стань моим шрамом на теле

      Под дверью Вэй Ин стоит недолго, а вода выключается минут через пятнадцать. Все это время Вэй Ин прислушивается к шуму за стеной, смущаясь от того, насколько это, наверное, глупо выглядит со стороны, но он попросту переживает. Он живет бок о бок с Лань Чжанем уже несколько дней. За это время слегка изучив его характер, Вэй Ин полагает, что тот может вытворить что-нибудь глупое, например, попытается выбраться из ванны сам. Вэй Ин стоит под дверью и готовится к худшему. Сонливость прошла, будто и не было, и неважно, что он проспал всего-то три часа. Вода выключается.       — Лань Чжань? — зовет Вэй Ин.       Какое-то время звуков нет, и Вэй Ин кусает губу в ожидании хотя бы чего-нибудь, но звуков по-прежнему нет.       — Лань Чжань, я вхожу…       — Хорошо, — слышится тихое в ответ.       Голос Лань Чжаня для Вэй Ина — как зеленый свет для водителя. Он уже уверенно дергает за ручку, входит в комнату, смотрит в зеркало, покрытое паром от горячей воды, а затем идет к ванной и катит кресло ближе к ней. Веки Лань Чжаня прикрыты, его щеки слегка розоватые, и Вэй Ин пытается списать это на горячий воздух, а не на очевидное смущение. Он тянет руки, Лань Чжань поддается и позволяет перехватить себя поперек груди, усаживаясь на бортик. Вэй Ин садится на корточки, помогает Лань Чжаню развернуться и сесть в кресло, а затем встает и хватает с вешалки полотенце, чтобы после укрыть им чужие колени. Вэй Ин позволяет себе увидеть немного: всего-то лицо, но это кажется даже более интимным, чем если бы он опустил взгляд ниже. Потому что лицо Лань Чжаня красивое, слегка расслабленное после водных процедур и наполовину скрытое мокрыми волосами. У Вэй Ина перехватывает дыхание.       — Пожалуйста, — просит Лань Чжань.       Вэй Ин не сразу понимает, что Лань Чжань говорит с ним. Он думает, что пропустил первую часть фразы, и спрашивает:       — Что?       — Уйди. Пожалуйста, — повторяет Лань Чжань.       Вэй Ин теряется всего на секунду. А потом кивает, смущенно чешет шею и разворачивается на пятках, оставляя за собой открытую дверь. Он не оборачивается, уходит в свою комнату и наваливается на дверь, прислушиваясь к звукам по другую ее сторону. Его лицо принимает облегченное выражение только когда скрип половиц затихает где-то в районе комнаты Лань Чжаня.       Он садится на свою кровать с ногами, обнимая колени и утыкаясь в них подбородком. Мысли слегка путаются в голове, Вэй Ин смущается, потому что перед глазами продолжает появляться лицо Лань Чжаня, такое красивое, со скрытой горечью. Вэй Ину немного, совсем чуть-чуть больно, и он одергивает себя, бьет по щеке, чтобы перестать думать, а затем идет на кухню, пытаясь по дороге не смотреть на дверь в чужую комнату. У него получается.       Сонливость, которая исчезла, снова появляется ближе к обеду. К этому времени Вэй Ин успевает затащить в дом выбитый и вымытый не так давно ковер, устелить его на теперь чистые полы гостиной и позволить себе немного на нем поваляться, вдыхая запах лавандового порошка.       В обед он делает себе чай. А потом думает и делает еще один. Спустя пять минут он топчется на пороге комнаты Лань Чжаня, пытаясь найти в себе силы и смелость, чтобы постучать, и когда находит, то не слышит в ответ ничего. Приоткрыв дверь, он видит лишь укрытое с ног до головы одеялом тело и со вздохом несет чай на кухню, выливая его в раковину. Он может попробовать снова в другой раз, правильно?       Вэй Ин идет на улицу, потому что там он чувствует себя лучше, и погода сегодня снова пасмурная, но настроение это не портит. Он пьет чай, на этот раз с жасмином, сидя на качелях; они тихо поскрипывают, но это не раздражает. Спустя несколько минут Вэй Ин слышит копошение недалеко и настороженно прислушивается, но по звукам понять ничего нельзя, поэтому он идет в ту сторону, откуда они доносятся, и удивленно восклицает:       — Э… Здравствуйте?       Женщина, до этого сидящая на коленях на голой земле, оборачивается и приветливо улыбается, смахивая со лба пот рукой в садовой перчатке.       — Добрый день!       Она встает и отряхивает колени от земли, а затем направляется в сторону слегка опешившего Вэй Ина, держащего в руках пустую кружку.       — Вы господин Вэй? Мне о вас говорили, — молвит старушка. — Я присматриваю за садом.       Вэй Ин уже догадался об этом, но все равно кивает и улыбается бабушке. После короткого разговора он узнает, что это женщина — супруга дядюшки Вэня и по совместительству замечательный человек, а еще — что этот сад жив только благодаря ей.       — Когда много лет назад случилось несчастье, все мы горевали, — говорит женщина, качая головой. В ее глазах Вэй Ин улавливает печаль. — Семья Лань была такой счастливой… Когда господина и госпожи Лань не стало, их дети быстро покинули отчий дом. А у госпожи Лань был такой сад! — она восхищенно оглядывается вокруг, словно пытаясь наложить картинку из воспоминаний на реальность. — Я смогла сохранить только часть.       — Как давно… — Вэй Ин прокашливается, пытаясь подобрать правильные слова. — Как давно их не стало?       Старушка задумчиво хмурит брови и говорит спустя минуту:       — Давно, дорогой. Около десяти лет назад, младший мальчик был еще совсем юным.       Младший мальчик, Лань Чжань. Вэй Ин вспоминает свой недавний сон и обнимает себя за плечи, когда картинки из сна и воспоминания о нем пролетают перед глазами коротким фильмом. Бабушка смотрит как будто понимающе, стягивает одну перчатку и похлопывает Вэй Ина по плечу, что и приводит парня в чувство.       