Синдром Спасителя

«И что это было?» — Клим ворочался с боку на бок: не получалось расслабиться, не действовала медитация, мысли сбивались испуганной кучкой и гнали сон прочь. Лгать себе, что Ярик не вызывал никаких эмоций, было бы смешно и нелепо. Вызывал и ещё как. Множество разнополярных эмоций. От жгучего желания разбить ему губы до не менее жгучего в эти же губы поцеловать. «Это ещё откуда?» — Клим пытался разобраться, как кроме раздражения Ярик стал вызывать в нём симпатию, если не сказать больше. «Чёртов Олег, — некстати вспомнился призрак прошлого, — сбил мне ориентацию». Обвинять во всём того же Олега было неправильно. Не Олег, так мог найтись кто-нибудь другой. Если в человеке что-то заложено, то это рано или поздно проснётся. И хорошо, что это уже случалось в его жизни, а то сейчас бы искал в себе истоки и кто знает, до чего бы докопался. «И что ты собираешься делать? Ты по сути даже не знаешь, какой акт трагедии был перед тобой сегодня исполнен. Это могла быть чистая провокация. Это могло быть, что угодно», — Клим злился сам на себя. Злился, что никак не мог разобраться в этом человеке, рядом с Яриком все его способности отключались. Клим Ярика не слышал, не видел, не чувствовал. Правило «трёх обезьян» на наглядном примере. Злился, что впервые в жизни он не знал, как себя вести. Хотелось правильно, но правильно не получалось. А если и получалось, то тут же переворачивалось с ног на голову. Как знать, что будет наутро после минувшего романтичного вечера со вкусом Яриковых пальцев во рту. Утром покладистый и домашний Ярик мог вполне себе превратиться в сатану-хуярика и плеваться собственным ядом как из катапульты. Проверял ли таким образом Ярик его, Климову, добродетель или сам был в замешательстве от пробежавшей между ними искры? То, что искра Климу не приснилась, он был уверен. Ярик был смущён или искусно имитировал смущение. Ярик искал контакта или подталкивал к этому контакту Клима. Для чего? Тоже симпатия? В очередной раз поглумиться? «Да блядь, — Клим сел в кровати. — Это невыносимо, в конце концов. Какой ты, к хуям, психолог, Светлов? Тебе самому психолог нужен. Если уже момент не упущен». Возникло совершенно нелогичное и противоестественное желание закурить. В потёмках Клим добрался до кухни, включать свет не решился, чтобы случайно не разбудить спящее за стеной чудовище. В шкафу, как и ожидалось, нашлась припрятанная Яриком начатая пачка сигарет. Клим приоткрыл окно и прикурил. Глубоко затянулся… — Вот это да! — раздалось восхищённое за спиной. — Вот это ничего себе! От неожиданности Клим поперхнулся и натужно закашлялся. Ярик подскочил и несколько раз сильно хлопнул по спине. — Прекрати, — кашляя, прохрипел Клим. — Прибить меня решил? Что ты подкрадываешься? Ты караулишь меня что ли под дверью? — Делать мне больше нечего, — разулыбался Ярик. — Ты скрипишь на весь дом, я проснулся — а тут такое. Мистер «всем пример» вороваными сигами дымит. — Кухня — место общего пользования, — напомнил Клим, хотя по сути Ярик был прав. — Я не из-под подушки твоей их вытащил. — Если бы из-под подушки, — усмехнулся Ярик, — я бы до кучи подумал, что ты на честь мою покушаешься. — Ярик, — Клим серьёзно посмотрел в глаза стоящего совсем близко парня. — Скажи, ты что хочешь? Ярик поскучнел и поджал губы. — Мне бы кто сказал, вот бы я был благодарен, — вздохнул он. — Ладно, я спать, теперь точно. Не бери в голову, братец, бери в шею — толще будет. И похлопав Клима по плечу, Ярик растворился в ночи. Клим уже без удовольствия посмотрел на тлеющую сигарету, щелчком отправил её в приоткрытое окно. «Тут хоть новую диссертацию начинай — «Игры, в которые играет Ярик». «А ты уверен, что он играет? Есть вероятность, что он не до конца осознаёт свои действия, такое бывает при расщеплениях. Если только у него расщепление. Сомневаюсь, что господина Темникова хоть когда-то обследовали на состояние его психического здоровья». Мелькнула мысль пообщаться на эту тему с матерью Ярика, но Клим, ужаснувшись, загнал её в самый дальний угол. Уткнулся лицом в подушку, проворочался ещё около часа и забылся мутным и прерывистым сном. Проснулся он от звука захлопнувшейся двери. Позже выяснилось, что это Ярик изволил отбыть в неизвестном направлении. Правда, теперь у Клима был номер телефона господина Темникова. Не то, что бы ему хотелось звонить, но возможность сделать это при необходимости снижала риск беспокойства на несколько градусов. Последующие пару недель общение с Яриком свелось к такому минимуму, что Клим иногда забывал, что у него есть сосед. Ярик уходил рано, приходил поздно. Не шумел, скандалов не устраивал, гостей не водил. На вопросы отвечал вежливо и сухо, в глаза не смотрел. Не сосед, а