стань моим шрамом на теле

      Держа под мышкой ноутбук, Вэй Ин по привычке немного мнется на пороге, прежде чем наконец отважиться и постучать в дверь, из-за которой тут же слышится тихое: «Входи».       — Эй, — говорит Вэй Ин, оценивая обстановку. Комната Лань Чжаня как обычно чистая, нигде ничего лишнего не валяется, кролики, похоже, спят, потому что из клетки не доносится никакого шума.       Лань Чжань, полусидящий на кровати, отнимает взгляд от телефона и переводит его на Вэй Ина. В его глазах скользит небольшое удивление, будто он думал, что это не Вэй Ин стучался к нему.       — Уже собрал вещи? — интересуется Лань Чжань.       — Угу, — кивает Вэй Ин, все еще стоя на пороге.       На несколько секунд между ними повисает молчание, и оно ощущается таким тяжелым, что даже воздух, кажется, загустел, или это по другой причине дышать стало трудновато?       — Посмотрим что-нибудь вместе?       — Я не хочу, чтобы ты уезжал.       Они говорят это одновременно и так же одновременно удивляются, а потом отводят взгляды друг от друга.       — Кино, Лань Чжань, — все же говорит Вэй Ин, перехватывая ноутбук и взмахнув им в воздухе с легкой улыбкой на губах. — Посмотри кино со своим великолепным гэгэ, пока он еще здесь.       Он добавляет это все с той же улыбкой, которой, впрочем, хочется удавиться. Конечно, он слышал, что сказал ему Лань Чжань ранее, поэтому и вложил в смысл последней фразы ответ.       Лицо Лань Чжаня мрачнеет на глазах, но это не мешает ему вяло кивнуть и уже привычно слегка пододвинуться, освобождая место рядом с собой. Вэй Ин времени не теряет, делает несколько торопливых шагов вперед и запрыгивает на кровать с таким энтузиазмом, словно вместо нее там бассейн.       Он не говорит, что не может остаться, но это так, пусть он и хочет. В конце концов, в Шанхае его ждет новая работа в каком-нибудь еще доме, сестра с племянником, соскучившийся Не Хуайсан, а еще, как бы странно ни было даже об этом думать, Цзян Чэн? Они договорились встретиться где-нибудь на нейтральной территории, и Вэй Ин почти считает, что готов к этому. Прошлое должно оставаться в прошлом, а не руинить будущее, поэтому следует разобраться с ним как можно скорее, к чему бы это впоследствии ни привело.       — Что хочешь посмотреть? — буднично интересуется Вэй Ин, распуская волосы и заправляя передние пряди за уши, а затем поворачивая голову к Лань Чжаню.       Они сидят достаточно близко, чтобы их бедра и плечи соприкасались, и от тепла чужого тела Вэй Ин чувствует себя уютно.       — Что-нибудь, — хрипловато отвечает Лань Чжань, заставляя Вэй Ина закатить глаза.       — Это так не работает, — фыркает он. — Мы все время смотрели телевизор, где шел, считай, один канал, а сейчас у нас есть интернет и VPN, так что можем разгуляться.       Взглянув на Лань Чжаня, Вэй Ин понимает, что тот слегка рассеян. Скорее всего он попросту расстроен отъездом друга, к которому привязался, и Вэй Ин не может винить его за это, да и не стал бы он. Это объясняет, почему Лань Чжань в ответ пожимает плечами, поэтому Вэй Ин просто вбивает в строку поиска «фильмы» и листает, чтобы выбрать что-нибудь интересное.       — Комедия? — отвлекаясь от созерцания экрана, спрашивает Вэй Ин. Лань Чжань отрицательно качает головой, и тогда Вэй Ин снова смотрит в ноутбук. — Ужасы? — Лань Чжань морщится, и Вэй Ин понимающе кивает. — Фэнтези? — Лань Чжань на секунду задумывается, а потом снова отрицательно качает головой. Вэй Ин тяжело вздыхает. — Лань Чжань, — начинает он с ноткой осуждения в голосе, — для человека, которому все равно что смотреть, ты слишком капризный.       Лань Чжань в ответ хмурится и вырывает у него ноутбук, ставя тот себе на колени. От секундного прикосновения холодной руки к своим пальцам Вэй Ина чуть-чуть кроет.       Долго вглядываясь в экран, Лань Чжань с хмурым видом что-то печатает, но Вэй Ин не знает, что именно, потому что бессовестно залипает на слегка влажные на вид губы, немного искривленные словно от презрения. Вэй Ину хочется взглянуть на того режиссера, кто снял такой дурацкий фильм, вызывающий у Лань Чжаня именно эту реакцию, и надавать ему по лицу, чтобы такого больше не повторилось.       От своих же мыслей Вэй Ин внутренне воет, потому что вроде как уже договорился сам с собой, что не будет залипать на Лань Чжаня и тем более обращать внимание на его губы, господи помилуй.       Вэй Ин только что проебал договоренность сам с собой дважды… Ну и ладно, не оштрафуют же его за это?       Наконец уголки губ Лань Чжаня ползут вверх, после чего он возвращает ноутбук Вэй Ину на колени с довольным видом.       — Это… — удивленно шепчет Вэй Ин. — Серьезно, Лань Чжань? — наконец он не сдерживается и начинает громко хохотать. — Из всех фильмов ты выбираешь… мультик? Нет, я не могу, подожди, дай мне посмеяться…       Лань Чжань не выглядит оскорбленным вот ни на сколько, скорее он выглядит как психиатр, наблюдающий за истерикой своего не слишком здорового пациента, и теперь уже оскорбляется Вэй Ин.       — Ты не можешь смотреть на меня так, когда только что из всего обилия фильмов выбрал мультик.       — Как «так?»       — Как будто ты гений, а я твой неудавшийся эксперимент! — фыркает Вэй Ин.       Лань Чжань вздыхает, и Вэй Ин бьет его в плечо кулаком, после чего на него шикают.       — Ну вот опять! Не вздыхай, я чувствую себя неполноценным!       — Ты сам это сказал.       — Ну вот, теперь ты шутишь! Это все мое влияние! Лань Сичэнь за это найдет меня и похоронит на заднем дворе этого дома. Будешь приносить цветы на мою скромную могилку? — Вэй Ин подмигивает.       Как бы это ни было странно, после его слов Лань Чжань воодушевляется.       — Какие цветы нравятся Вэй Ину?       — Эээ, — от неожиданности Вэй Ин теряет весь запал и действительно задумывается над ответом. — Не знаю? — в итоге выдает он. — Мне никогда их не дарили, так что не знаю, — он пожимает плечами. — Наверное, любые цветы с клумбы бабушки Вэнь. В конце концов, я тоже приложил руку к тому, чтобы их вырастить. Мои разноцветные детишки!       Он хихикает и замечает в янтарных глазах столько тепла, что это почти заставляет его задохнуться с непривычки. По всей видимости, Лань Чжаню тоже нравятся цветы.       В итоге мультик они все же включают, и Вэй Ину даже становится немного стыдно за то, что изначально он скептично отнесся к его просмотру, потому что по итогу именно он не может оторваться, в то время как Лань Чжань выглядит обычно. У Вэй Ина, вон, глаза светятся от восторга, а Лань Чжань — это Лань Чжань.       Впрочем, заканчивается мультик не на веселой ноте, и во время титров Вэй Ин позорно всхлипывает, чувствуя себя малолеткой.       — Лань Чжань, ты так жесток, — откладывая ноутбук на кровать, Вэй Ин поворачивается к Лань Чжаню передом и смотрит на него осуждающе, складывая руки на груди. — Как ты мог выбрать мультфильм с таким концом? Совсем не жалеешь мое старое сердечко…       — Это хороший мультфильм, — мягко отзывается Лань Чжань, выглядя слегка виноватым. — Хотел, чтобы ты его посмотрел.       — Ты! — Вэй Ин снова начинает задыхаться, на этот раз от негодования, и даже виноватое выражение лица напротив ничуть его не успокаивает. — Так ты уже смотрел? И знал концовку? Знаешь, — он грозно прищуривается, — за такое тебе положено наказание.       Янтарные глаза вмиг загораются неподдельным интересом, и тут весь запал Вэй Ина куда-то девается. Он что-то не то сказал или…?       — Наказание? — заинтересованно спрашивает Лань Чжань.       В голове Вэй Ина появляется неоновая табличка «SOS», потом такая же, но с нецензурным содержанием, и он начинает думать, что все происходящее сейчас приобретает пошлый оттенок не только для него.       Что ж…       — Да, Лань Чжань, ты будешь наказан прямо сейчас, — заговорщицки шепчет Вэй Ин, замечая, что в глазах напротив интерес сменяется предвкушением. Ему же не кажется? Черт, он всегда думал, что понять, что ты кому-то нравишься, просто, однако это же Лань Чжань. Его, ну, друг?       Опираясь ладонями о кровать, Вэй Ин медленно движется к лицу Лань Чжаня своим, отчаянно следя за реакцией. Лань Чжань слегка напрягается, это видно по тому, как он прижимается к изголовью кровати спиной и задерживает дыхание, слегка разомкнув губы.       Черт.       — Лань Чжань, а ты, оказывается, не такой уж невинный цветочек, м? — усмехается Вэй Ин, наслаждаясь тем, как янтарные глаза вмиг испуганно расширяются после его слов.       Лицо Вэй Ина зависает над чужим буквально в паре сантиметрах.       И тогда Вэй Ин поднимает руки, хватает Лань Чжаня за талию и резко дергает вниз, после чего тот падает на кровать спиной и вскрикивает, потому что Вэй Ин начинает щекотать его в районе ребер, вызывая у Лань Чжаня смех.       Вэй Ин не может перестать улыбаться, потому что он действительно счастлив, слыша смех Лань Чжаня. Он никогда его не слышал, черт возьми, он ведь даже какое-то время думал, что тот просто не умеет смеяться вовсе. Возможно, вызывать в ком-то смех путем щекотки — это самое настоящее читерство, но кого это волнует, когда Лань Чжань, распластанный на кровати и извивающийся под руками Вэй Ина в попытке уйти от щекотки, такой чертовски завораживающий?       — Хватит!       — Не хватит, — тут же отзывается тоже слегка запыханный Вэй Ин, потому что Лань Чжань, несмотря на свою худобу, сильный, зараза, и на то, чтобы он не вырвался, Вэй Ину приходится прилагать все усилия. — Наказание — это наказание. Смирись.       Лань Чжань начинает хохотать громче, у него из глаз скоро начнут литься слезы, и Вэй Ин жадно ловит каждую улыбку человека, ставшего для него таким важным за такой непродолжительный срок.       В какой-то момент Вэй Ин все же сдается, потому что то, что Лань Чжань даже не может использовать ноги, чтобы отбиться, — это еще большее читерство, так что он прекращает щекотку, однако руки с чужих ребер не убирает, коротко погладив белую ткань футболки большими пальцами.       С красными от смеха щеками, влажными глазами и растрепанными по подушке волосами Лань Чжань выглядит… крайне соблазнительно. Упс, это как раз Вэй Ин в своем плане не учитывал.       