стань моим шрамом на теле

      Вэй Ин устало потягивается, прежде чем почесать живот, выглядывающий из-под задравшейся футболки, и подойти к валяющемуся на земле шлангу. Он включает воду, она почти брызжет из синего шланга прямо в лицо, но Вэй Ин вовремя успевает увернуться. Бабушка Вэнь вчера звонила, сказала, что у нее какие-то дела, и попросила полить цветы за нее. Зачем это делать ровно в восемь утра, она не сказала, но настойчиво порекомендовала поставить будильник именно в это время. Вэй Ин, конечно, будильник поставил, но он ему не помог. Поэтому сейчас десять двадцать, Вэй Ин лениво водит шлангом в воздухе, поливая цветочки и совсем забывая, что бабушка Вэнь просила полить «немного», а не сделать из них импровизированный бассейн.       Закончив возиться с растениями, Вэй Ин бросает шланг прямо на землю и уже видит на пороге Суйбяня — тот смотрит неодобрительно и будто бы негодует, почему его завтрака все еще нет у него под носом. Вэй Ин фыркает, игнорируя обиженную морду, и идет на кухню за кофе, который ему сейчас необходим больше обычного. Почему-то проснуться совсем не получается.       Лань Чжань покидает свою комнату где-то в час дня, и Вэй Ин удивляется этому уже несколько дней. Парень теперь выбирается из своей норы не ночью, а днем, из-за чего они видятся чаще. Вэй Ин приветливо улыбается Лань Чжаню, который заезжает на коляске на кухню, а тот в ответ сдержанно кивает.       — Как спалось?       — Хорошо, — отвечает Лань Чжань.       Вэй Ин даже больше не удивляется, только улыбается с каждым разом все шире. Кто бы мог подумать, Лань Чжань говорит с ним! И не просто «да, нет, какая разница», он даже иногда выговаривает полноценные фразы, состоящие из длинных слов. Прогресс налицо!       — Чем будешь заниматься сегодня? — Вэй Ин всегда говорит будничным тоном, словно он поможет ему не спугнуть Лань Чжаня, если вдруг что. Лань Чжань задумчиво смотрит на Вэй Ина, будто ищет ответ в его лице. Вэй Ин улыбается, пытается подбодрить своей сокрушающей доброжелательностью, и Лань Чжань отводит взгляд, смотрит теперь на свои руки, лежащие на коленях. Его уши отчего-то розовеют.       — Почитаю что-нибудь…       Вэй Ин показывает большие пальцы вверх, когда Лань Чжань вскидывает голову. В ответ на него смотрят благодарно, и это ли не взаимопонимание?       Вэй Ин въехал в этот дом около двух недель назад и понял, что у них с Лань Чжанем слишком мало точек соприкосновения. Точнее всего две: кухня и ванная в те редкие моменты, когда Лань Чжань приходит к Вэй Ину в комнату/кухню/излюбленный порожек, на котором он зачастую сидит и гладит Суйбяня, чтобы молча на него смотреть тем самым долгим взглядом, означающим «ты, я, ванная, сейчас».       У них получается все лучше с этим делом. Вэй Ин, конечно, больше не смущает Лань Чжаня в ванной, уходит, как подобает приличному человеку, и возвращается, лишь заслышав, что вода больше не льется.       Вэй Ин решает, что у них должно быть больше поводов для встреч, если они хотят поладить. Они, в целом, уже ладят, но этого мало, Лань Чжань по-прежнему ледышка, пусть и пытается ей не быть. Поэтому Вэй Ин идет в гостиную и придирчиво ее разглядывает. Здесь все по-прежнему: старый комод, на нем — еще более старый телевизор, а на ковер Вэй Ин смотреть отказывается с тех самых пор, когда потратил на его вычистку не один день и запас нервов тоже не один.       Гостиная — хорошее место для отдыха, вот только отдыхать здесь негде, разве что кого-то прельщает перспектива усесться на пол, а это не так. Нужен диван. Или что-то вроде, думает Вэй Ин.       В первую очередь он решает позвонить дядюшке Вэню, тот, в конце концов, в отличие от Лань Чжаня сразу с Вэй Ином подружился. Но потом Вэй Ин решает, что просить у него целый диван слишком жирно, и подумывает наведаться на второй этаж. Он вдруг понимает, что ни разу даже из интереса туда не поднялся за две недели.       Лестница на второй этаж находится прямо у кухни и закрыта старой бордовой шторой. Вэй Ин распускает пучок, давая свободу волосам, и затягивает штору резинкой сбоку, чтобы она не мешалась. Лестница выглядит старой, перила — обветшалыми и какими-то ненадежными. Вэй Ин касается перила пальцем и проводит небольшую линию, а потом тянет палец к лицу и морщится — слой пыли на нем просто огромный. Вэй Ин чихает, когда она попадает в нос, и в этот момент Лань Чжань, который, по всей видимости, ехал на кухню, говорит:       — Что ты делаешь?       Вэй Ин оборачивается, широко улыбается, а потом вдруг снова чихает.       — Сколько пылюки… — недовольно бурчит он. Он заправляет волосы за уши, а затем ставит руки на бока. — Я иду покорять второй этаж, — с умным видом говорит Вэй Ин.       Лань Чжань издает странный звук, похожий на фырканье, но Вэй Ин все еще убеждает себя, что Лань Чжань на такие звуки не способен.       — Кого ты хочешь там покорить?       Глаза Вэй Ина сужаются, он хищно улыбается и спрыгивает со второй ступеньки на пол, оказываясь перед Лань Чжанем. Тот смотрит снизу вверх, на его лице разглядеть что-то невозможно, и Вэй Ин говорит:       — Призраков и крыс.       