в тёмной кухне и бездумно глядел в окно. Мыслей в голове не было никаких, а вот чувство беспокойства никуда не делось и остро царапало почти рядом с сердцем. Совсем некстати вспомнился Олег, которого Клим, действительно, снял с моста, когда тот пытался эффектно и бесполезно самоубиться. Причина была глупа и очевидна — почва любви под ногами Олега была выбита отвергнувшим его любовником, который нашёл себе другой объект для собственных чувств, а Олега отправил в свободное плаванье. Плавать один Олег не захотел, поэтому решил свой корабль потопить. Он уже сделал шаг вперёд, отрываясь всем телом от надёжных перил моста, как был крепко схвачен за ворот куртки так вовремя подоспевшим Климом, которого с самого утра интуитивно тянуло именно к этому месту реки. Они стояли так несколько минут: Олег, который несмотря на неудачную попытку, прочувствовал всю прелесть близкой смерти, и Клим, вцепившийся мёртвой хваткой в чужое тело и пытающийся перетащить его через перила обратно в безопасность. Неудавшийся самоубийца только трясся и никак не помогал Климу спасать себя, но оказавшись на твёрдой земле, он резко развернулся, прижался к Климу всем телом и, обхватив его за шею, зарыдал так драматично, что тот на мгновение почувствовал себя участником дешёвой малобюджетной мелодрамы. После своего спасения Олег намертво прилип к Климу, именно с ним Клим осознал, что грань собственной сексуальности не ограничивается отношениями только с противоположным полом. Клим понимал, что поступает неправильно, вступая в эту связь, но не мог оттолкнуть Олега в его нестабильном состоянии, хотя и предвидел, что даст этим только толчок для новой попытки. Попытки было не избежать в любом случае. Когда Олег узнал, что Клим вовсе не собирается с ним долго и счастливо, то устроил новые показательные выступления, порезав себе руки, но при этом предварительно позвонив Климу и сообщив об этом. Итогом стало лечение в психоневрологической клинике, что привело голову Олега в относительный порядок. Можно сказать, что именно знакомство с Климом сыграло свою роль в цепочке событий и стало решающим на пути стабилизации Олега, так как именно в клинике он встретил человека, ставшего для него тем самым, с которым можно было и долго, и счастливо. А вскоре после этого Клим встретил Дану… Внезапно вспыхнувший свет на кухне заставил Клима вздрогнуть от неожиданности и зажмуриться. — Блядь, я чуть кирпичный завод не построил, — раздался за спиной раздражённый голос Ярика, — ты специально тут притаился, чтобы доконать меня? Нахмурившись, Клим медленно развернулся и взглянул на своего соседа, который на первый взгляд вновь имел вид наглый и самодовольный. — Ты прямо мысли мои читаешь, — сухо ответил он. — Поверь, не всё в этом мире вертится вокруг тебя. Ярик в ответ хмыкнул и потянулся к чайнику, включая на подогрев. — Там колбаса, сыр, — кивнув в сторону холодильника сказал Клим. — Ты вроде есть хотел. Ярик удивлённо приподнял брови и промолчал. Тем не менее открыл холодильник и также молча стал изучать содержимое. — Давай поговорим, — Клим, понимая, что надо налаживать диалог, начал первым.— Давай решим, как нам жить дальше, чтобы не действовать друг другу на нервы. — Для начала, может, извиниться? — насмешливо ответил Ярик, потирая шею с отпечатавшимися следами от пальцев. — Ты нанёс мне физическую и моральную травму. «Да ты сам ходячая травма», — хотел огрызнуться Клим, но осадил себя, понимая, что разговора не выйдет, если они начнут обмениваться колкостями. — Извини, — спокойно произнёс он, — я перешёл некоторые границы. — Да ладно, — вдруг махнул рукой Ярик и широко улыбнулся. — Я не ожидал, если честно. Думал, ты тряпка, как Пашка, а ты, оказывается, при яйцах. — Ты кого-нибудь вообще уважаешь в этой жизни? — не удержался от упрёка Клим, мысленно ругая себя за вынужденную роль воспитателя. — Какой он тебе Пашка? Он старше