Пока Лань Чжань пытается отдышаться и смотрит на него самым своим грозным взглядом, наверняка намереваясь отомстить, Вэй Ин планирует смыться под шумок, но как только он пытается убрать руки с чужого живота, то почти сразу валится на Лань Чжаня весь, потому что тот дергает его на себя.       Они одновременно охают от неожиданности и смотрят друг другу в глаза. Вэй Ин снова пытается подняться, но Лань Чжань, сдавивший ему оба запястья, немного мешает.       — Лежать, — тоном, не терпящим возражений, говорит он.       Круглыми глазами Вэй Ин смотрит в уверенные чужие и восторженно говорит:       — Ты, конечно, тот еще силач, но, Лань Чжань, я же тебя раздавлю. Если тебе такое нравится, то ладно, но Лань Сичэню ты как объяснишь свой хладный труп? Он же закопает меня на заднем дворе! Опять! И на этот раз некому будет носить мне цветочки, знаешь ли…       Вэй Ин бурчит и пыхтит в попытках вырваться, но в итоге ему приходится признаться хотя бы самому себе, что не так уж сильно он старается.       — Ладно, чего ты хочешь?       Их лица так близко, блять, блять, блять… Вэй Ину хорошо и плохо, как быть и что делать? Ему срочно нужен какой-нибудь учебник, ведь его айкью резко упал до нуля!       Лежащий под ним Лань Чжань почему-то совсем не выглядит как человек, удерживающий на себе вес взрослого мужчины.       — Поговорить, — наконец отзывается он, и до этого красующаяся на лице Вэй Ина улыбка слегка дергается.       Он вздыхает, все еще удерживая некоторый свой вес коленями справа от бедра Лань Чжаня, и отводит взгляд на клетку с кроликами. Те, кстати, проснулись и увлеченно наблюдают за происходящим. Ну класс, у них еще и зрители имеются.       — Лань Чжань, я не могу остаться, — уже наперед зная, о чем тот хочет поговорить, бормочет Вэй Ин. — Я это знаю, и ты тоже.       Чтобы увидеть реакцию, Вэй Ину нужно начать смотреть, а в таком положении, когда их лица так близко и все это перестало быть шуточной потасовкой, это несколько смущает.       — Я знаю, но… — слегка растерявшийся Лань Чжань ослабляет хватку, и Вэй Ин тут же вырывается, садясь на пятки и выравнивая спину. Лань Чжань же остается лежать, глядя в потолок. — Мы ведь можем общаться потом, когда я вернусь в Шанхай?       А вот об этом, кстати, Вэй Ин по какой-то наверняка идиотской причине как раз не думал. Что Лань Чжань, в общем-то, тоже не в этой глуши изначально жил, а в одном с ним городе, и что когда-нибудь он туда вернется.       Вэй Ин вытягивает ноги и плюхается спиной на кровать рядом с Лань Чжанем, складывая руки в замок на животе.       — Конечно, можем, — в итоге говорит он, глядя в потолок прямо как Лань Чжань. Они такие глупые, черт возьми, лучше бы пошли и на звезды посмотрели, в самом деле! — Если ты переживал об этом, то не стоит. Твой великолепный гэгэ будет ждать твоего возращения и обязательно сводит тебя покататься на велосипедах, или на пробежку, или в спортзал, или просто погулять, или… Короче, ты ведь понял намек, чего я тут распинаюсь зазря…       Повернув голову вбок, он видит уже привычно порозовевшее ухо и усмехается.       — Я еще долго не смогу ходить, Вэй Ин, — отвечает Лань Чжань таким тоном, словно это его нисколько не заботит, но напряженная челюсть говорит об обратном.       — Откуда ты знаешь? Ты даже не пробовал.       — Я пробовал.       Губы Вэй Ина приоткрываются в удивлении, он слегка приподнимается и нависает над Лань Чжанем, чтобы заглянуть в глаза и убедиться, что тот не шутит.       — Когда?       — Каждый день.       Вэй Ин громко чертыхается, окончательно садится, свешивая ноги с кровати, и тут его запястье ловят.       — Ты куда?       Голос Лань Чжаня взволнованно-испуганный, как и вид в целом, и Вэй Ину так чертовски больно становится, потому что это из-за него. Что бы там ни чувствовал Лань Чжань к нему, что бы ни чувствовал он сам, они теперь друг к другу привязаны, и от этого никуда не деться. Теперь Вэй Ину еще сложнее будет уехать. Он ведь просто свесил ноги с кровати, чтобы перевернуться, а Лань Чжань испугался, что он уходит.       Он аккуратно отнимает чужую руку от своего запястья, чтобы затем переплести их пальцы и опасливо взглянуть на Лань Чжаня, который не вырывается и, кажется, слегка смущен.       Это простой жест, чтобы Лань Чжань ему доверился, а не что-то про чувства! Никаких чувств, сердце, угомонись…       — Так ты каждый день занимался и никому не сказал? — он громко вздыхает и качает головой почти разочарованно. — Лань Чжань, Вэнь Цин сходила с ума все эти два месяца. Несколько раз она была готова начать продумывать твое убийство, честное слово. А я… Я же говорил, что помогу, разве нет? Почему ты не сказал?       — Это сложно объяснить.       — Ты можешь попробовать, — настойчиво говорит Вэй Ин.       Лань Чжань поднимает на него взгляд, полный противоречий, и издает вздох поражения, вдруг утыкаясь лбом Вэй Ину в плечо. Вэй Ин тут же зарывается свободной рукой ему в волосы.       — После смерти родителей нас с братом забрал к себе дядя. Нам было плохо без них на новом месте. В любом месте. С тех самых пор я стал… другим. Закрылся. Все делал сам, отдалился от брата, которому тоже было плохо, но я просто не мог. Все говорят, что мы с братом похожи, но Сичэнь — просто копия мамы. Смотреть на него было больнее, чем отталкивать.       