Лань Чжань на секунду вздрагивает, смотрит на Вэй Ина, потом на лестницу, а затем разворачивает кресло и начинает уезжать.       — Эй! — обиженно зовет Вэй Ин. — А помочь?       Лань Чжань останавливается и оборачивается. Его лицо принимает почти озлобленное выражение, и Вэй Ин кусает губу, мысленно матеря себя по пятое колено.       — Чем я могу тебе помочь? — холодно спрашивает Лань Чжань, намекая на свое незавидное положение.       — Я… — Вэй Ин теряется. — Ты…       — Пока, Вэй Ин, — шепчет Лань Чжань, полностью скрываясь из виду.       Если он и слышит странный звук, то все равно не понимает, что это Вэй Ин бьется головой о ветхие перила в надежде заработать травму черепа, чтоб неповадно было.       Вэй Ин вооружается метлой прежде чем подняться, потому что боится наткнуться на паутину, от которой потом будет невозможно избавиться. Он держит метлу перед собой как талисман, она собирает всю паутину и пыль, которую встречает на пути, и Вэй Ин гордится своей находчивостью и радуется, что это не его волосы сейчас похожи на пылесборник.       Второй этаж Вэй Ина удивляет своим размером — там просто невероятно просторно. Он ходит по комнатам, обнаруживает три, которые могли бы быть жилыми и напоминали спальни, одну ванную, которая даже больше, чем на первом этаже, а также кладовую комнату и дверь на балкон. Вэй Ин даже не знал, что в этом доме есть балкон! А он очень красивый и просторный, с белыми перилами, загаженными птицами, и видом на лесную чащу. Жутковато и красиво одновременно.       Из всей мебели, что еще можно было назвать целой, Вэй Ин обнаруживает старое кресло в кладовой и диван, в который едва ли втиснутся сразу двое, в комнате, похожей на спальню. Он понимает, что тащить это вниз одному смысла нет, потому что он просто не сможет поднять такую тяжесть в одиночку, поэтому отказывается от этой затеи. Либо он позвонит дядюшке Вэню и попросит новый диван, либо, опять же, позвонит дядюшке Вэню и попросит помочь вытащить со второго этажа старый диван. В общем и целом: без дядюшки Вэня никуда, святой мужик.       Вэй Ин спускается с метлой, которую больше хочется выбросить, чем вычистить, потому что он даже представить боится, сколько пауков затеснились в том комке из паутины, который намотался на веник. Это чужая собственность, выбрасывать как-то некрасиво, поэтому он просто тащит веник на улицу и оставляет там до лучших времен. Где-то в этом доме был запасной…       Лань Чжаня не видно, вероятно, снова отсиживается в своей комнате. Вэй Ину только остается надеяться, что тот на него не обижен, когда он стоит перед дверью и мнется на пороге, как какая-нибудь школьница. Лань Чжань с той стороны двери говорит:       — Входи.       Вэй Ин удивленно вскидывает брови, а потом понимает, что его шарканья по полу рядом с чужой дверью не остались незамеченными из-за просто отвратительной звукоизоляции.       Он толкает дверь и бормочет:       — Эм…       Лань Чжань в своей белой домашней рубашке и серых штанах откладывает книгу и смотрит вопросительно. Когда Вэй Ин продолжает молчать, он просто берет книгу и снова начинает читать.       — Лань Чжань! — Вэй Ин дует губы. — Ты даже не дал мне сказать.       — Судя по тому, что ты молчишь, тебе нечего сказать.       Вэй Ин заходит вглубь комнаты и садится на край кровати так, что он сидит на ней только сотой частью своей задницы. Все остальное висит в воздухе и негодует, но Вэй Ин игнорирует неудобства, робко спрашивая:       — Может, хочешь вместе пообедать?       Снова откладывая книгу и делая это нарочито медленно, Лань Чжань поднимает на Вэй Ина глаза, и в них плещется сомнение. Вэй Ин, видя, что это не однозначное «нет», приободряется и говорит увереннее:       — Я приготовлю что-нибудь на твой вкус!       — Но…       — Знаю-знаю, ты готовишь себе сам, но! — Вэй Ин вскидывает в воздух указательный палец. — Я постараюсь сделать так, чтобы тебе все понравилось.       — Но…       — Никакого мяса, перца, с солью аккуратно, сладкому — нет, овощам — да!       Лань Чжань смотрит слегка приоткрыв рот, и Вэй Ин улыбается, видя в янтарных глазах, что возразить Лань Чжаню, кажется, нечего?       Он настолько расслабляется от этой мысли, что забывает о том, что сидит, по сути, на воздухе, и соскальзывает с гладкой простыни, падая на колени прямо на пол.       Лань Чжань наблюдает за тем, как он морщится, преувеличенно громко воет и шипит, а затем берет книгу и утыкается в нее.       — Мхм.       — Что, прости? — тут же перестав издавать все те странные звуки и заговорщицки улыбнувшись, спрашивает Вэй Ин. Он видит покрасневшие кончики ушей, лицо Лань Чжаня спрятано за книгой, когда он снова говорит «Мхм».       Вэй Ин доволен.       