Сюрприз от Мироздания

Кериония, Волчий лес.

1

      Лора и Гадриэль утонули в изучении фолиантов с головой. Прошли сутки, затем вторые, но эти двое, забыв про сон и еду, читали и читали, изредка делая какие-то пометки: колдунья – в своем блокноте, а нефилим – на обрывке листка рядом. Ведьма читала быстрее, и ту информацию, которую содержали книги, она понимала лучше. Гадриэль на порядок хуже разбирался в том, что складывалось из заковыристых керионийских букв, но вовсе не желал отставать, поэтому и без того нерушимая тишина в домике Лоры прерывалась лишь шелестом страниц и тихим скрипом карандаша.       Только Михаилу делать было нечего. Он нашел и пролистал книгу по некромантии, в которой разобрал только картинки; разложил на трех полках сваленные в кучу артефакты в некотором подобии порядка; кормил два раза в день лабораторных мышей, которые жили в дальней комнате в широкой клетке; так же он иногда готовил еду в небольшой ведьминой кухне и осторожно ставил на стол рядом с молчаливыми соседями, опасаясь смотреть им в глаза – там сверкала жажда, граничащая с безумием. Те иногда даже не замечали тарелки с бутербродами или печеньем, или съедали, едва осознавая, что делают. Далеко уйти Михаил не мог, потому что Гадриэль вновь создал магические оковы, не дававшие им случайно отдалиться друг от друга дальше, чем на десять метров.       Наконец, устав от бесконечного полумрака и духоты, Старин вышел на крыльцо и опустился на верхнюю ступеньку – дальше не пускала связь. Вытянув руку под низкими перилами, он сорвал высокую травинку и начал грызть её. Подперев кулаком подбородок, некромант лениво вглядывался в лес впереди, блуждая в своих мыслях.       Сорел возник, как всегда, бесшумно и неожиданно. Сердце у Михаила екнуло, но все же внешне он остался спокоен, только взгляд быстро метнулся на призрака и вновь вернулся к зелени леса.       — Смотрю, ты прямо вовлечен в процесс.       — Ага, тружусь в поте лица. – Он упорно не смотря на дракона. Сорел плавно переместился в пространстве, оказываясь на нижней ступеньке, сел и обвил лапы длинным хвостом:       — И тебя устраивает, что ты опять, нет, прости, снова оказался бесполезен?       — Можно подумать, будь я мастером некромантии, смог бы помочь им разобраться в книгах, текст которых я и разобрать-то не могу! – Михаил раздраженно откинул травинку в сторону, в кусты.       — Нет, но тогда бы ты не грыз себя мыслями о том, что постоянно являешься лишь сторонним наблюдателем, и никак не можешь помочь себе или друзьям. Словно тебя, маленькую деревянную щепку, кинули в ревущий поток, и все, что ты можешь – нестись вперед, надеясь только, что не захлебнешься. – Дракон скосил глаза, наблюдая за реакцией Михаила на его слова. Тот наконец-то повернулся к нему и съязвил:       — Сколько я вам должен за этот сеанс психотерапии, доктор?       — Для тебя – бесплатно. Самое смешное в этой ситуации то, что ты сам отказываешься от знаний, которые я буквально готов вложить тебе в руки! – Сорел картинно поднял морду к небесам, всплескивая крыльями, как если бы они были его руками. Михаил прищурился:       — Знаешь, настойчивость, с которой ты набиваешься мне в учителя, выглядит очень подозрительно.       — Просто не могу смотреть на то, как человек, с которым я связан, каждый раз падает в грязь лицом, когда намечается ситуация посерьезнее флирта с крылатым мальчишкой! – Дракон закатил глаза.       — Маркетолог бы из тебя вышел отвратительный.       — Не знаю, кто это, но мне плевать. Хочешь оставаться жалким червяком, пока твои товарищи, ну, кроме хомяка, становятся все сильнее – пожалуйста. Сорел пропал, показывая, что сказал все, что хотел.       Старин старался не подавать виду, что его задевают слова призрака. Каждое его слово словно впивалось куда-то внутрь, и, сам того не желая, некромант уже практически был готов согласиться. Воспоминания о событиях той ночи, когда они воровали книгу, только усиливали это желание. Ощущать себя абсолютно бессильным, когда перед тобой не самый опасный враг, зная, что ты мог что-то сделать, – было самым отвратительным чувством из всех, что он испытал за прошедшее время.       Через несколько минут молчания Михаил, наконец, что-то для себя решил. Он закусил губу, покрутил головой из стороны в сторону, и, никого не заметив, тихо позвал:       — Сорел. — Да-да? Прямо рядом с ним возникла драконья голова с хитрыми глазами.       — Я готов подумать над твоим предложением.       — Отлично! Тогда начнем? – Дракон проявился полностью, словно только этого и ждал.       — Эй, я сказал «подумаю», а не «учи меня»! – Михаил резво отодвинулся от рептилии.       — Если ты «готов подумать», то, в сущности, считай, что ты уже согласен. – Легкий, красивый прыжок – и дракон черным пятном оказался на полянке перед крыльцом. Он оглянулся по сторонам и заметил несколько небольших булыжников, поросших мхом. Подойдя к одному из них, Сорел тронул его лапой. Та прошла твердую поверхность насквозь.       — Видишь этот камень? Попробуй его поднять с помощью своих способностей. Ты уже делал это и видел, как я проворачиваю такие трюки, так что трудным это быть не должно. Михаил хмыкнул. Нечто подобное он и правда уже проделывал, когда тренировался вместе с Кариной, и в стычке с оборотнем, и даже в самом начале их путешествия, когда он, Крис и Гадриэль ночевали на берегу реки в одном из промежуточных миров. Вытянув руку вперед, он сосредоточился на камне, чувствуя, как по руке побежал знакомый холод, а правый глаз заледенел. Замшелая макушка камня зашевелилась, как будто дрожала, но над землей не поднялась ни на сантиметр.       Сорел насмешливо вскочил на камень, зависая в воздухе над его поверхностью:       — Ты как ребенок, который пытается попасть палкой по мухе.       — Спасибо, великий учитель, ваши советы так помогают! – Старин скривился и встряхнул перенапряженной рукой.       — Моя задача – направить тебя к решению, а не ткнуть носом в готовый ответ. Иначе ты не сможешь самостоятельно развить свой дар. – Сорел говорил гордо и назидательно, словно являлся сосредоточием мудрости всех миров.       — Среди китайских мудрецов ты был бы самым занудным.       — Сочту за комплимент то, что ты приравнял меня к мудрецам.       — К занудам.       — Какой же ты еще ребенок, цепляешься к словам. Ладно, слушай, дитя… – Дракон вальяжно двинулся в сторону Михаила. Тот фыркнул:       — Либо разговаривай нормально, либо я тебя упокою. Черные глаза с золотой каймой вредно блеснули.       — Не сможешь. Так вот, дитя, устреми свой взгляд на этот дивный, пусть и созданный лживыми богами мир, и увидь то, что способны увидеть лишь глаза темных колдунов. Что ты видишь?       Михаил снова подпер голову кулаком. Это начинало ему надоедать.       — Ничего нового, только самовлюбленного призрака, который пытается сделать вид, что способен научить меня чему-то. Дракон наиграно вздохнул:       — М-да, когда ты слеп, трудно разглядеть хоть что-то. Что ж, тогда пойдем от обратного. Закрывай глаза и просто слушай. Некромант бросил на него крайне скептический взгляд, слегка поджал губы, всем своим видом показывая, что уже ни на что не надеется, и все же закрыл глаза. Голос Сорела вдруг раздался прямо над ухом, заставив парня дернуться.       — Кто бы что ни говорил, и сколько бы не утверждал, ни Рая, ни Ада не существует. После смерти нет ничего – ты не получишь награды за свои страдания, и не будешь наказан за грехи, которые совершил. Если твоя душа сильна, то вскоре она обретет новое тело, переродившись и начав жизнь с нового листа, лишь для того, чтобы совершить ряд тех же самых ошибок, что и в прошлой жизни. Этакая иллюзия того, что ты способен хоть что-то изменить.       Он говорил размеренно и негромко, словно специально чуть понизив тон голоса, чтобы слова, произносимые им вслух, сплелись в круговорот, затягивающий слушателя в омут образов.       — А если душа окажется слабой, то она просто развеется, навсегда теряя возможность вариться в этой временной петле, меняя действующие лица, но забыв переписать сценарий. Частицы, оставшиеся от слабых душ, находятся вокруг нас, и именно они составляют тот материал, благодаря которому ты можешь влиять на окружающий мир. Словно глина, они изменяются так, как ты пожелаешь – хочешь, создай из них невидимую руку, способную двигать предметы, хочешь – собери вокруг себя и уплотни, создавая щит, в общем, твори что вздумается.       — И при чем тут некромантия?       — Ты же манипулируешь частицами душ, идиот! Конечно, если тебя интересует классический, избитый и абсолютно не интересный вариант – то, благодаря своей способности чувствовать души и взаимодействовать с ними, ты можешь поговорить с тем, кто недавно умер, и чья душа еще не успела рассеяться или войти в цикл перерождений. Конечно, если дух привязан к телу, как Лора или…       — Или ты?       — Ладно, раз уж мы пришли к этому, то да, как и я. Если дух привязан к телу, то он не может раствориться, и тогда даже спустя годы после смерти некромант может поговорить с ним.       Позади стукнуло – кто-то открыл дверь.       — А, вот ты где, – Гадриэль тер рукой глаза и отчаянно зевал. – Идем, мы разобрались.

