стань моим шрамом на теле

      В одиннадцать утра Вэй Ин моет посуду под музыку в наушниках, потому что вчера ночью они с Лань Чжанем съели половину запаса еды в холодильнике и бессовестно оставили посуду в мойке. Это уже превратилось в некую традицию: Лань Чжань почему-то не ест совсем на протяжении дня, но когда Вэй Ин настойчиво просит составить ему компанию за ужином, который почему-то проходит всегда ночью, то тот соглашается. Вэй Ин и рад, потому что Лань Чжань хотя бы так держит привычный (все еще низкий) вес, а не продолжает худеть.       Музыка сменяется на какую-то веселую песню, Вэй Ин роняет тарелку в мойку, вода попадает ему в лицо, но он все равно смеется и начинает подпевать приятному мужскому голосу. Он вытирает щеку рукавом и смотрит в окно, там соседи что-то строят. Кажется, это будет теплица, думает Вэй Ин.       Когда посуда заканчивается, он с облегченным вздохом раскладывает ее по местам и оборачивается, вынимая из уха наушник.       — Лань Чжань, ты опять меня напугал, — ворчит Вэй Ин после того, как подпрыгнул на месте от неожиданной встречи.       Лань Чжань качает головой и просит поставить чайник, а сам останавливает коляску у стола и ждет. Вэй Ин послушно набирает воду в чайник и ставит его на плиту, а затем снимает с плеча полотенце и вытирает влажные после воды руки.       — Погода сегодня замечательная, — вздыхает Вэй Ин, падая на табуретку. — Прогуляемся?       Он повторяет одну и ту же фразу уже неделю, каждый раз получая в ответ лишь покерфейс. Этот раз от предыдущих отличается лишь тем, что после покерфейса следует тяжкий вздох. Как будто Лань Чжань уже совсем устал от намеков Вэй Ина, которые и не намеки вовсе, а прямой текст.       — Ну Лань Чжа-а-нь… — тянет Вэй Ин, кладя руки на стол, а на них уже голову. Он смотрит на парня исподлобья и хмурит брови. — Хочу гулять.       — Иди, — спокойно отвечает Лань Чжань.       Вэй Ин щурится, фыркает и показательно отворачивает свое лицо в другую сторону. Теперь он смотрит не на Лань Чжаня, а на стену, на ней — обои в цветочек и пятно от какого-то соуса. Вэй Ин предполагает, что это их с Лань Чжанем рук дело, но точно не уверен. Возможно, оно было там до них. В целом, наверняка у этого пятна есть очень интересная история появления, но Вэй Ина сейчас волнует не это.       Он сдается и снова разворачивает голову. Лань Чжань смотрит на него задумчиво и как будто виновато, но Вэй Ин не уверен. Иногда читать Лань Чжаня тяжелее обычного.       — Я хочу с тобой, — продолжает он диалог. — Чего ты боишься?       — Ничего.       — Тогда почему нет?       Лань Чжань складывает руки на стол и смотрит на свои пальцы. Они, конечно, очень красивые, думает Вэй Ин, но он вообще-то все еще здесь!       — Ты разбиваешь мое ранимое сердечко, — вздыхает Вэй Ин и дует губы. Лань Чжань вскидывает бровь, на его губах настолько крохотная улыбка, что ее никто и никогда бы не заметил, но у Вэй Ина теперь глаз наметан на такие вещи. Он продолжает напирать. — На улице так солнечно, птички поют… Вдруг специально для тебя, а ты не слушаешь? Птички обидятся, — выдает Вэй Ин с умным видом, как будто действительно верит в то, что говорит.       Лань Чжань прикрывает веки. В такие моменты Вэй Ин думает, что он начинает медитировать или типа того — абстрагируется от мира, в общем.       Он уже готовится признать поражение, но Лань Чжань неожиданно открывает глаза и смотрит на него. Хотя кажется, что не на него, а куда-то внутрь. В самую душу, быть может. Его глаза такие красивые сейчас, думает Вэй Ин, золото блестит в радужке как самый драгоценный камень из всех возможных.       — Хорошо, — в итоге говорит Лань Чжань.       Рот Вэй Ина открывается, он удивленно смотрит на Лань Чжаня и даже поднимает голову со стола. А потом радостно улыбается, и Лань Чжань переводит взгляд в окно. Правое ухо нежно-розового цвета на самом кончике, Вэй Ин понимает, что Лань Чжань смущен, и начинает ухмыляться.       Смущенный Лань Чжань равно милый Лань Чжань, это он уже проходил.       Несмотря на все те разговоры про птичек и солнышко, прогуляться Лань Чжань соглашается только к вечеру, но Вэй Ин не спорит, потому что ему совершенно без разницы когда гулять, главное — с кем. Поэтому, как только начинает темнеть, он ждет Лань Чжаня во дворе, при этом лениво поглаживая развалившегося на его коленях кота.       Лань Чжань выезжает на своей коляске прямо к порогу. На нем обычные домашние штаны, летняя куртка поверх белой футболки, а волосы его собраны в аккуратный хвост. Вэй Ин думает, что Лань Чжань похож на кинозвезду даже в обычной одежде, и хихикает, а Лань Чжань устремляет на него странный взгляд.       — Тебе помочь? — тут же понимает Вэй Ин посыл этого взгляда. Лань Чжань поджимает губы, видно, что ему все еще неприятно принимать помощь от кого бы то ни было, но все равно кивает.       