Сюрприз от Мироздания

Кериония, Волчий лес.

1

      — Далеко собрались, ребятки?       Хриплый голос, большое похожий на глухое рычание, проникал прямо в мозг. Михаил почувствовал, как у него отнимаются ноги. Как же так, ведь их трое на одного… Откуда тогда это чувство, что перед ними стоит не избитый оборотень, а, по меньшей мере, огромный дракон, готовый вот-вот броситься вперед?       Взгляд бешеных глаз метнулся из стороны в сторону, и замер, остановившись на Гадриэле, застывшем справа от Тары. В его руке была книга, украденная из дома волчьего вожака, нефилим прижал её к груди и нервно сглотнул.       — У тебя вещь Валькелина! – Оборотень качнулся и шагнул вперед, как зомби в фильме ужасов, склонив голову набок. – Как ты… посмел её взять, гаденыш?!       Еще шаг в сторону ребят, сопровождаемый громким шорохом травы и сухих веток под ногами, и Тара, чувствуя, как сдают нервы, вскинула руку вперед. Огненное свечение, вспыхнувшее на её ладони, высветило небольшой кусочек пространства перед ними, оборотень отшатнулся и зажмурился. Не сговариваясь, ребята рванули в разные стороны, пользуясь кратковременной заминкой, наугад в темную чащу. Магия девушки ослепила и их, поэтому, когда свет померк, перед глазами стало темно, но остановиться они не могли.       Вот только оборотень, пусть и сбитый на миг с толку, оказался быстрее. Белые когти клацнули в воздухе прямо над самым ухом Гадриэля, по спине рванули в разные стороны мурашки, внутри все похолодело на мгновение, и нефилим прибавил ходу, понимая, что чудом увернулся, как вдруг его сшибло с ног. Перекувыркнувшись несколько раз, парень ударился спиной о ствол дерева, воздух выбило из легких с приглушенным криком. Слыша где-то над собой злорадный смех, Гадриэль поднялся на четвереньки, попытался встать, но земля качнулась ему навстречу, и он снова упал на локти и колени. Перевернувшись, он увидел над собой высокую фигуру. Звериные глаза горели во мраке, как два светлячка. Запах крови, шерсти и пота бил в нос, нефилиму показалось, что он задыхается. Оборотень подходил к нему медленно, словно дразня, а парень из последних сил пытался отползти назад, прижимая проклятый фолиант к груди. Пользуясь последними остатками разума, готовыми вот-вот растаять без следа перед всепоглощающим ужасом, он сумел спрятать книгу в магическое хранилище.       Почувствовав позади шершавый ствол, он прижался к нему затылком и закрыл глаза, ощущая, как сильно колотится сердце, словно сейчас проломит грудную клетку. Крыло, в очередной раз помятое при падении, мерзко ныло. Жар, исходящий от чужого тела, оказался совсем близко, в воротник рубашки вцепились когтистые пальцы и рванули парня вверх. Плотная ткань затрещала, но выдержала – Тюремщиков повис, как поднятый за шкирку кот, чувствуя, как воротник врезается в горло, грозясь задушить.       — Ну же, отдай это мне. И, может быть, даже останешься в жи… кха!       Гадриэль открыл глаза. Оборотень дернулся, но не упал, однако закашлялся, подавившись не то слюной, не то кровью, и резко обернулся назад. За его спиной стоял Михаил, вытянув руку вперед, и тяжело дышал. Из-за его плеча выглядывала Тара, тоже потрепанная, уши плотно прижались к голове, а хвост хлещет, как обезумевший змей.       Ой, придурки-и… Нефилим поморщился, как от головной боли. Ну неужели так трудно сбежать, они правда думают, что справятся с этой бешеной псиной? Зачем они вернулись, он бы и так справился…       Оборотень смерил взглядом Старина, съёжившуюся девушку, встряхивая неловко вцепившегося в собственный воротник Гадриэля, и издал тихий, клокочущий смех:       — И это все? Боюсь тебя расстроить, но теперь твой дружок точно труп. Он поднял нефилима, словно тот ничего не весил, и замахнулся второй рукой. Резкое движение, звук рвущейся ткани, и оборотень схватил руками воздух, а Гадриэль… исчез.       