стань моим шрамом на теле

      — Бабушка, почему у вас фамилия как у вашего мужа?       Вэй Ин шикает на Суйбяня, что начал бессовестно копать бесценные цветы бабушки Вэнь, и поднимает голову, чуть щурясь из-за солнца. Женщина, в этот момент старательно поливающая растения, удивленно вскидывает брови.       — Я сменила фамилию, как вышла замуж, — пожимает плечами она, протягивая одну руку, чтобы потрепать Вэй Ина по волосам. Парень улыбается, продолжая полоть растения и подставляя голову для удобства. — Мне хотелось быть частью семьи, потому что своей у меня не было, поэтому я взяла фамилию Вэнь Юна.       Вэй Ин задумчиво мычит и встает с земли, отряхивая ладони от песка. Бабушка Вэнь делает из руки козырек и смотрит на него с улыбкой.       — Вообще я детдомовская, — как ни в чем не бывало продолжает женщина. — Муж работал там волонтером, так и познакомились.       Бабушка Вэнь протягивает ему бутылку с водой, и Вэй Ин с благодарной улыбкой ее принимает, сразу же делая несколько спасительных глотков. Жара просто неимоверная.       — Вы жили в детдоме? — спрашивает он, когда до него доходит смысл сказанных старушкой слов. Его голос, наверное, звучит сочувственно, потому что бабушка Вэнь сразу же начинает смеяться и махать руками, говоря:       — Все нормально, это не больная тема, — она забирает бутылку себе и закручивает пробку. Вэй Ин выше ее головы на две, поэтому смотрит на него бабушка снизу вверх, и Вэй Ин чувствует себя громилой на ее фоне. — Просто так случилось. У меня давно все хорошо. Муж, дети, племянники, внуки… У меня большая семья, я теперь даже думаю, как хорошо, что они все поразъехались кто куда, — она подмигивает Вэй Ину, который тут же фыркает. — От них столько шуму было в свое время, — на губах женщины появляется теплая улыбка.       — Вы выглядите счастливой, — вслух подмечает Вэй Ин.       — Так и есть, дитя, так и есть.       Вэй Ин не говорит, что тоже в свое время жил в детдоме, просто потому что не хочет портить момент. Бабушка Вэнь, конечно, уверяет его, что для нее это не больная тема, но для Вэй Ина — да. Поэтому он лишь улыбается женщине, которой просто невозможно не улыбаться, ведь она светится как самое настоящее солнце. Вэй Ин очень рад, что они подружились.       Вэй Ин маленький, слишком маленький для того, чтобы даже вздернув вверх подбородок увидеть лицо мужчины, возвышавшегося над ним. Мужчина, словно мысли его читая, садится перед ним на корточки и тепло ему улыбается.       — Мы едем домой, — говорит он.       Вэй Ин маленький, у него фингал под глазом и разбитые костяшки рук, но он достаточно взрослый, чтобы понять, что это значит. Он улыбается мужчине в ответ, его улыбка робкая и озадаченная.       — Я знал твоих родителей, — говорит мужчина после. Он еще много чего говорит, но Вэй Ин слушает вполуха, потому что его взгляд теперь прикован к девочке, которая машет ему рукой, стоя чуть поодаль.       Дядя Цзян замечает их переглядки и подталкивает Вэй Ина в спину к этой самой девочке. Это его дочь, ее зовут Яньли, но дядя Цзян зовет ее А-Ли. А-Ли выглядит взрослой, по виду она старше Вэй Ина лет на семь, а за ее спиной Вэй Ин видит мальчика.       — Мой брат немного стесняется, — заговорщицки шепчет А-Ли, слегка наклоняясь к Вэй Ину, так как девочка изрядно выше. — Но вы подружитесь.       Дядя Цзян улыбается, А-Ли тоже, и Вэй Ин переводит взгляд на мальчика, который слегка хмурится и отчаянно хватается за руку сестры.       — Как тебя зовут? — решает спросить Вэй Ин первым, шмыгая носом.       Тот поднимает голову и сталкивается с ним взглядом.       — Цзян Чэн.       Лань Чжань выезжает на улицу, когда они уже заканчивают, и Вэй Ин вместе с бабушкой Вэнь машут ему руками в приветственном жесте. Тот в ответ кивает, уголки его губ ползут вверх, когда он смотрит на то, как Вэй Ин обнимает старушку на прощание и шепчет извинения за то, что он такой вот потный после работы, но обниматься хочется все равно. Бабушка посмеивается и обнимает парня в ответ, а зайдя за калитку напоминает, что оставила им свежеиспеченных булочек. Еще очень настоятельно рекомендует, чтобы они съели их все.       — Хочешь булочку? — проводив спину бабушки Вэнь взглядом, спрашивает Вэй Ин. Он поворачивает голову к Лань Чжаню, который кивает в ответ на его предложение, и Вэй Ин ставит плетеную корзинку с выпечкой к нему на колени.       Лань Чжань роется в корзинке, достает оттуда две самые красивые булки и протягивает одну Вэй Ину.       — У меня руки грязные, — говорит Вэй Ин, отрицательно качая головой. Лань Чжань после его слов не сдвигает руку ни на миллиметр, продолжая смотреть на него так пронзительно, что Вэй Ин теряется.       Вэй Ин удивленно смотрит на него какое-то время, а потом вдруг понимает, что от него хотят. Он наклоняется и откусывает от булочки прямо из чужих рук, а когда выпрямляет спину, то сразу отворачивается. Щеки заливает румянцем, когда он жует и неразборчиво говорит:       — Вкусно, очень вкусно…       Когда он снова оборачивается, Лань Чжань выглядит довольным.       — У тебя своей еды нет, что ли? — бурчит Цзян Чэн, пихая неугомонного брата в плечо. — Перемена скоро закончится, жуй быстрее.       — О, братец, не хмурься так, твой лоб похож на гармошку! — хохочет Вэй Ин, снова воруя мясо из чужой тарелки своими палочками.       