Вэй Ин скачет навстречу быстро, словно боясь не успеть. И в этом есть смысл: кто его знает, Лань Чжань может и передумать резко, развернуть коляску и не выходить из комнаты пару суток? Вэй Ин и это уже проходил.       Он аккуратно обходит Лань Чжаня, разглядывает низкий порог и не раздумывая обхватывает ручки коляски, толкая ту перед собой. Лань Чжань на ней подпрыгивает, когда коляска съезжает вниз, и злобно смотрит на Вэй Ина.       — Аккуратнее, — слышит тихое Вэй Ин.       — Упс, — смеется тот, — я не специально.       Неожиданно для всех, Суйбянь, словно поняв, куда эти двое направляются, мяукает и прыгает Лань Чжаню на колени, сразу начиная удобно там устраиваться.       — Видишь, Лань Чжань, даже кот хочет на прогулку, а ты нос воротишь, — учительским тоном говорит Вэй Ин, катя коляску теперь уже с двумя пассажирами в сторону открытой калитки.       — Спасибо за нравоучения, Вэй-лаоши.       Вэй Ин замирает, останавливается, и в итоге двое его пассажиров останавливаются тоже. Лань Чжань смирно сидит в своей коляске, словно не он только что… пошутил?       — Лань Чжань, ты… — начинает Вэй Ин, удивленный настолько, что больше некуда. — Только что меня подстебал?       — Вздор, — ровным голосом отвечают ему.       Вэй Ин не верит своим ушам! Лань Чжань! Его! Его же оружием!       В итоге он просто катит коляску вперед, шокированный до такой степени, что с ответом не находится. Ну и ладно.       Улица, где расположен их дом, длинная и широкая, с кучей других домов по обеим сторонам. В большинстве окон горит свет, на улице уже почти стемнело. Вэй Ин расслабленно направляет коляску и немного удивляется, что Лань Чжань ему это позволяет.       — Когда ты уезжаешь? — вдруг слышит Вэй Ин тихое бормотание.       Вэй Ин опускает взгляд вниз, натыкается им на темную макушку и с любопытством глядящего куда-то вперед Суйбяня, которого медленно чешут за ухом. Он не видит лица Лань Чжаня и поэтому не может понять, что у того на душе хотя бы отдаленно, а по голосу сказать что-то сложно.       Но почему-то Вэй Ину все равно кажется, что Лань Чжаню грустно, поэтому он не спешит отвечать.       Еще какое-то время они гуляют в тишине, улица заканчивается, Вэй Ин слышит собачий лай за поворотом, пугается и разворачивает коляску в ту же секунду. В голове лишь одно: пожалуйста, пусть все соседи держат сейчас своих собак на привязи.       — Вэй Ин? — снова зовет Лань Чжань.       Вэй Ин вздыхает, кусает щеку изнутри и беспечно спрашивает:       — Да?       — Когда ты уезжаешь? — уже громче спрашивает Лань Чжань.       Обойдя коляску, Вэй Ин садится на корточки и замечает один немного удивленный взгляд, направленный на него, и один безразличный, направленный куда-то в космос. Вэй Ин ловит только первый.       — Через два дня, — отвечает Вэй Ин.       Лань Чжань, смотрящий на него пристально, кивает в ответ и прижимает кота ближе к своему животу.       — Ты же знаешь, что это всего на два дня? — напоминает Вэй Ин с улыбкой. Его руки тянутся к Суйбяню и начинают гладить доверчиво подставленное мохнатое пузо. — Я быстро вернусь.       Лань Чжань согласно мычит в ответ на его слова. Вэй Ин не знает, куда тот смотрит, потому что сам избегает его взгляда, глядит на свои руки, перебирающие короткую кошачью шерстку. Рука Лань Чжаня совсем близко к его собственной, хочешь — протяни свою и коснись чужой, и Вэй Ин ловит себя на мысли, что почему-то хочет.       Он встает на ноги и снова заходит Лань Чжаню за спину, начиная катить коляску вперед как ни в чем не бывало. Рассказывая какую-то бессмысленную историю, он смотрит вниз, видя трепещущие черные ресницы и слегка покрасневший от холода кончик чужого носа. На губах возникает улыбка и не сходит еще какое-то время, пока они гуляют по пустынной улице туда-сюда. Маршрут, конечно, убогонький, но он и не важен.       Следующие два дня проходят в едва заметном, но все же напряжении, причем с обеих сторон. Лань Чжань, вероятно, не хочет оставаться один в пустом доме, а Вэй Ин переживает за него. Почти настолько, чтобы отказаться от своих выходных и все же остаться. Но он не остается.       В ночь перед отъездом он помогает Лань Чжаню с ванной, идет в комнату и решает, что паковать вещи бессмысленно, он ведь все равно вернется. Поэтому он этого не делает.       Вэнь Цин предупреждена, что Вэй Ин уезжает в Шанхай, поэтому получает от него кучу просьб не ругаться с Лань Чжанем хотя бы в течение этих двух дней. Вэй Ин все же не хочет вернуться и обнаружить дома труп. Только чей, пока не ясно, эти двое оба способны на убийство, кажется.       Прощаться тяжело всегда, даже если ненадолго, а оттого это занятие Вэй Ин не любит. Он вспоминает, как чуть не заплакал, когда сестра провожала его сюда, прямо у выхода из дома, возле которого его уже ждала машина.       Он смотрит перед собой на автомобиль, водитель уже нетерпеливо сигналит ему, а Вэй Ин кусает губу и оборачивается. Лань Чжань с нечитаемым выражением лица сидит в кресле на пороге, золото в глазах как будто не такое яркое как обычно.       — Что ж… — нервно смеется Вэй Ин, ныряя в свою кожаную куртку и вытаскивая хвост из-под нее наружу. — Я поехал, получается?       Лань Чжань смотрит на него… никак. Вэй Ин не может разглядеть в его глазах вообще ничего, и от этого на душе совсем гадко.       — Мхм.       — Даже не обнимешь на прощание? — смеется Вэй Ин все еще немного нервно.       Вот оно, думает Вэй Ин. Так на лице Лань Чжаня выглядит облегчение, потому что золото снова светится, уголки губ приподнимаются, и душа Вэй Ина стонет чуть потише.       Лань Чжань кивает, и Вэй Ин подается вперед, скользя ладонями ему на спину. Его лицо утыкается в чужую шею, она пахнет их совместным мылом и чуть-чуть благовониями, Вэй Ин вдыхает этот запах жадно, с запасом, надеясь, что он будет держаться в легких подольше.       Он чувствует, как руки Лань Чжаня забираются ему под куртку и несильно сжимают бока, и это вызывает у Вэй Ина широкую улыбку на губах.       — Не скучай тут, — почему-то шепчет Вэй Ин в ухо, которое тут же розовеет. Вэй Ин никогда не устанет наблюдать за этим, думается ему же.       Водитель сигналит снова, и им приходится отстраниться друг от друга. Вэй Ин разгибается, подмигивает молчаливому Лань Чжаню и идет к машине. Он отчетливо чувствует жаркий взгляд в спину, жаркий — потому что спина от него горит.       Улыбаться Лань Чжаню на прощание неприятно, Вэй Ин предпочел бы при встрече. Впрочем, она скоро состоится, так что все в порядке.       Вэй Ин не замечает то, как сильно у Лань Чжаня были сжаты кулаки. Он обычно делает так, когда сдерживается от чего-то, и в этот раз Лань Чжань просто хотел сказать что-нибудь на прощание. Что-нибудь больше, чем ничего.       Дорога до Шанхая долгая и нудная, водитель Вэй Ину попался не из разговорчивых, поэтому парень просто надевает наушники и смотрит в окно. Он пишет сестре о своем скором прибытии, получая в ответ кучу смайликов-сердечек, Вэнь Цин, что уже уехал, предлагает встретиться Не Хуайсану, а вот Лань Чжаню он не пишет. Номер взял, конечно же, не мог не взять, а Лань Чжань даже отнекиваться не стал для приличия, сразу продиктовал заученные наизусть цифры.       Он не пишет, потому что не знает, что. Надоедать не хочет, но в глубине души чувствует, что тот будет скучать точно так же, как и сам Вэй Ин. Здравый смысл твердит, что Лань Чжань не будет, а Вэй Ин просто знает, что будет.       В любом случае, он не пишет, но обязательно напишет позже.       По приезде в свою старую квартиру Вэй Ин вздыхает устало, сил с дороги нет даже на то, чтобы заказать доставку еды. В холодильнике мышь не повесилась, а даже побрезговала его открыть. Вэй Ин решает немного отдохнуть с дороги и идет в спальню с целью отоспаться немного.       Дом пахнет домом, и это приятно, но родная постель кажется необычайно неприветливой и холодной. Вэй Ин долго ворочается, засыпает только через полчаса, в голове почему-то рой мыслей, разных и странных, поэтому Вэй Ин старается не придавать им значения. Ему ничего не снится.       К вечеру он просыпается и не сразу понимает где, а когда понимает, то тянется за телефоном и строчит смс.       «Во сколько мне приехать?» — цзецзе.       «Ночью в бар?» — другу.       «Я дома, как дела?» — Лань Чжаню.       Сестра пишет время, Не Хуайсан заваливает его подмигивающими и радостными стикерами, а Лань Чжань молчит. Вэй Ин думает, что тот, вероятно, находится где-то далеко от телефона, и старается не переживать. Не мама же он ему, в самом деле.       Встреча с сестрой проходит хорошо, Вэй Ин улыбается широко несколько часов подряд: и когда обнимает Яньли, которая плачет, и когда сюсюкается с племянником, который смеется, и когда обсуждает работу с сестрой на уютно обставленной кухне у нее дома.       — Где твой муженек? — усмехается Вэй Ин, отпивая из чашки. Чай у Яньли вкусный, лавандовый с лимонной кислинкой. Вэй Ин его просто обожает.       Яньли почему-то кусает губу и молчит, Вэй Ин удивленно вскидывает бровь, а потом его сердце начинает биться быстрее, он ставит чашку на стол и обнимает себя за плечи.       — А-Ин, ты в порядке? — тут же спохватывается сестра, встает со своего стула и садится на колени у ног Вэй Ина.       Вэй Ин слабо улыбается, кивает головой, а после его втягивают в успокаивающие объятия. О Цзинь Цзысюане они больше не говорят.       К Не Хуайсану Вэй Ин идет с целью напиться в хлам, друг приветливо машет ему рукой прямо из окна бара. Когда они равняются друг с другом, то тут же обнимаются и обмениваются дружескими подколками.       — Как живется в доме с привидениями? — хихикает Не Хуайсан и не прекращает даже после того, как ему посылают долгий злобный взгляд.       Они заказывают пиво и орешки, в баре достаточно людно, выходной день как-никак, но атмосфера за столиком кажется уединенной, и Вэй Ин расслабляется.       — Дом реально стремный, — выдает Вэй Ин, делая глоток пива и тут же слизывая с губ пенку. — Но я, кажется, привык, — смеется Вэй Ин.       