Он идет готовить. Как только он понимает, что Лань Чжань дал, по сути, зеленый свет и позволил накормить себя, Вэй Ин радуется, а потом переживает, что после его стряпни Лань Чжань еще неделю есть не сможет. Он звонит сестре, та в готовке настоящий ас, и сестра подает ему идею для блюда, параллельно спрашивая, все ли в порядке. Вэй Ин так увлечен чтением надписей на одной из упаковок с рисом, что пропускает момент, когда Лань Чжань появляется на кухне.       — А-Ин, только не перепутай ничего, — говорит сестра в трубку слегка сурово. Вэй Ин фыркает и улыбается. — Рада, что у тебя все хорошо. Люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — ласково говорит Вэй Ин. — Я все понял, передавай привет А-Лину!       — Передам, — смеется сестра в ответ, и он кладет трубку, а затем оборачивается.       На Лань Чжане нет лица — это первое, что замечает Вэй Ин, когда поднимает взгляд от упаковки с рисом. Он кладет упаковку на стол и телефон туда же, после чего обеспокоенно спрашивает:       — Что-то случилось?       Вскинув взгляд на Вэй Ина, Лань Чжань молчит.       — Я тут выбирал, что тебе приготовить…       — Я передумал, — бросает Лань Чжань, разворачивая кресло.       Вэй Ин хмурится, прядь волос, которые он так и не собрал, неожиданно лезет в лицо, и он ее раздраженно сдувает.       — Что опять не так? — вымученно спрашивает Вэй Ин. После его слов Лань Чжань вздрагивает, и Вэй Ин удивляется этому. — Лань Чжань, давай поговорим, м?       Спина Лань Чжаня неестественно прямая, когда он, не оборачиваясь, тихо говорит:       — Давай… в другой раз.       Когда Лань Чжань скрывается за поворотом, Вэй Ин оседает на стул будучи в максимально расстроенных чувствах. Он смотрит в стену перед собой, на автомате идет и режет мясо для Суйбяня, несет его во двор, потом возвращается на кухню и со злостью жует огурец. Он пытается анализировать то, что случилось, но у него все равно не получается, так что он перестает.       А потом вдруг собирается с силами, натягивает на лицо улыбку и начинает готовить — пусть Лань Чжань не будет обедать с ним, но он хотя бы поест один. Он в последнее время ест очень мало, Вэй Ин переживает.       Он готовит рыбу, потому что Лань Чжань ее ест, он узнавал. Тяжело не перчить и не солить все в больших количествах, потому что когда Вэй Ин делает пробу, то это на вкус ужасно, то есть вкуса нет как такового. Но Лань Чжань, вроде как, именно такое и любит… В любом случае, тот всегда сможет просто выбросить это.       Где-то в четыре Вэй Ин несет блюдо в комнату Лань Чжаня. Он стучится для приличия, входит и под тяжестью чужого взгляда ставит тарелку на стол, а рядом кладет палочки. Уходит он тоже молча, его спину буравят взглядом, который потяжелел за несколько секунд на пару тонн, но Вэй Ин стойко выдерживает его и идет в свою комнату за наушниками.       Целый час он сидит на качелях и слушает грустные песни, потому что иногда ему нравится жалеть себя. Когда Вэй Ин возвращается в дом, на кухне он видит вымытую тарелку, которую сам совсем недавно принес Лань Чжаню. На всякий случай он залезает в мусорное ведро, но остатков еды там не видит, и взгляд Вэй Ина теплеет, смягчается, непроизвольно переводится на дверной проем, ведущий к комнатам. В груди селится что-то теплое, приятное, и это «что-то» Вэй Ину нравится.       На следующий день дядюшка Вэнь приезжает к нему с новым диваном, бабушкой Вэнь, которая радостно улыбается и идет к своим цветочкам, а еще с Вэнь Цин. Последняя идет к Лань Чжаню в комнату, здороваясь с Вэй Ином на ходу. Вэй Ин не следит за временем, потому что помогает дядюшке Вэню затащить диван в дом и занести в гостиную, а потом бабушка Вэнь просит у него помощи с цветами, и Вэй Ин, конечно же, соглашается. Вэй Ин копается в саду до тех пор, пока не слышит криков изнутри дома. Он растерянно оглядывается, а затем бежит в дом, и там уже сталкивается с Вэнь Цин, которая, кажется, плачет? Вэй Ин не уверен.       Дверь в комнату Лань Чжаня оказывается открытой нараспашку, и Вэй Ин осторожно выглядывает из-за нее, боясь, что в него снова чем-нибудь запустят. Но Лань Чжань, сидящий на кровати, выглядит спокойным.       — Что-то случилось?       — Все хорошо.       Звучит так, будто так и есть. Однако Вэнь Цин в таком случае не кричала бы как резанная и не убегала бы из дома в (Вэй Ин почти уверен) слезах?       В любом случае, Лань Чжань на беседу не настроен, и Вэй Ин оставляет его в покое, выходя на улицу. Дядюшка Вэнь вместе с Вэнь Цин уже уехали, а бабушка продолжала склоняться над растениями.       — Вы не знаете, что случилось?       — Без понятия, — пожимает плечами бабушка Вэнь. — Давай сюда, еще удобрения…       Вечером Лань Чжань выезжает на своем кресле в прихожую, снова наблюдая уже привычную картину: Вэй Ин, подсунув под себя подушку, сидит прямо на пороге и смотрит вдаль, а на его коленях лежит кот и мурлычет под приятными прикосновениями человеческих рук.       — Здесь красиво, Лань Чжань, — тут же говорит Вэй Ин, лишь услышав, как колеса остановились совсем рядом. — Местность, я имею в виду.       — Мхм, — отвечает Лань Чжань.       — Как долго ты тут жил до травмы?       