Брови Вэй Ина сочувственно сходятся у переносицы, в то время как пальцы продолжают поглаживать мягкие волосы и слегка расчесывать податливые пряди. Лань Чжань придвигается чуть ближе и почти утыкается лицом Вэй Ину в шею, будто специально хочет заглушить собственные слова, но Вэй Ин этому не препятствует, просто начинает лучше напрягать слух.       — Когда я остался один на один со своим горем, то окончательно закрылся, но справился. Пережил смерть родителей, старался не вспоминать о них лишний раз, со временем начал видеться с братом чаще. Тогда я понял, что трудности легче пережить в одиночку. Когда никто не смотрит на тебя с сочувствием, не напоминает о пережитом и не попадает под горячую руку.       — Ты не прав, — мягко говорит Вэй Ин, чувствуя, как Лань Чжань застывает. — Хотя я понимаю. Ты знаешь мою историю, и я тоже был один на один со всем тем пиздецом, что на меня свалился. Полагаю, мы оба были не правы и должны позволить наконец кому-то быть рядом, когда особенно тяжело, — усмехается Вэй Ин, зарываясь носом в черные волосы на чужой макушке. — Я очень надеюсь, что когда уеду, то ты все же примешь помощь брата или Вэнь Цин, — прежде, чем Лань Чжань успевает возразить, Вэй Ин продолжает игривым тоном: — Если, конечно, хочешь, чтобы я сводил тебя на прогулку, пробежку, спортзал и… что я там еще тебе наплел?       — Велосипеды, — фыркает Лань Чжань, наконец отстраняясь. На его лице Вэй Ин видит мягкую улыбку и улыбается в ответ.       — И велосипеды, — соглашается Вэй Ин, после чего превращает свою мягкую улыбку в оскал маньяка, отчего Лань Чжань подозрительно щурится. — Новую порцию щекотки за выкрутасы?       Лань Чжань возмущенно бьет его в плечо, и в итоге ему дарят смех дикой чайки и ответный удар. Новая шуточная потасовка заканчивается тем, что Вэй Ин, неожиданно даже для себя самого, спрыгивает с кровати, тянет Лань Чжаня на себя и ловко подхватывает его на руки.       — Что ты делаешь?       Возмущению Лань Чжаня, кажется, нет предела, но кого это волнует? Точно не Вэй Ина, который зубы скалит в предвкушении исполнения своей весьма гениальной затеи. Чтобы не упасть, Лань Чжаню приходится обхватить его за шею, перед этим стукнув в плечо, но после этой короткой мести он выглядит поспокойнее, в позе невесты на выданье болтаясь в сильных руках Вэй Ина, который эти руки совсем не бережет, потому что Лань Чжань, блять, тяжелый, но отступать уже поздно.       — Куда ты меня тащишь?       — Смотреть на звездочки, — со счастливым видом говорит Вэй Ин, очаровательно улыбаясь.       Лань Чжань хмурится, его этот ответ не устраивает.       — Я могу сам доехать.       — Туда не сможешь, — неоднозначно говорит Вэй Ин, подбрасывая Лань Чжаня в своих руках, чтобы схватить поудобнее.       Свое сильно бьющееся сердце и выдающий какие-то errorы мозг он старательно и успешно игнорирует, дергая вниз ручку двери бедром и открывая ее с ноги, после чего со своей тяжелой ношей выходит в коридор. Когда они проходят мимо гостиной, Лань Сичэнь, сидящий на диване с книгой на коленях, вскидывает голову и от удивления раскрывает рот, видя перед собой Вэй Ина, что даже не обращает на него внимания, и Лань Чжаня у него на руках, который выглядит смущенным, но заинтригованным.       — Эм… — пытается привлечь их внимание Лань Сичэнь, но эти двое сосредоточены только друг на друге и скрываются из поля зрения так быстро, что что-то еще Лань Сичэнь сказать попросту не успевает. Суйбянь, свернувшийся калачиком у его бедра, тычется в переставшую его гладить руку, и Лань Сичэнь со вздохом продолжает ласку.       Вэй Ин подходит к лестнице на второй этаж и задумчиво мычит.       — Так далеко я не продумывал, — поясняет он Лань Чжаню, скептично глядящему на крутую лестницу. — Впрочем, импровизация — мое второе имя.       Спустя две минуты.       — Твоя импровизация заключалась в том, чтобы умереть?       Пока Вэй Ин переступал каждую ступеньку и морально и нравственно страдал, Лань Чжань считал вслух, сколько раз они чуть не упали.       — Если ты хочешь тоже стать инвалидом… — начинает Лань Чжань.       Вэй Ин, преодолев наконец последнюю ступеньку, облегченно выдыхает и тут же перебивает:       — Ты не инвалид. Разве что эмоциональный…       Лань Чжань показательно отворачивается.       В общем и целом до желанного балкона они добираются без происшествий, но руки Вэй Ина болят знатно, как и спина. Не привыкший к тяжелым нагрузкам, он свои силы слегка переоценил, но в итоге все получилось.       Вэй Ин усаживает Лань Чжаня в единственное присутствующее здесь кресло, после чего подходит к перилам и складывает на них руки.       — Ты убрал балкон, хотя тебе говорили, что второй этаж убирать не нужно.       Это не вопрос, но Вэй Ин все равно отвечает: «Да». Он смотрит на Лань Чжаня украдкой и подмечает, что тот с интересом рассматривает открывшийся вид, и Вэй Ин победно улыбается. Не зря он тут все мыл и чистил!       — Здесь красиво, — в итоге заключает Лань Чжань. — Почти так, как много лет назад. Я часто прятался здесь от мамы, которая делала вид, что не может меня найти. Раньше тут было гнездо, — он указывает куда-то вверх, и Вэй Ин переводит туда заинтересованный взгляд, но если гнездо и было, то больше его нет. — Там жили ласточки.       — Это очень мило! Ты их как-нибудь назвал или все было так же плохо, как с кроликами?       Судя по удивленному взгляду, нет, не назвал.       — Как ты хочешь, чтобы я уехал, если у наших деток до сих пор нет имен? — строго спрашивает Вэй Ин, складывая руки на груди. — Ответ «не уезжай» не принимается.       Уголок губ Лань Чжаня дергается в улыбке, отчего Вэй Ин почти сразу тает. Ну что же это такое…       — У них есть имена.       — Оу? — удивляется Вэй Ин. — И как же их зовут?       Вэй Ин просто уверен, что эта длинная пауза, последовавшая после его вопроса, сделана специально, чтобы заинтриговать, ну или выбесить.       — Первый и Второй.       После того, как Вэй Ин чуть не задохнулся от смеха, он наконец спрашивает:       — Лань Чжань?..       На большее его не хватило, но тот и так все понял, ничуть не смутившись чужой реакции.       — У меня плохо с фантазией, — он пожимает плечами.       В ответ Вэй Ин активно кивает головой, полностью соглашаясь с этим заявлением и радуясь, что Лань Чжань это понимает, потому что… Первый и Второй? Хуже могут быть только Кролик и Кролик…       — А кто из них Первый, а кто Второй?       Если Лань Чжань сейчас скажет, что кто первым из клетки вылезет, тот и Первый, Вэй Ин спрыгнет с балкона навстречу легкой смерти, потому что точно задохнется нахрен.       Спускаться с лестницы легче, чем подниматься, поэтому этот финт они проделывают быстрее и ловчее. Вэй Ин чувствует под пальцами тепло чужой кожи даже сквозь тонкую футболку, а еще он чувствует, что Лань Чжань всю дорогу на него смотрит, и на этот раз это почему-то неловко, так что он рассказывает шутку, чтобы отвлечься, но шутка только все усугубляет, потому что выбрал ее Вэй Ин из своего запаса случайно и попал прям в ту, которая ужасно вульгарная и не смешная.       После ее озвучивания Лань Чжань смотрит на него каким-то нежным взглядом, в котором так и читается «ну что за идиот».       Они снова проходят в комнату Лань Чжаня мимо Лань Сичэня и не обращают на того внимания. Лань Сичэнь даже чуть-чуть оскорблен, но не может перестать улыбаться. Эх, молодость…       В комнате Вэй Ин аккуратно сажает Лань Чжаня на кровать и с разочарованием ощущает, как чужие руки, до этого обхватывающие его шею, соскальзывают.       — Что ж, было весело, — говорит Вэй Ин вот никак не весело и складывает руки за спину, зачем-то выкручивая пальцы. — Я, наверное, пойду спать.       — Спи здесь.       — Что?       Глаза Лань Чжаня словно светятся в полумраке, такие красивые, что сердечку Вэй Ина плохеет и, кажется, требуется дефибриллятор.       — Твой брат дома, — пытается вразумить он Лань Чжаня. Он. Лань Чжаня. Вразумить. Да что вообще происходит?       — Он спит на диване, — отвечает Лань Чжань а-ля это же логично.       Вэй Ину хочется рассмеяться, потому что проблема не в том, что Лань Сичэню негде спать, а в том, что… Блять, да много в чем. То, что они спали вместе вчера, было не спланировано, из-за внезапной истерики Вэй Ина и их общей с Лань Чжанем усталости. Ситуации крайне разнятся.       Кто-то завладевает телом Вэй Ина в этот момент, или он просто тупой, но его рот выдает:       — Ладно.       Искрящиеся глаза Лань Чжаня того стоят, впрочем.       После того, как они умываются, Вэй Ин предлагает посмотреть что-нибудь еще перед сном, и Лань Чжань соглашается, снова двигается, освобождая место рядом, но на этот раз под одеялом. Неуклюже забираясь под одно с Лань Чжанем одеяло, Вэй Ин ставит ноутбук на колени и включает рандомный фильм, даже не спросив Лань Чжаня, хотя тому, вроде как, все нравится. За вторым одеялом его уже, кажется, отпускать не собираются, поэтому Вэй Ину лишь остается корить себя за то, что не подумал об этом раньше.       Фильм показывает им невероятную историю главного героя с тяжелой судьбой, а еще он наверняка очень интересный, только Вэй Ин даже не может вспомнить, кто из обилия лиц на экране и есть этот самый герой. Он полностью сосредоточен на том, чтобы держать руки при себе, и идея совместной ночевки кажется еще более убийственной, чем полчаса назад.       Сейчас, в темной комнате, освещаемой лишь горящим экраном с пониженной яркостью и едва заметным свечением луны из-под не до конца закрытой шторы, все ощущается по-другому. Вэй Ин чувствует запах Лань Чжаня всюду, тепло его тела сбоку, эту давящую, какую-то интимную атмосферу и может лишь раздосадованно стискивать зубы. Украдкой он бросает взгляды на Лань Чжаня, который тоже смотрит в экран, но словно и куда-то сквозь.       Что ж, Вэй Ин такой не один, получается.       Не бывает фильмов, которые не заканчиваются, поэтому этот заканчивается тоже, и Вэй Ин наконец закрывает крышку ноутбука, погружая комнату почти в полную темноту.       — Спать…? — выходит как-то неуверенно, и Вэй Ин мысленно бьет себя по лбу, потому что это прозвучало так, словно он надеется на другой ответ.       