Чешуя под кожей

      Густой снег медленно кружил, образуя вязкие завесы вокруг Высокого Хротгара, когда огромные крылья замахали надо мной, и я почувствовала тёмную ауру в воздухе. Оставив Одавинга и Стига, поднялась выше по склону, готовясь к самой неожиданной встрече. Большое существо носилось в облаках, сверкая красными глазами, и вглядываясь в них невольно, я чувствовала, как его могучая сущность теснила большой замок. Он приземлился на снежную гладь, зарываясь в густое крошево уже не лапами, а ногами в сапогах, подол чёрного одеяния слился с ярким белым цветом.       — Дочь моего брата, — он произнёс глубоким голосом, немного наклонившись, и говор этот звучал, как рокотание далёкого грозового облака. — Я тебя искал. Ты пришла сюда, чтобы развивать свои способности, но ты ещё не осознала, какую силу ты несёшь в себе. Местные старики тоже едва понимают, с чем имеют дело. — Продолжил Алдуин, улыбаясь загадочной улыбкой. — Я хочу помочь тебе раскрыть свой истинный потенциал. Я не хочу драться с тобой.       С этими алыми глазами, острыми ушами и чёрными волосами, он представлял собой образ величественного и загадочного мужчины. Его кожа была как будто озарена тусклым свечением, создавая уверенность, что в нём спрятано сверхъестественное. Яркий свет полудня, подчёркивая каждую линию его лица, придавал ему манящий вид. Красный взор Алдуина ярко контрастировал с тёмными длинными волосами, создавая впечатление глубокой страсти и мудрости, и кристаллики глаз, полные внутреннего огня, как два созвездия, сверкали в тёмном небесном своде его лица. Его взгляд словно проникал сквозь душу, раскрывая самые глубинные тайны. Острые уши напоминают эльфийские, но — всего лишь напоминание о драконьей личине.       Привлекательность Алдуина, как человека, выхватывается в молодых чертах лица, статной высокой фигуре — это исключительное сочетание человеческой красоты и драконьей магии, призванное очаровывать пугливых овец.       Он хочет переманить меня на свою сторону, он не собирается драться, только со Стигом, если понадобится. Но Стиг держится в стороне, держа клинок наготове, в оболочке человека Алдуин неуязвим. Он буквально не здесь. Со мной болтает кучка иллюзии. Рука в острой перчатке протянулась, слегка проведя острыми когтями по моей нежной коже.        — Ты обладаешь уникальной силой, моя дорогая. Силой, которую я хочу раскрыть и подчинить своей воле. Страх, который течёт по твоим венам… он волнует меня, Тирра, дочь Партурнакса. Подчинись мне, и сбудутся твои самые смелые мечты. Ты сможешь вернуться домой…       Его слова были полны удовольствия и уверенности, его голос был низким и соблазнительным. Это была игра во власть, и он намеревался наслаждаться каждым её моментом, он врал или просто играл с моими чувствами.       — Всё это время ты хотел убить меня. Я тебе не верю. Ты отправишь меня в другой мир, и Нирн падёт.       — Это не так, дорогая. Не всегда стоит слушать бредни своего старого отца… — Мужчина обнажил клыки в хищной улыбке, которая должна была казаться дружелюбной. — Я больше не могу отрицать свои желания. Я тут, чтобы ты узнала. Ты станешь питательной средой моей силы. Мы должны править, а не бороться, и с помощью тебя мы сделаем это, как боги. Тогда ты и обретёшь верный путь, который ищешь. Оставь своего друга-вампира. Вознесись. И знай, я всегда рядом. — Алдуин намеревался наслаждаться погоней, наслаждаясь моей растерянностью и чувством постоянной угрозы. Он исчез чёрным дымом, оставив после себя лишь искру света, и вниз по склону в последний раз взмахнули угольные крылья.       Внизу тяжело дышал красный дракон, и я почувствовала напряжение в воздухе, вспомнив о его ране. Стиг собирался помочь ему, спускаясь по крутому склону. Я нервно ощущала, что события находятся на грани перемен. Старики стояли вдали, их лица отражали ошарашенное изумление. Никто не ожидал, что сам Алдуин посетит их убежище. Возможно, в этом могло быть что-то большее, чем просто встреча дракона и драконьей дочери. Его слова отбивались от стенок черепа, ему нужна моя сила, а не жизнь, и мне предстояло выяснить, кому из двух детей Акатоша мне верить.       