Цзян Чэн почти рычит, отодвигая поднос подальше от Вэй Ина, а тот громко смеется, продолжая свою маленькую шалость. Вэй Ин думает, что Цзян Чэн слишком милый, когда злится. Он становится похож на напыщенного петуха. Так он брату и говорит, сразу же получая за это локтем в бок.       Вэй Ин показывает язык, и почти сразу после звучит звонок. Перемена закончилась.       — Что случилось? — хмурится Лань Чжань, мягко дергая Вэй Ина за руку. Тот моргает несколько раз, пелена перед глазами рассеивается, и он слабо улыбается.       — Все в порядке.       За последнее время Вэй Ин много думает и делает, за второе ему, например, иногда очень стыдно, а иногда даже и совсем нет. Думает Вэй Ин о том, что с момента его приезда сюда и знакомства с Лань Чжанем прошло уже достаточно много времени, что означает, что совсем скоро ему придется вернуться домой, и не на два дня, как в прошлый раз, а насовсем. Срок контракта истекает меньше чем через две недели, эта мысль очень и очень неприятная.       Также эта мысль заставляет Вэй Ина быть чуточку смелее и развязнее, и это как раз относится к тому, что он делает. Флиртует с Лань Чжанем, например, да. Много говорит, позволяет себе выпить чашечку вина перед сном, чтобы спать не так беспокойно, а еще делать много фотографий, чтобы было, что разглядывать в своей одинокой квартире по вечерам, гусеницей завернувшись в плед. Не то чтобы Лань Чжань был сильно доволен тем фактом, что его фотографируют, вот только если бы он об этом хотя бы знал! Вэй Ин все делает втихаря, ну что ж, он даже не против, если Лань Чжань потом отругает его. Если узнает, опять же…       После душа Вэй Ин идет к себе в комнату, там его встречает уже привычный бардак. Вот так дела: устроился на работу, чтобы убирать дом, и во всем доме стоит чистота, но не в его комнате. Ему даже не стыдно за это, честно говоря. Вот совсем.       Он садится на пол, достает из-под кровати почти законченный портрет Лань Чжаня и долго смотрит на него не мигая. Вот тут поправить, тут убрать, тут добавить, и готово. Он убил на этот рисунок так много своего времени, но ни о чем не жалеет, потому что то, что получается, Вэй Ину нравится.       Лань Чжань на рисунке сидит на качелях с еле заметной улыбкой на губах. Его волосы слегка растрепанные будто от ветра, а его мягкий взгляд устремлен в сторону. Вэй Ину нравится думать, что этот взгляд устремлен на него самого, и он с нежностью улыбается, когда наконец заканчивает рисовать. Этот рисунок можно считать лучшим его творением за все время, определенно, столько души Вэй Ин не вкладывал ни в один из предыдущих.       Спустя два дня они с Лань Чжанем сидят на диване в гостиной перед телевизором, Вэй Ин корчит смешные рожицы, Лань Чжань закатывает глаза, но улыбается, а Вэй Ин, собственно, ради этого и старался.       — Лань Чжань такой красивый, ах, мои глаза! — говорит он, делая взгляд «пустым». — Я ослеп, ты ослепил меня! — он тянет руки вперед, делая вид, что ничего не видит и пытается нащупать что-то в воздухе.       Лань Чжань удрученно качает головой и берет его руки в свои, опуская их на диван между ними.       — Замолчи, ты выглядишь нелепо.       — Действительно? — удивленно восклицает Вэй Ин. — Ну и пусть, зато ты выглядишь как кинозвезда.       — Вэй Ин, — предупреждающе зовет Лань Чжань, поглядывая на свое кресло, как он часто делает, намекая, что просто возьмет и уедет нахрен, если весь этот балаган не закончится прямо сейчас.       Вэй Ин поднимает руки снова, на этот раз в капитулирующем жесте.       — Ты закончил?       — Я закончил, — кивает он, улыбаясь.       Лань Чжань, выглядя довольным, переводит взгляд на экран, пытаясь досмотреть фильм и вникнуть в его суть, потому что пропустил почти половину из-за сидящего рядом недоразумения. Вэй Ин находит этот момент самым подходящим, чтобы встать и уйти к себе в комнату, провожаемый удивленным взглядом, а потом вернуться с листом А4 в руках. Его нижняя губа закушена, а пальцы слегка подрагивают, и Лань Чжань выглядит удивленным, когда смотрит на него. Но молчит.       — Я хотел подарить тебе кое-что, — начинает Вэй Ин, выпуская наконец губу из плена. Лань Чжань переводит заинтересованный взгляд на рисунок в его руках, а затем снова смотрит в лицо, слегка выгибая бровь. Ждет. — Я просто совсем скоро уезжаю… — продолжает Вэй Ин, внимательно следя за реакцией на чужом лице.       Лань Чжань мрачнеет на глазах, и Вэй Ину совсем не стыдно за чувство облегчения, поселившееся в его груди в этот момент. Потому что это может значить, что Лань Чжань тоже не рад их скорому расставанию. Этот парень так много значит для Вэй Ина, ох, в отрицании этого давно нет никакого смысла.       — И я хотел оставить тебе что-нибудь на память, — заканчивает он наконец, протягивая рисунок Лань Чжаню. Тот аккуратно тянет лист на себя и наконец переводит взгляд вниз, следом замирая.       Вэй Ин снова кусает губу, не зная, куда деть руки, поэтому просто складывает их на коленях и наблюдает. На лице Лань Чжаня одна эмоция сменяет другую: удивление, смущение, даже нежность проскальзывает, возможно? Не то чтобы Вэй Ин уверен, но думает, что это именно она. Ему бы хотелось, чтобы это была она.       Проходит, наверное, вечность, прежде чем Лань Чжань поднимает на него взгляд, и на этот раз он абсолютно нечитаем.       — Ты… — говорит он, гладя края рисунка пальцами. — Зачем?       — Что «зачем»?       — Почему я?       