Лань Чжань лишь угукает и начинает копошиться, укладываясь головой на подушку, и Вэй Ин решает последовать его примеру. Оба не сговариваясь ложатся спинами друг к другу, будто это может их спасти.       Вэй Ин мнет в руке кончик наволочки и лежит с открытыми глазами, собираясь привыкнуть к темноте и попялиться в стену часок-другой, потому что сегодня он точно не уснет. Нет вчерашней истерики и усталости, что могли бы сморить, и это удручает.       Судьба решает, что бока обоих молодых людей должны затечь одновременно, из-за чего они так же одновременно поворачиваются друг к другу лицами и встречаются удивленными взглядами.       — Тоже не спится? — шепчет Вэй Ин, нервно дергая ткань задравшейся на животе футболки и понимая, что сегодня впервые спит в ней, а не без.       — Мгм.       Вэй Ин немного колеблется, после чего все же растягивает губы в улыбке и, приободренный, спрашивает:       — Хочешь шутку?       У него всегда есть гениальный план, чтобы развеять неловкость, Вэй Ин он или где?       — Нет, — хмурится Лань Чжань.       Улыбка Вэй Ина становится несколько озадаченной, и он тут же обиженно дует губы.       — Мои шутки не настолько плохи.       — Ты сам их придумывал? — с надеждой…       — Конечно! — гордо и по делу.       — Тогда все даже хуже, чем я думал.       Шарик гордости тут же сдувается, и Вэй Ин щипает ногу Лань Чжаня под одеялом, получая в ответ удивленный хмык.       — Помни о наказаниях, — шепчет Вэй Ин с улыбкой. Лицо Лань Чжаня тут же становится… сложным. — Тебе не нравятся мои шутки, мои наказания, не хочешь принимать мою помощь… — с некой долей грусти в голосе перечисляет Вэй Ин, чуть приподнимаясь, чтобы поставить локоть на подушку и упереться подбородком в ладонь. — Но несмотря на все это ты не хочешь, чтобы я уезжал. Как-то нелогично.       Лань Чжань, до того внимательно слушающий, отводит взгляд.       — Не хочешь мне ни в чем признаться?       Выражение лица Лань Чжаня становится испуганным, и Вэй Ин это замечает, в его глазах тут же появляется заинтересованный блеск.       — Так-так-так… Что ты скрываешь?       Вэй Ин сдвигается чуть вперед, его улыбка снова становится маньяческой.       — Ну же, Лань Чжань, твой великолепный гэгэ весь внимание.       — Великолепному гэгэ пора спать, — хриплым голосом отвечает Лань Чжань, начиная переворачиваться на другой бок подальше от всяких гэгэ и их великолепия, но Вэй Ин хватает его за руку, останавливая.       — Так ты тоже считаешь, что я великолепен? Думал, не дождусь от тебя комплимента никогда, — хмыкает Вэй Ин, мягко поглаживая предплечье Лань Чжаня большим пальцем.       Возможно, дело в атмосфере, ночи или в том, что это, по сути, последняя ночь, которую они не проводят порознь, но Вэй Ин разрешает себе немного поиздеваться и… потрогать.       Если бы только Лань Чжань отстранился, вырвал руку, наорал на него, что угодно — Вэй Ин бы просто угомонился и перестал вести себя как змей-искуситель-идиот-мазохист. Но Лань Чжань просто смотрит, будто чего-то ждет, и Вэй Ин на секунду думает: «А вдруг?..»       Он опускает взгляд на губы Лань Чжаня и задерживает его там всего на какое-то мгновение, но этого хватает, чтобы Лань Чжань заметил и тут же сглотнул, слегка прикрыв веки, за которыми прячутся горящие предвкушением глаза.       Вэй Ин просто не верит тому, что видит. Просто не может быть, чтобы он тоже Лань Чжаню нравился, они же не в дораме, в конце концов! Тем не менее, Вэй Ин скользит пальцами по чужой руке вниз, под одеяло, и плавно перемещает руку на талию Лань Чжаня, тем временем внимательно разглядывая чужое лицо. На лице Вэй Ина больше нет ни тени улыбки, сейчас там можно увидеть лишь кучу противоречий и немой вопрос.       Лань Чжань втягивает носом воздух, когда рука Вэй Ина мягко гладит его бок сквозь футболку и аккуратно ползет ниже, пальцами цепляя ткань и забираясь под нее. От прикосновения к голой коже Лань Чжаня, который совсем не пытается сопротивляться, Вэй Ина кроет так, что его глаза становятся дикими. Он легко царапает кожу ногтями, шепча:       — Что же это, Лань Чжань? Ты позволяешь мне слишком многое.       С этими словами он движется пальцами к середине спины и мелко нажимает на позвонки, мысленно считая каждый, пока не останавливается у самого копчика.       Вэй Ин видит, что глаза Лань Чжаня закрыты, слышит, как потяжелело его дыхание, и чувствует, как изменилась атмосфера в комнате. Он видел Лань Чжаня голым столько раз, пока помогал ему с принятием ванны, но никогда не касался его кожи целенаправлено, кроме тех мест, где это было бы прилично.       И от понимания, что его не отталкивают, Вэй Ин почти начинает задыхаться.       — Что же ты делаешь, блять…       Он тут же переворачивает опешившего Лань Чжаня на спину, а сам нависает сверху, откидывая мешающие волосы за плечи. Лань Чжань смотрит на него каким-то тяжелым, горящим, голодным взглядом, от которого у Вэй Ина тут же встает. И это нихрена не отрезвляет.       Скинув мешающее одеяло на пол, Вэй Ин кладет свои руки Лань Чжаню на бедра и скользит ими вверх, задирая футболку и открывая себе вид на подтянутый живот, который тут же втягивается.       — Останови меня… — Вэй Ин почти скулит, закрывая на секунду глаза и пытаясь успокоиться, но как только их открывает, то видит взгляд с поволокой, закушенную бледно-розовую губу и чувствует под руками отзвуки чужого колотящегося сердца.       Вэй Ин не выдерживает всего этого, у него самого сердце колотится как битбоксер в приступе эпилепсии, а член в штанах, кажется, вобрал всю кровь в себя, не оставляя мозгу ни капельки. Он нависает над Лань Чжанем, ищет в его лице что-нибудь, что заставило бы его остановиться, но не находит, видит лишь призывно раскрытые губы, ловит чужое дыхание со вкусом зубной пасты, чувствует чужие пальцы на своих плечах и…       Резкий шум из кроличьей клетки заставляет его вздрогнуть и повернуть голову, где он видит лежащую на столе поилку, которая, видимо, выпала. Это тут же отрезвляет его, поэтому он рассеянно отстраняется, но его тут же тянут обратно.       Когда он поворачивает голову, Лань Чжань целует его. И в этот момент перед глазами Вэй Ина взрываются цветные фейерверки, заставляя его тут же застонать в чужой рот и принять долгожданное поражение. Упираясь коленями по обе стороны от бедер Лань Чжаня и держа на них вес, он обеими руками обвивает чужую талию и тянет Лань Чжаня на себя так, что их грудные клетки почти соприкасаются.       Черт, это действительно происходит? Он слышит ответный стон, чувствует, как за его шеей сцепляются руки, и пытается найти в глубинах мозга крупицы здравомыслия, чтобы хотя бы быть потише, потому что стены картонные, а Лань Сичэнь спит в гостиной, а может, даже не спит.       Он сминает губы Лань Чжаня своими, тот отвечает слегка неумело, но так отзывчиво, что Вэй Ин умирает где-то внутри и чуть ли не виляет воображаемым хвостом. Лань Чжань призывно раскрывает губы, и Вэй Ин скользит языком между ними, одновременно забираясь под футболку пальцами и задевая чужие возбужденные соски. Отсутствие женской груди не пугает, а наоборот, заставляет все внутри сжаться от возбуждения.       В этот момент Вэй Ин просто машет своей совести и говорит: «Прощай, может, свидимся как-нибудь».       Прекратив поцелуй, чтобы набрать воздуха, Вэй Ин прислоняется своим лбом к чужому и громко дышит Лань Чжаню в губы. Их дыхания смешиваются, и эта близость пьянит похлеще любого вина.       Открыв глаза, он видит, что Лань Чжань их открыл тоже, и смотреть друг на друга, понимая, что их общий растрепанный возбужденный вид — дело рук друг друга, — это пиздец как горячо.       — Почему ты не говорил, что я тебе нравлюсь? — надрывно шепчет Вэй Ин, щипая Лань Чжаня за сосок.       — Ты тоже не говорил, — отвечает ему Лань Чжань таким же шепотом, опьянело моргая.       Вэй Ин невольно задевает голый живот Лань Чжаня твердым членом, отчего второй издает какой-то удивленный звук и опускает взгляд вниз.       — Это твоя ответственность, ты и разбирайся, — шепчет Вэй Ин в шутку, совсем не ожидая уже через секунду почувствовать на своем паху чужую руку. — Ох, блять…       Вэй Ин снова наклоняется и целует Лань Чжаня, который отвечает тут же, увереннее сжимая чужой член сквозь штаны.       — Приподнимись, — рвано выдыхает Вэй Ин в слегка покрасневшие губы Лань Чжаня, и тот тут же слушается, слегка искривляя брови словно от боли, пока Вэй Ин без зазрения совести пытается избавить его от пижамных штанов вместе с бельем, садясь между его ног. — Больно? — тут же спохватывается он, приподнимая сначала одну ногу, а потом другую, чтобы сдернуть мешающую ткань.       — Уже нет, — качает головой Лань Чжань, почти не смущенный собственной наготой. Возможно, здесь сыграли роль возбуждение и тот факт, что Вэй Ин уже много раз видел Лань Чжаня голым.       Но Вэй Ин никогда не сидел между ног Лань Чжаня со стояком и теперь жуть как жалеет об этом.       — Такой красивый… — не может сдержаться он, проводя раскрытыми ладонями по обоим бедрам, почти не замечая на них короткие волоски. Он мягко касается шрамов, поглаживая их пальцами и считая, что на теле Лань Чжаня даже самые уродливые отметины стали бы произведением искусства.       Дыхание Лань Чжаня становится учащенным, и Вэй Ин склоняется над ним, оставляя короткий поцелуй на губах, после чего снова выравнивается и забрасывает ноги Лань Чжаня себе на плечи, а затем целует под левым коленом.       — Твой брат точно убьет меня.       — Ты думаешь о нем сейчас?       — Он в одном с нами доме, и я почти уверен, что он все слышит.       Лань Чжань тянет Вэй Ина на себя за ворот футболки и целует так напористо, что у Вэй Ина затуманивает рассудок. Он отдаленно слышит, как Лань Чжань сдавленно стонет, когда Вэй Ин слишком сильно сгибает его ноги, и шепчет:       — Прости, прости…       — Не извиняйся. Лучше разденься.       С громким (слишком громким) чмоком Вэй Ин отстраняется и тут же снимает с себя футболку через голову. Лань Чжань касается пальцами его живота, завороженно наблюдая за тем, как они выделяются бледностью на фоне смугловатой кожи, и переводит горящий взгляд на лицо.       Вэй Ин ловит чужую руку и подносит к своему лицу, невесомыми касаниями губ обводя каждый палец и чувствуя, как они дрожат.       