тебя в два раза. — Да хоть в двадцать три, — фыркнул в ответ Ярик. — Человек, который с порога пытается играть со мной в ролевые игры, пусть спасибо скажет, что я его вообще приличными словами называю. — Какие ещё ролевые игры? — непонимающе нахмурился Клим. — Начал изображать из себя отца и учить меня жизни, — Ярик характерно поджал губы, показывая всю степень презрительности, какую испытывал к подобному воспитательному подходу. — Когда в семье появляется новый член, разве это не значит, что ему захочется быть частью этой семьи и на что-то влиять? — резонно заметил Клим. Ярик громко и показательно фыркнул: — Вот именно, когда в семье появляется новый член. А дальше можно было не продолжать. Одним членом контакт со всеми наладить не получится, а твой Пашка только им думать и умеет. Если бы Ярик был не Ярик, а кто-то другой, здравомыслящий и не посторонний, то Клим вполне мог и согласиться с таким категоричным утверждением. Похождения Павлика вызывали в семье большое беспокойство, так как Павлик спокойно жить не умел и ему нужны были непременно приключения в масштабах целых вселенных. Ярик тем временем поставил на стол большую кружку, насыпал из банки две больших ложки кофе и долил кипятка из чайника. — Не многовато на ночь? — не удержался от вопроса Клим. — Да это разве кофе, — Ярик с громким звуком отпил из полной кружки, — Сублимат. Вот если бы настоящий, тогда да. Я люблю варёный из зерён. — Я тоже, — улыбнулся Клим, ловя себя на мысли, что, возможно, Ярик не такой уж и хуярик. — Если мы оба любим настоящий кофе, значит, организуем. Ярик дёрнул бровью и наклонился над кружкой, отпил немного и, облизнув губы, сказал: — Только не надо думать, что мы тут в романтичной обстановке сразу задружились. «Всё-таки хуярик», — вздохнул Клим и ответил: — А я и не предлагал никакой дружбы. Но мы можем выбрать: каждый день устраивать битвы или попробовать существовать мирно. — Битвы — это, конечно, возбуждает, — усмехнулся Ярик, снова потирая шею. — Но пожить хочется. Кстати… Тут он замолчал на несколько секунд и, кинув быстрый испытующий взгляд на Клима, продолжил: — Что это было? — В смысле? — Клим непонимающе нахмурил брови. — Ну это, — Ярик неопределённо помахал пальцами в воздухе. — Там у стены… Это приём какой-то? — Приём? — Клим по-прежнему ничего не понимал. — Ты о чём? — Да если бы я сам понял. Ладно, не хочешь — не говори. Ярик допил кофе, поставил пустую кружку в раковину и, подперев плечом стену, посмотрел на Клима: — Ну, говори свои правила. — Во-первых, — Клим справился с искушением загнуть палец, — мыть за собой посуду. — Мгм, — Ярик скосил взгляд на раковину и хмыкнул, — начало мне уже не нравится. Что будет во-вторых? Он повернулся спиной к Климу, потянулся, чтобы открыть дверцу навесного шкафа, пошарил там и выудил полусмятую пачку сигарет. Выбив одну сигарету и зажав в губах, чуть припухших и будто чуть смазанных — почему-то Клим обратил на это внимание именно сейчас — он вызывающе посмотрел на Клима и щёлкнул колесиком дешёвой зажигалки, которая лежала до этого на подоконнике, прикуривая сигарету. «Определённо хуярик, — с неожиданным для себя восхищением подумал Клим. — Редкостная гнида», а вслух сказал: — А во-вторых, — Клим поднялся с места, подошёл к Ярику, аккуратно вынул из его расслабленных пальцев сигарету, открыл окно и щелчком отправил её наружу. — А во-вторых, курить тут не надо. Ярик оценивающе посмотрел Климу в глаза и насмешливо спросил: — Что ещё? Клим хладнокровно продолжил: — За собой прибирать — это основное. Для общих территорий я буду вызывать клининг, в своих царских покоях прибираешь сам. Притон не устраивать. Шваль всякую не водить… Веселья в глазах Ярика с каждой фразой становилось всё больше. Наконец, он сделал шаг к Климу, оказавшись вплотную, и почти интимно прошептал: — Может, тебе ещё отсосать для полноты ощущения собственной власти?