Вспомнить всё

В комнате – сущий мрак и единственные лучики света проникали сюда от уличного фонаря, и то не сильно. Антон вжался спиной в дверь, пытаясь хоть как-то удержать равновесие. Он шарил руками по чужой спине, пытаясь на ощупь стянуть пальто. Потом забил на это занятие, слыша тихий стон в поцелуй. Прикусывая чужую губу, он вдруг понял, что совсем не понимает, как до этого дошло. День начался… Странно. Хотя бы потому, что Антона разбудили в девять. А он, после вчерашней беготни по центру Санкт-Петербурга и ночному редактированию тысячи, по ощущениям, фотографий собирался спать до обеда. Разбудил его, как оказалось, брошенный на подушки телефон. Вернее, не телефон, а Дима, будь он неладен. Антон даже не успел сказать что-то типа «Алло», когда в трубку ему завизжали два знакомых и почему-то очень счастливых голоса. Всё ещё не отойдя от сна парень с трудом понимал, что Дима и Катя пытаются ему рассказать. Большему пониманию точно не способствовали громкие голоса и смех друзей. -Я нихуя не понял,- вздохнул Антон, когда эти двое взяли передышку. -Ты что, совсем дурак?- вздохнула Катя,- мы поздравляем тебя с Днём Рождения! -У меня амнезия,- напомнил Антон и тут же сел в кровати, с запозданием понимая смысл сказанных ему слов,- серьёзно? Какое сегодня число? -Девятнадцатое апреля. Прости, я, наверное, тебе не говорил,- подал голос Позов. -А сколько мне исполнилось? -Двадцать четыре. Антон кивнул скорее сам себе. А потом поднял глаза на календарь и нахмурился. Раньше он предполагал, что 21 – это, возможно и есть дата его Дня Рождения. Но этот праздник на два дня раньше. Он перевёл взгляд на аккуратную цифру 19, и что-то на секунду щёлкнуло в его голове. Не совсем воспоминания, но их отголоски, калейдоскоп эмоций и голосов, сопровождающие это число. А следом – маленькие обрывки. Больше картинки и фотографии, чем отдельные воспоминания. Торт, свечи, какие-то люди, мама. Наверное, это впервые, когда он чётко увидел в своих воспоминаниях человека. Парень попытался ухватить за хвост ускользающие воспоминания, но те исчезли так же резко, как появились. Но оставили в груди приятное, почти щемящие чувство радости и восторга. -Тох, ты в порядке?- раздался в трубке взволнованный голос Димы. -Ага,- немного заторможено ответил парень и слегка качнул головой,- всё отлично, Дим. Спасибо за поздравление, хоть я ничего и не понял. -У нас для тебя есть ещё кое-что,- голос Кати звучал слегка приглушенно, как будто она недалеко отошла. -И что же? -Да так. Но мы уже на полпути к твоему дому. Поэтому, если ты там голый или если квартира полна шлюх – одевайся и выгоняй их. И, не дожидаясь ответа, девушка повесила трубку. Антон закатил глаза и заставил себя встать с кровати. Мышцы слегка болели, и он потянулся, пытаясь их размять. Возможно, не стоило слушать Арсения и лезть на тот столб. Перед глазами калейдоскопом пронеслись события прошлого дня, а в ушах зазвучал смех мужчины. Неа. Стоило. Антон включил музыку, пытаясь привести квартиру в хоть какой-нибудь приличный вид перед приходом гостей. Мама позвонила в самый разгар этой уборки. Она лепетала что-то смущённое и неуверенное, но Антон её перебил. И понял, что соскучился. Она звонила ему и раньше, но он не чувствовал к ней такого трепета. А сейчас он словно вернулся в детство. Он всё ещё почти не помнил её. За то вдруг ощутил, как сильно её любит. Наверное, даже согласился бы съесть тот самый ужасный рулет. -Мам,- позвал Антон, после того как женщина перестала поздравлять его, желать чего-то и говорить, как сильно она его любит,- я приеду на следующих выходных. И от этих простых слов женщина на том конце провода даже, кажется, заплакала. Антон слушал её всхлипы и думал, как же много он упустил за этот месяц. Слишком зациклился на поиске своей утерянной памяти, а жизнь шла мимо него. И только в последние две недели он, кажется, правда начал просто жить. Он даже не думал о том, что что-то потерял, не пытался что-то найти. Он попросту забыл о своей амнезии. Да, он ничего не помнит. Но это не мешало ему просто наслаждаться происходящим вокруг. Нужно будет поблагодарить Арсения за это. А потом в квартиру вломились Дима, Катя и шары. Очень много гелиевых шаров. А ещё пицца, торт со свечами и огромный плюшевый медведь. Антон сначала подумал, что это шутка какая-то, но, цитата «кто-то же должен спать на освободившейся кровати». Слава богу, что это был хотя бы не розовый медведь, а черный, в армейской форме и с пистолетом в кобуре. Пистолету Антон обрадовался куда больше. Но нормальный подарок всё же был – кольцо и два браслета из одной коллекции. А ещё небольшая подвеска-талисман, потому что Антону с его удачей это, очевидно, нужно. А потом пришлось пережить порцию обнимашек от Кати, которая повисла на нём, как коала. Дима что-то ворчал на это, но девушка лишь заливисто смеялась. А у Антона на душе вдруг стало так спокойно, словно он вернулся домой. -Антон что-то случилось?