Он потряхивает головой, прядь волос выбивается из пучка и падает на глаза. Он сдувает ее под легкий ненавязчивый смех со стороны и предлагает:       — Может, хотите чаю?       — В другой раз, — как-то загадочно улыбается бабушка, прищуривая глаза. — Я еще немного поработаю и уйду. Не обращай на меня внимания.       Вэй Ин хочет возмутиться, возможно, даже предложить помощь, но почему-то не делает этого. Под веселым взглядом бабушки Вэнь он идет в дом и бредет к раковине, чтобы вымыть за собой кружку. Пока он этим занимается, то ловит себя на мысли, что устал за сегодня сильнее обычного, и решает устроить себе выходной. В конце концов, грязные полы и пыльные шкафы от него не убегут, а Вэй Ин если что длинноногий, догонит.       Поэтому он решает прогуляться по окрестностям. Вэй Ин долго возится на кухне, занеся маркер над розовым клочком бумаги и пытаясь придумать, что написать. В итоге он пишет простое «скоро вернусь» размашистым почерком и клеит стикер с надписью на холодильник. Вряд ли Лань Чжаню вообще будет дело до того, есть он в доме или нет, но все же.       Вэй Ин одевается в черные спортивные штаны и худи с капюшоном, решая, что в такой глуши наряжаться все равно не для кого. Он затягивает волосы в высокий хвост и берет с собой телефон вместе с кошельком, а затем обувается и выходит из дома. Сейчас три часа дня, бабушки Вэнь на горизонте уже нет. Вэй Ин закрывает калитку и потягивается, а затем пытается вспомнить маршрут до магазина, который ему рассказал дядюшка Вэнь. Дорога занимает не так много времени, по пути Вэй Ину почти не встречаются люди, чаще он сталкивается с коровами и шутливо раздает имена каждой, держась от них на расстоянии. Это, конечно, не собаки, но все равно немного страшно, зашибут еще и не заметят.       Магазин не то что маленький, он оказывается крошечным. Это больше ларек, чем магазин, но Вэй Ин не жалуется. Он долго стоит у прилавка с чипсами и шоколадками, пытаясь выбрать что-нибудь из не слишком разнообразного ассортимента, и в итоге берет всего понемногу, выходя из магазина с большим пакетом. Паренек на кассе приветливый и слегка удивленный тем, что в этой местности появилось новое лицо. Вэй Ин слегка забалтывает паренька и даже обменивается с ним незамысловатыми шутками. По дороге в дом Ланей у него хорошее настроение.       Но в самом доме оно снова портится, и Вэй Ин не может понять, что, черт возьми, с ним не так, с этим домом. Он настолько пропитан одиночеством, что если бы у слова «одиночество» был запах, то это непременно был бы запах дома Ланей. Запах мытых полов и пыли, от которой, сколько Вэй Ин ни пытался, до конца избавиться, кажется, просто невозможно.       Когда Вэй Ин раскладывает свои покупки на столе, то подмечает, что стикера, который он оставил на холодильнике, больше нет. Удивленно мазнув пальцем по тому месту, куда тот был приклеен, Вэй Ин поворачивает голову на знакомый скрип половиц. Лань Чжань.       — Ты уже проснулся? — устало повертев шеей и услышав хруст родных костей, спрашивает Вэй Ин, как только Лань Чжань подъезжает к дверному проему.       Лань Чжань смотрит на него несколько долгих мгновений, прежде чем кивнуть и въехать в комнату полностью. Вэй Ин отходит в сторону, освобождая пространство, и просто пытается не мешать привычному ритуалу. Лань Чжань ставит чайник на плиту и разворачивает кресло, катит его к столу, а затем, уткнувшись в него взглядом, спрашивает:       — Где ты был?       Вэй Ин посмеивается тихо и отвечает:       — Ходил в магазин. Я оставил записку.       Лань Чжань скептичным взглядом осматривает стол, на котором валяются упаковки от чипсов и сладостей.       — Я видел.       Понятливо кивнув, Вэй Ин идет к шкафам и достает кружку для себя, бросая туда чайную ложку кофе и две — сахара, а затем закипает чайник. Он заливает кипяток и в чужую кружку тоже, а потом ставит ее на стол. Когда она оказывается в ладонях у Лань Чжаня, Вэй Ин испытывает странное чувство, похожее на удовлетворение.       Вэй Ин занимает привычное место на табуретке и раскрывает одну из упаковок с шоколадками, сразу деля плитку на дольки и кладя одну из них себе в рот, а затем запивая кофе. Он двигает шоколад чуть в сторону и предлагает Лань Чжаню, но тот в ответ отрицательно качает головой.       — Не любишь сладкое? — интересуется Вэй Ин.       — Нет.       — А что ты любишь?       — Какая разница, — раздраженно выдыхает Лань Чжань.       Вэй Ин понуро опускает плечи и сдается. Он уже готовится к тому, что Лань Чжань сейчас просто уедет на своей новомодной коляске в свою комнату и зароется в одеяло, оставляя Вэй Ина одного снова. Это чувство такое неприятное, залезает под кожу, словно пронырливый комар в попытке высосать хорошее настроение вместе с кровью.       Но Лань Чжань остается на месте, и Вэй Ин удивляется, но не подает виду. Они молча пьют свои напитки, думая каждый о своем. Вэй Ин пытается придумать тему для очередной беседы, но всегда захлопывает рот, стоит губам только приоткрыться. Он не знает, чего именно боится: спугнуть Лань Чжаня? Разозлить? Все вместе? Поэтому он молчит.       Спустя несколько минут тишины Лань Чжань едет к раковине и начинает мыть свою кружку. Это снова занимает больше времени, чем должно, и когда Лань Чжань заканчивает, то Вэй Ин, идущий к раковине с целью помыть за собой посуду, случайно задевает колесо ногой, спотыкаясь. Он неловко хихикает и извиняется, а затем все же открывает кран. Когда кружка вымыта, а вода выключена, он разворачивается на пятках и чертыхается, потому что Лань Чжань никуда не уехал, как он думал, а сидит в своем кресле в дверном проеме и словно чего-то ждет.       — Ты что-то хотел? — решает спросить Вэй Ин.       Лань Чжань молчит какое-то время, а Вэй Ин просто ждет, попутно прислушиваясь к звукам за окном: скрипу калитки, пению птиц и топоту копыт где-то вдалеке.       — Спасибо, — говорит Лань Чжань.       Вэй Ин смотрит на него круглыми глазами, пытаясь уловить чужой взгляд и увидеть в нем какие-нибудь эмоции, но Лань Чжань прячет свои глаза так старательно, что это попросту невозможно.       — Не стоит благодарить меня, — отмахивается Вэй Ин. — Я всегда готов помочь, знаешь?       И в этот момент Лань Чжань на него смотрит. А Вэй Ин снова не может оторвать взгляд от золота, блестящего на глубине радужки в чужих невероятно красивых глазах. Он думает, что эти глаза похожи на волшебство. Если бы у Вэй Ина кто-нибудь спросил, что такое магия, он бы ответил, что она похожа на глаза Лань Чжаня.       Лань Чжань кивает в ответ на слова Вэй Ина, на его лице ни одной эмоции, но Вэй Ин знает, чувствует, что это всего лишь маска. Он уверен, что Лань Чжань не такой холодный, каким хочет казаться, просто он необычный. И очень замкнутый. Но он говорит с ним, с Вэй Ином, и, как кажется второму, понемногу открывается? Вэй Ин не уверен, но надеется.       Вечер Вэй Ина проходит просто замечательно: обложившись покупной едой, он включает на ноутбуке фильм и лениво гладит набитый едой живот, изредка бросая задумчивые взгляды на дверь, за которой слышно, как гремит посуда на кухне. Лань Чжань что-то готовит. Вэй Ину интересно было бы за этим понаблюдать, но он не идет на кухню, потому что Лань Чжаню это точно не придется по душе, он уверен. Вэй Ин представляет, как тот постоянно прилагает усилия даже просто для того, чтобы дотянуться до очередной вещи, плиты или раковины, и совсем забывает о фильме, который уже заканчивается. Титры мелькают на экране, но Вэй Ин этого даже не замечает. Он плавает в своих мыслях и ждет, когда звуки на кухне стихнут, а затем пробирается туда, стараясь сделать так, чтобы половицы, уже такие знакомые, не скрипели под ногами. На кухне он находит кучу вымытой посуды, а еще в мусорном ведре валяются остатки еды. Вэй Ин хмурится, в его голове возникают неприятные мысли.       Дело в том, что продукты из холодильника исчезают в очень маленьких количествах, и то, что Лань Чжань ест мало, Вэй Ин уже знал. Но то, что Лань Чжань ест даже меньше, чем Вэй Ин думал, второму не нравится.       Он вспоминает то, что успел увидеть в ванной, хотя старался этого не делать, потому что это неправильно. Тело Лань Чжаня было красивым, подтянутым, очевидно, что тот занимался спортом до травмы. Но также оно было худым. Вэй Ин и сам был достаточно худощавым, но у него были причины: он увяз в долгах за квартиру, неоплаченных счетах за воду и свет, а также какое-то время был безработным. Было точно не до еды, да и стресс, оказывается, получше всякого спорта избавляет от калорий.       Следующие несколько дней проходят по одному сценарию. Вэй Ин убирает то, что еще не успел, каждое утро ходит по дому, открывая шторы, чтобы впустить свет, потому что мрачная атмосфера в доме его напрягает все больше. Он идет в длинный коридор, увешанный картинами, и долго смотрит на неработающий светильник, как будто он заработает, если смотреть на него подольше и с небольшим осуждением. Конечно, даже после этих взглядов он все еще не работает, и тогда Вэй Ин пытается разобраться с проблемой адекватно. Полчаса он топчется на месте, ковыряясь в старой конструкции, инструкции к которой даже в интернете не найти, но все в итоге оказывается проще простого: нужно было всего-то сменить лампочку. Запасных лампочек в доме нет, и тогда он звонит дядюшке Вэню, спрашивая, не мог бы тот привезти ему несколько про запас. Тот, конечно, с радостью соглашается, а вдобавок привозит немного смазки для качелей и новые запасы еды, потому что старые слегка поредели в этом доме за несколько дней.       Вэй Ин начинает, наконец, нормально есть, его желудок привыкает к тому, что его регулярно снабжают вкусной едой, и перестает недовольно урчать каждую минуту. Правда из-за того, что Вэй Ин постоянно находится в движении и работает, он не набирает в весе нисколько. А вот Лань Чжань, кажется, начинает быстро худеть.       Они все так же видятся редко, сталкиваются лишь на кухне по вечерам, но теперь Лань Чжань хотя бы не прячется в своей комнате после того, как Вэй Ин пытается заговорить. Он редко что-то отвечает, в основном это «да», «нет» и «какая разница», но это уже прогресс, думает Вэй Ин, а оттого радуется.       Он смазывает качели, и теперь они скрипят намного тише, а еще «чинит» настенный светильник, и в один из дней находит Лань Чжаня в коридоре. Вэй Ин останавливается, задумчиво глядя на человека в коляске, а тот его, кажется, даже не замечает.       Взгляд Лань Чжаня направлен прямо на ту самую картину, на которой изображена его семья; ее теперь не прячет темнота. Вэй Ин делает маленький шажок вперед и говорит:       — Очень красивый портрет.       Лань Чжань вздрагивает и оборачивается, бросая короткий взгляд на Вэй Ина. Он кивает, а затем снова переводит взгляд на картину и смотрит, смотрит, а Вэй Ин топчется на месте, наблюдая за эмоциями на чужом лице, которые старательно прячут, но у Вэй Ина получается разглядеть их лучше, чем раньше. Он видит что-то, классифицируя это как грусть и тоску. Но это нормально, и в этих эмоциях нет ничего постыдного. Интересно, зачем Лань Чжань пытается их скрыть?       — Ты поменял лампочку.       — Что? — выныривая из своих мыслей, спрашивает Вэй Ин.       Лань Чжань оборачивается, его бровь дергается, а палец жмет на кнопку на правом подлокотнике, и кресло едет в сторону Вэй Ина.       — Ты поменял лампочку, — повторяет Лань Чжань. — Это… хорошо.       — Эм, — теряется Вэй Ин. — Да, я тоже так подумал, — он тепло улыбается, обнимая себя за локти, и делает шаг в сторону, освобождая пространство для кресла. Оно проезжает мимо, и Лань Чжань не оборачивается, больше ничего не говоря. Вэй Ин чувствует, что ледник все же тает, и от этого чувства почему-то хочется летать.       Он идет летать. Качели, больше не такие скрипучие, подходят для этого лучше всего. И Вэй Ин улыбается. Пусть сегодня и снова пасмурно, в наушниках у него играет вовсе не грустная песня.       С момента, когда Вэй Ин помогал Лань Чжаню в ванной, проходит три дня. Ранним утром приходит Вэнь Цин, бесцеремонно стуча в дверь и будя этим всех немногочисленных жильцов вместе с орущими соседскими петухами.       Вэй Ин сначала пугается, потом шипит, встает с постели и начинает быстро одеваться, уже привычно обувая чьи-то тапочки, которые не так давно обнаружил в шкафу. Когда он открывает дверь, то видит на пороге знакомую хмурую медсестру. Они с Лань Чжанем не родственники случайно? Выражения у них на лицах всегда одинаковые, думает Вэй Ин.       — Разве у вас нет ключа? — недовольно спрашивает Вэй Ин, пропуская девушку внутрь. Та разувается и фыркает.       — Есть, но так Лань Чжань узнает, что я пришла.       — Он обычно спит в это время.       — Я знаю.       — Так вы специально? — удивляется Вэй Ин, видя, как девушка хмыкает, оглядывая его с головы до ног любопытным взглядом, и отворачивается, а затем идет к комнате Лань Чжаня.       — Конечно, я специально. Этот балда засел в своей зоне комфорта, и пора бы ему уже оттуда выбираться.       Девушка заходит без стука, закрывая за собой дверь прямо перед носом Вэй Ина. Тот вспоминает, как в прошлый раз получил от нее этой самой дверью по лбу, и решает удалиться от греха подальше, поэтому он ждет на кухне вместе с чашкой кофе в руках. Он слушает, как орут петухи на улице, и негодует, потому что эти птицы не дают ему прислушаться к тому, что происходит за дверью комнаты Лань Чжаня.       Вэнь Цин выходит оттуда через полчаса, когда Вэй Ин уже успевает допить кофе, вымыть за собой чашку и сгрызть несколько ногтей от скуки. Девушка заходит на кухню и с порога спрашивает:       — Есть чего выпить?       Вэй Ин смотрит на нее круглыми глазами.       — Сестра Вэнь, сейчас девять утра.       — И что? — девушка смотрит так, будто в этом действительно нет проблемы, и Вэй Ин пожимает плечами.       — Только вино вашего дяди.       — Отлично. Наливай.       И Вэй Ин наливает. И себе за компанию, потому что вино дядюшки Вэня он так и не успел попробовать до этого. Вино оказывается вкусным, со сладковатым привкусом вишни. Они с Вэнь Цин сидят на кухне какое-то время, разговаривая и посмеиваясь. Девушка оказывается не такой, как в прошлый раз, она не выглядит злой, и Вэй Ин думает, что та наверняка просто была слишком уставшей в прошлую их встречу.       — Мы с Лань Чжанем знакомы всю жизнь, серьезно. Когда они переехали, мне было где-то семь, а ему, ну, два? Совсем малыш, — говорит она, и Вэй Ин улыбается, представляя маленького Лань Чжаня с нахмуренными бровями. — Сичэнь тогда был ближе мне по возрасту, и мы много гуляли вместе. А Лань Чжань пытался за нами увязаться.       Вэнь Цин делает очередной глоток вина, и Вэй Ин думает, что это странно, пить вино не из бокала, а вот так, из кружки, но это даже забавно.       — Он не всегда был таким, — продолжает Вэнь Цин, задумчиво обводя указательным пальцем узор, изображенный на скатерти. — Он был обычным веселым ребенком. Когда родители погибли, их с Сичэнем забрал дядя. Я не видела их много лет, и вот, теперь Лань Чжаня просто не узнать. Холодная сосулька, — она фыркает. — Никого не слушает и даже не хочет слышать.       Девушка несколько секунд мычит, о чем-то задумавшись, а Вэй Ин просто ждет. Вино свое он уже допил, а за новой порцией идти не собирается, потому что хватит алкоголя для девяти утра.       — В общем, я пошла, — резко говорит Вэнь Цин, и Вэй Ин даже на секунду вздрагивает, слыша громкий звук скольжения табуретки по ничем не прикрытому полу.       Он провожает девушку до двери, спрашивая, все ли хорошо у Лань Чжаня в плане здоровья. Вэнь Цин молчит, поджимает губы, и сердце Вэй Ина болит, потому что понимает, что такой жест не означает ничего хорошего.       — У него больше в башке беды, — лишь говорит Вэнь Цин. — Физиотерапевт назначил ему комплекс упражнений, но Лань Чжань даже не пытается их выполнять.       — Почему? — удивляется Вэй Ин. — Разве он не хочет снова начать ходить?       — Спроси у него сам, — кривится девушка, обувая свои кеды. — Может, хоть тебе он скажет.       Вэй Ин провожает ее долгим взглядом, пока Вэнь Цин не скрывается за деревьями соседского сада. А затем испуганно подпрыгивает, чувствуя прикосновение к ноге.       — Черт, — смеется Вэй Ин, присаживаясь на корточки и глядя на большого черного кота. — Ты чей?       