2

      В гладкой поверхности стола отражались три лица, размытые, как на водной глади. Лора задумчиво листала записи, слегка нахмурившись и поджимая губы. Она о чем-то думала. Михаил оторвал взгляд от своего отражения и исподлобья посмотрел на Гадриэля. Усталые глаза нефилима, казалось, были готовы вот-вот закрыться, но с лица не сходило напряженное выражение.       — Что ж. Я еще раз просмотрела то, что мы нашли, и изъянов в плане практически нет. – Лора отложила записи в сторону. – В итоге, все равно исход будет зависеть от тебя. Гадриэль вздохнул, на мгновение прикрывая глаза.       — Тогда… начнем?       — Я бы предложила тебе сперва выспаться… – женщина усмехнулась, замечая взгляд нефилима, в котором плескались плохо сдерживаемые эмоции, – …но ты ведь не согласишься.       — Я справлюсь. А потом прилягу. На пару столетий. – Гадриэль встал из-за стола и задвинул за собой тяжёлый стул. Машинальным движением оправив рубашку и подтянув закатанный рукав поближе к локтю, он вышел на середину широкой комнаты. Некромант и ведьма тоже поднялись и подошли ближе. Нефилим вытянул правую руку вперед. Михаил сделал шаг вперед, его взгляд быстро пересекся с глазами Гадриэля, и он обхватил чужое предплечье своей ладонью, чувствуя, как холодные пальцы сомкнулись вокруг его руки. Лора зажгла длинную свечу и поставила её на стол, затем снова подошла к парням. В воздухе поплыл едва заметный запах хвои. Ведьма протянула руки, располагая одну ладонь над сцепленными руками парней, а вторую снизу. Она не касалась их, но была так близко, что Михаил кожей чувствовал её тепло.       — Закрывайте глаза. Как только веки сомкнулись, Старин почувствовал, как его отрывает от реальности.       Ничего не осталось, только тихий голос в ушах, читающий заклинание на незнакомом языке, и чужая рука на предплечье. Казалось, если он откроет глаза сейчас, то ничего не увидит: впереди, снизу, сверху, да и везде, насколько хватит глаз, будет такая же темнота.       Секунда или час, а может быть, вечность прошли, прежде чем перед закрытыми веками проявился чей-то силуэт. Очерченный светлой, синеватой кромкой, он стоял неподвижно, а за спиной его все ярче и ярче разгорался свет, холодный и ясный. Михаил опустил глаза – теперь он видел все куда лучше и четче, чем в реальности – между ним и тенью человека протянулась сверкающая нить. Немного прищурившись, он различил, что связь проходит через их сцепленные руки. Это было похоже на сон, в котором предметы проявляются, стоит обратить на них внимание, и немного присмотреться. Едва он понял, что рука, которую он сжимает, принадлежит Гадриэлю, как силуэт тут же обрел краски и плоть, становясь светловолосым крылатым юношей.       Он стал Гадриэлем. Только вот глаза его словно ничего не видели – они светились, сияние заполоняло всю глазницу, стирая грань между радужкой и зрачком. Михаил зажмурился и отвернулся. Слегка приоткрыв глаза, когда свечение перестало его так сильно слепить, он вдруг увидел, что вокруг них, разрезая мрак, струятся сотни тонких светящихся нитей. Тонкие и змеящиеся, они становились все толще и толще, свиваясь в сверкающую воронку за спиной нефилима. Вдруг пальцы на его предплечье разжались. И без того тонкая ниточка связи потускнела, слабо мерцая. Михаил почему-то вздрогнул и попытался снова ухватиться за руку Гадриэля, но тот ускользал, как если бы стал призраком. Связь гасла. Истончаясь, она развеивалась в темноте. Когда она оборвалась, некроманту показалось, что он услышал тихий звон в окружающей их тишине.       