Не моя война
4 июля 2022 г., 17:10
Густой белый свет заполнил пространство, когда я разлепила тяжёлые веки. В образовавшейся вокруг мутной пелене удалось рассмотреть лишь колышущиеся в невидимом море фантомные тени, точно корабли, беспокойно носящиеся от берега к берегу. Они плавно чертили чудаковатые силуэты с острыми конечностями, а потом вновь превращались в чёрные пятна неясного взгляда. Нос пощекотал приторный запах гари, а во рту, на корне языка, застрял привкус металла и сдавленный аромат крови. Множество гремящих голосов рассыпались на множество частичек, доходя до ушных раковин, а потом снова превращались в единую волну нестерпимого шума. Разобрать что-то в бесконечной болтовне было сложно, да и не хотелось. Сил хватало лишь на то, чтобы вяло шевелить пальцами, пытаясь подать сигнал о помощи хоть кому-то.
Горло сдавил невидимый капкан, перекрывающий доступ к воздуху. Каждая попытка впустить в лёгкие хоть немного живительной прохлады давалась болезненно, а голосовые связки не слушались, отказываясь издать малейший звук. Кровь в жилах замерла, когда одна из множества теней приблизилась ближе остальных, мрачной красной тучей нависнув над моим лицом. Она всё ещё оставалась размытым пятном, каплей крови на объективе камеры, подобно которой мои глаза пытались сфокусироваться на движущемся силуэте напротив. Пятно замерло, промямлило что-то невнятное громко, а через пару секунд спохватилось, как птица, и исчезло, слившись с белоснежным свечением. Сердце затрепетало в груди сильнее прежнего, и его гул почти превзошёл отбивавшиеся эхом чужие разговоры. От безысходности хотелось выть и плакать. Появилось чувство покинутости.
— …рано или поздно она вернётся. Он найдёт её… и отомстит…
Паника завладела моим разумом, когда и пальцы на руках перестали откликаться на команды. Я ощутила, как моё тело вдруг потеряло значение, стало воздушным и безжизненным. Я не могла управлять им, а мысли давались с трудом. Паралич — громкое название, но я переживала нечто страшнее, что-то на грани падения, потери себя. Будто бы мир вокруг рушился, расщеплялся на атомы, а я не могла ничего сделать, ведь гибла вместе с ним. Единственное, что оставалось со мной на протяжении всего падения — животный страх, от которого всё внутри переворачивалось, сжималось в комок и снова возрождалось новыми вспышками невидимой боли.
Всего несколько мгновений, и видение развеялось. Наросшее сердцебиение окончательно выбило меня из пугающего сна. Я часто задышала, пытаясь захватить ртом как можно больше воздуха, и сжала пальцами шерстяное одеяло. Недалеко едва слышно засопела Рия, почти так же ворочаясь на скрипящей койке. Пульс ещё зашкаливал, дыхание срывалось, а тело не переставало содрогаться после пережитого странного во сне. Мне так давно не снилось ничего подобного, что мой организм оказался неподготовленным к такому стрессу. Мозг прокручивал видение снова и снова, клеймом вбивая в стенки черепа каждую деталь, каждое услышанное слово… Кто вернётся? Кто найдёт? Кто отомстит? — Искать значение сна казалось тщетным занятием.
Нырнув руками в ещё влажные после водных процедур волосы, я трижды вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Тяжёлый осадок, застывший на кончике восприятия, понемногу растворялся по мере моего окончательного пробуждения, уходя через открытую дверь со скользящим по полу сквозняком. Через полусон мне удалось рассмотреть на комоде потрёпанные временем настольные часы, украшенные замысловатой резьбой. Их блестящие стрелки, по которым скользил мягкий свет свечи, показывали полшестого. «Утро началось слишком рано. Не знаю, смогу ли я снова заснуть…», — пронеслась в голове первая ясная мысль, хотя я помнила, что у Соратников подъём ближе к восьми. Тем не менее, после вчерашнего хотелось отдохнуть подольше, но сон совсем не шёл. Хлынувший по телу адреналин взбодрил получше кофеина, и мышцы тела напряглись в болезненной пульсации, когда я выпуталась из одеяла, свесив ноги на шероховатый каменный пол.
Вчера ночью Фаркас так и одарил меня новой рубахой, а Рия бросила мне на кровать льняные коричневые брюки, отлично сочетавшиеся с белым верхом. Я плохо помню, как уснула, но даже голод не препятствовал моему падению в сон. Я спала в одной рубахе, достаточно длинной, чтобы прикрыть моё белье, которое, к слову, тоже следовало постирать и сменить на свежее. О таком я спросить не успела, тем более инициатором моего переодевания служил Фаркас, а просить у него трусы как-то не хотелось. Не тот уровень дружбы пока.
