Сюрприз от Мироздания

Кериония, замок Шайнерой

1

      Когда до бала оставалось не больше получаса, Михаил не мог найти себе места от волнения. Танцы-то они разучили, но тренировки с теми, кого знаешь, и мероприятие, на котором будут другие люди (и нелюди) – совершенно разные вещи. Тара, конечно, пыталась подбодрить ребят, сказав, что постарается не отходить от них, но ведь и у нее были свои обязанности, накладываемые статусом семьи. От нервов захотелось есть, а потому, бросив попытки разобраться в принесенном ему костюме, некромант решил перекусить, благо в комнате оставались закуски с завтрака. Тут в дверь постучали. Решив, что это кто-то из ребят, он крикнул «Войдите». Дверь отворилась.       Честно сказать – Гадриэлю безумно шли местные вещи. Он и в своей обычной хлопковой рубашке светло-голубого цвета смотрелся хорошо, а уж в этом детище средневекового мира... Молочно-белая тонкая ткань, лежащая красивыми складками, немного кружева, свободно завязанные на груди концы шнуровки, светлеющие на чуть смуглой коже. Добавить к этому стрижку Гадриэля, выглядевшую в причёсанном состоянии не хуже, чем у какого-нибудь актера, чёрные брюки и блестящие сапоги - и перед вами настоящий принц с пшеничной шевелюрой и красивым лицом. А если учесть крылья за спиной, пусть и черные, ну чем не ангел?       У Михаила кусок хлеба изо рта чуть не выпал, когда он увидел это великолепие.       — Ты скоро? – скучающе спросило это создание, будто вывалившееся из дамского романа.       — Кхм. Я, эм, не разобрался с завязками...       — А, по-моему, ты нагло жрёшь, вместо того, чтобы одеваться. – У ошалевшего Старина выдернули из рук стакан воды, еду, и вместо них всучили в руки темно-синюю, вышитую серебром жилетку. – Минут через пятнадцать будет открытие, ты чего копаешься?       — А ты раз такой собранный, чего ко мне пришёл? – проворчал парень.       — Меня Тара пригнала, когда заметила, что тебя нет. Ладно, – Гадриэль вздохнул, – показывай, что там у тебя, помогу по-братски. Некромант молча протянул ему белый свёрток. Тюремщиков развернул его и встряхнул – оказалось, это рубашка. Завязки на ней сплелись в какой-то невероятный узел, и стало понятно, почему Михаил не появился в назначенное время.       После двух попыток распутать этот клубок и одного предложенного ножа, нефилим не выдержал и щёлкнул пальцами. Шнурок, как по волшебству (хотя почему как), распутался.       — А сразу так сделать было нельзя? – поднял бровь Михаил. – Но спасибо.       — Я не думал, что все настолько запущено. Напяливай давай, красавчик фигов. Тебе б ещё башку в порядок привести, а то так и пойдёшь, как русалочка, вилкой причёсанный. Старин прыснул и начал натягивать рубашку через голову.       Когда с рубашкой, жилетом и остальными частями гардероба было покончено, Тюремщиков вооружился расчёской, чёрной лентой и сел на кровать.       — Сюда садись, – он указал на пол у своих ног.       — Спешу и падаю, о Повелитель, припасть к вашим сапогам.       — Ещё пара слов, и я тебя силой усажу. И вместо хвоста пойдёшь с косичками.       — А сил-то хватит? – Михаил, скрестив руки на груди, навис над ним, глядя с высоты своего роста на сидящего нефилима.       — Я щелчком пальцев развязываю узлы, обратная операция не займёт много времени, – Гадриэль ухмыльнулся и поднял голову, встретившись глазами с некромантом. И вдруг резко двинул его кулаком прямо под рёбра. Некромант согнулся, хоть и не так сильно, как планировалось. Но этого было достаточно для того, чтобы Тюремщиков, не вставая, дотянулся до чужих плеч и усадил скривившегося Михаила на пол.       — Все кончено, Энакин, я стою выше тебя, – злорадно проговорил он, кладя ладонь на чёрные волосы.       — Ты недооцениваешь мою мощь! И Гадриэль, не успев сообразить, что происходит, был утянут на пол. Спустя десять минут возни и сотни попыток одержать верх, когда победитель был уже почти определен, скрипнула дверь. Внутрь комнаты осторожно заглянула Тара.       — Миш... нам, вроде как, пора...       