Чешуя под кожей

      Долгая дорога в Вайтран оказалась тяжелее, чем я ожидала, и может, так сказалось отсутствие направлявшего меня спутника рядом. Янтарный взгляд драконоборца всё ещё назойливо мелькал перед глазами, я думала о том, в порядке ли он и что скажу при встрече, когда холмы и возвышенности стали подскакивать подо мной, как лодка на водной глади. Жилистые ноги Бьёрна всем весом проваливались в хрупкий снег, грузли по колени, его шаг замедлялся, а из толстой морды доносилось пыхтящее ржание. Вокруг чертился завораживающий пейзаж поднимавшегося ввысь солнца, пробивавшегося сквозь пушистые белые облака, поцелуями жёлтых лучей зависавшего на верхушках остроконечных гор, что как длинные шипы возвышались над тропой. На небесном полотне ещё просвечивалась россыпь звёзд, дребезжавших на нём, как приклеившиеся блёстки, и ветер носил по округе запорошенный снег, кружа его в замысловатых танцах, когда недалеко показалась равнина и разрезавший её надвое мост, под которым громко бурлила вечно движущаяся река.       По нему, чьими-то умелыми руками слепленному из валунов, двигалась свора человекоподобных существ — каджитов всех расцветок, вилявших хвостами и крепко сжимавших когтистыми руками лямки сумок. Они мигрировали по всему Скайриму привычно, даже не оглядываясь по сторонам, и странница на лошади не вызвала бы у них ни одной эмоции, но меня их вид будоражил, как любая вещь, которую не мог мгновенно проанализировать мозг, не привыкший к подобному зрелищу. Подойдя ближе к водоёму, я замедлилась почти под мостом и услышала обрывки непонятных фраз, а через мгновение группа скрылась из виду, покинув местность. Я с каким-то облегчением выдохнула, потянула поводья на себя, останавливая лошадь, и сползла с седла без страха, что она куда-то сбежит. Мягкий утренний свет плясал бликами на прозрачной ледяной воде, обжёгшей холодом руки, когда я зачерпнула ладонями пару унций и умыла сонное лицо. Освежающая прохлада пробудила ненадолго, но усталость всё ещё висела на плечах и тянула мышцы, а ссадина на лбу приглушенно пульсировала, заставляя морщить нос от боли.       Отвлечённо полоща руки в реке, я заметила, как ко мне вплотную приблизился Бьёрн, рыжими губами ныряя в воду рядом, и потрепала его по белой гриве, расслабленно улыбнувшись. Пока лошадь упивалась горной жидкостью, я вдруг заслышала, у неё во рту что-то странно захрустело, и быстро схватила того за морду, ущипнув пальцами за розовый нос, вызывая чужое звонкое игого. Нечто выпало у животного изо рта, зазвенело единожды и со всплеском упало обратно в реку. Обиженно отойдя подальше, Бьёрн продолжил баловаться в водоёме на фоне, стуча копытами по водной глади, когда я вытащила из гальки в реке серебряный кулон, отблёскивавший голубизной, словно при лунном свете. Я не успела заглянуть внутрь его раскладной конструкции, когда рядом что-то звонко хрустнуло веткой и мокрым снегом, зашелестело и замерло, — белый патлатый олень с витиеватыми, как корни деревьев, рогами, застыл в нескольких метрах, словно запечатлённый на картине, не моргая своими круглыми медовыми глазами, которыми он грозился счесть меня за потенциальную угрозу. И я повторила его действие, боясь пошевелиться, и застыла на корточках, всё ещё нависая над шипевшей водой.       Он выглядел благородно со своими длинными покрытыми густой шёрсткой ногами, массивными копытами и изогнутой осанкой, и невинно — исполненный любопытства, он продолжал наблюдать за мной и Бьёрном, принюхиваясь, ворочая носом, а потом, через долгий миг, сорвался с места, оттолкнувшись от земли, словно взлетая. Звук железа резанул слух болезненно, выныривая из ножен, и чудаковатый силуэт показался на горизонте неожиданно — виновник испуга, невидимой стрелой поразивший горного оленя. Нарушитель спокойствия взмахнул длинным пятнистым хвостом, выпрямил коричневые уши, а зрачки его огромных глаз превратились в две почти незаметные чёрные полоски.       — Это не твоё, — он прошипел сквозь заметные жёлтые клыки. В пластинчатой броне, из-под которой выбивались клоки рыжеватой шерсти, каджит выглядел так, словно с ним не стоило тягаться. Да я и не собиралась.       — Это не моё, — выпрямившись, я выпалила, рефлекторно приподняв руки в знак отсутствия недобрых намерений. Он застыл недоумённо, опуская маленький ножичек и выпрямляя широкие уши, чтобы точно расслышать мой ответ. — Я выловила его в реке. Моя лошадь чуть не сожрала…       — Мне всё равно на твою лошадь. Это принадлежит мне. — Он ткнул когтистой лапой в сторону кулона в моей руке, и я протянула ему украшение так быстро, что каджит даже не успел ещё разок съязвить, приоткрыв морду.       — Что ж, всё сложилось проще, чем я думал. — Он как-то неловко выговорил, почесав когтями затылок. Его ножичек оказался обратно в кобуре, когда незнакомец выхватил кулон, быстро поддевая на круглой конструкции защёлку. Какая-то фотография вырисовалась внутри, и он улыбнулся ей почти незаметно, довольно пошевелив длинными усами, а потом снова вернулся в реальность, уставившись на меня оценивающе. — Это мой Лунный амулет. Мама подарила мне его, когда я ещё был котёнком. Моё последнее напоминание о доме. — Кошак разоткровенничался неожиданно, а я стала смещаться поближе к Бьёрну, чтобы в случае чего быстро дёрнуть за уздечку и свалить подальше от мохнатого бандита. — Я потерял его в реке так давно, что не надеялся когда-то увидеть. Спасибо, — он вдруг выпалил, и я удивленно нахмурила брови.       — Да… Пожалуйста, — неловко промямлив, я отвлеклась на движение на мосту — ещё одна группа кошколюдей двигалась по нему неспешно. Он был одним из них, мне думалось, но это отнюдь не прибавляло ощущения безопасности. Пятнистый друг ещё раз странно осмотрел мою чёрную мантию и тяжёлый рюкзак, закинутый на седло лошади, и я словила приступ страха, предположив, что с минуты на минуту меня попытаются ограбить. Дрожь пробилась на кончиках пальцев, шевеля плечи и подкашивая ноги, ведь лук остался в том же рюкзаке, а ещё во мне совсем не осталось сил для драки. Прикинув план побега, я чуть не сорвалась с места, когда покрытая шерстью рука оказалась протянута мне навстречу.       — Я Карджо, — он выпалил, заставив меня врасти в землю и молча кивнуть, протягивая руку в ответ машинально. Она всё ещё заметно дрожала, и новый знакомый заметил это, понимающе хмыкнув. — Я не бандит, даже если немного похож, — каджит хитро подмигнул, и я нелепо улыбнулась, согласившись. — Охраняю эту группу, — Карджо перевёл взгляд на проходивших каджитов, и я немного успокоилась, чувствуя, как сердце возвращает нормальный темп, когда мои догадки подтвердились. — Ну а ты…       — Тирра, — пожав руку, я представилась неуверенно. Голос всё ещё срывался. Я не знала, чего ждать от такого странного знакомства, но отчего-то собеседник начинал вызывать крупицы доверия.       — Тёплые пески Эльсвейра так далеко… Теперь, когда кулон матери у меня, я смогу вернуться домой. Но моё путешествие по Скайриму ещё не окончено, я ещё так много не видел, к тому же такую очаровательную девушку я обязан отблагодарить…       — Не стоит, — я отрезала, почувствовав снисходительный тон каджита, и стало некомфортно на телесном уровне. — Я ведь нашла твой амулет случайно, ты не можешь быть передо мной в долгу.       — Но я хочу помочь! Мой контракт с этой группкой сомнительных кошек давно закончился, и Карджо ужасно скучно и одиноко. К тому же я знаю, ты не простая путешественница, и в этом мы похожи. — Кошак снова подмигнул своим широким зелёным глазом, и острые зубы оскалились в непонятной улыбке, когда я сделала ещё один шаг назад, почти ступая сапогами в воду. Он окинул заинтересованным взглядом мою ссадину на лбу не впервые, а меня нахлынула паника от невозможности избавиться от назойливой компании.       — Сопроводи меня в Вайтран. И тогда мы в расчёте, лады? — Сама себе удивляясь, я произнесла на выдохе, когда кот мгновенно взялся забираться на лошадь. Бьёрн чуть не скинул его, единожды брыкнувшись, тоже ранее не сталкивавшийся с такой наглостью.       — В Вайтране живёт много моих друзей, степные владения это хорошо. Карджо будет охранять тебя!       На протяжении оставшегося пути каджит вёл себя на удивление тихо, не прикасаясь ко мне, вцепившись пальцами в заднюю часть седла. Толстые слои снега медленно, но заметно истончались, вплоть до того, как грязные подковы лошади ударились о сухую почву, а недалеко не завиднелись колышущиеся жёлтые и красные кустарники раскрывавшейся степи. Белое небо развеялось, облачаясь в ярко-голубое, а солнце засветило теплее, как магнитом прилипая лучами к моему тёмному одеянию. Я вспомнила, кто такой на самом деле Карджо по дороге, и он единожды подстрекнул мои воспоминания об игре, рассказав историю без подробностей о том, как был падок на азартные игры и алкоголь, желательно в связке, и однажды попал в тюрьму. Что вышел на путь исправления с тех пор и что называет Скайрим своим чистилищем, ведь для каджита вроде него местные холодные «пески» — настоящее испытание на прочность.       Глупая, но искренняя улыбка не сползала с моего лица, когда на высокой скале завиднелись нечёткие очертания Драконьего Предела, хотя воспоминания с ним были связаны не самые позитивные, — я соскучилась по Вайтрану. Добротно построенные из стволов деревьев домики встретили смиренным молчанием, застывшем в шелестящем сене и скрипящих дверях, в дрожащих тишиной створках окон и пустыми дворами. Тревога ударила хвостом по сердцу, завертелась на задворках сознания и вспыхнула маленьким взрывом, когда впереди и правда что-то взорвалось, послышались обеспокоенные вскрики, гулкие мужские и женские голоса, а ещё ближе — звон мечей, острыми копьями окруживших город.       — Ты не говорила, что Вайтран теперь выглядит так, — Карджо проговорил мне в спину, но я чувствовала его обеспокоенность на клеточном уровне, ведь мне тоже было страшно. Лошадь поднялась на задних копытах, задрав передние, громко заржав и отказываясь идти дальше, когда в границах города послышался очередной взрыв. Я сорвалась с Бьёрна, выхватывая из рюкзака колчан со стрелами и лук, и побежала к границам города, ловя разбивавшиеся о спину возгласы каджита, призывавшие вернуться.              Пелена устлала мой взор состоянием аффекта, накрывшим и разум, когда крики стали громче на тропе к вратам, служившим ранее входом в город, а теперь ограждённым колючей оградой. В доселе непробиваемой стене, окружавшей Вайтран, виднелась внушительная дыра, в которую я вбежала, оттолкнув нескольких сомкнувшихся в бою стражников и Братьев Бури. Их шлемы валялись на полу, а железные мечи неустанно скрещивались, а вдали — ещё больше таких одиночных и массовых битв, наполненных криками и льющейся кровью. Я оказалась в центре города неожиданно, вокруг меня взлетало замахиваясь оружие, летели в толпу горящие снаряды — сердце стучало в пятках и горле, пульсировало в висках и холодило конечности. В уме звонко кричало имя Драконорождённого, звало его, но снаружи меня никто не слышал. Синяя кираса пронеслась перед глазами, когда некто женского пола поднял на меня меч, задел его кончиком мантию, незаметно рассекая плечо. Сквозь чужой шлем просачивались светлые волосы и полный ненависти взгляд, а во мне не было ничего, кроме испуга и выбивавшей из-под ног почву паники.       