Кот смотрит на него презрительно, словно это был самый тупой из всех возможных вопросов, которые можно было бы задать коту. Вэй Ин думает, что коты не умеют разговаривать и не понимают человеческую речь, поэтому в целом с котом солидарен. Он тянет руку к животному и гладит его вдоль слегка спутанной шерстки. Кот смотрит настороженно, но позволяет гладить себя, и Вэй Ин радуется. А затем идет в дом, чтобы потом вернуться с угощениями для нового друга. Кот угощения принимает, по-царски развалившись прямо на пороге чужого дома и отбивая длинным хвостом какой-то одному ему известный ритм.       Лань Чжань, неожиданно решивший выйти из комнаты утром, а не только к вечеру, едет на коляске на тихий смех Вэй Ина и застывает, видя перед собой странную картину: Вэй Ин в своих домашних штанах сидит на грязном пороге и опирается о косяк спиной, дверь открыта нараспашку, а на коленях у Вэй Ина лежит кот, сложив свои лапки на сгиб чужого локтя.       — Лань Чжань! — тепло улыбаясь, зовет Вэй Ин и слегка поворачивает голову в сторону парня. — Смотри, у нас появился новый друг.       — Он наверняка блохастый, — отвечает Лань Чжань, но лицо его не кривится в отвращении или вроде того. — Зачем ты его трогаешь?       — Как зачем? Он же такой милый, — Вэй Ин дует губы, смотря на Лань Чжаня обвиняющим взглядом и одновременно с этим почесывая кота за ухом. — И ничего он не блохастый.       Лань Чжань какое-то время смотрит на то, как Вэй Ин сюсюкается с котом, которому это все невероятно нравится, судя по довольной морде, и молча уезжает вглубь дома. Вэй Ин говорит коту:       — Не обижайся на него, он просто не любит незнакомцев.       Коту вообще плевать, скорее всего, но Вэй Ин чувствует необходимость прояснить ситуацию. Через какое-то время кот потягивается, выпуская когти прямо в бедро Вэй Ина, отчего тот смотрит на него с ноткой осуждения во взгляде, а затем спрыгивает с удобных коленок и идет куда-то, одному ему известно куда. Вэй Ин не возражает, машет коту на прощание и идет в дом. Лань Чжаня нигде нет, значит, он у себя в комнате.       Вэй Ин идет в душ, моется недолго, зато долго смотрит в зеркало. Оттуда на него смотрит он же, лицо у него довольное, но слегка уставшее, а еще с залегающими под глазами синяками.       К вечеру Вэй Ин успевает постирать вещи, постельное белье, вывесить все на сушилку и убраться в ванной. Он долго пытается разобраться с разнообразием порошков и всяких примочек, плюет на все и пишет сестре, отсылая фотографию всех имеющихся в наличии чистящих средств. Та разъясняет, какие порошки и для чего, и Вэй Ин ей так благодарен, что распыляется в признаниях в любви прямо по телефону, наверное, минут десять, а сестра в ответ громко смеется и просит прекратить. Вэй Ин очень скучает по семье, хотя не видел их всего-то чуть больше недели, и к концу разговора слегка грустит. Цзецзе если и замечает, то ничего не говорит.       Когда Вэй Ин заканчивает уборку, то понимает, что снова весь вспотел и теперь ему повторно нужно в душ. Он стонет отчаянно, потому что ему лениво сейчас даже ходить, и в этот момент дверь в ванную открывается.       — О, Лань Чжань, тебе в туалет нужно? Прости-прости, я сейчас освобожу пространство, только соберу все эти штуки… — он начинает ползать по полу, хватая руками все принадлежности для уборки, разбросанные вокруг, и складывая их все в небольшой розовый тазик под раковиной.       — Мне не нужно в туалет, — говорит Лань Чжань тихо. — Мне… — он осекается.       Вэй Ин быстро кивает, все понимая и без слов. Конечно, Лань Чжаню нужно принять ванну, он ведь делал это в последний раз три дня назад. Облегчение на лице Лань Чжаня, которому теперь не придется снова просить о помощи вслух, заставляет Вэй Ина слабо улыбнуться. Он встает с пола, разминая затекшие ноги, и говорит:       — Давай, теперь я весь твой.       Уши Лань Чжаня начинают пылать, а Вэй Ин кусает губу, чтобы не рассмеяться. Он думает, что нужно было сказать это как-то по-другому, вроде «я готов помогать» или просто промолчать, но выражение на лице Лань Чжаня после его слов такое по-невинному смущенное, и Вэй Ин ловит себя на мысли, что это мило.       Лань Чжань катит коляску прямо к нему, и к этому времени Вэй Ин успевает заткнуть ванну пробкой и отрегулировать температуру воды.       Лань Чжань избавляется от футболки, затем и от штанов с бельем, а на его лице снова нельзя прочитать ни одной эмоции. Предварительно перед снятием одежды он распустил волосы, скрывая уши, наверняка, чтобы они его не выдали, Вэй Ин в этом просто уверен.       Схема повторяется, но на этот раз Вэй Ин разрешает себе немного посмотреть. Однако он смотрит не на пах и другие смущающие места, а на ноги Лань Чжаня. И он не может подавить тяжелый вздох, вырвавшийся из горла, когда видит большие неровные шрамы, еще не до конца зажившие, на внешней стороне бедра.       Как только Лань Чжань садится в ванну, он тут же прижимает колени к груди и отворачивается. Вэй Ин понимающе кивает, разворачивается и уходит за дверь, напоминая Лань Чжаню, что тому достаточно просто выключить воду. Он интуитивно чувствует, что кричать из ванной его имя в попытке позвать Лань Чжань не будет, слишком гордый и упрямый для этого.       Вэй Ин идет в комнату и мажет руки кремом, потому что они слишком сухие из-за долгой работы с водой и чистящими средствами. Он сидит на постели, ждет, пока крем впитается полностью, и как раз к этому времени вода в ванной выключается. Вэй Ин идет к двери, стучит сугубо для приличия, а затем входит и помогает Лань Чжаню выбраться из ванны и забраться в кресло. Кожа Лань Чжаня горячая под его ладонями, а еще такая нежная, что Вэй Ин задерживает свои руки на ней чуть дольше. Всего доля секунды, но и ее хватает, чтобы щеки покрылись небольшим румянцем.       