И тут взгляд Улаеас переместился на пол. Глаза её округлились до состояния «блюдца», и она несколько раз ими моргнула, чтобы увериться, что это ей не снится. Картина же предстала воистину живописная: прямо посреди комнаты Гадриэль, нависнув над Михаилом, прижимал одну из его рук к полу, а второй своей рукой упирался в плитку прямо рядом с головой некроманта. Свободная же рука Старина замерла в воздухе недалеко от плеча нефилима. Оба были встрепаны, щёки раскраснелись, одежда была в полнейшем беспорядке.       Молодые люди ошарашено уставились на девушку. Она уставилась на них.       Немую сцену прервал заглянувший через плечо китаро Крис. Тот окинул взглядом развернувшееся перед ним зрелище и коротко произнёс:       — Любви всё... покорны. Тара, к которой после этих слов наконец вернулся дар речи, возмущённо спросила:       — Вы чего творите?       — Да вот... как-то так случилось... – Виновато посмотрев на девушку, протянул Михаил.       — А я все-таки победил, – хмыкнул Гадриэль, поднимаясь и отряхивая колени. Оправив рубашку, насколько это было возможно, он протянул руку валяющегося в муках стыда на полу некроманту. Но прежде чем тот успел принять помощь, Тара перехватила его руку и отпихнула нефилима в сторону.       — Или отсюда, помощник, личико своё красивое припудри, а то пока друга насиловал, всё стёрлось. Парень было вскинулся, но был вытолкан за дверь Крисом, который вышел следом и прикрыл дверь.

2

      Благодаря Улаеас, они успели к началу, хоть и с трудом. Михаил щеголял причёской, делавшей его похожим на какого-нибудь воина – верхняя часть волос была зачесана назад и собрана в хвост, нижняя свободно спускалась до плеч. Гадриэлю на ухо прицепили клипсу с голубым камнем, да и в целом они снова стали выглядеть прилично. На Крисе был костюм светло-зелёного цвета, а Карина стояла рядом с ним в пышном золотистом платье, держа оборотня под руку. Судя по всему, ей уже рассказали о случившемся, и она стояла с погрустневшим выражением лица, сожалея, что пропустила столь невероятное зрелище.       Вокруг толпились придворные и гости, но это не помешало ребятам оглядеться вокруг. Просторный тронный зал был ярко освящён и украшен флагами и цветами. В глубине на возвышении стояли массивные кресла, похожие на троны – места герцогской семьи, всё ещё пустующие.       В толпе были не только люди: существа, верхняя половина тела которых была человеческой, а ниже шли львиные лапы, и с большими крыльями за спиной – арнеты; драконы, даже в человеческой форме на целую голову выше остальных людей в зале, с витыми рогами и проблесками чёрной или алой чешуи на скулах, одетые в пламенеющие оттенками рыжего и красного одежды; русалки, вышедшие на сушу, бледные, с колдовскими зелёными глазами, в струящихся серебристых платьях.       Люди же собрались группками в разных концах зала, цвета их нарядов символизировали о принадлежности к тому или иному роду: синие – Риверы, маги воды, красные – Дейнеры, маги огня, оранжевые – Фларовы, маги молнии, сиреневые – Ленфисоры, маги ветра. Зелёного цвета вокруг было больше всего, ведь хозяевами замка были Рои, маги растений.       Толпа гудела, люди и нелюди тихо переговаривались, изредка слышались смех или удивлённые восклицания. Внезапно звуки стихли – массивные двери распахнулись, и в зал вошёл герцог Василий Рой. Это был высокий мужчина с тёмными волосами и уверенной походкой воина. Рядом с ним шла Яратея в роскошном зелёном платье. Следом плелись Артур и незнакомая девушка – очевидно, та самая потерянная и вновь найденная наследница. В том, что она принадлежит именно к этой семье, сомневаться не приходилось – сходство было очевидным: цвет волос был в точности как у отца, а лицом она очень напоминала мать. Умолкнувшие было голоса вновь зашелестели, но тут же утонули в грянувшей музыке – заиграл оркестр.       Музыка стихла, когда герцогская семья заняла свои места. Герцог Рой остался стоять, чтобы сказать речь.       — Я рад приветствовать вас, дорогие друзья, на нашем балу в честь возвращения моей старшей дочери. Семнадцать лет назад, как вы помните, было неспокойное время. – Василий выдержал паузу, оглядывая гостей. Люди постарше закивали его словам, молодежь молча поглядывала по сторонам. – Тогда я и моя жена приняли непростое решение и спрятали нашу маленькую дочь очень далеко отсюда. Шансов, что мы снова увидим её, было очень мало. – В голосе герцога явно слышалась прошлая горечь, как будто он и сам не верил, что все позади. – Но спустя столько лет, когда надежды уже не было, мы нашли её!       