Вэй Ин расслабленно опирается спиной о косяк и улыбается, слыша тихое мурлыканье Суйбяня. Волоски на его руках слегка привстают, когда он чувствует, что по коже ползут приятные мурашки.       — Несколько дней, — неохотно отвечает Лань Чжань. Вэй Ин запрокидывает голову, сталкиваясь взглядом с поблескивающими золотом глазами.       — Почему ты переехал сюда?       Лань Чжань пристально разглядывает его лицо, и под его взглядом Вэй Ин слегка смущается, возвращая голову в прежнее положение. Мурашки продолжают бегать по коже.       — Здесь… тихо, — неопределенно отвечает Лань Чжань. Вэй Ин приглушенно посмеивается и качает головой.       Суйбянь, до этого полудремлющий, вдруг сползает с его коленей и потягивается, смешно дергая ухом, а затем проходит мимо Вэй Ина и неожиданно запрыгивает Лань Чжаню на ноги. Вэй Ин круглыми глазами смотрит на то, как Лань Чжань почти с такими же круглыми глазами не знает, куда деваться. Кот пристраивает лапки на коленях Лань Чжаня, мурча себе под нос, а затем укладывает на них голову, смотря на парня исподлобья. Руки Лань Чжаня застывают в воздухе.       — Ты не любишь животных? — с интересом спрашивает Вэй Ин, полностью оборачиваясь так, чтобы было удобнее разглядывать картину, развернувшуюся перед глазами.       Лань Чжань хмурится и с поверженным вздохом кладет руку на черную голову, делая неуверенное движение, похожее на поглаживание, а Вэй Ин подавляет смешок.       — Суйбянь, ты ему нравишься! — весело говорит Вэй Ин, восторженно хлопнув в ладоши.       Лань Чжань переводит на него взгляд и смущенно говорит:       — Вздор.       — Нет-нет, Суйбянь, не слушай его, ты определенно ему нравишься.       Кот довольно дергает ушами, Вэй Ин очарован, а Лань Чжань просто Лань Чжань.       Они не двигаются с мест еще какое-то время, и тишина, зависшая в воздухе, почему-то совсем не напрягает. Вэй Ин решает ее нарушить только когда Суйбянь, которому надоело сидеть на месте, спрыгивает с удобных коленок и уходит прочь, как обычно непонятно куда, но он всегда возвращается.       — Какие животные нравятся Лань Чжаню? — вдруг спрашивает Вэй Ин.       — Никакие.       — О, да брось, ты лжешь, — фыркает Вэй Ин, глядя на то, как Лань Чжань отводит взгляд. — Давай я попробую угадать!       Лань Чжань заинтересованно смотрит на него и как будто молча принимает правила нелепой игры, отчего Вэй Ин в восторге.       — Хм… — начинает он, упираясь щекой в руку, которая сложена на прижатых к груди коленях. — Коты? Нет, вряд ли… — бормочет он. — Собаки? — говоря это, он напрягается, но, видя равнодушный взгляд Лань Чжаня, облегченно выдыхает. — Хомячки, может? — хихикнув, спрашивает он. Скептически поднятую бровь Лань Чжаня он не игнорирует, понимая, что прогадал. — Морские свинки? Аквариумные рыбки?.. Нет, не то… — тщательно анализируя выражение лица собеседника, он пытается вспомнить, кого еще не назвал. — Может… кролики?       С поразительной скоростью эмоции сменяются на лице Лань Чжаня: сначала дергаются его брови, потом щеки покрываются едва заметным румянцем, и парень отводит взгляд. Вэй Ин восхищен и пока не понимает, чем именно: своей сообразительностью или самым милым выбором животного со стороны Лань Чжаня.       — Кролики? Лань Чжань, тебе нравятся кролики? — он тихо посмеивается, а Лань Чжань дергает плечом и начинает разворачивать коляску. — Эй! Ну куда же ты?..       Вэй Ин вскакивает с места и идет вслед за Лань Чжанем, который продолжает игнорировать его. Вэй Ин канючит:       — Поговори со мной, Лань Чжань! В этом нет ничего постыдного! Кролики действительно милые…       Лишь на секунду его удостаивают недоверчивым взглядом, а затем Лань Чжань скрывается в своей комнате, и Вэй Ин дарит улыбку двери. Дверь в ответ улыбнуться не может, но Вэй Ин надеется, что когда-нибудь сможет Лань Чжань.       Вэй Ин хихикает с утра на следующий день, потому что ему снился Лань Чжань, окруженный тысячей кроликов, и этот сон настолько милый и веселый, что Вэй Ин уверен — хорошее настроение на сегодня ему обеспечено.       Он снова просыпается раньше Лань Чжаня, идет заваривать себе кофе по привычке, хотя старается отвыкать от этого напитка и переходить на что-то более щадящее — чай вполне подходит. Но кофе он все равно делает и пьет его с удовольствием, сидя на качелях укутанный в теплый светло-голубой плед, найденный в доме. Сегодня на улице слегка прохладно, так что ветер треплет его распущенные волосы, и это очень приятно. Вэй Ин улыбается, чувствуя себя счастливым, его жизнь, вроде как, постепенно налаживается. Он скучает по семье, но у него в договоре есть два выходных дня, и пусть для двух месяцев это мало, но все же он сможет съездить в город и увидеть цзецзе с племянником, а еще, возможно, сходит в бар с Не Хуайсаном. Правда он еще не знает, когда именно уедет, потому что пока оставлять Лань Чжаня ему не хочется. Слишком рано, думает Вэй Ин, может, только к концу месяца он уедет.       Вэй Ин надевает худи, когда возвращается в дом, и заплетает косу, та болтается где-то на спине. Он идет обустраивать гостиную, надеясь, что Лань Чжань оценит его труды и будет появляться там хотя бы изредка.       