Запрыгнув в тёплые брюки, я подвернула их штанины, немного укорачивая, ведь Рия была выше ростом, а потом заправила длинную рубаху. Нырнув в грязные, но удобные кроссовки, оставшиеся почти единственным напоминанием о доме, я немного тоскливо поплелась по наполненному сыростью коридору, потирая руками предплечья. Внутри всё сжималось от сокрытого горя: очень хотелось проснуться этим утром в своей родной кровати, в своей родной комнате. На своей планете. Чтоб звонким лаем приветствовал мой маленький чёрный шпиц, а не древняя постройка своей шипевшей в ушах тишиной. Поднявшись на первый этаж, я грустно осмотрела пустой длинный стол, на который вуалью ложились лучи просачивавшегося в деревянные окна утреннего солнца. Сквозь одно из них я завидела во внутреннем дворе знакомый силуэт и отчего-то последовала ему навстречу.
Снаружи было действительно холодно, хотя ветер давно стих. Пышные деревья вяло пошатывались, трением листвы нашёптывая колыбельные. Стоило мне выйти во двор, я тут же ощутила непреодолимое желание вновь забыться в объятьях мягкой кровати, надышавшись свежим воздухом после душного подземелья. Только звонкие песни ранних птиц и шелест листьев под ногами постепенно возвращали меня в реальность. Вилкас был в своём домашнем одеянии, состоявшем из идентичной моей рубахи и брюк, заправленных в высокие сапоги. Он упёрся о колонну здания и пристально рассматривал то, как нежно-жёлтый цвет обволакивал бутоны цветущих розовых цветов, усаженных вдоль тренировочной площадки, следил за ритмом ветра, колыхавшим покосившееся дерево, похожее на клён, и умиротворённо прикрывал глаза, вдыхая запах умытой дождём земли. К месту, где располагался Йоррваскр, не дотягивалась городская суета, чужие взгляды и застывавшая в воздухе пелена смога, обычно присущая этому времени суток. Ничто не мешало наслаждаться тёплым, безоблачным днём. Подойдя ближе, я подняла глаза к синему как безграничный океан небу и улыбнулась ослепившей меня огненной звезде.
Вилкас, не оборачиваясь, дождался, когда я окажусь достаточно близко, чтобы повернуть ко мне голову с довольной гримасой.
— Не знал, что ты ранняя пташка, — он проговорил без упрёка, оставаясь в своей расслабленной позе. Я думала, мы будем говорить о чём-то другом.
— Странный сон приснился. Но я вроде выспалась, поэтому больше не ложилась.
— Это нормально в Скайриме. За целый день такого насмотришься… Главное, не придавай этому слишком большого значения. — Он звучал всё ещё слишком расслабленно, больше не поворачивая ко мне шею, словно избегая зрительного контакта. Тон разговора всё равно показался натянутым, и я решила отступить. — Стиг куда-то исчез вчера ночью. Слышал, Кодлак готовил ему персональное поручение.
— Ясно, — я бросила безразлично, не придавая сказанному соратником значения, и уже готовилась вернуться обратно в здание. Стиг же Драконорождённый, у них всегда какие-то дела. Особенно когда к Драконорождённому ещё приплетены дела вампирского клана. И его кровь.
— А ты как сама? — Брошенный им вопрос, остановивший меня вполоборота, прозвучал неискренне. Я не была уверена, хотел ли Вилкас узнать правду. Которую и так знал.
— Всё в порядке. — Я решила увернуться.
— В полном? — Соратник наконец-то решился заглянуть мне в глаза. В его голубых кристалликах виднелись осколки страха.
— Да чего ты пристал? — Выпалив от откуда-то взявшегося раздражения, я сама себе удивилась, ведь больше всего ненавидела недосказанность. — Сам всё видел.
— Предпочёл бы не видеть. Это твоё дело, но если ты используешь магию, чтобы превратиться в ящера с крыльями, у меня к тебе много вопросов.
— Я не использую… Короче, — я запнулась, звуча сдавленно, и сцепила зубы, чтоб не взболтнуть лишнего. — Это не магия. Я вообще не знаю, что это. Это происходит… непроизвольно.