Толпа захлопала, слышались радостные возгласы, поздравляющие семью с воссоединением. Василий повернулся и с улыбкой посмотрел на хмурую дочь, настороженно оглядывающую зал. Кажется, ей самой не слишком нравилось новое положение.       Герцог Рой, стоило публике немного успокоиться, продолжил свою речь. Наконец, когда Михаил почувствовал, что его начинает клонить в сон, была сказана финальная фраза:       — Надеюсь, вы сможете хорошо повеселиться на этом празднике и разделите нашу радость! Оркестр заиграл торжественную музыку, и бал начался.       Тара, как и ожидалось, не смогла пробыть с ребятами долго – её очень быстро отыскал брат, прибывший на праздник вместе со свитой герцога Дейнера. Шаер подхватил сестру под руку и, не обращая внимания на её возмущение, утащил к родителям, давно поджидавшим свою любимую дочь, фактически сбежавшую из дома. Глядя вслед удаляющимся китаро, Михаил поежился. Отсутствие Тары ощущалось так же, как если бы он попал в клетку ко львам, не имея никакого оружия. Внезапно на плечо ему опустилась рука.       — Не боись, я все еще с вами! – громко, пытаясь перекричать музыку, сказал Гадриэль.       — Это кто еще боится! – нервно огрызнулся некромант. Нефилим хмыкнул:       — Ну уж точно не эти двое. – Его рука указала на Криса, кружившего Карину в вальсе чуть ли не в центре зала. – Чего ты там испугался, выясним потом, а пока запомни одно – не отходи от меня дальше, чем на десять метров. Если утянут танцевать или я кого-то приглашу, постарайся не выпускать меня из виду, хорошо? Михаил удивленно воззрился на друга:       — Чего? Зачем это еще? Тюремщиков устало вздохнул.       — Я обещаю, что объясню тебе все потом, а пока просто постарайся сделать так, как я сказал. Пожалуйста. В его тоне не было обычной шутливости или издевки, поэтому Старин молча кивнул.       Поначалу просто находиться поблизости было легко – они стояли рядом, шутили, Гадриэль рассказывал что-то интересное, но вскоре к ним подошла девушка. С первого взгляда было понятно, что она дракон – её голову украшали два длинных рога, уходивших ото лба назад, сложная прическа подчеркивала утончённую красоту её лица, а одета она была в красное платье, украшенное черным кружевом. Ростом девушка не уступала парням, да и аура, исходившая от драконицы, веяла высокомерием и опасностью. Она хотела обратиться к Михаилу, видимо, заинтересовавшись его внешностью, но Гадриэль быстро шагнул вперед и галантно предложил ей руку, чуть поклонившись:       — Миледи, разрешите пригласить вас на танец? Драконица окинула его оценивающим взглядом, а потом чуть наклонила голову вбок, всё ещё желая заговорить с некромантом. Гадриэль ухмыльнулся и расправил крылья, загородив ими друга. Девушка насмешливо подняла брови, затем закатила глаза, и всё же приняла протянутую руку – уйти ни с чем она не могла, это было бы слишком стыдно. Не теряя времени, нефилим приобнял её за талию, и пара закружилась в танце. Михаил наблюдал за развернувшейся сценой недоуменно, но через некоторое время заметил, как странно вели себя эти двое. Умения обоих позволяли одновременно танцевать, выполняя сложные повороты и расхождения, и разговаривать. Вот только, кажется, их разговор был далёк от светского или дружеского – драконица высокомерно и ехидно улыбалась, говоря что-то, Гадриэль отвечал с не менее вредной улыбкой, но глаза его недобро прищурились. Видя, что фигура танца уводит их всё дальше, Старин не глядя пригласил на танец стоявшую рядом девушку, и, помня своё обещание быть неподалёку, тоже шагнул в круговорот кружащихся пар.       Гадриэль вёл свою партнёршу, чувствуя, как она вцепилась в его плечо своими ногтями, больше напоминающими когти. Алая чешуя на лице драконицы посверкивала, напоминая изысканное украшение, а в глазах застыла насмешка.       — Бедняжка, тяжело тебе наверно приходилось среди своих, – с наигранным сочувствием произнесла девушка, очевидно, желая отомстить за неудачу с Михаилом. Продолжая дежурно улыбаться, нефилим спросил:       — О чём вы, миледи?       — Твои крылья. Наверняка ведь другие арнеты смотреть на тебя не могли без сочувствия. – Она вздохнула, делая вид, что не заметила, как изменилось лицо партнёра. – В моих землях ущербных не растят, это ведь так тяжело и для них самих, и для их семей… – драконица изобразила озабоченность и подняла глаза, желая насладиться унижением парня. И натолкнулась на холодный взгляд пронзительно-голубых глаз. Его улыбка не померкла, только уголки губ чуть изогнулись вниз, когда он любезно сказал:       — И какая же семья привела сюда такой позор на свою голову, что даже отличить арнета от другого существа не может, а? Возмущение и злость исказили красивое лицо девушки. Вот только и она не впервые вышла в свет, а потому очень быстро взяла себя в руки и снова улыбнулась, с силой вдавливая когти в ладонь нефилима. Тот сморщился, и в отместку стал резче входить в повороты, отчего их движения со стороны выглядели более размашистыми.       — Раз не арнет, то что же ты за зверь такой нелепый?       — А разве молодой госпоже не полагается быть хоть немного образованной? Или в вашей семье и этикету учить не принято?       — Что-то сам ты не кажешься образцом воспитанности, а берёшься поучать меня? Ты знаешь, из какой я семьи?       — Пожалуй…– Гадриэль сделал вид, что задумался. - Я был не прав… Драконица победно вскинула голову.       — …когда употребил слово «молодая» в твой адрес. – Парень одарил обомлевшую девушку язвительной улыбкой. Это был удар точно в цель – пусть по меркам драконов она и была совсем молодой, но по людскому летоисчислению драконице было давно за тридцать. Невыносимый танец продолжался.              Партнёршей Михаила оказалась русалка. Красивая, с золотистыми волосами и изумрудными глазами, двигалась изящно, будто плыла, и наверняка танцевать с ней было бы сплошным удовольствием, только некромант почти на неё не смотрел, пытаясь не выпустить из виду Гадриэля. Проследив за взглядом парня после очередного поворота, русалка лукаво прищурилась:       — Что между вами такое, что ты даже взгляд от него отвести не можешь? Михаил покраснел – всплывающие воспоминания о неловких моментах ситуацию не улучшили – и замотал головой:       — Всё не так… он танцует с той девушкой вместо меня, но между ними явно что-то происходит.       — О, так дело в ней… – Русалка бросила взгляд на пару Гадриэля и драконицы. – Хотя… это больше похоже на драку, чем на танец.       — Вот и я об этом же, – кивнул парень.       От танцующих вокруг вдруг послушались испуганные возгласы – по волосам драконицы забегали всполохи пламени, грозясь поджечь тонкое кружево платья.       — Надо спасать твоего друга. - Русалка прильнула ближе и зашептала Михаилу на ухо. Тот сначала нахмурился, потом просиял и кивнул. Оставалось дождаться подходящего момента.       Музыка замедлилась, словно предупреждая о том, что скоро будет смена партнёров. Оказавшись рядом с парой Гадриэля и драконицы, они переглянулись, и как только настало время смены, быстро поменялись местами. Гадриэль, чувствуя, что разум от злости вот-вот покинет его, напоследок прижал к себе драконицу, почти ласково прошептав ей на ухо:       — Подавись своим же огнём, ящерица. Прежде чем она успела ответить, он оттолкнул её, разворачиваясь к новой партнёрше, как вдруг его закружили знакомые руки. Подняв взгляд, он увидел обеспокоенное лицо Михаила. По инерции сделав ещё два витка, парни выбрались на границу зоны танцев и устало привалились к стене. Некромант проводил взглядом русалку, которая подхватила полыхающую (и не только фигурально) драконицу и увела её к столикам с закусками.       — Ну вот и зачем ты полез? – Михаил скосил взгляд на друга, пытаясь отдышаться.       — Ты бы с этой пресмыкающейся не справился.       — Зато ты, я смотрю, прям победителем вышел.       Тут их и отыскала Тара. Ее желтое с чёрным платье мелькало в толпе то тут, то там и прежде, но сейчас она, наконец, смогла сбежать от родни.       — Вы чего такие бледные? От женщин отбоя нет? – она ехидно посмотрела на парней.       — Женщина-оса, лети мимо, не видишь, мы при смерти. – Трагичность в голосе нефилима была достойна пьесы.       — Шаер облегчит твои страдания, он еще в прошлый раз обещал тебе перья повыдергать! – ехидно ответила Тара, кивнув головой в сторону – оттуда к ним приближался высокий китаро.       — Вот черт… – нефилим встрепенулся. – Придется взять заложника. – с этими словами он подхватил девушку за талию и быстро влился вместе с ней в круговорот танцующих, напоследок хитро подмигнув Михаилу.       Шаер подошел к брошенному некроманту и досадливо щелкнул языком, провожая взглядом сестру и крылатого придурка.       — Опять он… вьется вокруг неё, гад. Михаил хмыкнул. Китаро обернулся к нему и тоже улыбнулся. Протянув руку, он сказал:       — В прошлый раз мы не представились друг другу, но теперь… Я Шаер Улаеас, брат этого глупого котёнка.       — Михаил Старин. Тара рассказывала нам о вас. – парень пожал руку воина.       — А, можно на «ты». – махнул рукой Шаер. – Что, доставила она вам хлопот? Он говорил о сестре с улыбкой. Было видно, что брат очень её любил, что бы та ни делала.       — Если бы не она, мы бы тут долго не продержались. Гадриэль хороший друг, но иногда в нем не хватает ответственности. Так что не ругай её сильно… хотя, что-то мне подсказывает, ты вряд ли собирался это делать. Молодой мужчина рассмеялся.       — Сказать, что сбегать из дома втихую – дурацкая идея, ей не помешает, но в конце концов, она уже взрослая. А у тебя, видимо, тоже есть сестра? С начальником стражи герцога оказалось на удивление легко общаться, и потому Старин кивнул:       — Да, младшая. В… моем мире.       Тоска по дому нахлынула без предупреждения, Михаил и сам не думал, что так случится. В этой круговерти он почти не вспоминал о родных, и теперь к грусти добавился еще и стыд. Шаер заметил, как потускнел голос парня в конце фразы, и сочувственно похлопал того по плечу.       — Он и тебя сюда из другого мира притащил… вот же придурок. Не переживай, я уверен, однажды ты вернешься домой. Но, надеюсь, запомнишь время, проведенное здесь, как приятное воспоминание. – Услышав, что кто-то зовет его, китаро добавил: – Передай Гадриэлю, что я просто так его не оставлю. И, махнув рукой на прощание, тоже пропал в толпе. Стоило ему уйти, как Тара и Гадриэль вынырнули из-за соседней группы людей.       — Он тебе аж руку пожал… – присвистнул нефилим. – А на меня шипит, как кот на огурец. Пока Михаил пытался сдержать смех, Улаеас фыркнула:       — Потому что он уверен в том, что ты пытаешься за мной приударить. Тюремщиков отпрыгнул от китаро, как от огня:       — Спаси Сёстры, не надо мне такого счастья. Тара закатила глаза.       — Аналогично. Тут Михаил заметил, что к ним приближается русалка, с которой он танцевал. Она помахала ребятам рукой.       — Сильверия? Вы знакомы? – удивленно спросила китаро, когда та подошла ближе. Русалка и девушка обнялись, и Сильверия пояснила:       — Познакомились, когда крылатого спасали из когтей Шантарры.       — Это еще кого от чьих когтей спасали! – Вскинулся Гадриэль.       — А когда вы-то успели с этой гадюкой познакомиться? Некромант сказал:       — Она, видимо, хотела, чтобы я потанцевал с ней, а этот… герой решил, что меня необходимо от неё спасти.       — И правильно сделал. – Гадриэль скрестил руки на груди. – Да кто она вообще такая?       — Дочь младшего брата драконьего владыки. – Тара раздражённо вздохнула. – Причем незаконнорожденная.       — Почему-то она решила, что имеет право издеваться над кем угодно, забывая о своем статусе, – добавила русалка.       — Н-да уж…       — Её приняли в семью только потому, что её мать была благородных кровей, и мог разразиться скандал. – девушка задумчиво покачала головой. Тюремщиков прищуренными глазами проводил промелькнувшую на противоположном конце зала Шантарру.       — Ой, да ну её, слишком много чести для такой… ящерицы.       Танцы потихоньку подходили к концу, и наконец было объявлено, что сейчас выступит известный менестрель по прозвищу Серебряное перо. Пока красивый мужчина-арнет с лютней в руках поднимался на специальный постамент, Михаил, Гадриэль, Тара и Сильверия расположились на длинной скамье у стены, в уютном закутке между колоннами. Там их и отыскали Крис с Кариной, притащившие с собой тарелку, полную разных вкусностей.       Взяв пару аккордов, менестрель запел – его сильный, красивый голос разнесся по залу, и все остальные притихли.