Не было ни вспышки, ни вскрика, он просто растворился, словно его стерли из этого пространства. На запястье Михаила вдруг проявился тонкий голубоватый обруч – оковы, не позволявшие парням отходить друг от друга дальше, чем на десять метров – и сверкнул, рассыпаясь: магия нефилима рассеялась. Тара сдавленно охнула, оборотень зарычал, озираясь по сторонам, взгляд его стал совсем безумным. Михаил, с ужасом осознавая, что будет с Гадриэлем, если тот оказался слишком далеко, гневно вскинул правую руку в сторону мужчины, по ладони скользнул знакомый холод, правый глаз словно полоснуло сквозняком, и оборотня вновь что-то толкнуло, только в этот раз куда ощутимее. Но и этого оказалось мало. Человек-зверь рванулся вперед так быстро, что Старин едва смог увернуться, отскакивая вбок, а Тара… девушка не успела и пискнуть, а оборотень оказался за её спиной, обхватывая предплечьем тонкую шею в удушающем захвате. Китаро зашипела, не то от испуга, не то от того, что волчьи когти больно царапнули по коже, оставляя красные следы.       — Еще одно движение, и твоей кошке понадобится новое горло! – Злобный рокот раздавался прямо над её ухом.       Тара, не думая о том, что её ранят, резко подалась назад, оборотень покачнулся, а она извернулась в его объятиях, цепляя рукой шнурок амулета; когти прошлись по шее, как раскаленные иглы, девушка яростно вскрикнула, вкладывая оставшиеся силы и боль в движение, и рванула верёвку – та лопнула, падая куда-то в траву, мощные руки противника разжались, а сам он отшатнулся и взвыл, вцепляясь руками в собственные волосы. Михаил, не теряя времени, схватил Тару за плечо и потянул на себя, отступая от оборотня.       Вой перерос в настоящий звериный рык, полный злобы. Крупный темно-серый зверь со вздыбленной шерстью замер в траве, склонив к земле голову. С оскаленной пасти капала слюна, а глаза, в которых не осталось ничего человеческого, смотрели яростно и пусто. Волк не понимал, что происходит, не помнил, что было мгновение назад, и только одно ему было совершенно ясно: перед ним враги. Серой стрелой он взмыл в воздух в громадном прыжке, прямо в сторону Михаила и Тары. Серые лапы легко, практически бесшумно коснулись земли, а может, они просто не услышали этого за шумом крови в ушах.

***

      Удар о землю, глухой стук, сухой хруст и отчаянный, болезненный вскрик –многострадальное крыло все же сломалось. Словно лесной пожар, боль быстро расползлась по всей его поверхности, захватывая плечо. Гадриэль закашлялся, каждое сокращение мышц было мучительно, словно их пытались вырвать из тела. А потом он понял, что не может вдохнуть. Открывая рот, как рыба, он барахтался на травяном ковре, пальцы скребли по земле, а другой рукой он вцепился в грудь, раздирая оставшиеся от рубашки лохмотья. Перед глазами вспыхивали белые круги, не было разницы, закрыты веки или нет, за всполохами царил непроглядный мрак. В ушах стоял оглушительный писк, а в голове билась одна мысль, единственное, что он мог разобрать в этой агонии:       Нужно вернуться, вернуться, тогда это прекратится. Пожалуйста, хватит…       Тонкая струйка воздуха прорвалась в горло, словно сквозь узкую щель, но не больше. Лёгкие казались сдутым шариком, чернота век начала окрашиваться алым, а он всё пытался вспомнить место, из которого попал сюда. Но там ничего не было – только напряжённо-испуганное лицо Михаила стояло перед глазами.       Хорошо… пусть будет так… вернуться к нему, даже если меня сожрёт бешеный волк, какая, к чертям, разница, как умереть…       Из последних сил пытаясь нащупать нить или хотя бы отголосок энергии некроманта, он нырнул глубоко, уже практически не чувствуя дрожащего, умирающего тела. Вот она – мертвенная, белая, но в то же время такая знакомая и живая. Гадриэль ухватился за неё, она попыталась выскользнуть у него из пальцев, словно кольца дыма, но в последний миг всё же он смог поймать исчезающий след. Ему повезло, ему просто необычайно повезло. Вновь падение, и дивное чувство: воздух, раздирающий лёгкие. Он снова дышал! Тело было словно ватное, тяжёлое и мягкое, голоса вокруг доносились как из-под воды, они что-то говорили ему, кричали…