Не Хуайсан фыркает, почему-то смеется в ответ, они чокаются и начинают обсуждать всякую всячину. Давно ведь не виделись, пусть и общались постоянно, хотя на расстоянии и при встрече это не одно и то же.       За разговором время течет плавно и неторопливо, хотя обычно бывает наоборот. Вэй Ин несколько раз подходит к барной стойке за пивом, которое исчезает в желудках у двух друзей слишком быстро, и девушка-бармен многозначительно стреляет глазками в его сторону каждый раз. Вэй Ин даже позволяет себе немного пофлиртовать, девушка флирт принимает и стрелять глазами начинает активнее, Вэй Ина в душе это почему-то смешит, а не заводит.       Когда он приземляется на свой стул напротив друга, тот выглядит уже слегка подвыпившим: розовые щеки, мутный взгляд и кривая улыбка.       — Тебя брат убьет, — смеется Вэй Ин, тыкая Не Хуайсана в плечо пальцем. — Не боишься появляться перед ним в таком виде?       — Я планировал остаться на ночь у тебя, — отвечает друг. — Вот только похоже, что я в пролете, а? — он заговорщицки улыбается.       Вэй Ин удивленно хмурится, не понимая, Не Хуайсан цокает языком.       — Барменша, — поясняет он. — Она тебя глазами разве что не раздевает. Да и ты, кажется, не против.       Не против… Вэй Ин не думает, что он не против, что против тоже не думает. Он оборачивается на стуле, девушка за барной стойкой ловит его взгляд и ухмыляется, Вэй Ин в ответ ей слабо улыбается и снова отворачивается к другу. Почему-то в том самом смысле ему думать совсем не хочется.       — Ты чего? — удивляется Не Хуайсан. — Лицо кислое, как будто увидел Цзян… — он тут же захлопывает рот, а Вэй Ин округляет глаза и начинает шумно дышать через нос. — Вэй Ин, прости, я случайно! Оно само вырвалось…       — Все нормально, — скрипит зубами Вэй Ин, отводя взгляд от виновато поджимающего губы друга куда-то в пол.       Настроение пропадает окончательно, и причин для этого даже больше одной. Вэй Ин ловит себя на мысли, что очень хочет домой, поэтому домой он и собирается, предварительно выйдя на свежий воздух и заказав такси. Пока машина едет, Не Хуайсан мнется где-то рядом и молчит, он все же решил уехать к себе, даже если брат и вставит ему по самое не хочу.       Вэй Ин массирует виски пальцами, к горлу почему-то подступает тошнота. У бара стоит какой-то молодой парень, он курит, и Вэй Ин чувствует внутри желание сбросить стресс, поэтому идет и просит у незнакомца сигарету. Тот оказывается либо щедрым, либо просто не хочет иметь дело с Вэй Ином, выглядящим сейчас не слишком доброжелательно, поэтому протягивает полупустую пачку без проблем.       Под удивленный взгляд Не Хуайсана Вэй Ин закуривает и сдерживает кашель, потому что не курил лет десять уже как. Сигарета почти и не курится, она скорее тлеет меж длинных пальцев, за этим, кстати, весьма увлекательно наблюдать.       Когда сигарета истлевает полностью и тушится о мусорку, приезжает такси Не Хуайсана, и друзья прощаются.       — Ты прости, что вечер испортил… — мямлит друг.       Он выглядит настолько виноватым, что морщинка между нахмуренными бровями Вэй Ина разглаживаются, и он пару раз ударяет Не Хуайсана по плечу в дружеском жесте.       — Все нормально, — отвечает Вэй Ин, и это почти правда. Не Хуайсану, кажется, после его слов становится легче, и он облегченно выдыхает.       Когда подъезжает такси Вэй Ина, тот разглядывает в руке бумажку с номером симпатичной барменши, которую ему успели вручить перед уходом, и почти не колеблется.       Бумажка летит в мусорку, приземляясь рядом с недавно истлевшей сигаретой.       Дома Вэй Ин чувствует себя паршивенько и залезает под одеяло с целью уснуть побыстрее. День прошел совсем не так, как ему бы хотелось, но он вдруг понимает, что его дни почти всегда такими и были за последние пару лет. Этот город весь и полностью пропитан воспоминаниями о дерьмовом прошлом. Удивительно, как Вэй Ин смог забыть об этом всего за месяц, проведенный вдали от него.       Вэй Ин смотрит в потолок, считает на нем трещинки. Их много, всех не сосчитаешь даже если постараешься, и Вэй Ин старается, правда, но у него ожидаемо не получается.       Он гладит свой живот под одеялом и лениво скользит рукой под резинку трусов, продолжая считать трещинки. Член реагирует на ласки быстро, потому что ему уже давно не уделяли внимания, Вэй Ин так и не решился подрочить в доме своего работодателя, еще и когда Лань Чжань за стенкой все слышит, потому что звукоизоляция дерьмовая.       Лань Чжань… Вэй Ин застывает как был, с рукой в трусах, и чувствует себя страннее некуда. Дрочить и думать о Лань Чжане, своем почти друге, нормально разве?       Вэй Ин оттягивает крайнюю плоть, размазывает по головке выделившуюся смазку и пытается подумать о чем-нибудь другом, да хотя бы о той же барменше. Вот только мысли почему-то возвращают его к не такому уже больше и холодному лицу, молочным бедрам и золотым глазам.       — Блять… — шипит Вэй Ин.       