3

      Происшествие с драконицей было забыто – неприятный момент мерк на фоне общей радости и атмосферы празднества. Но не для Гадриэля. Слова Шантарры словно прошлись по старым шрамам, будя воспоминания о не самом радужном детстве. Музыка и слова баллады, на которых было не сосредоточиться, только усугубляли дело, унося его в глубины памяти.       Дело было в том, что нефилим родился в самом обычном месте – небольшом городке, даже скорее поселке городского типа, где магия и сверхъестественные происшествия были частью сказок или легенд. Ребенок, на чьей спине красовались черные птичьи крылышки, вряд ли смог бы нормально существовать в этой среде. Поначалу, конечно, никто об особенностях Гадриэля и не догадывался – одежда легко скрывала крылья, пока они и их хозяин были малы, да и жили мальчик и его мать на окраине. Но время шло, и вскоре прятать эти «отростки» стало почти невозможно. Конечно, это было сразу замечено другими людьми и, конечно же, детьми. По сути своей дети добры, и необычность сверстника их скорее удивляла, нежели пугала. Вот только родители их думали иначе. И вскоре жестокие слова вроде «урод», «странный» или просто «ненормальный» докатились до Гадриэля. Прошла пара дней, и мальчик с крыльями стал изгоем. Мало кто хотел с ним общаться или играть, а мнение толпы очень заразительно. Его либо гнали, либо игнорировали, но до травли, хвала богам, дело не дошло – видно, остальные дети чувствовали что-то, что не давало им напасть на маленького нефилима.       Только соседская бабушка, помогавшая Гадриэлю и его больной матери по хозяйству, относилась к мальчику с добром, называя его маленьким чудом. А мать… была больна не телом, а душой. Иногда она словно мысленно оказывалась в другом мире, пела, улыбалась, но взгляд ее был рассеян, и она не слышала слов, обращенных к ней. В моменты, когда женщина была в себе, ее мысли и характер оставались все такими же летящими, но она старалась уделить сыну хоть немного внимания, тепла и доброты, которых он не получал ни от кого другого. Ева ласково звала его «ангелом», иногда рассказывала о его отце, но это были лишь невнятные воспоминания, образы, из которых нельзя было бы сделать какие-то выводы. Она верила, что тот прекрасный беловолосый человек, пришедший к ней десять лет назад, был небесным созданием. Год, что они провели вместе, был полон любви, но… Его уход забрал с собой ее разум. Сперва приступы были редкими, но чем старше становился Гадриэль, тем чаще его мать блуждала в тенях иных миров, словно сила её воли слабела с каждым годом.       Из воспоминаний о матери, которые всегда были полны вины и сожаления, Гадриэля вывел легкий толчок в плечо – к нему привалилась голова Михаила, усыпленного музыкой и долгим вечером. Сам некромант от столкновения сразу же проснулся и тихо извинился, но через пару минут снова дрых, прислонившись к стене. Нефилим хмыкнул и попытался вслушаться в текст. Песня была красивой, но полумрак в их уголке зала и тепло от свечей так и манили присоединиться к Михаилу в его сонном состоянии.       Чувствуя, что никаких сил не осталось, Гадриэль растолкал прикорнувшего друга. Незаметно выбравшись из зала, в котором происходило празднество, они, зевая, отправились к своим комнатам. В коридорах было пусто, и по пути им встретились всего пара человек из прислуги.       Когда они подошли к дверям своих комнат, и уже собирались разойтись, Михаил вдруг вспомнил:       — Почему ты сказал не отходить от тебя на балу? Гадриэль зевнул, чувствуя, что сон откладывается еще на некоторое время, и, открыв дверь, жестом пригласил Михаила войти:       — Давай внутри поговорим.       