Гадриэль отступил на шаг назад. Михаил попытался разглядеть его лицо, но каждый раз, когда он поднимал глаза, что-то мешало ему увидеть друга. Еще пара шагов, и нефилим развернулся. Размеренное течение нитей света вокруг ускорилось, яркая воронка, кружившаяся где-то далеко за спиной, оказалась совсем рядом, готовая поглотить крылатый силуэт. Светящийся водоворот пульсировал, пространство вокруг едва заметно дрожало в такт четкому ритму.       Михаил вдруг понял, что позади него ничего нет. Он не оборачивался, просто знал, что шаг назад – и он упадет в кромешную тьму без дна. Старин рванулся вперед, споткнулся, но все же догнал уходящего нефилима. Он схватил Гадриэля за плечо. Тело под пальцами было холодным, будто сделано изо льда, но тут же растаяло, рассыпалось на лучи света. Михаил попытался обхватить его руками, но от его прикосновений нефилим исчезал, становясь частью громадной воронки, горящей, как мертвое солнце. Сердце бешено билось в груди, парень пытался закричать, позвать друга по имени, но горло словно набили ватой. Полыхнуло особенно ярко, перед глазами стало белым-бело, в ушах не осталось звуков, кроме ритмичных ударов пульса водоворота, поглотившего все вокруг.       

«Проснись.»

      Он упал на колени, мягкий толстый ковер смягчил удар. Воздуха не хватало, но перед глазами больше не было ни кромешной пустоты, ни опустошающего свечения. Лора осторожно и ласково похлопывала его по спине, присев на корточки рядом.       — Ты ушел слишком глубоко. Все хорошо, вы справились. Ты проснулся.       Реальность казалась хрупкой и ненадежной. Чтобы уверить себя в том, что все это – не сон, некромант вцепился пальцами в ворс ковра, чувствуя, что он осязаем, он настоящий. Звуки вокруг стали громче, шорохи одежды, случайных движений, и даже тихий стук часов из соседней комнаты – он слышал все. Рядом осторожно опустился Гадриэль, кладя руку на плечо и слегка надавливая. Михаил быстро поднял голову. Усталое, знакомое лицо было совсем рядом, ничто не мешало его разглядывать, а голубые глаза совершенно по-человечески, с участием смотрели на него. Видя крайнюю степень растерянности, написанную на лице некроманта, Гадриэль хмыкнул:       — Ты чего? Вместо ответа Михаил резко склонился в его сторону и обхватил руками, прижимая к себе. Гадриэль потерял равновесие, оказываясь во внезапных объятиях, одной рукой ему пришлось упереться в пол, а другой он схватился за широкую спину.       — Мне показалось, – Михаил говорил едва слышно, дыхание слегка задевало ухо нефилима, – что ты исчезнешь… «Куда ж тебя занесло? Что ты видел?..» Гадриэль легонько похлопал друга по спине, призывая ослабить захват, потому что силы у этого парня было немерено.       Руки немного разжались. Если бы захотел, нефилим легко выпутался из них, но было что-то отчаянное в словах и движениях Михаила, от чего он просто не решился. Вздохнув, он поудобнее устроил подбородок на чужом плече. Всё получилось. Они и правда справились. Почувствовав, что Гадриэль в его объятиях совсем расслабился, Михаил чуть-чуть повернул голову и увидел, что тот спит. Осторожно придерживая за затылок, словно ребенка, он уложил его на ковер. Дотянувшись до ближайшей подушки, он сунул её под голову нефилима. Тот даже не пошевелился – так крепко спал. Еще бы, он столько времени потратил на поиски того, что может разорвать их связь, и наконец, всё закончилось.       Лора хмыкнула, поднимая глаза от чашки с чаем:       — Я бы тоже не отказалась. Ладно, юноша, я отправлюсь спать. – Она поднялась, плотнее закутываясь в халат. – Завтра мне еще предстоит спросить должок с этой спящей красавицы.