- вдруг спросила Катя, застыв посреди гостиной. -Да нет, всё супер, с чего ты взяла? -Я эту комнату никогда такой чистой не видела. Скажи честно, тут произошло убийство? Антон громко рассмеялся и повёл девушку на кухню, пробовать картошку с мясом, которую он приготовил на днях. Они устроились на кухне, хоть для этого и пришлось освобождать стул в комнате Антона от одежды. Дима и Катя притащили бутылку вина, но Шастун отказался. Он всё ещё помнил, что в четыре его ждёт Арсений, по адресу, внесённому в записную книжку. Почему-то поход к нему казался чем-то до ужаса важным и парень не хотел напиваться. Поэтому, её вполне себе неплохо распили Дима и Катя. Последняя, после третьего бокала взялась рассказывать Антону о том, как учила его в детстве кататься на велосипеде и вскрывать замки. На истории про надувание лягушек через трубочку в жопе Дима слинял на балкон покурить. Антон, дослушав эту и ещё несколько коротеньких историй, улизнул за ним. Позов стоял, прислонившись спиной к кирпичной стене, меланхолично глядя вниз. -Вот думаю,- начал он, слишком драматично затянувшись сигаретой,- нужно ли мне делать предложение человеку, который надувал лягушек через жопу? -Ты так не делал?- засмеялся Антон, глядя на друга. -Нет, мне было слишком жалко лягушек. -А теперь ты их препарируешь. -Это другое. Дима вдруг тяжело вздохнул, прикусил сигарету зубами и полез рукой в карман. Достал небольшую бархатную коробочку, открыл её, критически осматривая, и протянул Антону. На мягкой подушечке красовалось небольшое золотое кольцо в виде лозы, с белыми камушками. -Теперь думаю, заменить на кольцо с лягухой, с алика,- хмыкнул Позов, забирая коробочку из рук друга. -Ты всегда носишь его с собой?- нахмурился Антон. -Да нет, привёз тебе показать. Ты ж у нас эксперт по кольцам. Антон тихо засмеялся, глядя на друга. -Волнуешься? -Да нет, не особо. Ничего ведь не случится, если она откажет. Завтра идём в ресторан. -Держи меня в курсе дела. -Ага. Они замолчали ненадолго. Дима делал глубокие затяжки, всё так же глядя на небо. Антон тоже следил за их плавным течением. И в голове на секунду пронеслась мысль, а вдруг небо – это огромный океан, а облака – льдины или днища проплывающих кораблей? Парень хмыкнул, это явное влияние Арсения. -А ты где целую неделю пропадал?- вдруг спросил Дима. И Антон на секунду завис. А ведь и правда, что именно пропадал. С того похода в приют он ни разу не бывал на парах, не выходил на связь с Позом. Он был занят чем-то абсолютно другим. Втягивался в новый, незнакомый для себя ритм. Кто бы мог подумать: носился по крышам, сидел возле реки, залазил на столбы. Арсений в его жизнь принёс какой-то новый смысл, вывернул всё наизнанку, научил наслаждаться жизнью. -Жил,- выдыхает Антон. -А можно конкретнее?- хмыкнул Дима. -Всё не так интересно, как тебе кажется. Пил кофе с вином, гулял по Санкт-Петербургу, сидел на крыше, фотографировал. Ничего особенного вроде, но как-то по-другому ощущалось. По ощущениям – целый мир понимать начал. Дима на эти слова снова хмыкнул и, наконец, оторвал взгляд от неба, внимательно посмотрев на друга. Пробежался взглядом по его лицу и улыбнулся каким-то своим мыслям. -И с кем же? Антон на секунду нахмурился. -С чего ты взял, что не один? -Просто знаю,- вздохнул Дима,- я уже видел тебя таким. Ну, так, и с кем? А Антон вдруг осознал, что не хочет говорить про Арсения. Не хочет и не может. В голове словно какой-то барьер, запрещающий. Говорящий, что сейчас не время. Что нужно подождать. Чего – не понятно. Но под кожей вновь зачесалось то самое чувство: дискомфорт от того, что забыл нечто безумно важное. И это пугало, почти вводило в панику. Казалось, что нужно куда-то бежать, а он, придурок, стоит на месте. Видимо, его эмоции слишком явно отразились на лице, потому что Дима покачал головой и потушил сигарету. -Не хочешь – не