***

      Старину показалось, что кто-то вновь занял его тело. Он чувствовал, как дрожит Тара, которую он в последний момент прижал к себе, разворачиваясь к зверю спиной, чтобы закрыть девушку, но все казалось таким далеким, словно происходит вовсе не с ним. Со странным спокойствием он приготовился к тому, что когти вот-вот разорвут ему спину, и острые, как у акулы зубы вцепятся в тело, и будет очень, очень больно. Просто невыносимо. Время будто замерло, миг, в который все должно было закончиться, все не наступал, и некромант закрыл глаза.       Из самых глубин, из тьмы, которой лучше никогда не касаться, вдруг вырвалось что-то громадное, сильное и холодное, как северное море. Старин и девушка упали, сбитые с ног волной энергии, исходившей от того, что сейчас явилось на землю. Парень обернулся. Громадный черный дракон, с костистыми остовами и ошметками плоти на месте крыльев, прижимал полупрозрачной лапой к земле скулящего волка, казавшегося белкой на фоне гигантской рептилии.       Дело было даже не в размере, – казалось, воздух вокруг сгустился, пропитавшись аурой существа, ледяные волны расходились вокруг, заставляя все живое дрожать и прятаться. Михаил же… чувствовал восхищение. Великая сила, способная одним вздохом уничтожить практически что угодно, встала на его сторону. Зачем, почему – все эти вопросы сейчас не имели значения. Рядом с ним послышался шорох и яростное шипение. Старин оторвался, пелена очарования вдруг спала, и он увидел, что Тара в ужасе. Кошачьи уши развернулись назад, практически пропадая в взлохмаченных волосах, вертикальные кошачьи зрачки сжались в щелки, а в самих глазах, широко раскрытых, металась звериная паника, словно и она утратила человеческий разум. Лицо исказилось, она скалилась, как самый настоящий тигр. Некромант протянул к ней руку, чтобы успокоить, и тут же поплатился – на предплечье заалели несколько длинных царапин. Парень сморщился и отдернул руку. Громадная драконья голова резко повернулась в их сторону, но больше ничего не произошло. Крупное черное тело вдруг резко сдулось, как воздушный шарик, уменьшаясь до размеров небольшой кошки. Сорел злобно зыркнул на Михаила и пропал. Волк, скуля, как побитая собака, вскочил на лапы и, ковыляя, исчез в лесу, поджимая хвост под брюхо.       Тара громко выдохнула, ловя ртом воздух, и согнулась вперед, прижимая руку к груди. Её била мелкая дрожь. Но не успели они даже прийти в себя, как кто-то свалился на них сверху. Выбираясь из-под тяжелого, как мешок с землей, тела, Старин отпихнул что-то мягкое, похожее на перья, и вдруг послышался невнятный стон. Некромант замер.       — Гадриэль! – ахнула Тара, и подползла ближе, пытаясь стащить бессознательного нефилима с Михаила. Бледное лицо, под носом и у рта запеклась кровь, крыло странно вывернуто и не складывается обратно. Под чуть приоткрытыми веками видны белки закатившихся глаз – ему досталось никак не меньше, чем им.       — Придурок, очнись! – Китаро осторожно хлопала его по щекам, но в голосе прорезалась истеричная нотка. Михаил протянул руку и коснулся пальцами шеи друга, боясь даже представить себе, что будет, если он не обнаружит пульса. И выдохнул – сердце билось, медленно, но ровно. Ему на руку капнуло что-то горячее. Темная капля тут же скатилась по коже.       — Тара… у тебя кровь… Девушка вздернула руку к шее, зажимая рваные, неглубокие полоски, из которых текла кровь. Еще чуть-чуть, и волк задел бы артерию, но ей крупно повезло. Михаил оторвал кусок рукава – все равно у них ничего другого не было, а его вещам досталось меньше всех. Свернув не самый чистый кусочек ткани, Тара прижала его к царапинам, а вторым куском примотала сверху.       — Завяжи, пожалуйста, я не… Старин не стал дожидаться, пока она договорит, и так было ясно, что сама она не справится. Он перегнулся через нефилима и, стараясь не перетянуть, закрепил получившуюся повязку вокруг шеи девушки. Снизу вновь раздался полувздох-полустон – Гадриэль пришел в себя. Он попытался вскочить, но тут же откинулся назад, едва не закричав – было адски больно. Михаил и Тара помогли ему сесть.       — Ты как? – девушка заглянула ему в лицо.       — Лучше бы сдох…       — Живы – и спасибо! – резко ответила Тара, и немного отодвинулась назад, чтобы подняться на ноги.       — Что случилось? – спросил Михаил, предлагая руку, чтобы помочь нефилиму встать.       — Понятия не имею, – раздражённо фыркнул Гадриэль, отбивая его руку и пытаясь встать самостоятельно, – но, если б не эта гребаная связь, я куда быстрее сообразил бы, как вернуться.       Подняться у него не получилось, он шлепнулся на задницу, скривившись от боли. Михаил вздохнул, напоминая себе, что нефилиму очень плохо, у него наверняка был приступ, и он сам удивлен своим неожиданным перемещением не меньше, чем остальные, и присел рядом. Перекинув руку уже не так сильно сопротивляющегося друга за свое плечо, он встал вместе с ним, поддерживая за торс. Но стоило им подняться, как Гадриэль снова несильно оттолкнул его. Оставшись без поддержки, он пошатнулся, но устоял.       — Ты чего? – Михаил прищурился.       — Просто отвали, пока я тебе не врезал! – Выплюнул Гадриэль, обхватывая руками свои плечи. Тара недоуменно воззрилась на него:       — Какая муха тебя укусила?       — Надоело на цепи сидеть! – огрызнулся нефилим. У Михаила екнуло в груди. Стало обидно и стыдно одновременно, и эта ядерная смесь породила гнев. Он скрестил руки и склонил голову набок:       — Ты сам себя на нее посадил.       — Ах во-от как… – протянул Гадриэль, разворачиваясь к нему, и подошел очень близко, нарушая все мыслимые и немыслимые личные границы. – Ну да, это ведь не ты катаешься каждый раз по земле, как нажравшаяся мора мышь, стоит только одному гребаному человеку оказаться слишком далеко! Чертов эгоист, и тебя ведь, блин, даже не задело побочкой! Михаил шагнул вперед, пусть он и не был сильно выше Гадриэля, но это не помешало ему нависнуть над ним:       — Эгоист? А ты тогда кто? Сбегаешь при малейшем намеке на опасность, опасаясь только за свою шкуру, или замираешь, как идиот. А что до связи – ты хоть раз сказал мне о ней прежде, чем все стало совсем плохо?       — А кто ты такой, чтобы я тебе рассказывал об этом?! Гадриэль толкнул Михаила в грудь, но тут Тара схватила обоих за плечи и растащила в стороны. И как только сил хватило?       — Так, женатики, вам не кажется, что стало слишком шумно? Парни замерли, прислушиваясь. Девушка была права – со стороны деревни слышались голоса, уже не тихо и спокойно, как прежде, а, скорее, настороженно и громко. Оборотни что-то кричали, перекликались, как будто искали кого-то. Думать о том, что случилось – то ли парни кричали слишком громко, то ли испуганный драконом оборотень добрался до своих соплеменников – было некогда. Тара тяжело вздохнула, отпустила парней и обтерла ладони об одежду.       — Идите, короче, вы оба, куда подальше. Захотите рассказать о своих тайнах – я выслушаю. А если собираетесь продолжать скрывать что-то важное от команды – извините, мне с вами не по пути.       