Он вспоминает прошлый раз, когда помогал Лань Чжаню с водными процедурами, и решает, что не хочет слышать снова просьбу уйти. Это воспоминание не слишком приятное, и новым похожим он не собирается обзаводиться. Поэтому, как только Лань Чжань благополучно садится в свое кресло, Вэй Ин разворачивается и делает шаг в сторону выхода, но неожиданно чувствует прикосновение к запястью и с круглыми глазами оборачивается.       — Спасибо, — говорит Лань Чжань, после чего сразу отпускает руку. Вэй Ин слабо улыбается, кивает в ответ, шепча «перестань благодарить меня», и все же идет на выход. А потом ждет в своей комнате, пока Лань Чжань освободит ванную, а еще — пока его сердце перестанет биться так быстро.       Он принимает душ во второй раз за день, а уже в своей комнате снова слушает, как гремит посуда на кухне. Грудь сдавливает от желания проверить, хорошо ли на этот раз поел Лань Чжань, но Вэй Ин не поддается ему. Он засыпает под грохот тарелок в раковине и звук льющейся воды. Перед сном он почему-то улыбается, чувствуя запах шампуня, который у них с Лань Чжанем один на двоих, и думает, пахнут ли они сейчас одинаково.       Вэй Ину снится дом, в котором он вырос, его родители и один из счастливых вечеров перед телевизором. Тогда он был маленький и счастливый, сытый от маминого мясного пирога, сделанного по фирменному рецепту бабушки. Когда Вэй Ин просыпается среди ночи от громкого шума, то чувствует на языке фантомный вкус того самого пирога, который не ел с самого детства.       Когда сонливость проходит, Вэй Ин открывает глаза и сразу съеживается, снова слыша шум. Это гром гремит. Всего лишь погода, думает Вэй Ин, но все равно дрожит, когда звуки за окном не прекращаются, а лишь усиливаются и становятся все громче.       Он не боится грозы, на самом деле, просто это все дом. После его рассказов не так давно Не Хуайсан пошутил, что здесь обитают призраки, и Вэй Ин, конечно, посмеялся тогда, но дом все равно жуткий, и неважно, есть здесь призраки или нет.       Молния сверкает за окном, комната из-за нее на секунду освещается, и Вэй Ин видит кривые тени на стенах. Это всего лишь молния, говорит себе Вэй Ин, прикрывая глаза, но горло сдавливает каким-то липким страхом. Он чувствует себя главным героем фильма ужасов, ну что за бред…       Вэй Ин садится на постели и ищет телефон, тот находится на столике, стоит на зарядке рядом с ноутбуком. Сняв его с зарядки, Вэй Ин включает фонарик, попутно замечая, что сейчас три часа ночи. В это время обычно Лань Чжань не спит, Вэй Ин думает: может, тот впустит его к себе? Вэй Ин не гордый, он и на коврике посидеть может, пока на улице все не успокоится.       С мыслями о безопасном коврике в комнате, где есть еще один человек, Вэй Ин и выходит из комнаты. Он бросает короткий взгляд на коридор справа, который как-то в шутку прозвал картинной галереей, и ему кажется, что там кто-то стоит. Он думает, что это Лань Чжань, но тут же появляются две несостыковки: во-первых, зачем Лань Чжаню там находиться в полной темноте? Во-вторых, Лань Чжань же не может ходить…       Что такое вежливость? Вэй Ин не помнит. Зачем быть вежливым, когда только что чуть не умер от страха? Он забегает в комнату Лань Чжаня без стука так быстро, как только позволяют спотыкающиеся друг о друга ноги, и наваливается на дверь спиной, тяжело дыша. Он думает, что весьма комично выглядит со стороны, вот только ему почему-то не смешно. Ноги дрожат, а в комнате Лань Чжаня не горит свет, и Вэй Ина уже начинает раздражать эта темнота. Как дожить до утра…       — Вэй Ин? — слышит он сонное бормотание. Вэй Ин напрягается и тут же расслабляется. Всего лишь Лань Чжань, думает он. — Ты что здесь делаешь?       — Можно я у тебя немного посижу? — сходу спрашивает Вэй Ин. Он уверен, что Лань Чжань сейчас хмурится и недоумевает, ему даже не нужно видеть чужое лицо, чтобы убедиться, но он все равно направляет фонарик в сторону кровати.       Лань Чжань шипит и прикрывает веки.       — Убери, — сурово выдает Лань Чжань. — И иди к себе.       — Не могу, — спокойно говорит Вэй Ин, как будто не он только что трусливо бежал в сторону чужой комнаты, словно за ним гналась стая собак. От мыслей о собаках стало, конечно же, не легче. — Мне страшно, и я остаюсь здесь.       Убрав фонарик, Вэй Ин его даже выключает. Теперь остаться в полной темноте не так страшно, когда рядом есть другой человек, напоминающий о том, что Вэй Ин не один в этом пугающем доме.       — Тебе страшно? — недоверчиво спрашивает Лань Чжань. В этот момент как раз раздается очередной раскат грома, и Лань Чжань сразу же понимающе кивает. — Ясно. Ладно.       — Так просто? — удивляется Вэй Ин, делая шаг в сторону кровати.       — Оставайся или уходи. Мне все равно.       Лань Чжань заворачивается в одеяло, Вэй Ин видит это, потому что глаза постепенно начинают привыкать к темноте. Он немного стоит, как говорится, над душой, прежде чем осмотреться и понять, что из всех мест, куда он мог бы присесть, были только кровать, из которой его вышвырнут, стоит ему лишь подумать об этом, инвалидное кресло и тот самый коврик, в мыслях показавшийся даже удобным совсем недавно. Вэй Ин просто садится в кресло, рассмотрев его как выгодную альтернативу ковру.       Лань Чжань лежит под одеялом неподвижно, и Вэй Ин смотрит на него, стараясь даже дышать тише, потому что боится, что его выгонят взашей. Этого он боится даже больше, чем грозы, нагрянувшей так не вовремя.       