Вэй Ин расплывается в абсолютно счастливой улыбке и подмигивает, говоря:       — Потому что Лань Чжань такой красивый, любой художник будет умолять его на коленях попозировать ему!       Щеки Лань Чжаня вспыхивают, и он хмурится, снова оглядываясь на свое кресло. Вэй Ин хохочет, откидываясь на спинку дивана, а Лань Чжань бьет его в бедро пяткой.       — Глупость.       — И вовсе нет, — с умным видом заявляет Вэй Ин, вскидывая в воздух указательный палец. Лань Чжань старательно закатывает глаза, его уши пылают в тон щекам, и это еще один повод для Вэй Ина сказать что-нибудь смущающее, но он не говорит. Просто тепло смотрит на парня перед собой, вслушивается в быстрое биение собственного сердца и наслаждается атмосферой.       Идиллию прерывает Суйбянь, запрыгнувший на колени Вэй Ина. Он смотрит на хозяина с немым осуждением во взгляде, Вэй Ин читает в нем: «веселитесь и без меня?» Он гладит кота вдоль черной шерстки и мурлычет ему в тон, просто потому что может. Эти звуки заставляют Лань Чжаня бросить последний взгляд на спасительное кресло, но с места он не двигается. Просто смотрит на то, как Вэй Ин пытается перемурчать Суйбяня, и гладит подаренный рисунок пальцами, изредка бросая на него мягкие взгляды.       Этой ночью Вэй Ин засыпает с улыбкой на губах, снится ему всякая всячина, абсолютно бессмысленная, но веселая, так что он недовольно стонет, когда среди ночи пробуждается от неожиданного звонка. Нахмурившись и еле разлепив веки, он тянется к телефону, лежащему на полу, и пытается разглядеть имя человека, посмевшего нарушить его странный, но такой интересный сон. В тот миг, когда иероглифы приобретают очертания в его глазах, он чувствует подступивший к горлу ком и отбрасывает телефон куда-то в сторону. Тот впечатывается экраном в стену и валится на пол, экран гаснет, а трель звонка стихает.       Вэй Ину не хватает воздуха, поэтому он тянется рукой к окну и раскрывает его настежь, вываливаясь из него почти всем корпусом, но воздуха все еще не хватает. Горло дерет, сердце колотится где-то в животе, а по щекам, кажется, текут слезы, но Вэй Ин сосредоточен только на дыхании, поэтому всего остального пока не замечает. Он пытается вдохнуть, и у него получается только тогда, когда кто-то хватает его за пятки и с силой тянет на себя, заставляя вылезти из окна. Вэй Ин с широко распахнутыми глазами валится прямо на пол, попутно замечая Лань Чжаня в своей комнате, смотрящего на него испуганно и раз за разом открывающего рот. Наверное, он что-то говорит, вот только Вэй Ин не слышит, но по губам читает «дыши».       Вэй Ин дышит.       Лань Чжань сползает к нему на пол и пытается заглянуть в лицо, обхватывая то обеими ладонями. Вэй Ин кладет свои руки поверх чужих, найдя в себе силы даже удивиться: испуганный взгляд Лань Чжаня успел превратиться в строгий.       — Дыши, — на этот раз Вэй Ин слышит.       Вэй Ин наблюдает за тем, как Лань Чжань медленно вдыхает и выдыхает воздух, и начинает повторять за ним. Один, два, три, четыре…       Спустя какое-то время он наконец понимает, что вообще-то не умирает, как ему казалось совсем недавно, и мир перед глазами начинает проясняться. Вэй Ину тут же становится стыдно за то, что случилось, а Лань Чжань, заметив, что взгляд напротив стал осознанным, отнимает руки от чужого лица, и его золотые глаза вмиг становятся влажными.       — Что произошло? — шепчет он тихо, складывая руки на коленях.       Вэй Ин оглядывается, замечает распахнутое окно, отброшенный телефон и то, что они оба сидят на полу. Он стирает слезы с глаз тыльной стороной ладони и шмыгает носом.       А потом рассказывает, потому что не видит причин, почему не стоит.       …Вэй Ин чувствует легкое недомогание, выходит из аудитории в коридор и открывает окно, чтобы впустить в помещение больше свежего воздуха. Он стоит так какое-то время, дышит, морщась от легкой боли в животе, и в момент, когда он наконец закрывает окно, Вэй Ин слышит приглушенные женские голоса где-то поблизости.       — Да, бедный Цзян Чэн… — тянет какая-то девушка, ее голос Вэй Ину незнаком, но то, что она говорит, вызывает в нем интерес подслушать неожиданный разговор. — Его мать — ректор. Ты видела ее? Страшная женщина!       — Видела, — слышит Вэй Ин другой голос, — согласна. Слышала, как она орала на Цзян Чэна в кабинете. Весь поток, наверное, слышал! Его брат везде первый, выиграл, вон, региональный конкурс!       — Он всегда их выигрывает! — восхищенно отвечает собеседница. — Цзян Чэн никогда не сможет его превзойти. Вэй Ин еще и такой красавчик…       Вэй Ин хмурится, когда слышит, что голоса потихоньку начинают стихать, и понимает, что говорливые девушки начинают удаляться. Когда он заходит в аудиторию и садится на свое место рядом с братом, тот старательно пишет лекцию, вслушиваясь в каждое слово преподавателя. Вэй Ин смотрит в свою тетрадь, в ней ни слова из лекции не написано, и почему-то вспоминает недавний разговор местных сплетниц, чувствуя себя виноватым.       — Плохо! — громко чеканит госпожа Юй. — Очень плохо, Цзян Чэн. Имя твоего горячо любимого братца красуется в каждом списке под номером один. Почему ты всегда второй? Когда ты начнешь стараться?       — Но я стараюсь, — тихо отвечает Цзян Чэн, опустив голову и сжав руки в кулаки. — Ты знаешь это.       — Недостаточно, — отвечает женщина.       