3

      Гадриэль чувствовал себя удивительно отдохнувшим – еще бы, проспал почти целые сутки. Прислушиваясь к тишине в доме, он еще некоторое время лежал, а затем одним рывком сел. За спиной что-то сразу отозвалось болью.       Черт, совсем забыл…       Морщась, Гадриэль потянулся к крылу, нащупал повязку – похоже, кто-то поменял бинты, пока он дрых, как сурок. Удивительно, что даже это его не разбудило. Да и замотано всё было как-то чудно, не просто в месте перелома кое-как крест-накрест, а аккуратно, но плотно зафиксировав конечность в сложенном состоянии. Оставалось надеяться, что его скачки по лесу и попытка утопиться в реке не слишком помешали заживлению. Пусть это и были бесполезные отростки, но… всё-таки, хорошо быть здоровым.       Он зевнул и взъерошил волосы, светлые пряди упали на лоб, щекоча лицо. Нефилим попытался их сдуть. Н-да, помыться бы не помешало. Он вздохнул, собираясь с силами, и медленно поднялся, стараясь лишний раз не тревожить сломанное крыло.       Михаил вновь сидел на верхней ступеньке крыльца. Видимо, это место стало его любимым. Услышав, как хлопнула дверь, он обернулся и слегка прищурился от яркого солнца.       — Проснулся, Спящая красавица? Гадриэль с удовольствием потянулся, жмурясь от наслаждения, и хмыкнул:       — Утречка.       — Да уж обед почти. Лора вон, за травами ушла, хочет суп из крапивы сварить.       — Ужас. – Гадриэля передернуло. – Ладно, не выпихнула мою бессознательную тушку на улицу – и на том спасибо. Грех жаловаться.       — И не говори. Не представляю, как она нас терпит.       — Ну, а кому сейчас легко? – Нефилим развёл руками. – Я хочу до речки дойти, искупаться. Ты со мной? Михаил почесал предплечье, на котором краснели маленькие точки комариных укусов.       — Ага. Совсем заели, гады.       Пустынный берег оказался чудесным местом, особенно когда на нем никого не пытались утопить. Вода блестела и переливалась, тихонько журчала и казалась приветливой и теплой, но Михаил знал, что это обман – покатый песчаный берег вполне мог бы стать лежбищем моржей.       Скинув вещи на песок, Гадриэль спустился к реке и осторожно коснулся воды пальцами ноги. И тут же отскочил:       — Холодная, с-собака!       — Вот и взбодришься! – Михаил подошел со спины и коварно ткнул нефилима под ребра, от чего тот едва не подпрыгнул, издав что-то очень похожее на взвизг, и покачнулся. Пытаясь устоять, он схватился за одежду некроманта, и оба парня оказались в воде.       — Так тебе и надо, – фыркнул Гадриэль, наблюдая, как Михаил уныло рассматривает свои торчащие над водой колени в промокших до нитки штанах. Старин поджал губы и плеснул в него водой.       — Мне начинает казаться, что сочетание тебя, меня и воды какое-то несчастливое… Гадриэль махнул рукой, заставляя друга зажмуриться от полетевших в лицо капель, и легкомысленно ответил:       — Ой, да харе ныть. Давай, раздевайся.       — Мы уже на этой стадии отношений? – насмешливо приподнял брови Михаил и потянул рубаху вверх, чтобы снять через голову.       — Слышь… – нефилим был готов продолжить, но тут некромант поднялся на ноги, угрожающе расстегивая пояс, и Гадриэль поперхнулся воздухом. Недолго думая, он с воплем «насилуют!» сиганул куда-то в сторону, разрезая воду собственным телом и поднимая кучу брызг.       Михаил выбрался на берег, с сожалением посмотрел на песок, уже представляя, как тот прилипнет к мокрым вещам, но все же кинул штаны и рубашку вниз. Развернувшись, он быстро вошел в воду и нырнул. Когда его голова снова оказалась над поверхностью, Гадриэль был уже на середине реки.       — Куда собрался? – возмутился Михаил, и быстро поплыл к нему, отфыркиваясь от воды.       