говори,- вздохнул он,- только, пожалуйста, не отдаляйся от меня как в прошлый раз. Дима не брал с него обещание. Просто просил. И Антон кивнул, понимая, что ни за что в жизни не согласиться променять дружбу с этим человеком. Они вернулись на кухню. Туда, где закипел чайник. Туда, где Катя разрезала торт. Туда, где было хорошо. Антон слушал споры друзей, которые думали, как объяснить старостам свой прогул, и чувствовал, что счастлив. Не на сто процентов, но точно на 99. Но этот 1% не давал покоя. Именно он подстёгивал желание куда-то идти, что-то искать, к чему-то стремиться. А ещё казалось, что он где-то рядом, нужно только немного поднапрячь мозг. Антон думал, что счастье найти не так сложно. Мало людей по настоящему несчастны. Заполнить эту воображаемую шкалу процентов на пятьдесят легко – достаточно быть сытым, одетым и выспавшимся. А вот найти тот самый один процент – почти нереально. Но почему-то Антон думал, что раньше он у него был. Поэтому сейчас он готов бросить всё, лишь бы вернуть его себе. Дима и Катя уходят, когда Антон начинает поглядывать на часы. Прогонять друзей не хотелось, точно так же, как и объяснять им, куда он торопится. Дима понял всё без слов. Похлопал по плечу, сказал не провожать. Катя опять повисла на нём, целуя в обе щёки. Они ушли, громко хлопнув дверью, оставив после себя кучу шариков, аромат Катиных духов и спокойствие. Антон подумал, что не приди они он бы целый день был как на иголках. А сейчас он был спокоен. Даже слишком. Мандраж подкрался к кончикам пальцев, когда такси остановилось напротив дома Арсения. Парень несколько раз проверил, тот ли это дом, то ли время, договаривались ли они вообще на сегодня. А потом, ударившись головой о домофон, зашёл в парадную. Это же просто Арсений. Да, просто Арсений, в которого Антон, кажется, влюблён. Мужчина жил недалеко от того канала, возле которого они впервые нормально поговорили. Дом был совсем обычным, даже не историческим зданием. Антону казалось, что это мужчине не подходит. Тот должен жить как минимум в поместье, обязательно с занимательной историей. Внутри парадная тоже была абсолютно обычная. Единственное – стены, увешанные чьими-то картинами. Антон завис над ними, внимательно рассматривая каждую. Картины были почти профессиональными, и парень подумал, что им место в какой-нибудь картинной галерее, но они висели в парадной обычного Питерского дома. Поэтому на нужный четвертый этаж он добрался спустя минут десять, а то и больше. А потом ещё какое-то время пытался понять, какой из звонков ведет в квартиру Арсения. Не понял, поэтому тыкнул наугад. Раздалась какая-то прикольная мелодия, и дверь почти сразу же распахнулась. -Ну, наконец-то,- закатил глаза Арсений,- я уже думал пойти тебя искать. Двенадцать минут на четвертый этаж подниматься! Старость, да? -Нет, там просто картины красивые,- Антон нахмурился,- а откуда ты знал, что я в подъезде? -В окно тебя увидел. Антон кивнул, опускаясь на колени, чтобы снять шнурки. Но скорее стараясь скрыть смущение. Он абсолютно не думал, что Арсений стоял у окна и выглядывал его. Наверное, случайно увидел. Не думал, что он считал минуты. Просто глянул на часы. Не думает, что он стоял под дверью и ждал. Просто быстро перемещается по квартире. -Картины – это работы соседа в квартире напротив,- начал Арсений, ставя перед Антоном тапочки,- Константин Иванович раньше работал в художественном институте. Вроде даже в галерее выставлялся. Сейчас на пенсии, и все про него забыли. Он иногда ходит в парки, рисует там людей за небольшие деньги. Ну и пейзажи туристам продаёт. Но это летом. У него этих картин много насобиралось вот он и украсил наш подъезд. Я даже купил у него несколько,- Арсений кивнул за свою спину,- удивительный человек. Ему же на деньги абсолютно плевать. Рисует для себя. Потому что нравится. Он искусством дышит. А когда говорит о нем – у него так глаза горят, ты бы видел,- а потом усмехается,- у тебя так же горят, когда фотографируешь. Он забрал из рук парня пакет с круасанами. Антон зашёл в небольшую пекарню, недалеко от дома. Они ещё были слегка тёплые и грели руки. Антон в них цеплялся отчаянно, чувствуя себя слегка некомфортно. А Арсений их у него забрал, заставив полностью выйти из зоны комфорта. -Ты проходи,- сказал мужчина,- я чайник поставлю и вернусь к тебе. И Антон кивнул, несмело зайдя в гостиную. Арсений скрылся за одной из дверей, явно