Чешуя под кожей

      В наполненном легионерами Драконьем Пределе было одиноко и душно, и я уселась на скамейку в длинном зале, где ранее принимали гостей со всех владений, и уставилась на расплескавшуюся ёмкость с медовухой. Повертев в руке амулет Талоса, напоминавший мне молот Тора, я погрузилась в мысли, вспоминая о Рие и остальных Соратниках, попутно вслушиваясь в отдалённый разговор Довакина с местной элитой. Главы кланов Вайтрана и назначенный легат по имени Квентин окружили широкий стол, что устлала карта, пронзённая разноцветными флажками. Я знала и слышала, статус Стига был под вопросом, ведь одной близкой дружбой трон ярла не унаследуешь, но он старался держаться достойно, обсуждая тактику борьбы с недавно атаковавшими Братьями Бури со всем своим опытом, лёгшим на его натруженные плечи. Город приходил в себя снаружи, разрушались уже ненужные баррикады, где-то носились пожарные бригады, настоятели Зала Мёртвых уносили обугленные трупы погибших в бою воинов.       Во всём этом галдеже я запивала мысли о предстоящем походе в Высокий Хротгар жгучей медовухой, осознавая в процессе, как быстро атрофировалась или адаптировалась моя психика к происходящему, к окружавшему миру, что всё начало казаться мне логичным и привычным. Я была дочерью этого мира, ребёнком, сокрытым ранее в другом измерении, и в этом не было ничего странного. Хмыкнув в ответ собственным раздумьям, я сделала ещё один глоток и едва подавилась, прочистив лёгкие, когда вместе с дымом полыхавшего поселения через широкие плечи военных в алых доспехах показались два знакомых силуэта, облачённые в броню с выкованными на ней волчьими мордами. Они обеспокоенно осмотрели местность и не заметили меня, даже когда я поднялась со скамьи, двигаясь навстречу, и чёрный плащ не зашуршал неслышно на грязном полу.       — Вилкас! Фаркас… — Я воззвала, но не успела осознать, когда оказалась в крепких хрустящих от силы радости объятьях, и только каштановые волосы мазнули обоняние ароматом гари.       — Мира! То есть Тирра! Ты цела. Я не сомневался! — Фаркас воскликнул со всей искренностью, поласкавшей мой слух, и Вилкас повторил действие брата, но вовлекая меня в более деликатные объятья, больше осознавая свою силу, чем брат. Он выглядел уставшим и разбитым, а грязь прятала голубые глаза за большими пятнами, покрывшими его лицо. На броне виднелись следы запёкшейся крови, как взмахом кисти, каплями лёгшие на глянцевую поверхность. Он не успел спросить, что хотел, когда ещё одна фигура явилась из-за его плеча, и чёрные волосы пощекотали мой нос, дразня.       Я стиснула эти сильные плечи так сильно, словно знала девушку всю жизнь — Рия, такая же грязная и измождённая, в её влажном взоре читалась боль раненого города, но во мне было слишком много радости от долгожданной встречи, чтобы её перенять. Она окинула меня оценивающим взглядом и удовлетворённо застыла на болтавшемся на моей шее амулете, спокойно улыбнувшись.       — Как Стиг? — Она спросила так тихо, словно наперёд знала, что с ним всё в порядке.       — Говорит с легатом. Пытается ужиться в новую роль. — Я хитро взглянула на заинтересованного Вилкаса.       — Ярл мёртв. Он знал Стига слишком давно, чтобы не назвать сыном. Теперь он будет оберегать родных сыновей Балгруфа Великого, как старший брат. Это всё, чего он хотел. — Вилкас констатировал, сложив руки на груди, и было в его взоре столько всего, что не передать словами, но и видно было, мужчина не был в восторге от нового звания давнего друга.       — Что-то не так, Вилкас? — Фаркас спросил беспечно, наивно сощурив брови, как мелкий волчонок, и его брат фыркнул демонстративно, таким образом отвечая.       — На самом деле, я не представляю Стига в роли ярла. Он путешественник, и к тому же, у него много других обязанностей. — Я вдруг поддержала мнение Вилкаса, и тот задумчиво почесал редкую растительность на подбородке, кивая.       — Ты права, — Рия выпалила, хватая кувшин с вином, тут же разливая по деревянным ёмкостям. — Ему следует подумать о том, как быть дальше. Народ Вайтрана любит его, но Сыны Битвы это так не оставят. У них больше прав на власть, и они этим воспользуются — не сейчас, так позже. — Сделав несколько больших глотков, женщина протёрла румяные губы и уселась на скамью так расслабленно, словно алкоголь тут же ударил ей в ноги.              — А что с остальными Соратниками? — Спросив, я повторила действие соратницы, ощущая, как противно во рту смешался вкус мёда и винограда. Высокоградусная смесь смешалась в желудке быстро, просочилась сквозь его стенки прямо в кровь так мгновенно, словно вино было зачарованно, и я рухнула на скамью следом, приземляясь задом на деревянную поверхность. Фаркас хитро улыбнулся, хватая свой стакан, и потрепал меня по взъерошенным волосам шутливо, как младшую сестрёнку.       — Всё в порядке. Йоррваскр стал непроходимой преградой для предателей Бури. Мы держали оборону два дня, до того как явился этот дракон. Не думал никогда, что буду рад появлению подобной твари в наших краях. — Фаркас протараторил и уставился вглубь зала, туда, где собрание по обсуждению дальнейших действий было в самом разгаре.       — Это всегда не к добру, — Рия проговорила, и мурашки пробежались по моей коже рефлекторно от понимания, что о моей тайне был осведомлён только Вилкас, загадочно замолчавший на фоне. Стиг кивнул выступавшим напоследок и двинулся куда-то в сторону покоев, когда я обернулась посмотреть на него в очередной раз. — Ступай, — младшая соратница бросила, отхлебнув ещё немного вина, и праздновавшие победу воины начали собираться вокруг неё плотным кольцом, налетая на заполнявшийся едой и пойлом длинный стол. Я кивнула женщине и братьям-волкам напоследок, пред тем как покинуть оживившееся место, и их испачканные лица исчезли в образовавшемся столпотворении гомонящих как пчелы в улье бойцов и местных жителей.       Покои ярла напоминали просторный зал со своими высокими потолками и подпиравшими их колонами с замысловатыми северными узорами. Я нырнула туда, лишённая беспокойства и стеснения, ведь кем бы не стал Стиг, он почему-то оставался мне близким, — таким же полукровкой с неясным предназначением. Вечер лёг на Вайтран незримо, густой тяжёлой вуалью, и ясные оранжевые лучи проткнули массивные широкие окна, спадая на душную шкуру, укрывшую стоявшую в центре большую кровать. Новый ярл, с виду не рад своему новому статусу, застыл на краю лежбища, скинув с себя броню и рубаху. Нечёткий ожог украшал его плечо, и я невольно вспомнила о своём ранении, мгновенно исчезнувшему после превращения в дракона. Его раны заживали почти так же быстро, и только неясный след виднелся под солнечными лучами, игравшими с густыми волосами на его голове.       Я приземлилась напротив почти неслышно, неловко зашуршав простынями, когда Драконоборец наконец задвигался, нырнув в ёмкость, стоявшую на тумбе у изголовья кровати, пальцами. Она была усыпана, точно каплями крови, снежными ягодами, свежими и сочными, совсем недавно сорванными на границе владений, там, где снег ещё касался поцелуями почвы. Стиг казался ненастоящим в своём фарфоровом молчании: он выхватил из посуды одну ягоду и поднялся со скрипящей кровати, направляясь ко мне. Тёплые пальцы коснулись моих губ, когда в мой рот погрузился сладкий подарок, который я мгновенно раскусила, — свежий плод растёкся по моим и так красным губам алым соком. Я улыбнулась своими покрасневшими клыками, и Довакин последовал моему примеру, съев ягоду следом, а потом стянул с меня мантию лёгким движением руки, словно это была не тяжёлая шкура, а тонкая тряпка.       