Вэй Ин, наблюдающий за этим разговором из-за приоткрытой двери, поджимает губы. Он не хочет, чтобы Цзян Чэн ругался с матерью по его вине, но в последнее время он становится невольным слушателем этих разговоров так часто, что чувство вины в его груди уже выросло до отметки «максимум».       Вечером того же дня Цзян Чэн стучится в комнату брата с легкой улыбкой на губах, как будто ничего не произошло. Вэй Ин, конечно же, разрешает ему войти, после чего они проводят обычный пятничный вечер за видеоиграми и обсуждениями университетских сплетен, в которых они сами не фигурируют.       — Вэй Ин! У тебя первое место! — с широкой улыбкой говорит Не Хуайсан, хлопая друга по плечу.       Вэй Ин, держащий в руках поздравительную открытку, кусает губу и переводит осторожный взгляд на брата, стоящего с ним плечом к плечу.       Цзян Чэн хлопает его по спине, слабо улыбаясь.       — Поздравляю, — говорит он, и в его голосе слышна искренность. Вэй Ин отвечает ему благодарным взглядом.       …Вэй Ину хорошо и радостно. После похода в кино с Ло Цинъян они решают пойти в кафе поужинать, и там, сидя за столиком, они дарят друг другу смущенные улыбки, а под конец вечера Вэй Ин берет девушку за руку. Она улыбается ему, они вместе выходят из кафе, и тут Вэй Ин замечает Цзян Чэна чуть поодаль. Тот смотрит словно враждебно, сжимает кулаки и идет навстречу парочке с таким видом, будто собирается убивать.       Вэй Ин ничего не понимает, несмело улыбается брату, когда тот наконец подходит, и вдруг чувствует, как женская рука сжимает его собственную крепче.       Ло Цинъян выглядит напуганной видом такого Цзян Чэна, и Вэй Ин разворачивается к ней, тянет на губы улыбку и говорит:       — Вечер был отличный! Увидимся завтра?       Девушка медленно кивает, выпускает его руку и с секунду топчется на месте, после чего разворачивается и уходит. Вэй Ин знает, что она живет всего в трех минутах ходьбы отсюда, поэтому не переживает за нее, но все равно просит написать, как та доберется.       Когда они с братом остаются наедине, улыбка сходит с лица Вэй Ина.       — В чем дело?       — Ты! — тут же шипит Цзян Чэн. — Блять, я всегда знал, что ты лучше меня, что заберешь все первые места, что это тебя будут звать к себе работать все возможные фирмы, о которых мне можно будет только мечтать! Но серьезно, Вэй Ин? Мяньмянь? Ты же знал, что она мне нравится!       Вэй Ин смотрит на брата, подняв брови на самый лоб, и в защитном жесте выставляет руки перед собой.       — Погоди, А-Чэн, я не понимаю, о чем ты говоришь… Какие первые места… И постой, причем здесь Мяньмянь?       — Издеваешься? — хмыкает Цзян Чэн, презрительно искривляя лицо. — Разве не ее ты только что держал за руку?       Шестеренки в голове Вэй Ина начинают медленно вращаться, и тут до него внезапно доходит. Мяньмянь — это Ло Цинъян. Но черт, откуда бы ему было это знать?! Он же не телепат, в конце концов!       — Я не знал, что это ее прозвище, — выдыхает он жалобно. — Ты никогда не называл ее по имени.       — Ты не знал, — неверяще шепчет Цзян Чэн, а после тут же морщится. — А впрочем, какая разница. Она бы все равно выбрала тебя. Все всегда выбирают.       — Что ты несешь…       — Правду, — говорит Цзян Чэн, разворачиваясь. — Блять, иногда я жалею, что мой отец усыновил тебя.       В этот момент сердце Вэй Ина обрывается и падает книзу живота, это отдается ноющей болью в груди. Он не видит, куда уходит Цзян Чэн, и даже не помнит, сколько вот так простоял возле входа в кафе, пока на его плечо не ложится чья-то рука.       — Молодой человек, вы в порядке? — спрашивает незнакомая женщина.       Вэй Ин устало кивает ей, скидывая чужую руку с плеча, и идет в сторону дома.       …После этого дня Цзян Чэн с ним не разговаривает, а с Ло Цинъян у них по понятным причинам не складывается. Девушка как будто бы все понимает и даже не обижается, когда их общение в конце концов сходит на нет. Вэй Ин всю неделю ходит как в воду опущенный, пока ему на электронную почту не приходит письмо от одной известной картинной галереи с предложением выставить его работы.       Он испытывает странное чувство после прочтения письма и даже почти не жалеет, когда пишет в ответ отказ.       …Спустя месяц ему звонит пьяный вдрызг Цзян Чэн, с которым они все это время вели себя друг с другом как чужие люди, и говорит в трубку, что Вэй Ин — сволочь, козел и худший в мире брат. Вэй Ин выслушивает все это молча, чувствуя боль в груди, но думает, что заслужил, поэтому терпит. Потом Цзян Чэн неожиданно извиняется, говорит, что это он на самом деле плохой брат, а не Вэй Ин, и просит его приехать в бар, в котором сейчас находится. Вэй Ин, конечно же, едет.       В баре он находит брата танцующего с какой-то девушкой и не решается подойти, пока тот сам его не замечает, зажатого у входа толпой пьяных подростков.       Они снова ругаются на улице. Точнее, Цзян Чэн снова ругает его, а после как ни в чем не бывало идет к своей машине, устало махнув рукой.       — Ты пьян. Тебе нельзя за руль, — строго говорит Вэй Ин, отнимая у брата ключи.       Тот смотрит на него несколько долгих мгновений, разглядывает так, словно видит впервые. Вэй Ина слегка пугает такой Цзян Чэн, он сглатывает и отводит взгляд, не в силах выдержать чужой. Ни с того ни с сего его размашисто бьют по лицу. Вэй Ин, не ожидавший такого, валится на землю, сбивает локти в кровь и роняет чужие ключи Цзян Чэну под ноги. Он поднимает опешивший взгляд, смотрит на шатающегося из стороны в сторону брата и молча встает, потирая окровавленный локоть пальцами.       