ведущей в кухню, а Антон застыл на месте, удивлённо крутя головой. Зал был заполнен… Всем. На стенах висели картины, причём в абсолютно разных стилях. На всех возможных поверхностях лежали книги, стояли цветы, какие-то статуэтки. Книг было особенно много, им явно не хватило места в выделенном для них шкафу, поэтому они громоздились небольшими стопками в разных уголках. Но ощущения беспорядка не было. Весь этот мусор, казалось, лежал на своих местах. Антон рассматривал статуэтку с какой-то странной рожицей, когда из соседней комнаты, которая, по-видимому, была спальней, прозвучало громкое мяу. Из-за двери, лениво потягиваясь, выплыла огромная белая кошка. Она замерла на пороге, глядя голубыми глазами прямо Антону в душу. И парень опустился на корточки, протягивая животному руку. Почему-то наличие у Арсения кошки порадовало парня до ужаса. Животное же, бросив на протянутые руки презрительный, но в то же время заинтересованный взгляд плавно двинулось вперед. Она ступала осторожно, почти грациозно, если бы не толстые бока, покачивающиеся от каждого движения. Внимательно обнюхала руку, а потом ткнулась в неё мокрым носом, подставляя голову для поглаживаний. Получив разрешение, Антон прошёлся пальцами между ушками, потом пробежался ими до хвоста. Это, похоже, было запрещённым приемом, потому что кошка упала на спину, подставляя живот, и тихо замурчала. Антон запустил пальца в длинную мягкую шерсть на животе, и кошка прогнулась в спине, мурча громче. -Привет, ну привет,- засюсюкался Антон, почти растекаясь в лужицу. Всё-таки кошек он ужасно любил. -Ну вот, она опять это делает,- вздохнул Арсений где-то за спиной. -Что именно?- спросил Антон, продолжая гладить пузико животному. -Занимает всё твоё внимание. Антон тихо засмеялся, оборачиваясь через плечо. Арсений ставил на небольшой стол тарелку с круасанами и пиццей. Антон усмехнулся. Похоже, не светит ему сегодня поесть нормальной еды. -Как её зовут? -Мария Элена Виейра да Силва*- Арсений перевёл взгляд на Антона и вздохнул, увидев его сложное выражение лица,- для тебя просто Пушинка. -Она не Пушинка,- качнул головой Антон, поглядывая на толстые бока кошки. -Ну, когда-то была. -А Мария Элена… -Это я её так назвал. Абсолютно не люблю, когда животных называют такими глупыми и скучными именами, типа «Пушинка». Это в честь художницы. Вон то, копия её картины,- Арсений указал пальцем на одну из стен. Антон долго смотрел на белое пятно с нагромождением квадратиков и линий. И с каждой секундой хмурился всё больше. -Ты уж прости, но это хуйня какая-то. Чё тут нарисовано вообще? -Не знаю,- жмёт плечами Арсений, разливая чай по чашкам,- я вообще повесил её верх ногами. Потому что так я вижу город, которому нет конца и края. Город, который пожирает природу вокруг, окружая себя серым дымом. Он больше не может расти вширь, поэтому тянется вверх. -Уж прости, но я ничего не вижу,- вздохнул Антон, не сводя взгляд с картины. -В этом и есть смысл. Каждый видит что-то свое. Каждый придумывает свой смысл. Я за это и люблю импрессионизм. На обычных картинах, в их классическом виде есть определённый сюжет и смысл. В таких же ты можешь сам его придумать и это будет правильно. Нет рамок, ничего не ограничивает твою свободу. Антон снова посмотрел на картину. -Я всё равно не понимаю. -Ну и ладно. Слушай, может, ты уже оставишь кошку, и уделишь внимание мне? Ну, или хотя бы фильму? Антон тут же подскочил, как ужаленный и упал на диван рядом с Арсением. Мужчина довольно кивнул, снимая фильм с паузы. -А что мы будем смотреть? -Увидишь. Спустя несколько минут после начала Антон удивлённо уставился на мужчину. -Мультик? Серьёзно? -Ты имеешь что-то против? -Нет, но… Почему «Зверополис»? -Он мне нравится. Люблю его пересматривать. А еще, потому что люблю смотреть на эмоции людей, когда они видят что-то новое. Хочу послушать твои догадки о злодее этого мультика. Антон кивнул, решая не говорить мужчине, что мультик он помнит прекрасно. Видимо, тоже любил его пересматривать. Пушинка подобралась к его ногам и тихо мяукнула, почти заглядывая в рот. Антон взял кусочек курицы с пиццы и угостил им кошку. -Вот именно поэтому она больше не пушинка,- вздохнул Арсений,- не ведись на её чары, она ела полчаса назад. Антон кивнул, всё равно исподтишка подкармливая животное. Хотя, Арсений наверняка видел, просто не комментировал. Во время просмотра Антон слегка подвинулся, чтобы