мечта. Казалось, быт налаживался, а то неявное, что промелькнуло между ними, всего лишь было игрой воображения. Единственный раз за это время Ярик позволил себе что-то лишнее, когда как-то вечером к ним заглянула Аня. — Я с ответным визитом, — смущённо улыбнулась она, — испекла булочки и вспомнила про те прекрасные синнабоны. Решила угостить. Клим не долго думая, пригласил гостью в дом. Господин Темников наглухо окопался в своей комнате, на контакт не шел, прикрываясь подготовкой к семинарам и подтягиванием хвостов. — Что нового в библиотеке? — поинтересовался Клим. — В библиотеке всегда стабильность, — поделилась Аня, — хотя у нас тоже есть план и обязательные мероприятия. — Даже так? — Клим удивился и хмыкнул. — И какой же план должны выполнить библиотеки? Вы же не отлавливаете потенциальных читателей по городу и насильно не тащите читать? — Нет, конечно, — рассмеялась Аня. — У нас сейчас очень тесный контакт с разными слоями населения — выходим на совершенно другой уровень. — Привет, — неожиданно появившийся на кухне Ярик прерывал их беседу. — Это что, булки? Он цапнул из плетёной корзинки румяную и пышную булочку, откусил: — Вкусно, — медленно прожевал, налил в стакан воды и направился к выходу. У двери остановился и бросил через плечо. — Кстати, я её трахал. Ярик ушёл в свою комнату, было слышно, как закрылась дверь. Густо покрасневшая Аня вскочила, глаза налились слезами: — Я пойду, — она суетливо сцепила пальцы и почти побежала к выходу. — Аня, постой, — тщетно пытался остановить её Клим. — Ну это же Ярик, что ты его слушаешь. Он всё время бредит, ты что забыла? Но Аня уже выскочила на площадку и дрожащими руками открывала дверь в свою квартиру. — Прости, — зачем-то сказал Клим и вздохнул. Было стыдно и неловко за поведение другого человека. Хотя в словах Ярика Клим не сомневался, да и реакция Ани доказывала его слова. Скорее всего, Ане какое-то время и Ярик казался подходящей партией, а тот какое-то время не стал её разубеждать. Хорошие девушки часто излишне доверчивы. Клим не стал ломиться в закрытую дверь и выяснять мотивы откровений Ярослава Германовича. Было ясно, что тот просто не смог смолчать. Что разговор не получится, Клим чувствовал без всяких способностей. Ярик не был настроен ни на какие разговоры. Причины были опять же неясны. Поэтому Клим здраво рассудил, что не стоит будить лихо, пока оно тихо. В данном же контексте это звучало, как «не трогаешь Ярика — не разбудишь хуярика». Отпустив ситуацию на самотёк, Клим выдохнул, занимался терапией в центре, собирал материал к диссертации. На горизонте маячила педагогическая практика — единственное, что омрачало настроение. — Ну что ты волнуешься, — убеждала его Зоя Леонидовна, легко переходившая с «вы» на «ты и обратно. — Ты взрослый состоявшийся человек. Квалифицированный специалист. И боишься каких-то студиозов? — Дело не в страхе, — отмахивался Клим. — Ну не чувствую я в себе педагогического таланта. — Придётся почувствовать, — категорически заявляла Кирилова. — У тебя просто нет выбора. И помни золотое правило. — Всё когда-нибудь заканчивается, — кивнул Клим. — Вот и славно, — довольно улыбалась Кирилова. — Я отдаю тебе журналистов, там три группы по направлениям. Ребята творческие, с ними интересно. Можешь проводить любые эксперименты, они мобильные, на контакт идут. Конечно, лучше было бы, если бы взял сразу психологов, но там часов намного больше, ты не вложишься в график со своей нагрузкой. Расписание тебе Света должна была отправить, календарный план, соответственно, тоже. Так что готовься, я в тебе уверена. Света, неси чай. Клим понимал, что в условиях, когда нельзя повлиять на ситуацию, остаётся только смириться с ней. Самое главное — правильно настроиться. А практика — всего лишь этап, который надо пережить. В центре дела тоже шли хорошо, постепенно к нему стали записываться люди по рекомендациям своих друзей и родственников. С коллегой Петром Борисовичем установились дружеские отношения, пару раз они после работы пропускали в ближайшем баре пару-тройку хайболлов. — Знаешь, что я заметил? — Клим, удобно расположившись в кресле, подмигнул коллеге. — И что же? — лениво поинтересовался Пётр, разглядывая на свет янтарный напиток. — Я заметил, что у нашего Вадика в последнее время на тебя странная аллергия, — усмехнулся Клим. — Как ты ни зайдёшь, так у Вадика глаза на мокром месте. Пётр скептически хмыкнул и поставил стакан на стол: — А это я пытаюсь из него профессионала сделать. А у него, что ни вывод, то косяк на косяке. А косячить в нашей профессии нельзя, мы души лечим. — Ты главное Вадику душу не залечи, а то сбежит пацан, — хохотнул Клим. — Если это его, то не сбежит, — резонно заметил Пётр. — А сбежит, то