— Я тебя понимаю, — мужчина ответил искренне, низко кивнув, а потом на мгновение погрузился в раздумья. — Но ты ведь ощущаешь, когда «это» должно произойти? — Беспокойство снова мелькнуло в его вопросе. Наш разговор казался шутливым и несерьёзным, слишком для такой важной и странной одновременно темы.
— Да, типа того. Я не наврежу, если что… По крайней мере, сделаю всё для этого.
— Ты, может, нам и не навредишь, — он почти перебил меня, затараторив. — Но Стиг тебе может.
— Ему лучше не знать…
— Да, я понимаю… Но это рано или поздно произойдёт. Я не знаю, врёшь ты или нет, но если ты и правда не знаешь, как вдруг стала превращаться в десятиметровое чудовище, тебе помогут только Седобородые. А к ним проведёт только Стиг. — Он разглагольствовал, скрестив руки на груди. Страх больше не дрожал в его голосе, вместо этого явилась решительность, но мужчина всё равно казался отстранённым. Оно и не странно: я бы тоже держалась от наполовину дракона поодаль. Ради своей же безопасности. — Эти старики живут в уединении в крепости, именуемой Высокий Хротгар, — он продолжил, сочтя моё молчание за согласие. — Она расположена на самой высокой горе Скайрима, — нет — Тамриэля — Глотке Мира.
Я была осведомлена обо всём, что мне поведал Вилкас, будучи прекрасно знакомой с каноном. Но напоминание о Глотке Мира на миг вернуло меня к красному дракону, и его гремящий говор снова пронёсся в уме грозным знамением. Это место притягивает меня со всех сторон и всеми способами. Но я правда не владею криком, чтобы очистить себе путь в виде магического тумана. Оставалось понять, как сделать из Стига своего ручного Довакина и вынудить помочь мне.
— Есть легенда, что Голосу их обучал сам дракон. Подтверждения этому нет, но я уверен, они точно знают больше, чем показывают. В любом случае, старики готовы обучать всех, кто пройдет путь тысячи ступеней и окажется для них интересным. А твой случай исключительный, если всё, что я видел — явь. И если ты сумеешь продемонстрировать это снова.
— Тогда мне придётся сидеть там и ждать, когда драконья натура сама захочет выйти наружу.
— Это только в случае, если ты туда доберёшься. Или если это не произойдёт раньше, — Вилкас показался мрачнее, снова уставившись куда-то вдаль, и я ловко сменила тему, словно до этого мы разговаривали об обыденных вещах.
— А когда завтрак?
— Через час. — Соратник улыбнулся, одарив меня таким добрым взглядом, как прежде. — А ты ешь за двоих или только за себя?
— Так, прекращай, — я фыркнула, шутливо толкнув мужчину в плечо. Не подозревая, насколько он прав.
Ведь стоило днищам тарелок едва прикоснуться к поверхности затёртого стола, как я схватила первую попавшуюся и навалила в собственную тарелку овощей без стеснения, а после отломила ногу от выставленной в центре стола курицы, предпочитая её поросёнку. Запихивая всё в рот, я закусила мягкой булкой, редко припоминая у себя такой зверский аппетит и бездонный желудок.
— Глядите, да она наминает как настоящий большой волк! — Воскликнул, наблюдая за моей дикостью, старик Вигнар, нырявший в медовуху своей засаленной седой бородой.
— Как настоящий норд, — исправил его Кодлак, незаметно толкнув приятеля в плечо, а потом поднял ввысь чашку, наполненную по края.
Позже на меня прекратили обращать внимание, даже Ньяда и данмер Атис, постоянно выяснявшие отношения на фоне, затихли, и трапеза проходила в смиренном молчании, разбавленном звоном тарелок и хлюпаньем медовухи. Крепкий напиток не впервые ударил в ноги и голову, — день начинался отлично. Поблагодарив старуху, накормившую всю эту ораву и меня, я нырнула на нулевой этаж, запрыгивая на кровать в своей комнате. Мой живот вздулся, как огромный буёк, и я, тяжело дыша, улеглась на спину, напоминая со стороны беременную морскую корову, но не жалея о таком сытном пиршестве.
— Обожралась? — Фаркас появился в дверном проёме неожиданно, но я не дрогнула и не повернула к нему голову, продолжая рассматривать каменный потолок, на котором кое-где блестели рисунки паутины.
— Ага… — Я почти взвыла, хлопнув себя по животу, и Фаркас издал тихий смешок.
— Кодлак попросил найти тебе работу, когда освоишься.
— Конечно. Я понимаю, что я тут не на курорте, — я проговорила на выдохе.