В комнате было жарко, слишком для такой холодной страны, и, поддаваясь ситуации и лёгкому опьянению, я следом сбросила с себя рубаху, оставаясь в одной майке — последнему напоминанию о прежней жизни. Её бирка нелепо выглядывала из-под воротника, но мне было всё равно, ведь Стиг сосредоточился на другом, сжав моё предплечье. Рыжие пряди упали на его привлекательное лицо, и я рассматривала его, как экспонат музея, к которому было запрещено прикасаться.       — Сангвин. — Он провёл фалангами огрубелых пальцев по моему правому плечу, и я уставилась на возникший на нём рисунок в виде цветущей колючей розы, созерцая его впервые. Сначала пахучий цветок, подаренный принцем удовольствия, превратился в красный ключ, а теперь в татуировку, напоминанием впившуюся в мою кожу — я не была рада. Я чувствовала, словно всё происходившее накануне было настолько правдивым, что даже неправильным. Но это ничего не меняло. Принц даэдра проявил желание защищать меня, и во мне не осталось охоты сопротивляться. Полукровка поцеловал возникший рисунок, его губы прошлись по чертам цветка, дразня, и я невольно приподняла мужчину за подбородок, отрывая от прелюдии. — Что случилось в Виндхельме? — он вдруг спросил, как проснувшийся.       — Парень, которого я встретила… Он оказался тем, о ком ты говоришь.       — Я встречал его тоже. Это редкий плут, любящий понаблюдать за увлекательными судьбами. Не могу сказать, что нам с тобой повезло. Это тебе решать. — Мужчина застыл, наблюдая за дрожавшими кристалликами моих светлых глаз, но через всего мгновение не удержался, и тонкие губы впились в мои в небрежном поцелуе, на который я ответила так же спешно.       До этого момента я была уверена, что не умею целоваться в силу своего небольшого опыта, но мужчина не давал мне ошибиться или расслабиться, не стесняясь хватая меня своими губами в невидимые оковы, покалывая густой растительностью в виде рыжеватой бороды. Сок снежной ягоды стёк куда-то по шее вглубь, минуя грудь, и останавливаясь красной кровавой дорожкой на животе.       — Так значит, ты не была с другим мужчиной? — Стиг проговорил, высвобождая меня от тесной майки, и хлынувшая в голову медовуха не оставила во мне ни капли зажатости, только дрожь предвкушения, застывшую на кончиках мелких пальцев, облачённых в ягодный сок.       — Нет, — я обрезала, прошипев мужчине в торс, такой рельефный от изнемогающей работы, как вырезанный из дерева, и такие я видела только в спортзале, в те редкие дни, когда превозмогала стеснительность и решала туда пойти. — Но я что-то натворила под влиянием Сангвина, и меня запрятали в тюрьму. И я бежала сюда, надеясь найти тебя. А тут…       — Ты нашла. Это главное. Прости меня, — мужчина прошептал, и только тогда я почувствовала его несвежее дыхание, так же пахнувшее алкоголем. Мы делали что-то непонятное снова под его влиянием — принца утех и пьянства — и в этот раз во мне не было сомнений. — Это моя вина. — Он вдруг отстранился, и его разгорячённое тело перестало греть мои плечи, дрогнувшие от пробравшегося по полу сквозняка, и мимолетное чувство брошенности кольнуло внутри. Захотелось снова к нему прикоснуться, ещё одному обладателю драконьей крови в мире людей, привыкших их ненавидеть.       — Может быть, отчасти, — я небрежно бросила мужчине в спину, и тот ответил понимающим кивком. Неприятная тишина душно нависла в воздухе, подобно частицам пыли, оседавшим на тяжёлых тумбах и добротно вырезанном столе, за которым некогда работал Балгруф.       — Легат Сципий считает, что мятежники могут атаковать вновь, и нам следует укрепить оборону города, пока есть время. — Он стал разглагольствовать, отодвигаясь всё дальше, будто тех бесстыдных прикосновений и откровенного поцелуя, спровоцированного им же, и вовсе не было. Я потянулась за мантией из чёрной шкуры и накинула её стыдливо, кутаясь, как в невидимый щит. — Я решил привлечь Соратников — они больше не могут сохранять нейтралитет после того, что случилось.       — Ты думаешь, эта роль тебе подходит?       — Что? — Он словно очнулся, оборачиваясь, переспросив.       — Твой потенциал настолько велик, что потеснит городские стены… А путь простирается далеко за их границами. — Я заглянула Стигу в глаза, казавшиеся ещё ярче при светивших в упор солнечных лучах и тлевших в посудине одиноких свечках, и он понимал всё и без моих раздумий вслух.       — Считаешь, я должен уступить место главе Сынов Битвы? — Он прозвучал осуждающе.       — Считаю, что у нас есть дела поважнее, — я ответила не менее снисходительным тоном, и Довакин со скрипом старой кровати поднялся на ноги и накинул брошенную на край комода льняную рубаху.       — Я это понимаю. Но не могу бросить Вайтран сейчас, в час нужды. Этот город стал мне родным задолго до твоего прихода, ты должна понимать, что драконы сейчас — не единственная угроза для Скайрима.       — Да, потому что Алдуин — угроза существованию всего измерения, — как вообще можно сравнивать это с одной страной? — Я раздражённо процедила, озлобленно стиснув зубы, и повторила действие мужчины, накидывая свою рубашку на уже разгорячившееся от нахлынувших эмоций тело. — У меня складывается впечатление, что ты хочешь бросить меня вместо Вайтрана!       — Как ты можешь говорить такое, Тирра? — Стиг подошёл ко мне в упор, нависнув надо мной, как над жалким птенцом, и я попятилась назад, ведь злость всё ещё играла в моей голове языками пламени, дразнившими клетки тела. — Разве я был бы всегда рядом, если бы ты не была мне важна?       — Всегда рядом? Но ты оставил меня в Виндхельме, вместо того, чтобы вытащить за шкирку из таверны и посадить на лошадь, — ты решил уехать без меня.       — В ту ночь Ульфрик послал целую группу лучших воинов в сторону наших владений. Я должен был опередить их, чтобы предупредить ярла, но я не успел, и это было ожидаемо. Думаешь, я не думал о твоей безопасности, когда принял такое решение, женщина? — В этот раз зажёгся Стиг и, не дав мне произнести хоть слово в свою защиту, скрылся за аркой в соседней комнате, где на рабочем столе была разложена подробная карта города. Мне понадобилось всего пару мгновений, чтобы решиться и двинуться следом, но извиняться за озвученные претензии я никогда не стала бы, ведь пострадала в этой истории тоже. И кто знает, что было бы, если бы не моё чудесное бегство с тюрьмы.       Сложив руки на груди, я заняла защитную позу и стала наблюдать за тем, как Довакин уставился на карту, но взор и мысли его были где-то далеко, словно он пытался в открытую сделать вид, что меня не замечает. Крутившиеся пряди волос прятали напряжённые черты его раскрасневшегося лица, а вены на руках выступили заметней прежнего, пробившись через почти прозрачную светлую кожу.       — Мне нужно на Высокий Хротгар. — Я кинула с претензией, словно под ноги, но Стиг сделал вид, что не заметил моего тона, и поднял на меня сощуренные глаза, и в них промелькнула тревога. — Я пойду одна, как приказывал Партурнакс. Бьёрн меня очень хорошо слушает, поэтому я поеду на нём.       — Я не хочу, чтобы ты отправлялась одна. Но одновременно я и рад, что ты будешь в безопасности, потому что повторное наступление предателей может произойти со дня на день. Разведчики легата предполагают, что они заняли позиции в лесу, поэтому лучше передвигаться исключительно по открытой местности. Я хотел бы, чтобы ты наняла повозку и взяла с собой своего друга каджита. Я заплачу ему, если он попросит.       — Карджо сейчас со своими друзьями, он очень помог мне на поле боя. Нет необходимости его тревожить. Айварстед не так далеко, к тому же он всё равно не сможет пойти со мной в замок. — Исполненная не своей смелостью, я констатировала и решилась даже приблизиться к Стигу, и наша недавняя ссора быстро забылась, когда он прикоснулся ко мне, проведя рукой по моей щеке. В его кристалликах дрожала усталость и образы недавно погибших на его глазах воинов и ярла. У мужчины больше не было сил и желания спорить. Мягкий и быстрый поцелуй послужил перемирием — капля помады осталась на его собственных губах.       — Одавинг — твоего голоса дело? — Он нежданно тихо спросил.       — Да.       — Тогда я знаю, что ты будешь в безопасности. Под покровом его крыльев.       — Я отправлюсь этим утром.       — Тогда я прошу тебя остаться со мной до утра. — Довакин замолчал, покорно выжидая моего ответа, а я согласилась, бесшумно кивнув, хотя была уверена до этого, буду ночевать этой ночью в Йоррваскре. За праздничным столом выслушаю историю Вилкаса и Фаркаса об их борьбе, продолжавшейся почти две ночи, отопью с Рией вина Алто и завалюсь спать на выделенную койку. Но жалостный вид уставшего Стига подпортил мои планы.       — Тебе нужно отдохнуть, Стиг. Когда ты в последний раз спал? — Вопрос не был риторическим, но драконоборец промолчал, тихо приземлившись на кровать. Его щека легла на массивную подушку, а глаза продолжили наблюдать за тем, как я ложусь рядом следом. Странные у нас были отношения, но я отложила их переваривание на потом. В конце концов, мы больше не будем чужими, а ещё явно друг другу нравились. Он приобнял меня рукой деликатно, словно боясь спугнуть, и его рубашка успокаивающе зашелестела единожды до того, как её владелец полностью расслабился. От него всё ещё пахло недавней битвой и немного потом, а ещё сладкими ягодами и душистыми травами, ванилью, как при нашей первый встрече.       Я повернулась к сомкнувшему глаза норду осторожно, нырнула пятернёй в его мягкие немного грязные волосы, и он довольно хмыкнул, засопел, как большой отдыхающий зверь. Я зарылась лицом в подушку, слегка упёршись лбом в чужой торс, медленно проваливаясь в сон под это равномерное дыхание. После пережитого побега, дороги и потрясения, испытанного, оказавшись в разгаре битвы, остатки сил ускользали от меня так быстро, как песок сыпался сквозь пальцы.       Мне снова снились непроходимые местные леса, тёмные, как глубины моря, и кроны деревьев, плотным куполом смыкающиеся над моей головой. Средь их стволов, меж сухой жёлтой листвы, одиноко возвышался алтарь то ли Талоса, то ли какого-то божества из верований моего мира, по форме напоминающий амулет, который я крепко сжимала во сне. Боль просачивалась сквозь сновидение, но не прерывала его. Несмотря на спокойную окружавшую обстановку, местные деревья навевали атмосферу чуждости, и я ступала по почве осторожно и была доселе одинока в этом ясном сне, пока тихий шаг не заслышался в роще. Чёрное одеяние мазнуло землю, забрякала остроконечная чёрная броня, украшенная замысловатыми узорами, напоминающими символы драконьего языка. Словно любой дракон знал их с рождения. А их владелец знал с рождения меня. Чёрные, как сверкающий оникс, длинные волосы ложились на его широкие плечи, а шипастая маска обрамляла раскосые глаза с красными кристалликами. Со своими треугольными ушами, покрытыми гарью, он напоминал эльфа, альтмера, но не был ни им, ни человеком. Когтистая рука высокого мужчины оказалась протянута мне, а клыки пробились сквозь ехидную улыбку.       Я проснулась, жадно хватая воздух, и грани амулета оказались впившимися во внутреннюю часть моей ладони до крови. Сорвавшись с кровати, я запрыгнула в потрёпанные брюки и крепкие сапоги, накинула тяжёлую мантию и покинула ещё переполненный посетителями, слушавшими горланившего барда, Предел, быстрым шагом направляясь к конюшне. Вечер был в самом разгаре, и только местные светильники потрескивали огнём в посудинах, языками пламени касаясь неба. Алдуин подбирался всё ближе.