Он все же решает вычистить веник, а еще — неожиданно — балкон. Убрав оттуда все ненужное, а это значит вообще все, он начинает отмывать его от птичьего помета и через два часа его не узнать — балкон выглядит как новенький, разве что краска с перил подоблезла, но это не страшно. Он несет туда то самое кресло, черное, потрепанное временем, и садится в него, давая себе небольшую передышку. Вид отсюда действительно красивый, и Вэй Ин наслаждается им несколько долгих минут, а еще думает, что, возможно, найдет способ помочь Лань Чжаню забраться на второй этаж, чтобы насладиться видом вместе. Вэй Ин бы очень этого хотел.       В последнее время он ловит себя на мысли, что Лань Чжань импонирует ему как человек. Раньше он считал Лань Чжаня слишком нелюдимым, а Вэй Ин таких не особо любит, но то, как Лань Чжань медленно и постепенно открывается ему, вызывает в груди трепет. Вэй Ин этот трепет никак не классифицирует и собственные чувства пока не понимает, считает, что был бы рад с Лань Чжанем… подружиться? Может, это немного странно, ведь Лань Чжань — родной брат его работодателя, но где написано, что им нельзя дружить?       Когда Вэй Ин спускается, то встречает Лань Чжаня на кухне — тот пьет чай, сидя за столом, а на коленях у него лежит Суйбянь, облизывающий свою правую лапу. Вэй Ин проходит мимо, здоровается с Лань Чжанем, получая в ответ кивок, и чешет кота за ухом, а потом направляется к раковине, чтобы вымыть за собой кружку.       Лань Чжань снова смотрит на него тем самым многозначительным взглядом, после которого они обычно дружно направляются в сторону ванной. Вэй Ин в такие моменты старается не давать глупым шуточкам вырываться из его рта, боясь огрести или получить в лицо очередной настольной лампой, которых у Лань Чжаня действительно несколько. В голову закрадывается мысль, что Лань Чжань, когда злится, любит близко знакомить их со стенами, поэтому накупил себе целую коллекцию. От этой мысли Вэй Ин начинает хихикать, и Лань Чжань, в этот момент стягивающий с себя одежду, бросает на него осуждающий взгляд. Вэй Ин затыкается и пытается слиться с окружающей обстановкой.       Шрамы Лань Чжаня не дают ему покоя иногда даже во снах, и от этого всегда становится грустно. Они неровные, неаккуратные, большие, их много на правом бедре, а еще несколько виднеются под левым коленом. Вэй Ин видел их только мельком и предпочел бы никогда не видеть, потому что они делают что-то странное с его сердцем.       Лань Чжань выглядит так, будто шрамы его не волнуют, но он так много эмоций прячет в себе, что Вэй Ин бы даже удивился другой реакции. Он оставляет Лань Чжаня в одиночестве, чтобы через полчаса вернуться и помочь ему выбраться из ванной, получить благодарный взгляд и уйти. Лань Чжань больше не говорит ему «спасибо», а Вэй Ин перестает постоянно извиняться.       Взаимопонимание.       Вечером у Вэй Ина в голове возникает наверняка абсурдная мысль, но одновременно с этим она кажется такой гениальной, что у Вэй Ина чешутся руки воплотить ее в жизнь.       В итоге: он крадет кролика. Если быть точнее, то двух.       Это не самое глупое, что он делал в жизни, но… одно из, да. Лань Чжаню нравятся кролики, а Вэй Ин хочет Лань Чжаня радовать, так что… почему бы нет? Конечно, он мог бы попросить дядюшку Вэня, тот многое может ему притащить, даже диван смог! Или он мог бы сходить в зоомагазин, когда будет в Шанхае — Вэй Ин уже решил, что съездит туда через две недели.       Но это же скучно, думает Вэй Ин, а еще долго. К тому же, у их соседей много кроликов, наверняка они даже не заметят!       Вэй Ин с надетым на голову капюшоном крадется в ночи, пробегает с двумя дрожащими комочками на руках мимо соседского забора и перепрыгивает через него. Забор высоковат, из-за чего прыжок выходит сложным и неаккуратным и приводит к тому, что его штаны на бедре рвутся. Заметая следы, Вэй Ин отрывает клочок своих спортивок от забора и с довольным видом и дырой в штанах идет в дом. Дверь как обычно нараспашку, но это неопасно, тут все свои, никто никого не боится. Вэй Ин даже думает, что, возможно, соседи отдали бы ему этих несчастных кроликов и даром — больно уж все вокруг добрые. Но это же скучно…       Лань Чжань встречает его в прихожей, и первое, на что он бросает взгляд, это кролики. Его глаза тут же загораются, а потом он вдруг вздрагивает, устремляет взгляд на широко улыбающегося Вэй Ина и спрашивает:       — М?       Этот вопрос по сути не выражает ничего, но одновременно с этим — все.       — Это тебе! — говорит Вэй Ин, присаживаясь на колени прямо у ног Лань Чжаня.       Кролики заинтересованно обнюхивают худи Вэй Ина и забавно дергают носами, отчего Вэй Ин мягко смеется и поглаживает одного кончиками пальцев. Они совсем не пугливые, Вэй Ин выбирал самых смелых — до них проще было добраться.       — Откуда ты их взял? — смотря сверху вниз, спрашивает Лань Чжань. Вэй Ин вскидывает голову, глаза парня напротив для него сейчас подобны огню, золото неожиданно стало медью.       — Украл, — таинственным шепотом отвечает Вэй Ин.       Он ожидает увидеть в глазах Лань Чжаня осуждение, но видит лишь удивление. Вэй Ин небрежно стряхивает кроликов Лань Чжаню на колени, а тот от неожиданности дергается всем телом, но быстро приходит в чувства и хватает обоих малышей поперек туловищ, пока те не разбежались кто куда.       — Верни их обратно, — спустя долгие секунды молчания, говорит Лань Чжань. С его губ срывается тяжкий вздох, как будто Вэй Ин — ребенок, и его родитель опустил руки, не зная, как еще ему объяснить, что воровство не есть хорошо.       — Там уже не возьмут, — разводит руками Вэй Ин.       Лань Чжань, поглаживающий кроликов за ушами, выглядит невероятно мило, у Вэй Ина на секунду сбивается дыхание. Уши Лань Чжаня налились нежно-розовым цветом, под опущенными веками проглядывает медь, а пряди у лица, не собранные в низкий хвост, красиво очерчивают скулы. Красивый, думает Вэй Ин. Настолько, что дух захватывает…       — Верни, Вэй Ин, — просит Лань Чжань, поднимая взгляд. Вэй Ину чудится в нем нежность, и он застывает, теряет равновесие, хотя сидит. Голова почему-то кружится, Вэй Ин нервно смеется и кусает щеку изнутри.       — Лань Чжань… — он прокашливается, приводя мысли в порядок. — Ты вообще в курсе, для чего выращивают кроликов? — с умным видом спрашивает Вэй Ин, в ответ получая растерянный взгляд. — Их съедят, — как маленькому, поясняет Вэй Ин, а потом бодро добавляет: — Ладно, малыши, придется отнести вас туда, где взял… Может, соседи потом поделятся с нами крольчатиной? — прищурившись, Вэй Ин усмехается, получая ту реакцию, которую и ждал: Лань Чжань дергается, прижимает кроликов к груди, и Вэй Ин, тянущий к ним руки в этот момент, с громким хохотом эти руки роняет прямо Лань Чжаню на колени. — Видел бы ты свое лицо!..       Взгляд Лань Чжаня направлен прямо туда, где лежат руки Вэй Ина, и Вэй Ин тоже опускает туда взгляд, а потом медленно скользит руками по коленям Лань Чжаня и убирает их себе за спину.       Лань Чжань этим вечером с ним больше не разговаривает и уезжает к себе в комнату на своей крутой коляске. Вэй Ин вслед ему фыркает.       Наутро приезжает дядюшка Вэнь с двумя клетками и едой для кроликов. Иногда Вэй Ину кажется, что дядюшка Вэнь — ангел-хранитель, посланный небесами им с Лань Чжанем. Хотя, возможно, так и есть, разве что небеса зовут Лань Сичэнь? В любом случае, Вэй Ин обожает этого старичка и все еще хочет, чтобы тот его усыновил. То, что ему двадцать шесть, уже не кажется сильной помехой.       Вэй Ин грохает дверью чужой комнаты в восемь утра без зазрения совести, потому что из-за этих чертовых кроликов, скребущих тут и там, не смог нормально выспаться, поэтому Лань Чжаню тоже не даст. Так он думал, пока не увидел Лань Чжаня, сонно трущего глаза костяшками рук.       От вида такого Лань Чжаня Вэй Ину захотелось спеть ему колыбельную и дать ему спать столько, сколько тому потребуется.       В любом случае, он решает, что раз уже пришел, то уходить нет смысла.       — Проснись и пой!       — Я не спал, — признается Лань Чжань, старательно прикрывая зевок раскрытой ладонью.       — Я принес домики для наших новых друзей! — радостно говорит Вэй Ин, а потом вдруг улыбка сходит с лица. — Лань Чжань… — испуганно шепчет он, Лань Чжань смотрит в ответ вопросительно и настороженно, а потом вдруг тоже испуганно. — А кролики… где?       В итоге Вэй Ину приходится быстро закрыть дверь, пытаясь отыскать пропавших без вести друзей взглядом. Он надеется, что они не успели проскочить, когда дверь была открыта, иначе будет плохо. Как минимум — Суйбянь ошивается где-то в доме, и вряд ли они подружатся.       Вэй Ин впервые видит, как Лань Чжань выбирается из постели и самостоятельно садится в кресло: как тот аккуратно привстает, двигает кресло к себе, нажимает какую-то кнопку, чтобы оно зафиксировалось на месте, а затем переносит вес на руки и пересаживается. Вэй Ин так и замирает у двери с двумя клетками в руках, не зная, а вежливо ли вообще наблюдать вот так за этим? Но Лань Чжань, кажется, настолько обеспокоен пропажей новоиспеченных друзей, что Вэй Ина попросту не замечает.       Все складывается удачно. Кролики сбежать из комнаты не успели, только забились в самые труднодоступные места, из-за чего Вэй Ину пришлось стоять на коленях так долго, что они онемели, пока он пытался вытащить одного из кролей из-под кровати.       Им их новые домики, кажется, не особо нравятся, и Вэй Ин надувает губы, потому что его старания не оценили. Лань Чжань, наблюдающий за ним, тяжело вздыхает и открывает клетку, чтобы взять одного из кроликов и поселить в клетку к другому. Те сразу же перестают метаться туда-сюда и преспокойно сидят рядом друг с другом, глядя на людей своими умными глазами.       — Похоже, они друг другу нравятся, — довольно выдает Вэй Ин.       