Член, кажется, мыслями доволен, а вот его обладатель — нет. Вэй Ин тянется к телефону, на часах — три, Вэй Ин включает первое попавшееся порно и пытается продолжить, хотя скорее — побыстрее закончить начатое, и у него почти получается. Девушка в кадре стонет, что-то говорит на английском, Вэй Ин английского не знает, да и плевать ему, что она там говорит, но стонет почти не наигранно.       А потом сверху на экране высвечивается сообщение, отправитель — Лань Чжань, и Вэй Ин вздрагивает, дышит тяжело, а мысли снова где-то между чужих красивых бедер. Мужских бедер.       Вэй Ин почти брезгливо скидывает с себя одеяло, у него под коленями пот течет ручьем по бедрам, а на животе — лужа спермы. Он отбрасывает телефон, раздраженно шипит и идет в душ, быстро смывает с себя все это безобразие, а потом идет на кухню и делает кофе. Потому что спать сегодня он боится, боится того, что ему может присниться.       А все от того, что он кончил не на актрису третьесортного порно, а на Лань Чжаня.       Открывая его сообщение, Вэй Ин прячет лицо за ладонями.       «Рад, что ты благополучно добрался»       А сразу после:       «Возвращайся скорее»       Приплыли, думает Вэй Ин. Больше этой ночью он старается не думать.       Следующий день Вэй Ин проводит с племянником, которого ему завозит цзецзе перед работой. Цзинь Лин должен был пойти в сад, но Яньли решила оставить его с Вэй Ином, который как раз соскучился, а еще немного потерялся в самом себе, вот только это уже сестре знать было не обязательно.       Цзинь Лин прекрасный ребенок, разве что немного разбалованный, но это неудивительно, если вспомнить о том, кто его отец. Вэй Ин за день вспоминает все виды игр, от пряток до игры в ладушки, и день действительно проходит замечательно. Он делает кучу фотографий Цзинь Лина, несколько селфи, зачем-то шлет парочку Лань Чжаню, но ответ от того не приходит. Впрочем, Вэй Ина это не расстраивает, у него на это попросту нет времени — детские игры, оказывается, совсем не по-детски выматывают.       Ночью Вэй Ин плачет. Он не знает причин, не до конца понимая, почему это происходит, но ему хотя бы становится легче, так что все нормально. Он ловит себя на мысли, что ненавидит свою квартиру и город, в котором живет, что ему уже невтерпеж вернуться в ставшее родным захолустье к Лань Чжаню, его новомодной коляске и зазнайке-коту. Он хочет сидеть на качелях, слушать музыку и смотреть на звезды, хочет прятаться от грозы у Лань Чжаня в комнате и наконец нормально выпить вина дядюшки Вэня. Хочет, чтобы Вэнь Цин орала на него тоже, а не только на Лань Чжаня, хочет гладить кроликов, вернуться туда, где он не вспоминает о том, чего лишился за последние несколько лет. Душевного спокойствия в первую очередь.       Поэтому когда наступает рассвет, Вэй Ин почти бежит к машине, которая ждет его у входа в подъезд. Вэй Ин не оборачивается, с сестрой он попрощался еще вчера, когда та забирала племянника из его квартиры. Ему не хочется оборачиваться, потому что никто не провожает его, и убеждаться в этом в очередной раз не хочется тоже.       Дорога обычно выматывает, Вэй Ин всегда знал это, но в этот раз все иначе. Переступая порог дома Ланей, Вэй Ин не чувствует себя здесь чужим. Он понимает, что привык к нему, даже если здесь действительно водятся призраки, даже если здесь нет работающего телевизора и электрического чайника. Прикипел.       Лань Чжаню он написал еще выходя из собственной квартиры, поэтому тот не спит, и Вэй Ин благодарен ему за это. Когда он заходит на кухню, Лань Чжань ждет его там, улыбается одними уголками губ, как умеет только он, и Вэй Ин слышит собственное учащенное сердцебиение в ушах.       — Я вернулся! — довольно говорит Вэй Ин, занимая уже такую родную табуретку.       Лань Чжань смотрит на него как будто тепло, двигает в его сторону чашку с горячим чаем, хмыкает. Вэй Ин чувствует себя намного лучше, делая глоток горячего напитка.       — Как прошли выходные?       — Хорошо, — слабо улыбается Вэй Ин, кивает в подтверждение собственным словам, хочет поверить в них, но это ложь. Глазами он не улыбается, и Лань Чжань замечает это, смотрит на него хмуро. Вэй Ин не дает ему спросить снова и переводит тему: — А твои? Рад был, что никто не достает тебя с прогулками и не пихает насильно еду? — он подмигивает.       Лань Чжань смотрит на него долгим знающим взглядом, но ничего не говорит. Просто делает глоток из своей кружки, его кадык дергается в горле, и Вэй Ин, видя это движение, почему-то сглатывает. Он невольно вспоминает ту позорную для себя ночь, когда его собственный член был у него в руке и мыслил он не в том направлении. Вэй Ин отводит взгляд, потому что ему неожиданно становится стыдно перед Лань Чжанем, тот ведь даже не подозревает ни о чем таком.       — Я рад, что ты вернулся, — вдруг говорит Лань Чжань.       