кошка смогла улечься рядом. Теперь он привычно соприкасался с мужчиной плечами, а ещё коленями. Антон на секунду смутился, но Арсений, кажется, был не против. Пушинка, по итогу, умостилась на них обоих. Головой – на психологе, попой повернувшись к Антону. Парень даже возмутился, вызвав легкий смех у мужчины. Они бегали пальцами по её мягкой шерсти, иногда натыкаясь на руки друг друга. Но никто не фокусировал на этом внимание. Арсений, кажется, был слишком увлечён фильмом, хоть и смотрел его не в первый раз. А Антон наблюдал за ним. И каждый раз про себя удивлялся. Совсем недавно он выслушал от него почти лекцию про современное искусство. А сейчас этот человек с интересом наблюдает за сюжетом детского мультика. Антон думал, что Арсений удивительный. Когда на экране плыли титры, а комната опустилась в приятный полумрак, Арсений повернулся лицом к Антону и серьёзно спросил: -Ну как тебе? А в глазах у него плескалась странная надежда, вперемешку с отчаянием. Антон этот взгляд не понял. Поэтому пустился расхваливать фильм, с каждым своим словом видя, как тускнеет взгляд Арсения. Тот как будто потерял свою маленькую надежду и ухмылялся теперь со странным изломом губ. Он аккуратно переложил кошку на колени к Антону и ушел на кухню. Антон проследил за ним взглядом, пытаясь понять причину такой резкой смены настроения. Мужчина вернулся быстро, неся в руках бутылку вина и два бокала. Он опустил их на стол, отточенным движением вскрывая бутылку. Антон наблюдал за тем, как плещется алый напиток с лёгкой грустью. Ему не нравилось, когда Арсений пил. Он бы ни в коем случае не стал ему запрещать, но тот как будто глотал алкоголь с грустью и унынием. Он пил не потому что любил вино. В каждом бокале он как будто пытался утопить то отчаяние, плещущиеся у самого хрусталика глаз. Пьяный Арсений был меланхоличный, почти не смеялся, размышлял о серьёзных вещах с ухмылкой на губах. И в этом его поведении было какое-то очарование, но Антон видел, каким мужчина может быть в трезвом состоянии. Он смеётся, показывая ямочки на щеках, шутить немного странные и местами глупые шутки, а в глазах плещется озорство. И такой Арсений Антону нравится ещё больше. Такой Арсений правда находится здесь и сейчас, рядом с ним. Пьяный же он где-то в другом месте, скорее всего, познаёт пучины своего сознания. Пьяный Арсений много говорит, но трезвого хочется слушать, потому что он делится более осознано. Но Антон принимает у него бокал, делая глоток. Пьют медленно, тихо переговариваясь. Антон ловит каждое слово, потому что трезвое откровение – лучше пьяного. Для пьяного человека каждый друг, с которым можно поделиться болью. Трезвый же делится только с теми, кому доверяет. Арсений ворчит на главу деканата. Говорит, как она ему надоела, что он видеть её не хочет. Говорит, что думает уволиться. Всё равно ему исследований на всю жизнь хватит. Рассказывает, что никогда не хотел быть психологом. Но друзья говорили, что у него неплохо получалось выслушивать их проблемы и давать советы. И он пошел. И уже на первом курсе захотел съебать нафиг. Но упрямство не позволило: что он, слабак что ли, доучиться не сможет? Ну, а ещё потому что не знал, чем хочет заниматься по жизни. -Мне всю жизнь, знаешь, говорили как надо. Родители, я имею в виду. Спрашивали, чего я хочу, и сами же отвечали. Родители, они, когда о чём-то спрашивают, уже заранее знают ответ. Не так как ты думаешь, а как они хотят. Вот я и не научился думать самостоятельно. Вот я и был с дипломом психолога и нулём амбиций. -И что, так и не нашёл, что тебе нравится? -Нашёл,- Арсений улыбнулся как-то совсем тепло,- и даже начал работать в этом направлении. Поэтому и уволиться хочу. Правда, пришлось кучу всего перепробовать. У меня поддержка хорошая была, знаешь, когда встречаются два человека, которые запутались и не знают, чего хотят… Они не спасают друг друга. Они спасаются сами, находясь рядом. Я, вроде бы спасся. -А этот человек? Арсений бросил на него внимательный взгляд и усмехнулся, пожав плечами. -Не знаю. Может быть спасся. Мне с моей колокольни казалось, что нет. Это всё испортило,- Арсений сделал глоток вина, слегка поморщившись,- никогда больше такое не куплю. Кислое, фу. Я всегда свободу любил. Даже когда учился, хернёй страдал. Мне как-то плевать было на мнение людей. Мою энергию просто нужно было в правильное русло направить. А с тем человеком всё иначе. Он