Он убирает вторую клетку на пол, а жилую оставляет стоять на столе в комнате Лань Чжаня. Мысль о том, что сегодня он пробыл здесь дольше обычного, почему-то волнующая. Вэй Ин оглядывает чужую комнату, подмечая, что в ней достаточно убрано. Как только Лань Чжань добился этого? Непонятно.       Суйбянь осторожно обнюхивает пальцы Вэй Ина и фыркает, обиженно отстраняясь, когда чувствует запах других животных. Вэй Ин просит у него о снисхождении, но тот непоколебим и решает гордо удалиться, гневно взмахнув хвостом напоследок. Он все равно вернется, когда захочет есть, думает Вэй Ин, поэтому не переживает о потере друга.       И тот, конечно же, возвращается, старательно мяукая под дверью, которая оказывается закрытой, что необычно.       В следующий раз, когда приходит бабушка Вэнь, она ругает Суйбяня за то, что тот загадил ее цветы. Вэй Ин громко хохочет, наблюдая за переглядками пожилой женщины и скептично настроенного кота, которого какие-то там цветы волнуют в последнюю очередь.       Кролики уживаются друг с другом как родные, Вэй Ин думает, что они и есть родные, он же спер их прямо из одной клетки, находящейся в соседском дворе. Один раз прогуливаясь мимо забора, Вэй Ин слышит, как соседи обсуждают пропажу, и быстро ретируется, стараясь не попадаться на глаза. Он надеется, что никто не станет проводить расследование, потому что вор из него так себе.       Лань Чжань ест по-прежнему мало, и Вэй Ин начинает беспокоиться все больше. В один из дней он набирается смелости и спрашивает, почему так происходит, на что Лань Чжань в ответ молчит. Вэй Ин думает, что ответа точно не дождется, но Лань Чжань снова его удивляет. В последнее время он часто это делает.       — Таблетки, — отвечает Лань Чжань.       Вэй Ин округляет глаза и переспрашивает:       — Таблетки?       — Мхм.       Лицо Лань Чжаня выражает крайнюю степень отчаяния, и Вэй Ин хмурится, все еще не понимая.       — Из-за лекарств… тошнит.       — Ты говорил об этом Вэнь Цин? — обеспокоенно спрашивает Вэй Ин. — Может, стоит сменить таблетки?       Лань Чжань снова его игнорирует, и Вэй Ин понимает — не говорил. Он вздыхает и провожает напряженную спину хмурым взглядом, обещая себе, что поговорит с Вэнь Цин сам.       Вэнь Цин в бешенстве, и Вэй Ин, испуганно отпрыгивая от нее сразу на метр, молит сразу всех богов, чтобы она никого не убила ненароком. Она проходит в дом прямо в обуви, бросает на Вэй Ина уничижительный взгляд и хлопает дверью Лань Чжаня так громко, что у Вэй Ина на несколько секунд закладывает уши.       Лань Чжань, скорее всего, просто не способен на крик, поэтому из его комнаты доносятся исключительно женские крики и матерные словечки, от которых у Вэй Ина сердце не на месте. Когда Вэнь Цин выходит из комнаты, взгляд у нее по-прежнему злой, но более мягкий. Она идет на кухню, наливает себе вино дядюшки Вэня и выпивает целую кружку залпом. А потом уходит.       Вэй Ин от произошедшего совсем шокирован и к Лань Чжаню идти боится, но все равно идет, потому что переживает. Тот сидит в своем кресле рядом со столом, а в руках у него кролик. Он чешет малыша за ушком, тот прикрывает веки и поддается прикосновению. От этой картины Вэй Ин улыбается, и Лань Чжань улыбается ему в ответ одним уголком губ, что шокирует и одновременно радует.       Лань Чжань начинает посещать гостиную. Вэй Ин все там обустроил для удобства и даже смог сделать так, чтобы доисторический телевизор что-то показывал, на свое же удивление. Телевизор включен, но работает просто для фона, потому что идут по нему всего два с половиной канала, и то не всегда, но атмосфера уютная.       Теперь они заваривают чай и сидят на диване совсем рядом друг с другом, между ними обычно лежит Суйбянь, пытаясь сделать в мебели дырку, и Вэй Ин злобно щурится в его сторону, мысленно обещая обрезать ему когти, если не перестанет. Каждый раз после такого взгляда Суйбянь прекращает ковырять мебель, и Вэй Ин думает, что у них с котом образовалась какая-то ментальная связь, что и радует, и пугает одновременно.       В один из таких уютных вечеров начинается гроза. Телевизор издает последний звук перед смертью, картинка на экране сменяется помехами, а потом он гаснет. Как и весь свет в доме.       — Лань Чжань… — зовет Вэй Ин, подпрыгнув от неожиданности и на автомате подползая к парню чуть ближе, отчего кот, лежащий между ними, громко и протяжно мяукает, протестуя, а затем и вовсе покидая лежбище.       — Опять страшно?       Голос Лань Чжаня обычный, ничего не выражающий, но Вэй Ин интуитивно чувствует, что над ним насмехаются, и фыркает, отодвигаясь в свой угол. За окном уже вечереет, отчего гостиная погружается в темноту почти полностью. Вэй Ин мысленно проклинает Не Хуайсана за его глупые предположения о призраках и рыщет по дивану, пытаясь отыскать свой телефон.       Его ладонь в темноте натыкается на чужую, и та призывно раскрывается, словно не против того, чтобы к ней прикоснулись. Чисто из любопытства Вэй Ин гладит нежную кожу пальцами, слыша со стороны резкий вздох. Он убирает ладонь и наконец находит телефон, с нервным смешком проговаривая:       — И кто тут еще боится?       