Она закрыла глаза и вытянула две руки перед собой. Посреди леса, сначала слабо и нерешительно, а затем все ярче и сильнее начал разгораться огонь: девушка творила портал. Дрожащее алое марево не внушало доверия, но других вариантов не было.       — Тара, стой, ты недостаточно… – Гадриэль отвернулся от некроманта и схватил девушку за плечо. Она сбросила его руку:       — Заткнись и лезь в портал! Михаил, у которого внутри все еще клокотало раздражение, схватил нефилима за остатки воротника и вытащил следом за собой в огненную воронку.       Как только они исчезли в портале, Тара и сама подошла к нему. Магия утекала, как вода сквозь пальцы, создание перехода забирало её, высасывая все возможные резервы. Китаро прекрасно знала, что еще слишком слаба для того, чтобы создавать порталы, но ситуация была отчаянная. Если все получится, они выберутся недалеко от пристани перед Шайнероем, а там… оставалось надеяться, что им помогут.       Перемещение вышло не самым лучшим. Стоило Таре оказаться по другую сторону портала, как голова закружилась, она схватилась за живот, упала на колени, и её стошнило. Михаил подскочил к ней и помог снова встать на ноги. Девушку шатало. Ощущение было такое, словно её выжали досуха, где-то на уровне груди застряло жуткое ощущение пустоты, а руки и ноги ослабли так, что она едва могла идти. Опираясь на некроманта, Тара подняла руку на уровень лица и попыталась зажечь хотя бы маленький огонек, щёлкнув пальцами. Несколько искорок взлетели в воздух и тут же потухли. Она потратила весь запас магии, что у неё был.       Но им удалось сбежать. Впереди блестело в свете заходящей луны озеро. На его берегу темнел силуэт здания – небольшого домика у пристани, где ночевали солдаты. Хотелось не то закричать, не то расплакаться, они были живы, но до смерти измотаны. Гадриэль подхватил Тару с другой стороны, и, пошатываясь, они медленно побрели к причалу. Каждый уговаривал себя сделать еще шаг, желание упасть в траву и остаться так, с каждым метром становилось все непреодолимее. Но они продолжали идти на блеск фонаря, тускло светившего впереди.       Их заметил часовой. Он что-то крикнул своим товарищам, тоже стоящим на посту, и они побежали им навстречу, забирая Тару из рук едва живых от усталости парней.       Гадриэль и Михаил остались на ночь в сторожке. Тару несколько солдат вызвались сопроводить в замок – девушка была ранена и сильно истощена магически. Оказать помощь ей могли только в Шайнерое. Парни остались – они собирались отправиться к Лоре на следующий день. Гадриэль не мог больше медлить. Он был готов дать себе и своему измотанному телу необходимое время для отдыха, но возвращение в замок только затянуло бы и без того уже долгую авантюру. Один из местных стражей, седой старик, видевший в своей жизни немало, помог нефилиму перевязать сломанное крыло, чтобы не повредить его еще больше, и дал им средство для обработки ссадин, царапин и прочих прелестей, полученных в ночной передряге.       Уже почти рассвело, когда они, наконец, легли спать. Места было не очень много – единственная узкая кровать в углу широкой комнаты, и старый матрас, промятый, пахнущий сыростью и соломой. Гадриэль занял кровать и скоро заснул, отвернувшись к стене, а крылья, одно с повязкой, другое без, свешивались с края постели.             Михаил проворочался на матрасе минут десять, а потом сел, привалившись головой к деревянным доскам боковины койки. Удобнее не стало, но он слишком устал, чтобы выбирать, и, в конце концов, тоже задремал. Последнее, что видели его слипающиеся глаза, – чёрные, блестящие в бледном предрассветном свете перья, распластавшиеся по белой простыне.