Стиг использовал исцеляющее заклинание, а потом стал возвращаться, карабкаясь по обрыву. Рыжие волосы, словно языки пламени, развивались на ветру, взгляд его глаз был твёрдым и решительным, когда позади него взвился в воздух багровый дракон. «Я должен уведомить Партурнакса о том, что произошло», — вылетело их его чешуйчатых уст. Он всё слышал.       После таинственного ухода Алдуина мы со Стигом остались вдвоём, поглощённые раздумьями и волнующими вопросами. Судьба, прощупывающая нас своими невидимыми руками, заметно усилилась. Стиг взял меня за руку и вытряхнул из размышлений.        — Тирра, ты в порядке? — он подошёл в упор, мазнув снег белой мантией.        — Да… Наверное.       — Вижу, он посеял в тебе семя сомнений. Бесспорно, мы связаны с этим драконом пророчеством. Но мы также связаны друг с другом, — Стиг взял моё лицо в свои ладони, дневной свет сиял в его жёлтых глазах, делая их почти прозрачными. — А что делать с этой связью — тебе самой решать.       — Кажется, на сегодня моё обучение закончено. — Я оглянулась на разбредшихся по территории стариков. Стиг согласился со мной, с улыбкой щёлкнув меня по носу. — Но теперь Алдуин знает. И он будет гоняться за мной, пока не сделает то, что задумал… — Я немного поникла, но настроение Довакина казалось боевым и немного приподнятым, словно он знал больше, чем я.       — Я знаю. Но есть место, в котором он нас не найдёт. У меня дома.       — В Вайтране?       — В замке. — Стиг спрятал меч в ножны, его вид сменился уверенностью и невидимой тоской, лёгшей на притягивающие черты лица.       — Ты хочешь упрятать меня в вампирском замке? — Я поплотнее укуталась в свою мантию. — Это твой план?       — Если Алдуин говорил правду, то он хочет сделать с тобой что-то хуже, чем убить. Партурнакс уже слишком стар для сражений, Одавинг не сможет тебя защитить, а я хочу, чтобы ты была в безопасности, пока я ищу другой путь, чтобы защитить Нирн. Я должен ехать в Ривервуд, у меня встреча с некоей женщиной по имени Дельфина.       — Нет, так не пойдёт, парень. Я еду с тобой. — Мужчина ждал такого ответа, но несмотря на сладкие речи о том, что мы связаны, хотел избавиться от груза в виде меня, который, как бомба замедленного действия, нёс опасность для него и окружающих. Благо я почти научилась контролировать превращение, но на этом моё довольство собой заканчивалось, ведь я начинала привязываться к человеку напротив. Сильно.       — В этот раз я согласен. Может, тебе тоже нужно услышать то, что она скажет. Но если что-то пойдёт не так — мы навестим мою сестру. — Скомандовал Драконорождённый и резко двинулся вперёд, и впереди ждал долгий спуск и ждущие у подножия горы лошади.       Морозный холод, словно невидимый художник, выступил на сцену, окутывая горы своим ледяным вдохом. В каждом этом вздохе звучит мелодия хрустальных кристаллов, танцующих в воздухе, и вихри из перламутровых снежинок, создающих свои узоры на холодном покрывале земли. Спуск наполнен тишиной и зимней свежестью, словно замёрзший во времени. Ползущий по земле туман словно покрывает всё вокруг вуалью тайны.       Через два долгих часа мы вернулись к нашим верным северным спутникам — лошадям. Они стояли в лёгком покрывале снега, выглядывая из-под своих пушистых ресниц, словно ожидая нас с нетерпением. В тишине зимнего вечера мы подошли к ним, чувствуя, как под ногами хрустит снег, будто он тоже ждал нашего возвращения. Бьёрн и Герда встретили нас дружелюбными фырканьями, их носы прикасались к нашим рукам, когда они хотели выразить свою радость встречи. Заботливо обняв лошадей, мы почувствовали, как тепло их тел передаётся нам, разогревая наши замёрзшие конечности.       