Он направляет включенный фонарик в лицо Лань Чжаню, тот смотрит на него как на идиота и чуть щурится, поднимая раскрытую ладонь в попытке спрятать за ней глаза. Вэй Ин хихикает и убирает фонарик в сторону, затем встает с места, спотыкается об оставленную на полу кружку с остывшим чаем и чертыхается, видя, как на ковре — господи, этот чертов ковер! — расцветает небольшое пятно.       — Только не это… — хнычет Вэй Ин, зачем-то прыгая на одной ноге. — Опять чистить…       Лань Чжань где-то за спиной фыркает. Вэй Ин больше не сомневается в этом.       Гроза набирает обороты где-то через полчаса. Суйбянь никогда не ночует в доме, но на этот раз, лишь высунув нос из приоткрытой двери, он поднимает голову и смотрит на Вэй Ина с каким-то обвинением, словно бы тот был виноват в погодных изменениях. Вэй Ин разводит руками, тихо говоря «придется тебе остаться здесь», и кот вздыхает. Вэй Ин уже ничему не удивляется, оставляя кота грустить в одиночестве.       Вэй Ин не спрашивает у Лань Чжаня, можно ли ему зайти к нему, нет. Он просто идет. Заходит в чужую комнату, там горит свет — настольная лампа, оказывается, на батарейках. На улице ливень, дождь отбивает бит по стеклам как самый настоящий рокер, а Вэй Ин слабо улыбается в ответ на вопросительный взгляд хозяина комнаты и садится на кровать рядом с Лань Чжанем, который возится с клеткой.       Вэй Ин зачем-то сует между прутьев пальцы и сразу получает укус, шикает, прижимает руку к груди и хнычет, как больной на голову. Лань Чжань молча смотрит на него и, кажется, перестает моргать. Вэй Ин смотрит в ответ и неожиданно чувствует себя неловко.       Он привык в обычной жизни нарушать личное пространство людей вне зависимости от того, кем те ему приходятся, а тут Лань Чжань свалился ему на голову — такой весь из себя холодный принц, словно обложившийся защитными заклинаниями, чтобы его не беспокоили. А Вэй Ин начал беспокоить — не сразу, но постепенно, и сейчас, когда его как будто не терпят, а действительно позволяют пробиться сквозь эту громоздкую преграду и остаться рядом… Вэй Ин чувствует себя не победителем, а проигравшим.       Странно.        Вэй Ин долго рассказывает Лань Чжаню о своей жизни, потому что когда он нервничает, то всегда много разговаривает. Лань Чжань выглядит заинтересованным совсем немного, но этого хватает, чтобы продолжать. Так Лань Чжань узнает, что Вэй Ину двадцать шесть, у него нет родителей, он учился на какую-то странную специальность, по которой работать ему не понравилось, из-за чего ему пришлось искать работу по душе, что привело к голодным вечерам. Лань Чжань узнает, что Вэй Ин работает на сестру и считает, что она взяла его из жалости, но он пытается оправдать ее ожидания и действительно старается.       Когда Вэй Ин начинает рассказывать о своей семье, то неожиданно замолкает, задумчиво смотря в окно, по которому тарабанит дождь. Сердце болит при мысли о матери и отце, которых он так отчаянно желает помнить, но не может, и лишь во снах им удается иногда встретиться.       Вэй Ин все еще сидит на чужой кровати, и Лань Чжань двигается чуть ближе, заглядывая в грустные глаза. Вэй Ин неловко усмехается, влажная пелена спадает с глаз, и он снова становится самим собой — веселым и надоедливым. Но Лань Чжань, судя по его взгляду, успел разглядеть то, что кроется в глубинах чужой души. Тоску.       Кажется, что они с Лань Чжанем похожи чуть больше, чем думали до этого.       — Ты совсем не выходишь на улицу, — вдруг говорит Вэй Ин, дуя губы. — Тебе нужно чаще бывать на свежем воздухе.       Лань Чжань двигается обратно, упирается спиной в изголовье кровати и отрицательно качает головой.       Вэй Ин не сдается:       — Свежий воздух полезен.       Лань Чжаня это не убеждает, тогда Вэй Ин прибегает к другой тактике:       — Пожалуйста? — он смотрит на Лань Чжаня из-под ресниц своими невинными глазами, наверняка напоминая принцессу из диснеевского мультика.       Лань Чжань непоколебим.       Вэй Ин откидывается на локти и долгим взглядом скользит по чужому лицу, пытаясь придумать, как Лань Чжаня уломать. В голове пусто, как и в желудке, который в этот момент как раз напоминает о себе звонким урчанием, и Вэй Ин краснеет под удивленным взглядом янтарных глаз.       В итоге они оказываются на кухне почти в полной темноте, подсвечивая себе лишь фонариками на телефонах. Вэй Ин спотыкается тысячу раз, негодуя, Лань Чжань пытается сделать вид, что ничего не видел, за что ему большое спасибо. Вэй Ин заставляет Лань Чжаня съесть что-нибудь тоже, и тот пусть недовольно, но соглашается, вызывая улыбку на чужом слишком довольном лице. Суйбянь мяукает со стороны прихожей, и Вэй Ин открывает ему дверь на улицу. Тот сбегает прямо в дождь, потому что, видимо, ему надоела компания двух людей, раз он готов промокнуть с головы до пят.       Свет появляется в час ночи, и Вэй Ин не без сожаления направляется в свою комнату.       — Спокойной ночи, Лань Чжань, — тихо говорит он, держась рукой за дверной косяк.       — Спокойной ночи, Вэй Ин.