одним дилетантом в нашей профессии будет меньше. — Твоя правда, — согласился Клим. — За это стоит выпить. Жизнь постепенно входила в накатанное стабильностью русло, и только история с Аней стояла ровно там, где её оставили. При встрече девушка прятала глаза и старалась как можно быстрее проскользнуть мимо. Как Клим ни пытался поговорить с ней о выходке Ярика, это ни к чему не приводило. Клим не совсем понимал изменения в поведении господина Темникова. Точнее, вроде бы понимал. Но чем больше он об этом думал, тем сомнительнее казались сделанные выводы. Возможно, Ярик проникся к нему симпатией или чем-то более серьёзным, испугался обрушившегося на него открытия и ушёл в несознанку. Теперь он пытается разобраться в своих эмоциях или же ждёт от Клима первого шага. «Серьёзно? — усмехался своим мыслям Клим. — Каких именно шагов он ждёт? Оставь ты эти фантазии, совсем ополоумел. Ты хоть представляешь эту ситуацию? Самое мягкое, что ты получишь при первых шагах — это лаконичное «иди в жопу». В худшем же — открытую агрессию. Очень я сомневаюсь, что чудовище с криками радости бросится тебе на шею, если только откусить от этой шеи кусок, чтобы ты к херам истёк кровью». Тут Клим начинал уже копаться в себе, пытаясь уяснить, а насколько ему самому хочется переступать хоть какую-то черту с господином Темниковым. Не надо быть психологом, чтобы не понимать, сколько проблем это принесёт. Это вам не просто психически нестабильный Олег, это вам бомба мгновенного реагирования. Тянуло, конечно, к щенку неимоверно, но и тут причины были понятны. Подсознательное желание утвердить право главного. Ну и щенок неимоверно провоцировал. Специально или неосознанно. «Почему я не могу его «прочитать», — нервничал Клим, — насколько всё стало бы проще. Когда видишь «болезнь», ты начинаешь её понимать, а, значит, можешь её лечить. А тут — тишина. Иду наощупь по болоту». На этих мыслях в голове шевельнулось нечто знакомое, как будто вот-вот что-то станет понятным. Клим нахмурился, пытаясь не дать ускользнуть намёку на понимание. Что-то совсем близко. Когда забыл какое-то слово, но ты его знаешь и вот-вот почти вспомнил, но не вспомнил. «Иду наощупь по болоту», — повторил он и вздохнул. Мысль ускользнула, а он не успел её поймать. Был ещё вариант, что Ярик в силу откровенного сучизма характера просто проверял на Климе свои змеиные чары, а Клим вёлся как пятнадцатилетний девственник. Клим знал, что Ярик крайне неразборчив в связях, но видел только его связи с девушками. Насчёт другой стороны луны ничего известно не было. Ярик мог быть обычным провокатором, но абсолютным гетеро при ближайшем рассмотрении. Проверить на практике вероятности было мало. Размышления приходили к Климу обычно под вечер и перед сном. Ярик и сегодня вёл себя тихо, не всегда было понятно дома он или отсутствует. Клим вздохнул. Некстати подумалось, что было куда веселее, когда Ярик устраивал свои цирковые представления. Это было хоть какое-то подобие общения, была надежда, что контакт будет установлен. То, что происходило сейчас, было похоже на тупик. «Ты сам-то знаешь, что хочешь? — усмехнулся Клим, пытаясь устроиться удобнее. — Всё тебе не так. Много Ярика- ты бесишься, мало Ярика — ты ноешь. Влюбился что ли?» Клим чуть не плюнул от огорчения. В тишине раздался стук и чей-то громкий «ой». Клим нахмурился и прислушался. Решив проверить, он встал и вышел из комнаты. Щелкнул выключателем на стене — перед удивлённым взглядом Клима предстало то, что он никак не ожидал увидеть в первом часу ночи. С мокрого пола около ванной пыталось подняться голое тело с едва прикрытой полотенцем задницей. Тело принадлежало не Ярику. Клим прищурился. Тело, до этого глядевшее себе под ноги, вздрогнуло, заметив, что оно уже не одно в коридоре. Откинуло с лица волосы и оказалось симпатичным парнем. — Здрасти, — парень стыдливо подёрнул полотенце и покраснел. — Я упал, простите. Я вас разбудил? Клим молчал, не в состоянии поддерживать великосветскую беседу, и только дёрнул бровью. Парень переминался с ноги на ногу и не знал, что делать дальше. — Я пойду? — нерешительно спросил он. Клим снова дёрнул бровью. Неловкую паузу заполнил недовольный голос Ярика, который высунулся из своей комнаты и буркнул: — Я же просил тихо. Что ты за человек, Валечка? Валечка покраснел ещё сильнее, пробормотал вполголоса, испуганно посмотрев на Клима: — Простите, — и бочком прошмыгнул в комнату Ярика. Ярик зыркнул исподлобья на Клима: — И даже не вздумай! — и хлопнул дверью. — И не собирался, — ответил двери Клим. «Вот и разобрались с ориентацией, — Клим понимал, что уснуть ему сегодня не удастся. — Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться. Но не всегда так, как хотелось бы».