Вэй Ин кусает губы, поднимает взгляд. Золото плещется в радужке, Вэй Ин привык к нему, но все равно каждый раз восхищенно наблюдает, как оно переливается. Это ненормально, думает Вэй Ин. Это ненормально, но он не может перестать смотреть.       Все возвращается в прежнее русло так скоро, будто не было этих ужасных выходных в Шанхае. Вэй Ин периодически убирает дом, Лань Чжань даже иногда помогает ему в этом, пусть это и кажется странным, ведь это работа Вэй Ина. Но они друзья, думает Вэй Ин, они ими стали, у него все-таки получилось пробиться сквозь защитные барьеры Лань Чжаня, и теперь они ближе, чем были.       Суйбянь теперь проводит больше времени у них дома, кролики мирно уживаются в одной клетке, Лань Чжань их всех исправно кормит и кормил, пока Вэй Ина не было. Вэй Ин думает о том, каково было Лань Чжаню тире вегетарианцу резать мясо для кота, и хихикает, а потом бурчит, потому что за время его отсутствия, оказывается, кота перевели на корм, который дядюшка Вэнь любезно им предоставил. Не сказать, чтобы Суйбянь был доволен таким поворотом событий, но он и не жалуется особо — кормят, и ладно.       Качели уносят Вэй Ина куда-то далеко за пределы мироздания, но теперь Лань Чжань часто рядом, в метре от них и слушает музыку вместе с Вэй Ином. Беспроводные наушники — хорошая штука. Лань Чжань больше не соглашается на прогулки, но хотя бы выходит из дома, дышит свежим воздухом и наслаждается хорошей погодой вместе с Вэй Ином. А в дождливые дни они сидят в гостиной, смотрят канал о животных и обсуждают, кого им не хватает в их уже существующем маленьком зоопарке. Лань Чжань говорит, что хомячки нормальные, а это уже комплимент. Вэй Ин в шутку предлагает завести крокодила, и Лань Чжань почти пересаживается от него в свое кресло, потому что крокодилы ему не нравятся, но Вэй Ин удерживает его за руку и не дает покинуть диван.       Это даже не похоже на то, что все вернулось в прежнее русло, Вэй Ин думает, что все стало даже лучше. Лань Чжань не сторонится его, охотно общается, пусть и девяносто процентов текста из их общения принадлежат не ему.       Но кое-что все же меняется не в лучшую сторону, хотя это спорный вопрос. В первый раз после приезда из Шанхая, когда Лань Чжань ведет Вэй Ина в ванную, тот смотрит на него круглыми глазами и словно не знает, куда деваться. Если Лань Чжань и смотрит на него с немым вопросом во взгляде, то Вэй Ин не замечает этого за собственной паникой.       Лань Чжань снимает белую хлопковую футболку, и даже оголенным по пояс он кажется Вэй Ину слишком обнаженным. Вэй Ин отворачивается, дает Лань Чжаню расправиться с остальной одеждой, не помогая как раньше, и смотрит куда-то вперед на кафельную плитку.       — Вэй Ин, — зовет Лань Чжань.       Вэй Ин кусает щеку изнутри, нервничая, и заставляет себя перевести взгляд на Лань Чжаня, запрещая себе смотреть куда-либо ниже лица. Но это не помогает, щеки предательски краснеют и пылают жаром, пока Вэй Ин пытается взять себя в руки и одобрительно улыбнуться.       — Ты уже? Ага, да, сейчас-сейчас… — бормочет он, подходя к Лань Чжаню на негнущихся ногах.       Первое касание к обнаженной коже прошибает током, Вэй Ин даже почти отдергивает руку, но вовремя успевает себя угомонить, потому что объяснять свое поведение стало бы для него пыткой. Ему приходится усадить Лань Чжаня на бортик ванной, помочь развернуться, все это сопровождается касаниями, касаниями и касаниями. Как же много касаний, думает Вэй Ин, а потом разворачивается и выбегает из ванной. За дверью он шумно дышит и пытается охладить горячие щеки холодными руками, но выходит плохо, потому что руки не холодные, они горячие после соприкосновения с голой кожей Лань Чжаня.       Вэй Ин не может забыть ту ночь, когда все пошло не по плану, не может избавиться от чувства вины. Каждое такое прикосновение кажется чем-то неправильным, запретным, в голове уже появляется красная неоновая вывеска «нельзя!», но Вэй Ин не может отказаться помогать Лань Чжаню. Это кажется еще более неправильным.       Вэй Ин понимает, что запутался, а быть запутанным очень тяготит. Когда вода в ванной выключается, он набирает в легкие побольше воздуха как перед прыжком в бассейн и входит с легкой улыбкой на губах. Ему не впервой притворяться, что все хорошо, в конце концов, да? Он справится.       Он не справляется.       Из-за того, что он постоянно медлит и почти дрожит, Лань Чжань злится и раздражается, смущенно краснеет, потому что теперь он остается обнаженным дольше положенного, и конечно это не может не злить! В итоге Вэй Ин делает только хуже и в наказание бьется головой о шкаф в своей комнате, стараясь сделать это как можно тише, потому что спасибо картонным стенам. Кто строил этот дом? Из чего? Из бумаги? Вэй Ин негодует.       Бабушка Вэнь исправно приходит навещать свои любимые цветы и очень удивляется, когда Лань Чжань покидает дом, чтобы понаблюдать, а не отсиживается в нем как раньше.       — Привет, мальчики! — радостно зовет старушка.       