прикусил губу, задумавшись. А Антон внимательно следил за ним. Арсений пьян не был, даже бокала вина не выпил. Значит, говорит, потому что хочет. И Антон готов поддержать, дать ему совет. Но понимает, что Арсению его советы до пизды. Ему уже не нужны, Антон уверен, он уже знает, как поступит. И это даже слегка грустно. -Знаешь, иногда человек рядом, а ты всё равно за ним скучаешь. Потому что это как будто не он. А ты ничего сделать не можешь. Только смотреть. Арсений вздрагивает вдруг, морщится и трясёт головой. Поворачивается к Антону и улыбается. -Прости, что-то я тут грусти напустил. У тебя же День Рождения, нужно веселиться. Может, в клуб? И Антон заторможено кивает, снова удивляясь быстрой смене настроения. А ещё пытаясь вспомнить, когда он успел упомянуть свой День Рождения. Ему почему-то кажется, что он не упоминал, хотя они о многом разговаривали. -Подожди тогда, я переоденусь и пойдём. Арсений быстро уходит в другую комнату. А Антон сдвигает со своих колен Пушинку, которая зевает и недовольно зыркает на него голубыми глазами. Парень снова гладит её, извиняясь, и уходит в коридор. Арсений появляется, когда тот почти натянул куртку. У него рюкзак за плечами и Антон не до конца понимает, зачем. Арсений пальто даже не надевает – просто накидывает на спину, поверх рюкзака. По лестнице спускаются медленно, всё так же рассматривая картины, теперь Арсений каждую из них комментирует. Становится понятно, что он неплохо разбирается в искусстве, а ещё хорошо знаком с тем дедушкой, автором работ. На улице прохладно. Уже опустились сумерки и о том, что было солнце, свидетельствует только еле видимая жёлтая полоса над горизонтом. Фонари включили, и Санкт-Петербург засиял новыми красками. Арсений потащил его вдоль какой-то улицы, глядя в небо. -Знаешь,- нарушил тишину он,- я очень люблю Санкт-Петербург, но иногда жалею, что не видно звёзд. Их только за городом можно увидеть. Я в школе на астрономию ходил, все созвездия знал. Такие знания пропадают! -Может, съездим когда-нибудь. Покажешь. Арсений ничего не ответил. Переключил его внимание на какую-то девушку, которая очень громко говорила по телефону. Арсений стал отвечать ей на её же реплики. Антон тихо смеялся, наблюдая за мужчиной. Зачем Арсению рюкзак стало понятно на половине пути. Он извлёк оттуда бутылку вина и протянул Антону. «Нет, ну а что, зря открывали?» И ведь не поспоришь. Они шагали по Санкт-Петербургу, переговариваясь и иногда посмеиваясь. И Антон поймал себя на мысли, что каждый шаг даётся ему очень легко. Да и сам город был слишком спокоен, почти праздничен. Мигал им фонарями и фарами машин, шумел деревьями и людьми. И Антон опять почувствовал, будто он не с ними, не с этими людьми, а в своём маленьком мире. Смотрит за чужой жизнью, ни о чём не переживая. Так на него действовал Арсений. Они дошли до бара слишком быстро. Это был тот же самый, в котором Арсений в прошлый раз ужасно напился. И он куда ближе к дому Антона, но парень даже не заметил, что они прошли почти полгорода. В баре как всегда было шумно, мигал свет, а в нос ударял ядрёный запах алкоголя. И атмосфера тут так разительно отличалась от той, что была на улице, что Антон даже скривился. Обернулся на Арсения, который тоже недовольно осмотрел помещение. -За то тут алкоголь вкусный,- вздохнул он и потянул Антона в самый конец, в тёмный угол барной стойки. Бармен приветствовал его как-то сильно радостно и Антон решил, что Арсений тут часто бывает. Мужчина заказал им абсолютно незнакомые парню напитки и попытался продолжить рассказывать историю, перекрикивая музыку. Антону было здесь слегка неуютно. Вокруг постоянно толпились люди, кто-то что-то кричал и творился настоящий хаос. Парень поглядывал на диванчики в самом конце зала. Но Арсений наклонился ближе, придвинул к нему выпивку и стал говорить почти на ухо. И Антон забил на всё вокруг. Сфокусировался только на Арсении, его словах, руке, которую он, чтобы не упасть, взгромоздил ему на бедро. Он заставил себя забыть об окружающем себя мире, и с удивлением обнаружил, что это довольно легко. От голоса Арсения отвлекала только его рука на бедре, и то не слишком долго. Мужчина провёл ему целый экскурс в местное алкогольное меню, заставив попробовать все напитки. И Антон даже нашёл для себя несколько фаворитов. Арсений пил только что-то одно, насколько Антон помнит, из коньяка. И с каждым напитком они