Нагнав нефилима, он хотел было ухватиться за него, чтобы окунуть в реку с головой, но тут заметил мокрую белую повязку на его крыле и только сказал:       — Тебе нельзя крыло мочить, а ну, давай на берег.       — Конечно, мамочка, – Гадриэль закатил глаза, но тем не менее неторопливо поплыл к берегу, чувствуя, что и правда зря сунулся в воду с травмой. Перебинтовывать придется, да и побаливало крыло как-то противно, не смертельно, но очень навязчиво.       Когда парни вышли на песок, налетевший ветерок заставил нефилима поежиться, а по коже побежали мурашки. Михаил, напротив, повел мышцами, ощущая приятную прохладу. Было приятно снова размяться после трех дней, когда он практически не двигался, сидя в домике ведьмы. Наклонившись, Старин поднял с песка свои вещи и без особой надежды встряхнул.       — М-да, – досадливо протянул он и вздохнул. Гадриэль окинул его самодовольным взглядом, мол, сам виноват, и хмыкнул.       — Ладно. Разверни-ка шмотки, – он махнул рукой, мол, давай быстрее. Михаил развернул свою рубашку, держа её за плечевые швы.       — Ну и зачем? Нефилим щелкнул пальцами – и ткань в руках Михаила мгновенно высохла.       — Только от песочка отряхни, – ухмыльнулся Гадриэль, и провернул ту же процедуру со своими вещами. Натянув на мокрое тело рубашку и штаны, он практически согрелся и довольно потянулся.       — Эх, хорошо! Кстати, – ни с того ни с сего вдруг добавил он, – пальцами можно не щелкать. Можно использовать любое другое действие, лишь бы было. На движении проще контролировать выпускание силы в определенный момент и её количество. Но мне нравится щелкать пальцами. Это выглядит круто.       — Выпендрёжник. – Беззлобно проворчал Михаил, натягивая сапоги.              Услышав тихий скрип половиц, приглушенный толстым ковром, Лора подняла глаза от блокнота.       — Как свидание? – невозмутимо поинтересовалась она, окинув взглядом вошедших парней.       — Прелестно. – Гадриэль состроил ей саркастичную улыбку. – А ты что, набрала крапивы на одиннадцать рубашек?       — Увы, только на суп, – Лора огорченно развела руками.       Михаил вызвался накрыть на стол. За то недолгое время, что они жили в домике колдуньи, некромант привык бывать на её кухне и ориентировался здесь едва ли не лучше самой Лоры. Это место мало отличалось от остального дома колдуньи – пучки трав на потолке, на столе у очага, несколько стопок книг тут и там, то ли с рецептами, то ли с заклинаниями, огромный пузатый кувшин с крышкой, в котором лежал странный нетающий лед, а в низком шкафу, в глубоких полках лежало множество корзинок, коробочек вперемешку с колбами и емкостями для опытов и обычной посудой. В очаге, в старом закопчённом котле булькало что-то, наверно, тот самый крапивный суп. Отыскав деревянный поднос, весь в разноцветных пятнах неизвестного происхождения, Михаил поставил на него три глубоких тарелки и принялся рыться на столе в поисках ложек.       Едва Старин скрылся на кухне, Гадриэль плюхнулся на стул, что стоял напротив Лоры.       — Так почему ты нас до сих пор не выгнала?       — Наблюдать за тем, как вы носитесь друг с другом, называя это дружбой, лучше любой книги, – усмехнулась колдунья. – Но, если говорить начистоту, я все ждала, пока ты восстановишься. Ты обещал мне, что восполнишь энергию ядра Стража взамен на то, что я разорву вашу связь.       — Я думал, что расплатился с тобой тогда, когда стащил книги из Библиотеки, – нефилим прищурился. Лора насмешливо посмотрела на него, оценивая эту жалкую попытку торга, и постучала пальцем по столу:       — Нет. Сам же тогда сказал, я помогаю со связью, а ты мне – с ядром. Книжки ты решил вернуть по собственной воле. Впрочем, можешь не переживать о них, книги вернулись к законному владельцу, только и всего. Гадриэль вздохнул. — Какое коварство. Ладно, пообедаем – и я верну тебе должок.