В комнате у Лань Чжаня тепло и уютно, а еще пахнет благовониями. Вэй Ин удивленно вскидывает брови, подмечая это, и принюхивается. Аромат похож на запах сандала, сладковато-древесный, а еще Вэй Ин улавливает бальзамические нотки. Приятно.       — Нет, я так не могу…       Вэй Ин подпрыгивает на месте и видит, как Лань Чжань выпутывается из своего одеяла и тянет руку к настольной лампе. Он удивляется, потому что вспоминает, что Лань Чжань разбил одну не так давно, а значит, у него их много?       Включается свет, и Вэй Ин тут же щурится с непривычки. Лань Чжань смотрит на него слегка раздраженно, а Вэй Ин отвечает ему виноватым взглядом.       — Прости, из-за меня ты не можешь спать…       — Мне все равно.       — Конечно, тебе не все равно! — не соглашаясь, восклицает Вэй Ин. — Прекрати это повторять.       Взгляд у Лань Чжаня пристальный и не сулящий ничего хорошего. В таком свете его глаза кажутся практически нереальными, желтыми, как бывает у кошек.       Лань Чжань не отвечает, а Вэй Ин вдруг ловит себя на том, что начинает злиться, и досадливо поджимает губы.       — Почему тебя оставили здесь со мной и без сиделки, если ты не можешь сам залезть в ванну?       Вэй Ин спрашивает, потому что действительно хочет узнать ответ. А еще потому, что Лань Чжань после его вопроса на секунду округляет глаза и отворачивается, напрягаясь всем телом, и Вэй Ин испытывает от этого удовлетворение. К своему стыду. Лань Чжань злит его своим поведением, потому что они живут вместе уже целую неделю, даже больше, он ведь показал, что он хороший человек, что ему можно доверять, почему же тогда Лань Чжань ведет себя так с ним? Это раздражает.       — Ты не хочешь отвечать?       — Я имею право не отвечать.       — Это так сложно? — хмыкает Вэй Ин. — Я тебя не понимаю.       — Тебя никто и не просил.       — Хорошо.       Больше они не разговаривают. Лань Чжань полночи читает книгу, название которой Вэй Ин не смог бы даже выговорить, а Вэй Ин уходит из чужой комнаты, как только гроза прекращается. Он не оборачивается и не чувствует взгляда в спину. А в своей комнате Вэй Ин засыпает, как только голова касается подушки. Если ему что-то и снится, то он не помнит.       После этой странной ночи Лань Чжань с ним не говорит вообще, и Вэй Ин винит в этом только себя. Лань Чжань ведь только начал открываться, у них была связь, разве нет? Она была крохотная и невесомая, но была, а Вэй Ин просто разорвал эту тонкую ниточку из доверия и ногами втоптал в землю для профилактики. На его «привет» на него даже не смотрят в ответ, а на «как дела» уже успевают сбежать. Лань Чжань словно специально ждет, когда Вэй Ин уснет, чтобы покинуть комнату и делать свои дела вроде готовки и стирки. Лань Чжань по-прежнему не доверяет Вэй Ину даже стирку своего постельного белья, а о готовке и заикаться нет смысла.       Вэй Ин чувствует себя таким убогим, что на третий день игнора просто сдается. Он решает больше не лезть, если Лань Чжаню это не нужно. Они ведь еще в первый день поговорили, разве не Вэй Ин первый сказал «разойдемся и все»?       Бабушка Вэнь приходит редко, но все же приходит, и сегодня именно такой день. Она замечает синяки под глазами Вэй Ина и его бледность, но не спрашивает, что послужило причиной этому. Просто подбадривающе улыбается, а Вэй Ин сидит на пороге, подложив под себя старую подушку, и смотрит, как бабушка копается в земле. На его коленях растянулся уже знакомый черный кот, и Вэй Ин решил дать ему имя. Суйбянь — чем не имя? Вэй Ин спрашивал у кота, нравится ли ему, а коту было все равно.       Вэй Ин предлагает старушке помощь, но та отказывается и просто начинает болтать. На третьей истории о том, как Вэнь Цин в детстве надавала тумаков соседскому мальчишке за издевательства над щенком, Вэй Ин уже не может сдерживать смех, и бабушка Вэнь тепло улыбается, видя, что ей наконец удалось растормошить замученного мальчика.       Кот действительно оказывается блохастым. «Ты такой проницательный, Лань Чжань», — приходит в голову Вэй Ину мысль, и он хихикает, а потом тут же перестает и грустит. Бабушка Вэнь уходит, а потом возвращается со средством от блох, и Вэй Ин возится с Суйбянем в ванной, а выходит оттуда довольный до ужаса и даже без единой царапины. Он считает, что это большая победа, и празднует ее вместе с котом на улице. Кот ест свои угощения, а Вэй Ин открывает очередную шоколадку и съедает почти всю за раз.       Посреди ночи он снова просыпается и испытывает чувство дежавю, боясь открыть глаза и увидеть на стенах страшные тени в ночи, появляющиеся из-за молнии за окном. Глаза он все же открывает, но молнии нет, как и грома, и Вэй Ин понимает, что проснулся из-за другого шума.       Шум этот доносится из ванной, и Вэй Ин прислушивается, пытаясь понять, что происходит, своим сонным сознанием. А потом спохватывается и бежит к двери, потому что слышит болезненный стон и грохот. Он даже забывает о футболке, которой на нем нет, и полуголым бежит в ванную комнату, тут же открывая дверь.       Картина перед глазами заставляет содрогнуться от ужаса, потому что Лань Чжань лежит на полу, его кресло отъехало в сторону, а сам он трет ушибленный локоть с досадливо опущенными плечами. Из одежды на нем только белье, Вэй Ин видит шрамы на бедре и делает несколько торопливых шагов вперед, тут же падая на колени.       — Что произошло?       Лань Чжань на него упрямо не смотрит, и Вэй Ин стонет внутри, потому что это был глупый вопрос. Очевидно, Лань Чжань обиделся на него настолько, что собирался лезть в ванну самостоятельно, только у него не получилось.       — Лань Чжань, почему ты меня не разбудил? — полушепотом, каким-то задушенным голосом спрашивает Вэй Ин.       Лань Чжань продолжает гладить ушибленный локоть и поднимает взгляд, в янтарных глазах сейчас столько эмоций, что Вэй Ин теряется в их переизбытке.       — Прости меня, — говорит Вэй Ин, понуро опустив плечи. — Если у нас не получается, то я могу отказаться от этой работы и уехать, — вдруг говорит Вэй Ин. Его речь уверенная, хотя он сам немного удивлен теми словами, что рвутся из его рта. — Но позволь помочь себе хотя бы кому-то другому, хорошо? Хотя бы Вэнь Цин, вы же когда-то были друзьями…       С каждым произнесенным словом Вэй Ин теряет уверенность, а глаза Лань Чжаня округляются все больше и больше. Вэй Ин видит в них испуг и не понимает, почему именно эта эмоция. Вэй Ин ожидал увидеть раздражение, облегчение или просто равнодушие. Но испуг?       — Не надо, — хрипло говорит Лань Чжань, смотря прямо на него. — Не уезжай.       Если до этого Вэй Ин был просто удивлен, то сейчас он в шоке. Он цепляется за ванну рукой, словно ища опору, потому что голова идет кругом, а Лань Чжань, возможно, понимает этот жест по-другому, за попытку встать и уйти, и резко хватает его за руку.       — Вэй Ин, пожалуйста.       Ладонь Лань Чжаня теплая и крепкая, а еще сжимает чужую так отчаянно, словно от этого действия зависит чья-то жизнь. И Вэй Ин все еще не понимает ничего, смотрит сначала на бледные пальцы, вцепившиеся в его руку, а потом в глаза. Красивые, с золотистым отливом.       — Ты не ненавидишь меня? — удивленно шепчет он.       Лань Чжань хмурится, трясет волосами, словно сбрасывая какое-то наваждение, и говорит:       — Конечно, нет.       — Тогда я запутался, — нервно смеется Вэй Ин. Он поворачивает руку, и пальцы Лань Чжаня падают в его раскрытую ладонь мягко и невесомо. Вэй Ину нравятся прикосновения, поэтому он совсем не против. Только Лань Чжань, кажется, окончательно приходит в себя и выдергивает руку.       — Я не ненавижу тебя. Вздор.       Вэй Ин фыркает, абсолютно не согласный, но кивает. Хорошо, вздор так вздор, лишь бы больше не злился, думает он.       Вэй Ин оглядывается по сторонам, а затем вдруг вспоминает, что Лань Чжань хотел принять ванну, и спрашивает нарочито бодрым голосом:       — Не передумал мыться?       Лань Чжань, кажется, фыркает?.. Вэй Ин не верит своим глазам, и ушам тоже не верит. Но все равно шокированно улыбается. А Лань Чжань тянет руки, и Вэй Ин обнимает его, чтобы приподнять и усадить на бортик ванной. Когда он отстраняется, щеки Лань Чжаня красные, но он больше не отворачивается. Вэй Ин слегка очарован. Или сильно, он пока в себе не разобрался.       На этот раз все происходит немного иначе. Лань Чжань сидит в ванной, полной воды, и хмуро смотрит на Вэй Ина, который отказался куда-либо уходить.       — Ты наказан, — шутливо говорит он.       В конце концов, если Лань Чжань так испугался, что он уедет, значит, не такая уж сильная у него неприязнь к Вэй Ину? Тем более, он же сам признался, что не ненавидит это вынужденное соседство. Значит, Вэй Ин теперь может шутить чуточку больше, при этом не боясь спугнуть.       Может, ему и хотелось немного насолить Лань Чжаню, и остаться с ним в ванной вместе кажется как раз подходящим для этого случаем. Но на самом деле Вэй Ин просто боится снова услышать из своей комнаты грохот за стеной. К тому же, он не смотрит на Лань Чжаня и сидит в углу прямо за раковиной, что скрывает обзор, уткнувшись в телефон. В нем он листает главный экран туда-сюда, делая вид, что очень увлечен игрой, а сам просто думает. О многом.       Наутро Вэй Ин, находящийся на кухне, слышит скрежет кошачьих когтей под дверью и широко улыбается, хватая заготовленные мясные нарезки для Суйбяня, прежде чем идти на улицу. Да, он кормит кота свежим мясом дядюшки Вэня, ну и что? Ему теперь много платят на этой работе, может себе позволить.       Кот потягивается, обнюхивает мясо, специально для него нарезанное, и наконец приступает к завтраку, когда Вэй Ин слышит позади себя знакомый скрип половиц. Он улыбается, оборачиваясь.       — Доброе утро!       — Мхм, — отвечает Лань Чжань. Уголок его губ дергается, и Вэй Ин успевает остановить себя от того, чтобы комично схватиться за сердце и упасть на колени перед парнем, который только что… улыбнулся? Ну, или это инсульт, думает Вэй Ин. Одно из двух. — Ты его приручил, — звучит осуждающе.       — Он больше не блохастый, — гордо выдает Вэй Ин, продолжая наглаживать черную шерстку под едва заметное мурлыканье. — Скажи, Суйбянь? — он поворачивает голову в сторону кота, тот смотрит в ответ, и Вэй Ин внутри клянется: были бы у кота брови, он бы сейчас их грациозно выгнул. Суйбянь выглядит так, будто думает: «я кот, я не умею разговаривать, господи, что с тобой не так».       — «Суйбянь»? — спрашивает Лань Чжань. — Ты назвал кота «Какая разница»?       Лань Чжань бросает взгляд на кота, кот смотрит в ответ, заслышав свое имя, и их переглядки вызывают у Вэй Ина смех.       — Я спросил у него: «Как ты хочешь, чтобы я тебя назвал?» — говорит Вэй Ин, смотря на Лань Чжаня со смешинками в глазах. — Клянусь, он тогда пожал плечами! Я видел! Ну, я и подумал, что если ему нет разницы, то а мне тем более какая? По-моему, ему подходит.       Лань Чжань качает головой и прикрывает веки. Вэй Ин уверен, что тот раздражен, и улыбка сходит с его лица, когда он открывает рот, чтобы сказать в свое оправдание что-то менее глупое, но Лань Чжань говорит первым:       — Мне нравится.       Кот любезно делает вид, что не замечает упавшую к его ногам челюсть Вэй Ина.