Впервые в жизни он на Цзян Чэна злится. Да, он во всем первый. Да, возможно, он в чем-то виноват, но разве он заслужил такое отношение? После всех тех слов, что ему наговорил Цзян Чэн, ему просто хочется выпустить злость и вмазать по надменному лицу парочку раз, чтобы вправить одному конкретному пьянице мозги.       Вместо этого он просто молча наблюдает, как тот сплевывает на землю и садится за руль.       Тем же вечером Цзян Чэн попадает в аварию.       — Каковы последствия для его карьеры? — без толики эмоций в голосе спрашивает госпожа Юй у мужчины в белом халате.       — Вряд ли он сможет удержать в руке кисть, по крайней мере в ближайшее время. Мне жаль.       Вэй Ин чувствует себя ничтожным куском грязи, когда взгляд женщины обращается на него.       — Я… — шепотом начинает он, обнимая себя руками.       — Ты, — шипит женщина, надвигаясь на него с грацией кобры. — Соберешь свои вещи и уедешь. Чтобы ноги твоей не было больше в моем доме, тебе ясно?       О, Вэй Ину все ясно. Когда он уходит, то слышит тихие объяснения врача про разорванные сухожилия и многочисленные переломы. В любом случае при словах врача «он поправится» Вэй Ин наконец может выдохнуть с облегчением.       С того дня он больше не рисует.       Когда он заканчивает свой рассказ, на улице уже начинает светать, а они все еще сидят на холодном полу. Вэй Ин спохватывается и тянется вперед корпусом, без лишних мыслей обнимая Лань Чжаня и поднимая его на руки. Тот издает какой-то удивленный звук, прежде чем оказаться на кровати спиной. Его глаза широко распахнуты, в них плещется удивление и смущение, когда Вэй Ин забирается на кровать следом и ложится рядом с ним лицом к лицу. Будь это кровать Лань Чжаня, они бы могли сохранить дистанцию, но кровать Вэй Ина слишком маленькая, поэтому они соприкасаются всеми возможными местами, и Лань Чжаня это, возможно, смущает, но Вэй Ина — нет. Его голова забита другим, в груди болит от нахлынувших воспоминаний, а тело Лань Чжаня сейчас так согревает его душу, что думать о другом просто не хочется.       Лань Чжань, кажется, все понимает, продолжая смотреть в лицо напротив, и робко берет его руку в свою, чтобы затем потянуть Вэй Ина на себя. Вэй Ин обнимает его тут же, утыкаясь носом в теплую шею, которая пахнет лавандовым гелем для душа и еще чем-то, таким родным и приятным, что этот запах мог бы заменить ему все остальные.       — Ты ни в чем не виноват, — шепчет Лань Чжань совсем тихо, но на фоне ночной тишины его голос кажется громким как никогда. Вэй Ин вздрагивает, сжимая чужую футболку на спине и стискивая ее пальцами. — Ты ни в чем не виноват.       — Спасибо, — шепчет Вэй Ин в ответ, абсолютно не веря тому, что слышит, но он действительно благодарен. Эти слова действуют на него как бальзам на душу, он очень хотел их услышать… — Я рад, что встретил тебя, — добавляет он, потому что может. Возможно, завтра они оба сделают вид, что этого разговора никогда не было, так почему бы ему не сказать немного больше, чем нужно? — Мое сердце радуется при виде тебя, знаешь?       Лань Чжань в его руках замирает, и Вэй Ин замирает тоже, жмурится, боясь отстраниться, боясь увидеть на чужом лице что-нибудь такое, что разобьет его израненное сердце вдребезги. Поэтому он лишь прижимает Лань Чжаня к себе крепче, продолжая вдыхать его запах, и облегченно выдыхает, когда Лань Чжань расслабляется в его объятиях и продолжает молчать.       Они засыпают всего через несколько минут, утомленные ночными событиями, и даже проснувшиеся петухи, начавшие орать с утра пораньше, не могут потревожить их сны.       Вэй Ин просыпается от того, что слышит, как хлопает входная дверь. Он открывает глаза, тут же застывая всем телом, видя перед собой спящего Лань Чжаня, доверчиво прижимающегося к нему во сне. Теплая улыбка лезет на губы сама, Вэй Ин тянется к чужому лицу, чтобы заправить за ухо непослушные пряди, и только после этого остается довольным. Во сне у Лань Чжаня расслабленное лицо, красивое до невозможности, и Вэй Ин ловит себя на мысли, что мог бы смотреть на него всю жизнь. В голове мелькают события прошедшей ночи, и он болезненно хмурится, вспоминая, как задыхался, а еще думает, что его телефон наверняка больше не работает после вчерашнего короткого путешествия до стены и на пол.       Запоздало он думает, что входная дверь хлопнула, а это значит, что пришла Вэнь Цин и сейчас ищет их по всему дому, наверняка злясь, а потом Вэй Ин слышит, как дверь, к которой он лежит спиной, отворяется, и поворачивает голову, сталкиваясь глазами с опешившим взглядом… Лань Сичэня.       Его взгляд устремлен на отъехавшее кресло, затем Лань Сичэнь переводит его на своего брата, рука которого все еще закинута на талию Вэй Ина во сне, и это просто… немая сцена. Вэй Ин в ужасе взмахивает руками, двигается на кровати и под свой же бубнеж, состоящий из слов «я», «все» и «объясню», валится с кровати, чем естественно будит Лань Чжаня.       — Господин Вэй, вы в порядке? — спрашивает Лань Сичэнь, не выглядя взволнованным вот ни на сколько.       Лань Чжань смотрит на брата, стремительно краснеет и тянет на себя одеяло, накрываясь им с головой. Вэй Ин прижимает к себе ушибленный при падении локоть, понимая, что он ко всему прочему еще и без футболки был все это время и сейчас тоже без футболки. Он переводит страдальческий взгляд на Лань Сичэня, который продолжает наблюдать за ним с нечитаемым выражением лица, и кивает в ответ на заданный вопрос, хотя нихрена он не в порядке.       