Вэй Ин в ответ приветливо улыбается, Лань Чжань смущенно кивает головой на приветствие. Бабушка Вэнь выглядит восторженной, переводя взгляд с одного парня на другого, и просит Вэй Ина помочь прополоть растения. Тот охотно соглашается.       Лань Чжань наблюдает за ними и выглядит заинтересованным, а еще немного грустным. Вэй Ин списывает это на то, что, возможно, тот хотел бы помочь, но не в состоянии из-за своего теперешнего положения.       — Как поживаете? — между делом спрашивает Вэй Ин.       Он немного устает копаться в земле и даже удивляется — бабушка Вэнь никогда не выглядела уставшей, даже если возилась с цветами по несколько часов подряд, а он успевает устать за полчаса. В целом, оно и понятно, сегодня на улице такая жара, что не продохнуть. Так обычно бывает перед дождем, и Вэй Ин уже предвкушает уютный вечер на диване в гостиной под шум телевизора и мирное сопение Суйбяня под боком.       — Прекрасно, — отвечает бабушка Вэнь.       На ее лице действительно можно прочитать счастье, у нее все хорошо, и Вэй Ин удовлетворенно кивает, радуясь за другого человека.       — Мой муж спрашивал, не нужно ли вам чего.       — Что ж… — задумчиво говорит Вэй Ин, стоя на коленях в земле. У него по лбу течет пот, он смахивает его тыльной стороной ладони и поворачивается лицом к Лань Чжаню. Тот пожимает плечами и отводит взгляд. — Наверное, нет. Если что, мы позвоним.       — Звоните-звоните, — охотно твердит бабушка Вэнь. — Ох, ребятки, такая жарища! Непременно дождь пойдет, — со знающим видом добавляет женщина.       Вэй Ин смеется, соглашаясь, он недавно думал точно так же.       Дождь действительно идет, начинается ближе к обеду. Привычно стучит по окнам в своем размеренном ритме. Вэй Ин начинает слышать его, когда выходит из душа с влажными волосами, вытирая их полотенцем, пока идет в гостиную. Лань Чжань уже привычно расположился в правом углу просторного дивана, Суйбянь на его коленях мурлыкает и подставляет пузо под ласково гладящую его руку. Эта картина умиляет и умиротворяет Вэй Ина настолько, что он засматривается, стоя в дверном проеме. Мир на секунду останавливается, и все, что кажется важным, — это этот диван и те, кто на нем сидят.       Вэй Ин плюхается на диван с разбегу, с его волос капает вода, полотенце сброшено на пол. Лань Чжань смотрит на него с легким неодобрением во взгляде, но ничего не говорит.       — Не хочешь выпить со мной? — вдруг спрашивает Вэй Ин.       Лань Чжань удивленно вскидывает брови, потом задумчиво хмурится и отрицательно качает головой. Вэй Ин дует губы и складывает руки на груди.       — Ты можешь выпить без меня, — предлагает Лань Чжань. И перед тем, как Вэй Ин начнет отнекиваться, добавляет: — Даже если бы я хотел, мне все равно нельзя.       — Нельзя?       — Таблетки, — напоминает Лань Чжань, и Вэй Ин сразу понимающе кивает головой.       Он раздумывает недолго: в конце концов, давно хотелось по-настоящему распробовать домашнее вино дядюшки Вэня, а та кружка с утра за компанию с Вэнь Цин не считается ведь? Лань Чжань выглядит так, словно одновременно не одобряет, но и не против, и Вэй Ин ему почему-то ухмыляется.       Он идет на кухню и достает вино, а затем наливает его в одну из любимых чашек, из которой он зачастую пьет кофе. Она черная, с красными иероглифами, которые обозначают «прежде чем бить собаку, смотри, кто ее хозяин». Вэй Ин всегда считал это высказывание довольно поэтичным и многозначительным.       Он садится рядом с Лань Чжанем — ближе, чем обычно. Суйбянь поднимает голову с чужих колен, смотрит на Вэй Ина сонными глазами, а тот улыбается животному и чешет под подбородком, чувствуя под пальцами слабые вибрации.       Вино действительно вкусное, Вэй Ин пьет его с удовольствием и довольно улыбается после каждого глотка. По телевизору идет какой-то фильм с субтитрами, Вэй Ин быстро понимает, что ничего не понимает, и переключает свое внимание на сидящего рядом Лань Чжаня. Тот, в отличие от него, фильм смотрит и даже выглядит заинтересованным.       Вэй Ин долго смотрит на красивый профиль и понемногу начинает пьянеть, но дело тут не в вине. Пока — не в нем. Лань Чжань красивый, это всегда было довольно очевидно, Вэй Ин видит красоту, его тянет к ней, но что-то все равно не так. Он чувствует себя странно, не понимает, что творится на сердце.       Лань Сичэнь, допустим, тоже красивый. Вэнь Цин и Яньли, да взять даже барменшу из бара — они красивые. Лань Чжань же, в отличие от них, свою красоту будто не замечает, и в итоге становится еще красивее. Каждое движение рук, даже непроизвольное, такое по-особенному яркое, эстетическое, неземное.       Ладно, может, дело все же в вине? Вэй Ин никогда не замечал за собой подобных размышлений.       Скорее всего, он смотрит на Лань Чжаня слишком долго, потому что кончики ушей того краснеют, он почти возмущенно — насколько способен — поворачивает голову вбок и смотрит, смотрит, а Вэй Ин, лежащий головой на спинке дивана, продолжает смотреть в ответ.       — Что?       — Что? — удивляется Вэй Ин.       — Ты… смотришь, — говорит Лань Чжань с таким лицом, будто это что-то невероятно постыдное — смотреть на него. Вэй Ин хихикает.       — Смотрю, — кивает Вэй Ин, кладя руку на грудь. — Каюсь, этот смертный посмотрел на его величество Лань Чжаня и готов получить свое наказание.       — Перестань смотреть, — отвечает Лань Чжань, дергая плечом.       — Это скучное наказание! — вздыхает Вэй Ин. — Придумай другое, — хнычет он, а после как ни в чем не бывало делает глоток.       Лань Чжань задумчиво смотрит куда-то ему в плечо, а затем спрашивает:       — Например?       Вэй Ин мычит, раздумывая, опирается затылком о спинку дивана и смотрит в потолок.       — Ну, например, ты мог бы заставить меня раздеться и станцевать у тебя на коленях.       Реакция Лань Чжаня следует сразу: он хмурит брови, шепчет «бесстыдник» и отсаживается в самый угол дивана под громкий хохот сбоку. Суйбяня такие передвижения не устраивают, поэтому он громко мяукает и спрыгивает, собираясь в клубочек на полу. Вэй Ин дрыгает пяткой, попадает ей в кошачий бок и получает в ответ возмущенный взгляд кошачьих глаз.       — Ты хочешь снова начать ходить? — спрашивает вдруг Вэй Ин тихо.       Лань Чжань приоткрывает рот, чтобы ответить, но почему-то ничего не говорит, лишь смотрит на свои ноги как будто с ненавистью.       — Лань Чжань?       — Глупый вопрос.       — Вовсе нет, — хмыкает Вэй Ин, допивая вино. Чашка пустеет, и Вэй Ин встает с дивана, чтобы наполнить ее снова на кухне, а затем возвращается, продолжая: — Ты хочешь?       — Очевидно.       — Мне не очевидно. Вэнь Цин говорила, что ты не выполняешь упражнения. Почему?       Лань Чжань раздраженно вздыхает, хватает пульт и выключает телевизор, а затем поворачивает голову в сторону Вэй Ина и долго смотрит, как будто ищет что-то в чужом лице, да только никак не находит.       — Ты опять уходишь от ответа.       — Мне нечего тебе ответить.       — Правду, Лань Чжань, — хмурится Вэй Ин. — Разве ты не доверяешь мне?       Как только он задает этот вопрос, его нутро сжимается, боясь услышать не тот ответ, который хочет.       — Это здесь ни при чем, — качает головой Лань Чжань.       Вэй Ин поджимает губы и решает перевести тему. Если Лань Чжань не хочет чего-то, Лань Чжань этого делать не будет — это Вэй Ин давно усвоил. Он еще несколько раз ходит за вином, к пятой кружке он уже слегка захмелевший и травит байки о том, как в свои шестнадцать убегал от полицейских после глупой и бесполезной кражи шоколадки в магазине. Лань Чжань по-разному реагирует на такие его истории: иногда хмурится недовольно, иногда искренне переживает, иногда не реагирует вообще, хотя Вэй Ин считает, что в такие моменты тот просто старательно прячет эмоции. Вэй Ин так до конца и не понимает, зачем Лань Чжань это делает, держит все в себе, но спрашивать смысла не видит. Лань Чжань такой Лань Чжань…       — Кража кроликов была не первой, — недовольно бурчит Лань Чжань себе под нос после окончания фееричной истории, закончившейся тем, что Вэй Ин ночевал на вокзале, боясь идти домой.       — Зато самой стоящей, — смеется Вэй Ин.       Он толкает Лань Чжаня в плечо рукой, в которой держит кружку, и вино разливается прямо на рукав белой рубашки.       — Черт, — шипит Вэй Ин. — Я такой неуклюжий…       Лань Чжань опускает взгляд на свою руку, облитую красным вином с локтя до кончиков пальцев, и медленно переводит разъяренный — Вэй Ин уверен! — взгляд на парня, виноватого в этом конфузе.       — Я постираю! — тут же говорит Вэй Ин.       Лань Чжань не становится менее злым ни на секунду, Вэй Ин чуть-чуть паникует и хочет перевести все в шутку, вот только не знает, есть ли в этом смысл. Он берет чужую руку в свою, та почему-то поддается, и смотрит на пропитавшуюся красным ткань как на предателя. Оценивая рукав на степень «убитости», Вэй Ин замечает длинные бледные пальцы, с которых капает вино прямо на новый диван, и не успевает даже подумать о чем-то адекватном своим затуманенным алкоголем разумом.       Он подносит чужую руку к лицу и касается нежных пальцев губами, ловит красную жидкость языком и слегка всасывает бледную кожу в рот.       Как только он понимает, что только что сделал, его шокированный взгляд ловит расширившиеся глаза напротив. У Вэй Ина в голове кто-то кричит «sos» почему-то голосом Вэнь Цин, и Вэй Ин хочет отбросить руку Лань Чжаня, но не делает этого.       Вместо этого он целует костяшку в районе указательного пальца, не прерывая зрительного контакта с Лань Чжанем. Тот, кажется, находится в полном шоке, раз до сих пор не отдернул руку. А Вэй Ина от этого кроет: он собирает вино кончиком языка с каждого пальца, в голове почему-то пусто, голос Вэнь Цин затих, как и его собственный, голос здравого смысла.       Вэй Ин шумно выдыхает, чувствуя нежность кожи под губами, ее мягкость и податливость, и аккуратно прикусывает кончик указательного пальца.       Лань Чжань отдергивает руку.