Они дрались под этим палящим скайримским солнцем, под звуки взрывов, под аромат гари, посреди горящих домов уже не первый день. Повстанцы создали укрепления, ныряли в окопы, получали подкрепление. Йоррваскр дразнил меня издали, и я рванула туда, не чувствуя боли, протискиваясь меж вонючих потеющих тел, переступая несколько разлагавшихся трупов в жёлтых и синих доспехах. Их юные лица ещё немного мельтешили перед взором, когда, истекая кровью, я забралась на каменные ступени. Никто не вышел из запертых врат, за которыми был мой дом, никто не пришёл на помощь, когда битва вновь приблизилась ко мне; когда женщина с плачущим ребёнком на руках пронеслась мимо, а за ней — злорадствующий солдат Бури, спускающий штаны на ходу. Они забежали за угол, ребёнок свалился с рук женщины, упал на каменную кладку вместе с ней, прямо у меня на глазах прижатой животом к земле, а сверху мужиком, задравшим её голубое платье. Я сжала рукой рукоять лука со всей накатившей злобой и сдвинулась с места, рванув туда, но некто столкнул меня по пути, повалил на почву спиной, замахиваясь длинным топором в тот миг, как оказался сбит возникшей из ниоткуда тенью и убит ею же, когда кинжал резанул по чужой неприкрытой шее.       Карджо сдержал обещание, защитил меня, мелькнул брякнувшим на его шее кулоном, помог мне подняться и обеспокоенно осмотрел с ног до головы в тот миг, как очередной взлетевший ввысь меч ударил его по спине, отбиваясь от пластинчатой брони. Каджит отпустил меня, вступая в бой, а внутри меня мир колыхнулся, превратился в мутный дрожащий туман. Я отползла обратно на ступени, таща за собой лук. Спину жгло и тянуло, а с мантии мелкими струйками сочилась багровая жидкость, пятнами устилающая бетонную кладку. Я окинула взором непрекращающуюся битву, пыхтящего Карджо, уворачивающегося от очередного удара, полыхающие крыши домов, уловила чувствительным слухом очередной девичий крик, детский плач, мужской возглас. Их было больше. Вайтран грозился пасть. Я грозилась никогда больше не увидеть Стига. Или Рию. Или даже Карджо. Крик сам вырвался из моих уст. Это была не моя война, не моя страна и не моя битва. Но я не могла допустить проигрыша в ней.       — О-Да-Винг! — Я выпалила, тратя последние частицы сил — безразличие и неподъёмная усталость давили на плечи, рану и разум, и даже веки казались тяжелее металлических ставней. Застыв там на ступенях, упёршись спиной о врата в Йоррваскр, для меня время шло иначе, и за прикрытыми глазами всё стало на мгновение незначительным, отдалённым, а звуки словно утихли. Но стоило снова распахнуть их с трудом, мыльное изображение вырисовало зависшую в воздухе тушу, рыжую, как грива лошади, как горящий огонь, вырывавшийся из её пасти. Он сжигал всё на своём пути и всех, без разбора подвергая всех непонятному правосудию, с целью защитить меня, исполнить долг.       Одавинг двигался как во сне, но он наматывал круги в воздухе уверенно, сбивал летевшие в него снаряды, не обращал внимание на пронизывающие стрелы. Просторные улицы залило залпом огня, и я сорвалась с места, когда осознание происходившего ударило по голове, как молния по почве. Прошло сквозь меня, подарило энергию, когда я вбежала почти в сиявшее пламя, когда запах жаренных тел хлынул в нос рвотным позывом. Когда руки и ноги обратились в драконьи лапы, и я с трудом взлетела, подвергаясь такому же залпу летевших из луков стрел. Когда столкнулась с защитником посреди небесной глади, крыльями сталкивая его куда-то в лесную чащу. Массивный дракон, больше меня в два раза, приземлился вместе со мной мелким метеоритом, создавая внушительную лунку и ломая деревья, поднимая вокруг пыль и создавая раскатившийся по округе грохот.       — Ты их всех убьёшь! — Я выпалила, замечая, что говорить в облике дракона становилось всё легче. Особенно когда я была в ярости.       — Разве не для этого ты меня вызвала? Я тебя защищал! Это мой долг! — Одавинг вернулся в стоячее положение, взмахнув побитыми крыльями.       — Я хотела, чтобы ты помог мне спасти город, а не превратить его в пепел!       — Тебе так важны эти… люди? — Последнее слово дракон произнёс с каким-то отвращением, и я больше не слушала его, срываясь в полёт. Вайтран полыхал больше прежнего, но несмотря на устроенный хаос, силы противника были разгромлены. Падая куда-то рядом с уцелевшей стеной, я сорвалась в бег, чувствуя по пути, что ранение на спине меня больше не беспокоило, и вновь оказалась в недрах Вайтрана, замечая, как тень Одавинга пронеслась над городом следом, в этот раз не испустив ни капли огня.       Изувеченные тела вызывали тошноту, ком подкатывал к горлу, провоцируя рвоту, и я была рада, что ничего не ела накануне, даже снежные ягоды, которые на пути в степные владения предлагал мне Карджо. Он был на том же месте, ошарашенно застыв в окружении трупов, а впереди немногие легионеры, проживавшие в городе, столпились подле входа в Драконий Предел. Я рванула туда, предчувствуя что-то странное, и мрачные мысли отбивались от стенок черепа болезненно. Пробившись через сомкнувшуюся кольцом толпу, я закашлялась от хлынувшего в лицо дыма и не сразу заметила знакомый обеспокоенный взор, застывший, уставившись на чьё-то бездыханное тело.       Он придерживал его за голову, ярла владений, все ахали и горевали, и я сразу догадалась, Балгруф — мёртв. И мне было всё равно, ведь держал его Стиг. Его жёлтые кристаллики дрожали, а лицо было измазано в крови и гари. Легионеры и стражники обеспокоенно переговаривались, а я бесцеремонно протиснулась в толпу, не сразу привлекая к себе внимание. Но он заметил. Заметил и окинул меня со всем взором полным осуждения, и смотрел так, как смотрят на врагов либо незнакомцев, и было в этом взгляде так много всего, что мне стало неприятно и больно, ведь я так сильно мечтала снова увидеть его владельца. Стиг положил белокурую голову ярла, оставив его труп, облачённый в доспехи, и устремился ко мне так, словно собирался атаковать.       — Я же просил тебя остаться в Виндхельме! Оставил в таверне записку…       — Что? Остаться там, где меня пытались казнить? Что ты несёшь, Стиг… — Мой голос дрожал, и я с трудом сдерживалась, чтоб не обнять Драконорождённого, но он был настроен так враждебно, что мне стало обидно. Слова рвались наружу, но у нашего разговора было слишком много свидетелей. — Какая ещё записка? Я бежала оттуда и…       — Бежала? Казнить? Что ты такое говоришь?! Я оставил тебя в полной безопасности… Ты развлекалась в компании какого-то парня, я подумал, так будет лучше… Я…       Сжав торс мужчины в сорвавшихся объятьях, я не дала ему договорить, а он и не пытался больше, обхватив меня руками так сильно, словно кто-то вот-вот намеревался оторвать нас друг от друга. И выглядело это так странно на фоне носящихся военных и трупа, которого те уносили с целью устроить позже погребальную церемонию.       — Расскажешь мне всё, — он проговорил мне в волосы и поцеловал в макушку, вдохнув аромат моих волос, пропахших запахом огня и гари. Миловидная женщина лет тридцати в тяжёлых доспехах появилась рядом неожиданно, отвлекая нас от долгожданного воссоединения. Это была Лидия, хотя от игровой версии у неё остались только тёмные волосы, голос и милый вздёрнутый нос.       — Теперь вы не мой тан, Стиг. Теперь вы ярл. Легат ждёт вас на разговор в вашем замке. — Она проговорила на выдохе, поклонившись, и слипшиеся волосы упали на её грязное лицо. Женщина говорила на полном серьёзе, и драконоборец напрягся, сжав мою руку. Теперь всё точно будет по-другому. За горами прогудел чей-то крик, завибрировал, насквозь пронизывая почву, добрался до моих ушей, сотряс моё тело. Седобородые.