Лань Сичэнь бросает последний взгляд на кокон из одеяла, в котором спрятался его брат, и бодро говорит:       — Жду вас на кухне. Я сделаю чай.       Он уходит, а Вэй Ин притягивает колени к груди, утыкается в них носом и тихонечко воет. Напасть за напастью, это же даже не смешно…       — Лань Чжань, ты там жив? — спрашивает он, отнимая голову от коленей. Лань Чжань после его вопроса высовывает нос из одеяла.       — Да, но лучше убей.       Вэй Ин тихо хихикает, тянет руки к кокону с целью его распутать, но Лань Чжань тут же шипит и заворачивается еще старательнее.       — Я не пойду к твоему брату без тебя! — громко и возмущенно шепчет Вэй Ин, бросая опасливые взгляды на закрытую не до конца дверь.       — Я и с тобой не пойду! — в тон ему шепчет Лань Чжань.       — Отлично, тогда пусть пьет чай один, — разумно выдает Вэй Ин, садясь на освободившийся край кровати. — Если он выпьет все три чашки, то захочет в туалет, и за это время я как раз успею покинуть страну. А ты вот никуда не денешься от него в любом случае.       После невероятно логичных озвученных размышлений Вэй Ина Лань Чжань выпутывается из одеяла, принимая свою участь, а Вэй Ин победно хмыкает и встает с кровати. Он катит кресло к Лань Чжаню, который забирается в него с невероятной легкостью, и грустно вздыхает.       — Оденься, — коротко взглянув на него, говорит Лань Чжань, прежде чем покинуть чужую комнату с гордо поднятой головой. Растрепанный после сна с таким серьезным лицом он выглядит слегка комично, но Вэй Ин это не озвучивает, боясь, что ему в таком случае просто наедут колесами на пальцы.       Он впопыхах натягивает на голый торс серую футболку и прежде чем выйти из комнаты нарочно бьется лбом о дверь, потому что заслужил.       На кухне его встречает запах свежей выпечки и чая, а еще два взгляда: один заинтересованный, второй — отчаянный. Он садится на свою любимую табуретку и благодарит Лань Сичэня, пододвинувшего к нему чашку, коротким «спасибо», после чего кухня погружается в неловкую тишину, нарушаемую лишь отвратительными хлюпаньями одного голодного рта и звуками жевания. Булочки Лань Сичэнь притащил божественные, тут ничего не скажешь! Или это бабушка Вэнь заходила? Впрочем, это сейчас неважно.       Лани как обычно едят беззвучно и молча, изредка поглядывая друг на друга. К концу завтрака неловкость разрушает Суйбянь (лучший в мире кот!), который просто забегает на кухню и прыгает в коляску Лань Чжаня, как он обычно это делает почти каждое утро. Лань Чжань начинает гладить кота на своих коленях по привычке, продолжая пялиться в стену и делать вид, что его в комнате нет, и не замечает ошарашенного взгляда Лань Сичэня, а вот ласковый — Вэй Ина краем глаза замечает, и тут же смущенно отворачивается, пялясь теперь в другую стену, в ту, что с пятном на обоях. Они так и не выяснили, чьих это пятно рук дело…       — Вы завели кота? — удивленно спрашивает Лань Сичэнь, смотря на Вэй Ина, который тут же кивает, увлеченный булочкой в своем рту.       — Еще кроликов, — как ни в чем не бывало добавляет он, прожевав еду. — Правда они не декоративные, скоро вымахают, и нужно будет им другую клетку купить. Побольше. Они живут в комнате Лань Чжаня.       — Кролики?.. Клетку?..       Брови Лань Сичэня взлетают вверх, он переводит взгляд на брата, который пожимает плечами, подтверждая, что все это правда, и продолжает с невозмутимым видом гладить кота, который сидит на его коленях с таким важным видом, будто он как минимум тигр.       — Я… не ожидал, — честно признается Лань Сичэнь, с видом аристократа вытирая губы салфеткой. — Что вы… настолько поладите.       Вэй Ин на этих словах тут же краснеет весь, от шеи до лба, а Лань Чжань прячет уши за волосами. Лань Сичэнь загадочно переводит взгляд с одного парня на другого и качает головой.       — Ну что ж, — говорит он, вставая из-за стола. Все трое тут же морщатся, заслышав звук скрежета табуретки по полу. — Извините. А-Чжань, познакомишь меня со своими кроликами? Я, честно говоря, наведывался в твою комнату по приезде и даже не заметил там никого. Даже тебя, — добавляет он с нажимом на последнем слове.       Вэй Ин давится чаем, Лань Чжань спешит укатить коляску на выход, а Лань Сичэнь беззвучно смеется. Не утро, а пиздец какой-то, думает Вэй Ин с опешившей улыбкой на губах.       После знакомства с кроликами Лань Сичэнь проходится по дому вместе с Вэй Ином, тут и там вставляя комментарии:       «Дом действительно очень чистый! Вы молодец!»       «Этот телевизор еще работает? Как прекрасно!»       «Откуда у нас этот диван? Не припомню».       «А куда делся ковер?» Конкретно этот комментарий убивает Вэй Ина наповал, он так краснеет, мямля, что вот случайно получилось с пятном, а оно ничем не отстирывается и вообще он готов заплатить, что даже не замечает тихого смеха Лань Сичэня, наблюдающего за ним.       К концу экскурсии Лань Сичэнь выглядит очень довольным проделанной работой. Вэй Ин и рад похвале, прося по возможности оставить отзыв на сайте сестры.       — Конечно, — тут же соглашается Лань Сичэнь, тепло улыбаясь. — Вы проделали отличную работу, насчет отзыва можете не волноваться, — отмахивается он. — Также хотел сказать вам спасибо за то, что вы позаботились о моем брате, — добавляет Лань Сичэнь.       