Солнце, окрашивая небеса в оттенки розового, готовилось прощаться с этим днём. Его лучи пронзали ветви деревьев, создавая золотистые каскады света. За горизонтом величественно опускалось красное солнце, заключая в этот момент тихую магию завершения дня. Мы решили провести несколько мгновений в этом умиротворённом вечернем свете, молча обмениваясь многозначительными, но уставшими взглядами. Взобравшись на скакунов, мы ощутили их подвижность и силу под седлом. Ехать далеко. Лошади шагали легко, и в их грации замёрзший воздух преобразовывался в пар, оставаясь в пространстве, словно волшебный след. Солнце, окончательно погружаясь за горизонт, оставляло после себя яркую полосу оранжево-розового света. Это был момент, когда замёрзшая природа и ледяной ветер впервые принимали приходящее тепло заката.       Пока путешествие в Ривервуд продолжалось, я чувствовала в воздухе предвкушение. Перед глазами развернулись живописные пейзажи Скайрима с возвышающимися вдалеке горами и густыми лесами, которые, казалось, тянулись бесконечно. Звук копыт по каменистой тропе эхом разносился по безмятежным окрестностям, сопровождаясь шелестом листьев и редкими вечерними криками птиц. Ветер трепал волосы, а сердце наполнялось смесью волнения и беспокойства. Дельфина, трактирщица в Ривервуде, хранила ценную информацию о пророчестве. Я знала, что она может стать одним из ключей к разгадке тайн, которые ждут впереди.       Когда мы приблизились к маленькой деревне Ривервуд, знакомый запах древесного дыма наполнил воздух, смешиваясь с запахом сырой земли. Я спешилась с лошади и привязала её к ближайшему столбу, оглядывая спокойную обстановку. Суетливые жители деревни занимались своими повседневными делами, на их лицах отражалась смесь усталости и стойкости перед лицом войны между имперцами и Братьями Бури, а ещё добавилось возвращение драконов.       — Она должна появиться в «Спящем великане», когда снимем комнату. Пока можем отдохнуть. — Стиг проговорил, приближаясь к крепкой деревянной двери, рядом с которой висела пёстрая, но выцветшая вывеска таверны. Я кивнула в согласии, предвкушая мягкую кровать с толчёным сеном вместо матраса.       На широкой улице, укрывшейся в средневековом облике, распахнулась дверь волшебного убежища — таверны, приветствующей своих посетителей теплом, запахом древесного дыма и звучанием скрипучих деревянных полов. Воздух наполнен ароматом пряностей, жареного мяса и старого дерева, словно каждый запах рассказывает свою историю. Деревянные столы, полированные временем, стоят, слегка наклонившись под тяжестью своей истории и мисок, создавая уютные уголки для гостей. Скрипучие стулья, обитые мягкой тканью, приглашают к отдыху и разговорам, словно каждый из них хранит в себе тайну прошедших веков. Пламя в камине шепчет старые легенды одновременно с несколькими посетителями в тёплых шубах, создавая в углу тёплую гавань, где можно укрыться от холодов внешнего мира. Среди старинных бутылок, выставленных на полках, танцуют огоньки свечей, мерцающих в тёмной полумгле. За прилавком, покрытым густым слоем пыли, стоит хозяин таверны, его глаза, испытанные временем, ласкают каждого гостя. Он предлагает путешественникам тёплые напитки, наливая из массивного кувшина вино, словно выжимает капли времени в каждый глоток, и я не смогла отказаться от пойла, когда Стиг высыпал горсть монет и заказал целую бутылку.       — Одну комнату. Моё имя Стиг. — Отчитался мужчина, когда старик в красной рубахе принял у него денежную плату и записал его имя на ветхой бумаге посетителей.       — Одну? — Я удивлённо покосилась на Стига, когда тот ласково улыбнулся, кивая.       — Да, такое условие было в записке.       — Я сомневаюсь, — цокнула языком, отпивая из деревянной кружки красное вино с мягким привкусом апельсина.       Гладкая тёмно-красная жидкость кружилась в стакане, маня и маня, как и сам Драконорождённый. Наши глаза на мгновение встретились, между ними пробежала теплота, как будто невысказанная связь говорила о многом. На моих красных от вина губах появилась лёгкая улыбка, отражающая желание и тоску, плясавшую в наших взглядах. Стиг поднял свой бокал и сделал глоток, наслаждаясь сложными ароматами, танцующими на его языке.       Таверна кипела от энергии посетителей, но в этот момент я почувствовала себя так, словно мы были единственными людьми в мире. Внешний мир растаял, и время, казалось, остановилось, давая возможность насладиться обществом друг друга. У меня перехватило дыхание, когда пальцы Стига нежно пробежали по моей щеке и остановились на губах. От этого прикосновения по спине пробежала дрожь, зажигая внутри огонь, который я не могла отрицать.       — Помнишь, как ты меня поцеловала? Дважды. — Его голос, глубокий и низкий, резонировал с интенсивностью, говорящей о невысказанных воспоминаниях и желаниях.       Нахлынули воспоминания — те украденные моменты, когда наши губы впервые встретились в вальсе страсти и тоски. Дважды. Каждый поцелуй оставил неизгладимый след в душе. И голосом едва громче шёпота ответила: «Второй раз это был ты». Наши сердцебиения ускорились, отражая темп наших слов.       Приглашение в глазах Стига было ясным, а сердце жаждало новых опьяняющих моментов, которые наэлектризовали всё моё существо, словно Сангвин затягивал в свои владения. Рвался удовлетворить. Словно ведомая его непреодолимой силой, я сократила оставшееся расстояние между нами, наши губы снова встретились в лёгком стеснительном поцелуе. В нём смешались отголоски общих приключений и невысказанных желаний, переплетая их в судьбы ещё не написанной истории.       — Нам нужно поспать, — быстро отчеканила я от неловкости, разрывая момент, полный зарождающегося чего-то.       — Наша комната перед тобой. Если тебе хватило моего присутствия, иди отдыхай. Я ещё немного выпью, — с какой-то обиженной улыбкой произнёс Стиг, плеская в кружке вино. Съёжено улыбнувшись и кивнув, я последовала в освещённую несколькими свечами комнату. Одна кровать — ожидаемо. Для тупой романтической истории. Да только в Скайриме романтикой не пахнет, только железом и кровью. Избавившись от шубы, я осталась в рубахе и просохших после снега вершин штанах, скинула обувь и замоталась в шкуру медведя, служившую пледом. Треск свечи в канделябре развеивал навязчивые мысли и боязнь увидеть во сне Алдуина. Он придёт наяву и это вопрос времени. Пока что ему не хватает сил, я чувствовала — он жаждал.       Наконец-то немного задремав, я проснулась от того, что кровать жалостно прогнулась, и тревожно обернулась, вырываясь с короткого сна. Льняная рубаха Стига пропахла шерстью, а сам он — алкоголем. Обернувшись назад к свече, я вспомнила, что уже имела опыт ночевать со Стигом в одной кровати. Но в этот раз он двигался активно, сон совсем не шёл, и он вдруг поцеловал меня в шею, заколов щетиной, от чего я вздрогнула, как взъерошенная птица.       — Ты чего? — Выпалила, поворачиваясь к полувампиру, его глаза странно сияли в темноте. — Только не говори, что ты…       — Нет, я не буду пить у тебя кровь. — Отрезал мужчина, зарываясь лицом обратно куда-то мне в шею. Вспоминая его острые клыки, выглядывавшие из-под улыбки, мне было, мягко говоря, не по себе. Особенно учитывая, что полукровка был уже пьян.       Беспокойство рассеяло все остатки сна из моего разума, погрузив меня в состояние повышенного сознания. Когда я повернулась лицом к стене, пытаясь не обращать на Довакина внимание, мой разум наполнился шквалом мыслей и воспоминаний. В воздухе потрескивало скрытое предвкушение, вызывая во мне одновременно волнение и опасение. А затем, словно охваченный непреодолимым желанием, он прижался губами к чувствительной коже моей шеи снова. Ощущение в этот раз было электрическим, волна желания пробежала по моим венам. Его щетина задела мою кожу, одновременно щекоча и вызывая острое ощущение его присутствия.       Моё сердце бешено колотилось, а дыхание сбилось в ответ на неожиданную нежность этого жеста. Границы размыты, но у меня почти нет опыта, я не знаю, что делать в таких ситуациях. Мне приятно, хочется ответить, но я боюсь этих ощущений. Наверное, следовало выпить больше вина. Привыкая к его прикосновениям, я ослабила бдительность, поддавшись очарованию этой вновь обретённой близости. Наши дыхания переплелись, и когда эхо этого возбуждающего поцелуя отозвалось во мне, я отдалась опьяняющему танцу желания, стремясь узнать, куда это приведёт, удивляясь себе. Драконье нутро делало из меня изглодавшую рептилию, а вампирское очарование Стига манило чем-то запретным и желанным.       