Лань Чжань, как завороженный, сам касается чужих губ кончиками пальцев, и губы ловят их тут же, обхватывая, после чего Вэй Ин скользит по ним языком и смотрит на Лань Чжаня из-под полуприкрытых век.       Свободной рукой Вэй Ин ведет от колена Лань Чжаня к паху и обхватывает член с истекающей смазкой головкой пальцами, тут же слыша громкий выдох.       — Будь тише, — отвлекаясь от пальцев, шепчет Вэй Ин, на пробу делая первое движение по стволу к головке и обратно, оттягивая крайнюю плоть.       Лань Чжань рассеянно кивает.       Вэй Ин диким взглядом скользит по телу под собой. Молочная кожа сияет под светом луны, виднеющейся из окна, как самое настоящее сокровище. Раскиданные по подушке черные волосы, быстро вздымающаяся грудь, глаза, ставшие почти черными от возбуждения с легкой дымкой… Вэй Ин не видел зрелища прекраснее никогда в своей жизни.       Бордовая головка исчезает и появляется, и Вэй Ин завороженно наблюдает за собственной рукой, будто та ему не принадлежит вовсе. Возбуждение уже такое сильное, что терпеть невозможно, поэтому он приспускает собственные штаны и с облегченным выдохом на губах соединяет два члена вместе, тут же обхватывая оба рукой.       Они стонут почти одновременно, по-разному пытаясь заглушить этот звук: Вэй Ин — кусая губу, Лань Чжань — руку. Это ощущение ни на что не похоже, оттого возбуждает только сильнее, и Вэй Ин понимает, что находится на грани. Кончить быстро сейчас стало бы лучшим вариантом, потому что и так уже есть большая вероятность, что Лань Сичэнь их услышал, но одновременно с этим хочется растянуть удовольствие, стонать в голос и наслаждаться. Смотреть на то, как Лань Чжань хмурится и кусает губы в попытке быть тише, видеть, как его глаза закатываются в удовольствии и понимать, что не только Вэй Ин сейчас на грани.       — Кончи со мной, — шепчет Вэй Ин, меняя темп на более быстрый.       Он дает ногам Лань Чжаня соскользнуть со своих плеч и наклоняется, чтобы поцеловать, скользнуть языком между податливых губ и сорвать с них стон, когда чувствует, что Лань Чжань под ним дрожит, после чего сперма брызжет ему на живот. Он упирается одной рукой в подушку возле лица Лань Чжаня, а второй доводит до оргазма уже себя, так и не выпустив из захвата член Лань Чжаня, который от каждого движения руки по ставшему слишком чувствительным органу сильнее впивается пальцами ему в плечи и мычит в губы.       Кончая, Вэй Ин кусает Лань Чжаня в плечо и почти не чувствует себя виноватым за это. Он тяжело дышит, освобождает их члены от хватки, конкретно свой заправляя в штаны, и заляпанной рукой гладит Лань Чжаня по животу, размазывая уже начинающую подсыхать жидкость.       — Пиздец.       Лань Чжань что-то согласно мычит и поднимает руку, чтобы погладить Вэй Ина по голове, что покоится на его плече. Тот радуется, что в его пальцах нет спермы, потому что отмывать ее с волос не самое приятное занятие.       Вэй Ин аккуратно переступает коленями ногу Лань Чжаня и ложится на бок, глядя в чужое лицо с прикрытыми веками и покрасневшими щеками.       — Мы собираемся поговорить об этом? — спустя время все же спрашивает Вэй Ин, несмело поворачивая голову Лань Чжаня к себе за подбородок.       Тот смотрит на него, поджав губы, но молчит, и Вэй Ин хмурится.       — Я же вижу, что ты хочешь что-то сказать.       Он нежно гладит щеку Лань Чжаня рукой и просто ждет.       — Поговорим утром, хорошо?       Вэй Ин тяжело вздыхает, после чего согласно кивает и тут же обращает внимание на укус на плече Лань Чжаня.       — Прости за это, — говорит он, гладя укус пальцами словно в извинении.       Лань Чжань и сам тянет руку к укусу, где их пальцы сталкиваются и тут же переплетаются.       — Я не против.       — Твой брат точно все слышал. А еще надо тебя одеть, но сначала хотя бы обтереть. Честно говоря, даже выйти за полотенцем сейчас страшно, — хихикает Вэй Ин, оставляя в уголке губ Лань Чжаня (который выглядит каким-то подавленным?) короткий поцелуй и тут же вставая, ища глазами футболку.       Надев ее, он идет к двери и оборачивается. Уже сидящий на постели и до сих пор абсолютно голый Лань Чжань на секунду сбивает его с мыслей одним своим видом, и Вэй Ин почти врезается в дверь плечом, но вовремя минует преграду и наконец опасливо оглядывается по сторонам, когда выходит из комнаты Лань Чжаня. В доме темно, что позволяет ему проскочить в ванную незамеченным. Там он берет два полотенца, одно из которых смачивает под краном, после чего приподнимает футболку и смывает сперму с собственного живота.       На пороге ванной его встречает сонный Лань Сичэнь. Вэй Ин смотрит ему в глаза и тут же весь краснеет.       — Даже не смей извиняться.       Он проходит мимо Вэй Ина в гостиную, не оборачиваясь, и уже в комнате Лань Чжаня Вэй Ин понимает, что Лань Сичэнь обратился к нему на «ты». Что послужило этому причиной? Лань Сичэнь ненавидит его и теперь просто считает, что обращаться к нему уважительно не стоит? Или после случившегося он считает Вэй Ина зятем? Ни от одной из этих догадок, впрочем, не легче.