— Не на чём? — Соратник недоумённо выпалил, и я уставилась на него в ответ.
— Не на отдыхе, — я исправила, нервно глотнув. — Чем я могу помочь?
— Ну, можешь помочь нашей служанке, раз уж ты пока не годишься в наёмники. Можешь ещё подсобить Йорлунду в кузнице, оружие чистить, например. А можешь поучится у Эйлы охоте. Занятий у нас много. Скучно не будет, — Фаркас хмыкнул, не убирая с лица улыбку. Охота точно отпадает. Остаётся пока устроиться в местную прислугу. Работать официанткой в свои двадцать уже разок приходилось, что ж, это почти то же самое. Только ещё убирать, стирать, убирать паутину… — Ты чего скривилась? — Соратник вдруг бросил, наблюдая за мной.
— Я всё поняла. Буду делать всё, что могу. Тем более, мне уже начинает тут нравиться… — Проговорив, я растянула губы в улыбке невольно, но не почувствовала облегчения. У меня теперь было пристанище, собственная кровать, одежда и даже защита. Но что-то всё равно было не так. Внутри вертелась змея сомнения, не позволявшая расслабиться и плыть по течению. Я ведь даже ещё ничего не сделала, а уже преследовало ощущение, что делаю что-то не так.
Недалеко, точно на верхнем этаже, что-то громыхнуло, упало, звонко покатилось по полу, послышались чужие обеспокоенные возгласы. Фаркас метнулся к источнику звука, и я следом, ловля по пути спадавшие штаны. На ступенях крики трансформировались в боевой клич, а грохот сменился звоном металла устремившихся ввысь сверкавших мечей и тряпичной брони, болтавшейся на телах незнакомцев, бесцеремонно ворвавшихся в Йоррваскр. Внешне они ничем не отличались от разбойников, пряча лица за тугими повязками, и лишь серебряное оружие выдавало фракцию, к которой они на самом деле принадлежали.
Их было с десяток, а может намного больше, как мух, разлетевшихся по зданию. Самый крупный из них подпёр шкафами оба входа, пока остальные размахивали оружием, пытаясь отбить каждый замах, и у чахлых охотников против опытных Соратников не было шансов. Но они брали количеством, и держать на прицеле всех одновременно не предоставлялось возможным. Каждый соратник, точно наверняка, с трудом сдерживал волчий зов, пробивавшийся сквозь человеческие кости, но обращаться в Вайтране было запрещено. А я свой зов сдерживать ещё не умела, и под рубашкой завиднелись белые чешуйки, когда Фаркас оттолкнул меня обратно на нулевой этаж.
Но Серебряная рука добралась и туда, ведь двое из них шмыгнули ко мне навстречу, и, задыхаясь от страха, я забежала в комнату Стига, спрятавшись за самым широким шкафом. Они пробежали мимо, когда я заметила пролетевшие в сторону комнаты Кодлака силуэты мужчин в кожаных латах, не издававших почти никакого шума. И воспоминания о том, что может, должно произойти, вспыхнули в черепной коробке маленьким взрывом. Руки дрожали, а разум сопротивлялся, но крики, возникшие слишком близко, заставили действовать под натиском ситуации и адреналина. Разбив рукой стекло в закрытой на ключ витрине, я схватила лук, попутно порезавшись о стекло, и колчан стрел, подпёртый к стене рядом. Он был похожий на изогнутое крыло, такое же сияющее, как и сам лук. Наверняка эльфийские стрелы. Я выбежала из комнаты, ведь прятаться в тупике всё равно было бессмысленно, а паника, поглощавшая невидимым пламенем, заставляла действовать импульсивно и безрассудно.
Разбойники в конце коридора отвлеклись на меня, когда один из них замахнулся мечом на сдерживающего превращение Кодлака. Бежать было некуда — ни мне, ни ему, никому из Соратников и даже Серебряной руке, ведь все входы и выходы были заблокированы, а если бы я не вооружилась, они точно сделали бы со мной что-то хуже, чем я должна была сделать с ними. Дрожь пробивала тело так, что движения стали болезненными и замороженными, но я всё же вытащила первую стрелу из колчана, упёрлась кончиком с перьями о тетиву, и натянула её с таким трудом, что мышцы плеч жалостно задрожали, как гитарные струны. Сила натяжения была такой, что можно было пробить кольчугу. Я не медлила, представив, что я в тире, а люди передо мной — компьютерная графика, и выпустила первую стрелу со страхом, сомнением и осознанием произошедшего только после того, как она попала в цель с громким стуком впившегося в плоть наконечника. А потом… взорвалась солнечной вспышкой, ослепившей на долгих пять секунд, а когда свечение, обжёгшее слизистую глаз, развеялось, впереди никого не оказалось. Лишь упёршийся о дверной проём раненный Кодлак, с руки которого необильно стекала кровь. Не смертельно.