говорили всё громче, шутили всё глупее и Антон почти чувствовал, как плывёт. Арсений был слишком близко, постоянно касался и внимательно смотрел в глаза. Парня от этой резкой близости слишком уносило. Господи, совсем недавно они целомудренно сидели на диване и смотрели мультик, а Антон чуть ли не краснел от лёгкого соприкосновения бёдер. А сейчас Арсений снова опирается на бедро, говорит, касаясь носом уха. Алкоголь – зло. Они отвлеклись друг от друга всего один раз, когда к ним подошла девушка, явно пытаясь подкатить. Антон буквально оцепенел, не зная о чём с ней говорить, а Арсений, похоже, плавал в своей тарелке, потому что тут же начал с ней непринужденный диалог. А потом так же непринуждённо и почти незаметно свёл его на нет. Антон, который слышал, дай Бог, только половину, удивлённо хлопал глазами. -И что это было?- спросил он. -Как я понял, она хотела предложить нам тройничок,- пожал плечами мужчина, заказывая ещё напитки,- ничего же, что я отказался? Просто меня она не интересует. -Меня тоже,- кивнул Антон, а потом почему-то засмеялся, падая мужчине на плечо. Арсений тут же подхватил его под локоть, хихикая тоже. Наверное, это всё вина алкоголя. Антон вдруг почувствовал ужасную лёгкость. А ещё было до ужаса весело. Они смеялись буквально со всего. Парень уже перестал следить, сколько литров он в себя влил. Арсений явно много, потому что в один момент ему надоело просто сидеть, и он ушёл танцевать. Антон следил за ним внимательным взглядом, пока его не сожрала толпа. А потом попытался воззвать к собственному разуму. Но в голове было приятное ничего. В теле ощущалась какая-то сила, хотелось вершить подвиги. Антон не знает, напивался ли он так когда-нибудь. Но ему было плевать. И на амнезию свою, да на всё, собственно. И это ощущение почему-то так вставило. Захотелось, чтобы Арс вернулся сюда. Он бы тогда рассказал ему всё о своей влюбленности и даже поцеловал. Он почему-то уверен, что мужчина всё бы понял и принял. На его спину легли тяжёлые руки и Антон слегка вздрогнул. -Тише, это я,- шёпот прямо на ухо. Кончиками пальцев Арсений провёл по его рукам, успокаивая. А потом уткнулся носом в шею, ведя им к волосам и тяжело дыша. По телу прошёл озноб, он снова дёрнулся, но только потому что под градусом тело стало слишком чувствительным. А потом, когда Арсений аккуратно прикоснулся губами, Антона прошиб холодный пот. Опьянение отошло на второй план, и включилась голова. Он вдруг вспомнил, сколько бокалов выпил. А ещё, что они находятся в чёртовом клубе на глазах кучи людей. Арсению явно было плевать, он опустил ладони ему на бёдра, так же прижимаясь со спины. Понятно, этому больше не наливать. Он повернулся, благо, стулья были крутящиеся, и почти врезался Арсению в нос. -Ты пьян Арс,- почти проорал Антон,- поехали домой. Мужчине понадобилось несколько секунд, чтобы собрать слова Антона в предложение. Он кивнул, тут же двигаясь к выходу. Только опустив ноги на пол, Антон понял насколько они ватные. Пришлось сосредоточить всё своё внимание на ходьбе. Арсению шаги давались как-то легче, его даже ни разу не занесло. На улице ужасно похолодало. Арсений привалился спиной к стене, прижимая к груди рюкзак, как последнее сокровище. Антон поправил его пальто. -Застегнись, дурень, холодно. -Мне жарко. -Это пока. -Ты такси вызовешь?- сменил тему Арсений. -А куда мы поедем? -К тебе ближе. Бля, завтра такое похмелье будет. Каждый раз обещаю себе так сильно не пить, а оно не получается. -Так всё-таки ко мне? -А ты не против? -Нет,- Антон улыбнулся, вызывая такси. Арсений, на удивление, говорил чётко и быстро. Хотя Антон еле ворочал языком, за то точно помнил, сколько он выпил. И сколько выпил Арсений. Намного больше, кстати. Мужчина слишком трезвой походкой добрался до машины, что Антон даже задумался, настолько ли он пьян. Правда, в машине он тяжело вздохнул и привалился головой к плечу Антона. Опять провёл носом по шее, что-то тихо бормоча. А потом легонько прикусил. Антон чуть не подавился воздухом и покосился на водителя. Видимо, он был недостаточно пьян, раз его беспокоило мнение какого-то мужика. Таксиста они абсолютно не интересовали, но Антону вдруг стало неуютно, и он легонько пихнул мужчину в бок. Водитель не довёз их до самого подъезда, и им пришлось ещё какое-то время идти, вдыхая холодный воздух. Арсения за это время, кажется, отпустило. Он что-то спокойно говорил, рассматривал