Вэй Ин улыбается смущенно, складывает руки за спиной и топчется с пятки на пятку, не зная, куда деваться от этого пронзительного взгляда старшего Ланя.       — Я обещал вам дополнительную плату за это, — напоминает Лань Сичэнь, доставая из сумки чековую книжку и ручку. Под хмурый взгляд Вэй Ина он пишет на чеке несколько цифр и отрывает его, тут же протягивая Вэй Ину. — Такая сумма вас устроит?       Вэй Ин смотрит на протянутую руку таким взглядом, словно ему дают подержать что-то невероятно отвратительное, и совсем не замечает, как за его спиной у одного человека в инвалидной коляске сердце разбивается вдребезги.       — Я не могу принять это, — говорит он.       Лань Сичэнь удивленно смотрит на него с секунду, а после понимающе хмыкает.       — Мало?       Он снова щелкает ручкой, намереваясь добавить к написанной цифре парочку нолей, но его руку останавливают.       — Нет, цифра не имеет значения, — говорит Вэй Ин, зачем-то вырывая ручку из чужих пальцев и начиная крутить ее меж своих. — Я проводил время с вашим братом не ради денег… — он переводит растерянный взгляд туда, куда смотрит улыбающийся Лань Сичэнь, и его сердце прыгает куда-то в пятки. — Л-лань Чжань?       Лань Чжань, сидящий в кресле в двух метрах от них, смотрит на ручку в его руках каким-то затуманенным взглядом и молчит.       — Ты все не так понял! — тут же говорит Вэй Ин, роняя ручку на пол. Этот короткий путь Лань Чжань прослеживает своими глазами прежде чем поднять взгляд на Вэй Ина и поджать губы. — Лань Чжань, я правда не стал бы делать все это ради денег! Не смотри так на меня, ты же знаешь, что я не такой…       Вэй Ин преодолевает путь к креслу за секунду, падая на колени перед Лань Чжанем, который продолжает молчать. Он берет руку Лань Чжаня в свои, его глаза широко распахнуты, и он бы, наверное, сейчас начал умолять поверить ему, если бы Лань Чжань не улыбнулся одними уголками губ, тем самым напрочь выбивая не только слова, но и воздух из легких Вэй Ина.       — Я знаю, — говорит он, и Вэй Ин облегченно выдыхает, утыкаясь лбом в чужую плененную ранее руку с тихим стоном облегчения, сорвавшимся с губ.       — Ну раз денег никому не надо, то я, наверное, пойду поставлю чайник, — бодро говорит Лань Сичэнь.       Лань Чжань бросает на брата злобный взгляд исподлобья, тот лишь подмигивает в ответ и резвым шагом спешит на кухню.       Вэй Ин думает, что тот ему больше не импонирует как человек. Такая подстава средь бела дня…       Лань Чжань вырывает свою руку из его хватки и говорит:       — Надо было оставаться в комнате.       Вэй Ин фыркает, поднимается с пола и смахивает несуществующую пыль с собственных коленей (полы-то чистые, сам ведь мыл).       — Думаешь, если бы мы не вышли, он бы просто смирился с этим и ушел?       Лань Чжань поднимает голову, задумчиво смотрит перед собой и выдает:       — Стоило проверить.       — Не могу привыкнуть к тому, что ты шутишь, — качает головой Вэй Ин, складывая руки на боках. — Обедать?       Лань Чжань кивает.       Хорошее настроение появляется сразу же. За обедом они втроем снова сидят на кухне, разговаривают и приглушенно смеются. История про кражу кроликов забавляет Лань Сичэня, как и выбор имени коту, сам же мужчина делится своими историями из командировки, которые забавляют уже Вэй Ина. Лань Чжаня, возможно, тоже, вот только виду он не подает, так что тут непонятно.       В любом случае хорошее настроение исчезает сразу же, как только Лань Сичэнь говорит:       — Командировка закончилась раньше, чем планировали, поэтому я и вернулся. Ваши услуги нам больше не пригодятся, поэтому вы можете отправиться домой раньше.       Бросив взгляд на мрачное лицо Вэй Ина, уронившего свои палочки на тарелку после этих слов, Лань Сичэнь продолжает:       — Если вы переживаете насчет денег, то мы заплатим всю сумму, даже за не отработанные вами дни.       Вэй Ин переводит взгляд на Лань Чжаня — тот выглядит таким же потерянным, как и он сам, смотрит на брата с немой просьбой во взгляде. Вэй Ин надеется, что Лань Чжань тоже не хочет расставаться так рано, и испуганно смотрит на Лань Сичэня.       — Но… — начинает он, прочищая горло. — Я же… Еще ведь неделя…       Лань Сичэнь складывает руки в замок, кладет на них подбородок и заинтересованно смотрит на Вэй Ина, молча призывая продолжать. А Вэй Ин… А что продолжать? Он ведь уже сказал все, что мог, точнее промямлил, но суть от этого не меняется.       — Что вы хотите этим сказать, господин Вэй? Я ведь дал понять, что заплачу вам всю сумму.       Да причем здесь деньги?! Он бы остался, не заплати ему Лань Сичэнь ни юаня из обещанной суммы! От негодования Вэй Ин почти бьет кулаком по столу, но вовремя себя одергивает, понимая, что никто его такой порыв не оценит.       Он впервые смотрит на Лань Чжаня, который сейчас смотрит в ответ, такими умоляющими глазами. В них: скажи, что ты хочешь, чтобы я остался, и я останусь; скажи это, и я вообще никуда не уеду ни через неделю, ни через год; скажи, что тоже чувствуешь что-нибудь ко мне, и я, возможно, я…       Вэй Ин переводит взгляд на свои дрожащие руки и вздыхает. О чем он вообще думает? Да, он флиртовал с Лань Чжанем, осознал свою неуместную влюбленность, но на этом все. В любом случае, даже если бы Лань Чжань чувствовал то же в ответ, о чем глупо даже думать, они бы все равно не смогли быть вместе. Лань Чжань красивый, умный, с прекрасным будущим, а Вэй Ин кто? Неудачник, разрушивший жизнь своему брату, работающий на сестру, которая из жалости ему помогает? Он попросту не заслуживает такого человека, как Лань Чжань.       