— Спасибо, дитя… — Он проговорил на выдохе, прижимая ладонь к ране. А я бросила лук и колчан на пол и рванула прочь, на первый этаж, где воздух наполнился запахом железа и опорожнений недавно умерших тел. Пробежала мимо измождённых битвой соратников, чья одежда облачилась в багровый, и вцепилась мелкими пальчиками в край припёршего дверь шкафа, отодвигая его так легко, находясь в какой-то пелене и состоянии аффекта, а потом вырвалась наружу, убегая по уже продуманному маршруту.
И не успела, ведь эта же пелена окутала меня на половине пути к воротам на выходе из города, где столпились обеспокоенные стражники, и спустя пару мгновений оказалась в теле, которое они все ненавидели. Хвостом я задела пару жилых домов и едва взлетела, когда в меня полетел залп стрел. Явившийся из ниоткуда дракон казался для стражи обыденным делом, поэтому они быстро сориентировались, преследуя меня к поляне. Я свалилась на равнину в степи прямо у подножия леса, чуть не сломав шею и крылья, когда в меня попало нечто, никак не схожее со стрелой. Синее свечение окутало моё тело и взор, но тут же развеялось, как от дуновения ветра, когда в нескольких метрах напротив мелькнула знакомая блондинистая шевелюра. На нём был белый плащ, под цвет моей чешуе, и повязка такого же цвета, скрывавшая лицо, но не глаза, которые я ни с чьими не спутаю.
Стиг что-то выкрикнул, перед тем как замахнуться над моей головой длинным загнутым мечом, но не успел и едва не угодил под чужую тушу, не удержавшись на ногах, когда передо мной, скованной точно силой Довакина, явилось то же красное пятно — как капля краски на бледной палитре широкой степи. Он упёрся остроконечными крыльями о землю, принимая боевую стойку, и выпрямил спину, высоко поднимая голову. Этот дракон был в разы больше меня, но совершенно не напугал поднявшегося на ноги Стига.
— Одавинг! — Он выкрикнул, резанув мой слух невидимым острием. Одавинг? Тот, что служит Алдуину? Или служил. А Алдуин жив вообще? — Что ты творишь?
— Не смей поднимать свой меч на Тирру, которую я обязался опекать. Иначе навлечёшь на себя мой гнев!
«Какой хрен тут происходит?», — так хотелось спросить в слух, но мысли, как и слова, совсем не шли.
— Ты мне угрожаешь, ящер? Однажды я пощадил тебя…
— И я поклялся тебя не калечить. Но и прислуживать тебе не буду, — красный дракон рыкнул, устремив свою морду к Довакину. Длинные белые рога отбрасывали тень на высокую фигуру Стига. Он сложил меч, засунув его в ножны, но не отступил.
— С чего я должен пощадить эту подстилку Алдуина? Этот дракон разрушит город, как только я его отпущу. К тому же, я даже представить не мог, что среди вас остались и ящеры женского пола… — Стиг отошёл от темы, сощурившись в недоумении. Тем не менее, в его говоре злоба немного поутихла.
— Ты, зазнавшийся Дова, слишком многого ещё не знаешь. Закончи со своими человеческими делами и отведи её к Глотке Мира. Там ты найдёшь ответы. И она — тоже. — Одавинг поднялся ввысь, создав облако из пыли и ветра, и единожды ударил меня по спине крылом, отчего перед моим лицом неудобные культяпки снова обратились в руки с французским маникюром на пальцах, сделанным почти перед попаданием в эту драконью задницу.
— У меня много вопросов, — Стиг приблизился в упор, нещадно притянув меня за предплечье.
— А у меня нет для тебя ответов, — я проговорила судорожно, пытаясь долго не заглядывать в пару светящихся янтарных глаз. Позади галдели приближавшиеся стражники. — На Йоррваскр напали.
Стиг уставился на горизонт, забывая, что произошло накануне, и потащил меня за собой. Под его плащом болтался груз в виде мешка, в котором точно уместилась бы чья-то голова. Охотился на гленморийских ведьм. А я в очередной раз развалила канон вдребезги.