Зайдя в комнату, нефилим устало повалился поперек кровати, раскинув руки и распластав крылья. Старин сел рядом.       — Ну? Гадриэль вздохнул.       — Ты, наверное, вряд ли заметил, но каждый раз, стоит тебе отойти от меня больше чем на десять метров, у меня случается что-то вроде приступа. Становится больно, невозможно дышать и прочие прелести. Эй, – Тюремщиков поднял голову и посмотрел на друга, с лица которого быстро слетело сонное выражение, – я говорю тебе это не потому, что обвиняю тебя. Просто, если ты будешь знать об этом, мы избежим еще пары неприятных моментов.       Михаил опустил глаза, его взгляд скользил по узорам на покрывале из стороны в сторону. Спустя пару мгновений он потер лоб рукой и спросил:       — А… почему так происходит? Я даже не могу представить, как такое могло получиться.       — Да если б я знал. Говорил об этом с Лорой, она подкинула идею о том, что эта штука может быть как-то связана с тем куском моей сущности, доставшейся мне от папочки-Стража. Что-то вроде связи между Стражем и его целью, чтобы не потерять беглеца в переплетении миров, только у меня, как всегда, все наперекосяк. Ну и, в общем, в Библиотеку мне нужно как раз за тем, чтобы найти информацию об этой связи. Некромант качал головой в такт его словам, как болванчик, пытаясь разложить услышанную информацию в голове, а затем тоже откинулся на кровать.       — Почему ты не сказал об этом раньше? – Михаил рассматривал причудливые тени на потолке, обрисованные мягким светом ламп. Он пытался вспомнить те моменты, когда Гадриэлю было плохо, но на ум приходил только случай в святилище, и от этого он чувствовал себя еще хуже. Тот говорил, что приступы происходили несколько раз, а он даже не заметил этого, хотя сам являлся причиной.       — Я и сам плохо представлял, откуда берется эта пакость. С чего бы мне было вешать это на тебя? – нефилим заложил руки за голову.       — А мы можем как-то избавиться от этого? Я не хочу, чтобы ты из-за меня… – Старин замялся. — Ой, забей. – Гадриэль сморщился. – Лора сказала, что поможет разорвать связь. И не надо… волноваться за меня. Просто веди себя как обычно, ничего не изменилось. Я не люблю, когда обо мне беспокоятся, да и тебе не стоит накручивать себя за мои же ошибки. – Он повернулся к Михаилу, подпирая висок кулаком. – Я сам случайно прицепил себя к тебе, и сам с этим разберусь. Твоя задача состоит лишь в том, чтобы не оказаться от меня слишком далеко.       — А как нам определять, насколько далеко мы друг от друга? Мы же можем элементарно забыть об этом, да и случайности никто не отменял. Нефилим задумался.       — Есть у меня одна идея, вот только я не уверен, сработает ли это. Дай лапу. Михаил недоуменно протянул ему левую руку. Гадриэль взялся за его ладонь своей, и вдруг их запястья обвила искрящаяся нить, которая тут же исчезла, будто впитавшись в кожу. На ней остался только едва заметный светлый след в виде тонкого обруча.       — Мои способности – как океан, изучены только на пять процентов. – Удовлетворенно хмыкнул парень, потирая запястье. – В теории, дальше десяти метров эта штука тебя не пустит. Старин вдруг зевнул.       — Предлагаю проверить это завтра, а то я скоро прям тут свалюсь. Гадриэль прищурился и ехидно произнес:       — Не то чтобы меня пугала перспектива провести с тобой еще одну ночь, но, пожалуй, ты прав. Спокойной ночи.       Когда Михаил ушел, нефилим снова откинулся на кровать, чувствуя, как глаза сами собой закрываются. Решив, что разберется с одеждой и всем остальным завтра, он сдался на милость сна.