Он просто думал, что у них чуть-чуть больше времени. Что он сможет еще чуточку посмущать Лань Чжаня речами о том, какой он красивый, посмеяться с ним над очередной передачей о животных и, возможно, хотя бы попытается уговорить его начать заниматься.       Он снова переводит взгляд на Лань Чжаня и, столкнувшись с золотом в его глазах, слабо улыбается.       — Вы правы, — говорит он, переводя взгляд на Лань Сичэня. — Пойду соберу вещи.       Лань Сичэнь хмурится и выглядит удивленным, провожая его из кухни рассеянным взглядом, но у Вэй Ина не осталось сил думать об этом и что-то анализировать. Когда он закрывает дверь своей комнаты, то прислоняется к ней спиной и оседает на пол. Хочется начать жалеть себя, но он не будет. В глазах слегка рябит, он трет их пальцами и устало вздыхает. Что ж, видимо, ему действительно пора домой, здесь он совсем раскис.       Вэй Ин поднимает с пола свой разбитый телефон и жмет на кнопку включения. Тот включается и по всей видимости все же не сломался из-за падения, а просто выключился. Когда экран загорается, Вэй Ин видит один пропущенный от Цзян Чэна и одно непрочитанное сообщение от него же.       «Надо поговорить».       Они не разговаривали уже много лет, это сообщение выглядит как шутка.       В сердце неприятно колет, но Вэй Ин почему-то больше так сильно не переживает. Вряд ли это эффект от слов Лань Чжаня, который уверял его в том, что он ни в чем не виноват, но все же у Вэй Ина больше нет желания спрятаться и не выходить из какой-нибудь пещерки лет эдак сто. Поэтому он пишет брату «Когда?» и блокирует экран.       Также он звонит дядюшке Вэню и просит по возможности приехать их с бабушкой Вэнь и Вэнь Цин, потому что все они тоже стали частью его жизни, и даже не попрощаться с ними он просто не мог. Дядюшка Вэнь обещает приехать, его голос в трубке звучит расстроенно, и Вэй Ин криво улыбается в телефон, а потом идет собирать чемодан. Вещей у него за эти почти два месяца не прибавилось, поэтому чемодан собирается так же быстро, как и разбирался. Вэй Ин решает убрать напоследок свою комнату, и это занимает у него около двух часов, на протяжении которых он ни о чем не думает, концентрируя все свои мысли на уборке. Тут вытереть, там помыть, здесь сложить…       Когда он выходит из своей (уже нет) комнаты, а затем и из дома, к тому подъезжает желтый грузовичок, откуда тут же вываливается семья Вэнь. Первой к Вэй Ину бежит бабушка Вэнь; она тут же его обнимает, у женщины на глазах слезы, когда она просит Вэй Ина быть осторожным, хорошо питаться и звонить ей, если вдруг что случится.       — Прям звонить? — улыбается Вэй Ин в макушку женщины.       — Звони-звони, а лучше приезжай! — обнимая его крепче, с энтузиазмом отвечает бабушка Вэнь. — Наш дом, конечно, не такой большой, как этот, но для тебя место всегда найдется.       Зажмурившись, Вэй Ин выдыхает и тянет на лицо улыбку, выпуская женщину из объятий. Та вытирает слезы костяшками рук и вздыхает. Вэнь Цин, прищурившись, говорит:       — Обнимать не буду, даже не проси.       Тем не менее, она смотрит на хихикающего Вэй Ина секунду-другую, после чего раскрывает руки.       — Ладно, уговорил, иди сюда.       Вэй Ин даже не удивляется, просто идет и обнимает, тихо посмеиваясь в затылок Вэнь Цин, которая крепко к нему прижимается и быстро отстраняется.       Дядюшка Вэнь хмурится, Вэй Ин пожимает ему руку своими обеими и благодарит за все, что тот для него сделал.       — Не за что благодарить, сынок, — по-доброму усмехается мужчина. — Рад был познакомиться с тобой.       От этого «сынок» Вэй Ин невольно вспоминает, как в шутку, а потом и не очень, хотел, чтобы этот мужчина усыновил его. От этих воспоминаний он хихикает, дядюшка Вэнь хлопает его по плечу пару раз, а затем Вэй Ин долго стоит у забора, провожая желтый грузовик взглядом.       Когда он оборачивается, то встречается взглядом с Лань Сичэнем. Мужчина опирается плечом о дверной косяк, в его руках чашка, а о лодыжки трется своей головой кот-предатель.       — Попрощались?       — Не мог вот так уехать, — объясняет Вэй Ин, пожимая плечами с мягкой улыбкой на губах. Эти Вэни такие классные, думается ему. Он ведь действительно будет скучать…       — Вам необязательно уезжать сегодня, — говорит Лань Сичэнь. — Подождали бы до утра.       Вэй Ин непонимающе смотрит на него несколько долгих секунд, ковыряя забор пальцами. А раньше сказать не мог? Хотя он и не спрашивал.       — Я уже собрал вещи. И со всеми попрощался, — говорит Вэй Ин, делая несколько шагов на пути в дом.       Когда он равняется с Лань Сичэнем и уже собирается пройти мимо него, тот тихо говорит:       — Кое с кем вы еще не попрощались.       Вэй Ин вздыхает, поворачивая голову вбок и хмуро смотря мужчине в глаза.       — Чего вы добиваетесь? Сначала сами говорите уезжать, потом просите остаться еще на одну ночь. Еще и Лань Чжаня приплетаете…       Лань Сичэнь хмыкает, отпивая свой кофе, чай или еще что из кружки.       — Делайте, как считаете нужным, — в итоге говорит он.       Вэй Ин хмуро кивает и заходит в дом.       «Лань Чжань…»