Понежившись в моих объятьях, Стиг неожиданно укусил меня за плечо, но не сильно, напоминая о том, что его отец — вампир. Очень странным показалось такое проявление симпатии, и я даже испугалась, подпрыгнув. Но прежде чем моё удивление успело полностью ощутиться, сильные руки Стига обняли меня, притянув ближе, и его губы встретились с моими в алкогольном поцелуе. Тепло его объятий окутало меня, на мгновение растворив любые сомнения. Контраст его гладких губ и прикосновения клыков добавлял волнующий и опасный элемент в нашу связь. Когда его клыки нежно коснулись моей кожи, волна первобытного желания пробежала по моим венам. Границы между удовольствием и болью словно стирались, создавая восхитительный коктейль ощущений, который заставлял меня жаждать большего. Но потом рука Стига скользнула под мои брюки, нащупывая чувствительный бугорок сквозь трусы.       — Нет, Стиг… — Я почти взвыла. — Я не могу. Не сейчас.       — Я сделал что-то не так? — Он обеспокоенно приподнялся надо мной.       — Нет, просто…       — Ты боишься? Что у тебя было с Сангвином?       — Может, просто поспим? — Умоляюще проговорила я, заскрежетав зубами. Не хотелось рассказывать, что мой первый секс был с каким-то демоном. Стиг разочарованно улёгся на кровать, послушно пытаясь прикрыть глаза, но движение, произошедшее в его брюках, ещё некоторое время не давало ему успокоиться.       Мне казалось, я уснула быстрее Стига, под подушкой я почувствовала, он спрятал ножик, видимо, не вполне доверяя всей этой затее. А может, за ним охотились — у Довакина точно много врагов. Но этой ночью я снова проснулась резко, Стиг спал глубоко, точно вампир, упавший в летаргию. Резко распахнув веки, я чуть не вскрикнула, когда к моей глотке приставили что-то острое, и лучше бы это были клыки Стига. Блондинка в голубом платье, что нависала надо мной, не отличалась красотой, и возраст выдавали глубокие морщины, обрамлённые белыми прядями.       — Попалось, драконье отродье! — она зашипела сквозь зубы, и в свете свечи я узнала в ней… Дельфину.       Паника захлестнула меня, грозя перерасти в крайность и превращение, пока я пыталась осознать ситуацию, разворачивающуюся передо мной. Это было не то, чего я ожидала, когда засыпала рядом со Стигом. Рефлекторно я двигалась осторожно, стараясь не усугублять напряжение, висевшее в воздухе. Её мотивы оставались окутанными тайной, загадкой, которую мне отчаянно нужно было разгадать.       — Драконьим отродьям не место на этой земле!       — Откуда ты… знаешь. Чего ты хочешь? — спросила я, всё ещё обездвиженная, но в моём голосе звучала смесь опасения и неповиновения. Каждая клеточка моего существа была в состоянии повышенной боевой готовности, готовая отреагировать на любое внезапное движение или угрозу.       В этот опасный момент я не могла не задаться вопросом, не догнали ли наконец враги Стига, заведя нас обоих в коварную паутину опасности. Меня охватило леденящее душу осознание: ночь приняла неожиданный оборот, погрузив меня в игру на выживание в очередной раз. Страх во мне вырывался на свободу, откуда-то льдом обдало ненавистью, рука всё ещё была под подушкой, под рубашкой жгла татуировка. Мне казалось, я себя уже не контролирую и вот-вот обращусь, даже не могла разбудить пьяного Стига. Я была одна — нет. Рука с татуировкой Сангвина дёрнулась, когда пальцы зацепились за ножичек — он уже в мягкой плоти Дельфины, на моей шее — маленький порез.       Вес оружия странно успокаивал меня, с него стекала акварельной краской багровая жидкость, что сочилась из живота корчившейся женщины. На губах чувствовался приятный привкус крови, мне захотелось… съесть её. Неожиданный поворот событий оставил у меня чувство изоляции и предательства, а вера в защиту Стига рухнула в одно мгновение. По мере того как напряжение в комнате росло, во мне бурлили смешанные эмоции. Облегчение смешивалось с опасением, вкус мести был горько-сладким на моём языке. Я растерянно выбежала из комнаты в истерике, выбросив по пути нож, и оказалась на улице, где ночное бдение охранников напоминало о содеянном. Рвота подкатила, и я проблевалась в кусты. Сюжет в пизде и я тоже. Всё не так. Я и есть пророчество… или его погибель.