2

      Утром, точнее, уже далеко за полдень, Гадриэль проснулся с чувством, что вчера его избили, причем не просто избили, а отходили железной битой. Он медленно сел, спихивая с себя тонкое одеяло, и, прищурившись, посмотрел в окно, находившееся прямо над кроватью. За зелёным лесом, совершенно не похожим на вчерашнюю мрачную чащу, возвышалась скала, одна из тех, что окружали Шайнерой. В солнечном свете голая вершина сверкала, как полированная. Парень отвернулся – уж слишком слепил свет. У его кровати виднелась чёрная макушка – Михаил ещё спал, всё так же сидя, подтянув колени к груди. Гадриэль вздохнул, прикрывая глаза.       Вина за вчерашнюю ссору слегка покусывала его изнутри, но больше была только усталость и ощущение безысходности, накатывающее волнами, то отступая, то накрывая с головой вновь. В конце концов, не факт, что Лора сможет разорвать их связь. Вдруг в книгах не окажется нужной информации? Или очередной побочный эффект, если что-то пойдёт не так, просто убьёт его? Но жить, вечно связанным с кем-то, не имея возможности разлучиться, – это мрак. Всё закончится тем, что он просто разорвёт связанного с ним человека на части и сдохнет сам, к своей превеликой радости.       Голова некроманта шевельнулась, он вздрогнул и проснулся, – резкое движение рядом выдернуло Гадриэля из мыслей. Нефилим быстро соскочил с кровати, закусывая губу, чтобы не стонать и кряхтеть, как старый дед, от боли в мышцах и сломанной конечности. Не оборачиваясь, он исчез в соседней комнате, где находились умывальники.       Михаил огляделся, протирая заспанные глаза, пытаясь сообразить, где находится. Воспоминания о вчерашнем дне возвращались неспешно, заполоняя едва проснувшийся мозг. Мимо проковылял Гадриэль. Одно из его крыльев так и не складывалось, болтаясь сзади, как сломанная спица зонта. Некромант потянулся. Тело казалось тяжёлым и закостенелым, мышцы неприятно тянуло, но жить было можно. Старин поднялся, скатал матрас, аккуратно свернул простыню и одеяло, укладывая их сверху на получившийся тюк, и затолкал под кровать, на которой спал нефилим. Парень зевнул и направился к умывальникам, чувствуя, что, если не умоется холодной водой, снова заснёт.       Едва он перешагнул порог комнаты, мимо него вновь быстро прошёл Гадриэль, случайно, но ощутимо задев плечом. Михаил обернулся и проводил его взглядом: на нём была новая рубашка, совершенно обычного кроя, наверно, достал из своих закромов. Вместо обычных дырок на спине для крыльев ткань просто была разорвана в двух местах до самого низа, видимо, он не смог самостоятельно разобраться со своей привычной конструкцией. Некромант пожал плечами и отвернулся – не хочет помощи, и не надо. Как-то же он жил раньше?       Все утро они не разговаривали. Собирали свои немногочисленные вещи, завтракали простой едой в небольшой пристройке, считавшейся столовой, и даже меняли повязки на своих ранах – в полной тишине. Гадриэль все время был рядом, но лишь потому, что так диктовала необходимость. Бесконечное мелькание друг у друга на периферии зрения слегка раздражало, словно не можешь отделаться от надоедливой мошкары. Когда со всеми утренними делами было покончено, они вышли из дома и побрели по широкой, заросшей травой и низкими деревьями полосе, разделявшей Волчий лес и каменную площадку перед причалом. Гадриэль шел впереди, раздвигая руками тонкие колючие ветки, если те попадались по пути. Михаил, чтобы не утыкаться взглядом в маячившую перед ним крылатую спину, смотрел по сторонам. В этом была своя прелесть – он чувствовал, что преисполняться пониманием мира и приближается к Крису в его философском спокойствии, наблюдая за природой.             Травяное море тихо колыхалось, гонимое легким ветром, над редкими цветами жужжали шмели; от цветущих кустов шиповника доносился легкий аромат, мешавшийся с запахом мокрой, не просохшей от утренней росы земли. Некромант посмотрел вперед и едва не накололся глазом на шип боярышника, приветливо распахнувшего ощерившиеся колючками ветки в объятиях. Парень увернулся, кинул быстрый взгляд на нефилима: тот специально промолчал, или тоже задумался? Отойдя довольно далеко, когда домик, в котором они ночевали, стал похож на игрушечный, Гадриэль остановился. Не поворачиваясь, он сказал равнодушным тоном:       — Попробуем переместиться отсюда.       — И каким образом? – Михаил скептически изогнул бровь и скрестил руки на груди, смотря на упорно игнорировавшего его друга. Видимо, пристальный взгляд подействовал - Тюремщиков нехотя обернулся:       — Как вчера. До прошлой ночи я понятия не имел, что могу перемещаться не только между мирами, но и в пространстве. Некромант кивнул, но не смог скрыть сарказма в голосе:       — Ага, естественно.       — Можешь остаться тут и идти два дня до сумасшедшей тетки пешком, мне плевать. – Деланное равнодушие всегда удавалось Гадриэлю идеально, но Михаил ему не поверил. Нефилиму было вовсе не все равно – он злился. Старин раздраженно вздохнул:       — Делай, как знаешь.       Вместо ответа или ехидного фырканья, Гадриэль просто положил ему руку на плечо, точнее, едва коснулся пальцами. Ничего не происходило. Через пару минут нефилим чертыхнулся. Он закрыл глаза, сосредоточиваясь, пытаясь вспомнить, как переместился вчера. В голову упорно лезло воспоминание о том, как он катался по земле, задыхаясь и практически теряя сознание. Он отогнал его, заталкивая поглубже, и вновь обратился к самому моменту перемещения. Что стало триггером к тому, чтобы способность сработала? Какие были условия?       Вот оно. Нашел.       Пальцы на плече Михаила чуть сжались. Картинка перед глазами сменилась, как кадр в проекторе: шелестящий лес стал голубым небом, земля из-под ног исчезла, в ушах засвистел воздух, а в следующий миг они свалились в ледяную воду, накрывшую с головой.       Пасть реки, холодной и быстрой, как змея, сомкнулась над ними, таща ко дну, но Старин чудом успел задержать дыхание, и, сделав несколько гребков руками, больше похожих на барахтанье, он смог всплыть. Хватая ртом воздух, Михаил завертел головой, подгребая руками и ногами, чтобы снова не уйти под воду.                   Знакомый берег, на котором несколько недель назад их компания спасла Ричарда от пытавшихся убить его девчонок из Риверов, был недалеко. А Гадриэль не всплывал. Глубоко вдохнув, некромант снова нырнул, ругаясь про себя на крылатого придурка, второй раз за несколько дней пытавшегося попасть на тот свет. Вода в реке была не самой чистой, но каменистое дно без ила не позволяло ей стать совсем мутной, поэтому отыскать нефилима оказалось не так сложно. Течение постепенно сносило безвольно болтающееся в сером мареве тело, Михаил подплыл к нему, схватил за рубашку и потащил за собой к поверхности. Грести одной рукой было трудно, а стоило им всплыть, и стало еще хуже. Пусть в воде Гадриэль и весил меньше, это совершенно не облегчало задачу, поэтому, когда Старин добрался до берега, руки начало сводить от напряжения и холода. Он даже не стал выползать далеко на сушу, просто выбрался туда, где вода едва лизала берег. Тюремщиков не двигался. Некромант перевернул его из последних сил, и ощутимо похлопал по спине, надеясь, что это сработает. Он не знал, как спасать тех, кто нахлебался воды, а делать искусственное дыхание и подавно не умел, поэтому, если не выйдет… Однако, вышло.                   Нефилим закашлялся, судорожно и сильно, из его рта и носа текла вода.       — Просчитался малясь… – прохрипел он, утыкаясь лицом в сгиб локтя. Михаил не ответил, откидываясь на песок, и глядя в небо. Снова обошлось. Через некоторое время, понадобившиеся им, чтобы прийти в себя, Гадриэль высушил их одежду своей магией. До домика Лоры они добрались за час или около того. Круглая дверь над заросшим мхом крыльцом снова распахнулась прежде, чем Гадриэль успел постучать. Ведьма словно предвидела их появление – стоя в дверном проеме, она держала в одной руке изящную чашку, ладонью левой придерживая длинный, широкий рукав халата:       — Чай как раз заварился. Проходите.