дома и вёл себя как обычно. Даже поднимался по лестнице твёрдой походкой, в отличие от Антона, которого пару раз занесло. Мужчина даже умудрился пошутить над этим. Парня всё не могла отпустить мысль, что не настолько Арсений и пьян. С трудом попав ключом в замочную скважину, Антон, наконец, распахнул дверь, пропуская гостя, он зашёл следом, опять мучаясь с замком, чтобы её закрыть. Руки предательски дрожали, но у него получилось. Парень повернулся к мужчине, чтобы что-то сказать, но не успел. Его резко прижали к той же самой двери, выбивая весь воздух из груди. А потом дышать и вовсе стало нечем, потому что Арсений накрыл его губы своими. Мужчина был слишком быстрый, торопился непонятно куда. Антон запустил руки ему в волосы, притягивая ближе. А внутри у него весь мир перевернулся. Происходящее казалось почти сном. Он прикусил губу Арсения, пытаясь стянуть с него пальто, но получил лишь тихий стон. Тот отозвался мурашками по коже, ударил в голову и Антон поцеловал глубже, проходясь языком по зубам. Мозг отключился окончательно, парень прикусывал чужие губы, нервно цепляясь за одежду. А Арсений вдруг втиснул колено между его ног, позволяя слегка опуститься и вырывая тяжёлый вздох. Запустил руки под толстовку, оглаживая бока и пробегаясь пальцами к бёдрам. Антон снова заскулил, на секунду отрываясь, но тут же снова накрывая чужие губы. Внизу живота скручивался узелок возбуждения. Арсений это, видимо, чувствовал. Скользнул руками по внутренней части бёдер, и, накрывая пах. Антон тихо застонал, когда мужчина провёл рукой вверх вниз и вдруг дёрнулся назад, ударяясь головой о дверь. Арсений поднял на него блестящие, почти ничего не видящие глаза и облизал губу. Антон аккуратно провёл рукой по его щеке. -Чш,- прошептал он, поглаживая большим пальцем,- Арс, ты пьян и можешь пожалеть об этом завтра. Он видел, как у Арсения проясняется взгляд, как он хмурится своим собственным мыслям и кивает. Антон улыбнулся, наклоняясь вперёд, и почти неощутимо поцеловал его. Слишком целомудренно, как будто не было тех пяти минут, как будто не он только что кусал эти самые губы. -Пойдёшь в душ?- спросил он, и Арсений опять кивнул. Ходить оказалось совсем не просто. Мешал не только алкоголь, но и теснота в паху, которую Антон старался игнорировать. Он выдал мужчине чистое полотенце и, когда тот ушёл, присел на край кровати. Мыслей в голове было слишком много, они гудели как мухи, но основной было: «Охуеть». Он всё ещё не до конца верил в произошедшее. Нет, он безусловно хотел этого, с того самого момента, когда осознал свою влюблённость. Но ему казалось, что мужчина к нему равнодушен. И такого он точно не ожидал. Но напрягало не это. Арсений явно хотел переспать. А вот Антону было нужно не это. Нет, секс, конечно, тоже, но ему больше хотелось узнать Арсения. Он не хотел торопить их отношения. Хотелось во всём разобраться. Поэтому, им определённо нужно поговорить. Но только на трезвую голову. Когда Арсений вышел из душа, Антон умудрился даже рассортировать мысли по коробочкам. А поэтому в душ шёл с пустой головой. Постарался ни о чём не думать, отключить мозг. Принимать решения нужно на трезвую голову. Иначе рискует наломать дров. Арсений так же сидел на краю дивана, что-то высматривая в телефоне. Он поднял на Антона глаза, когда тот зашёл и слегка улыбнулся. -Тебе завтра в институт не надо?- спросил он. -В жопу его. Арсений хмыкнул. -А мне сказали быть к десяти. Но я думаю опоздать. Или вообще не приду. Как пойдет, короче. -Тогда, спокойной ночи,- улыбнулся Антон, поворачиваясь к выходу. -Шаст,- Арсений на секунду замолчал, поджимая губы,- а ты не хочешь остаться? И Антон улыбнулся, чувствуя, как внутри растекается тепло. -Хочу. Он подождал, пока Арсений заберется под одеяло и подвинется к стене. Выключил торшер и повернулся к нему лицом. В темноте глаза Арсения блестели, отражая свет уличных фонарей. И Антон снова поймал себя на мысли, что мужчина ужасно красивый. Арсений вдруг усмехнулся, аккуратно целуя его в уголок губы и сворачиваясь в привычный комочек. -Спокойной ночи,- напоследок сказал Арсений. А Антон ещё долго не мог заснуть. Наблюдал за спящим мужчиной, слушал его тихое сопение. Пытался запомнить каждую секунду. А ещё думал, что хочет засыпать так каждую ночь. Они точно поговорят завтра. А пока он прикрыл глаза, закидывая на Арсения руку и чувствуя, как тот прижимается к нему во сне.