The Villainess Lives Twice / Вторая жизнь злодейки

В эту ночь Седрик так и не смог уснуть. В памяти то и дело всплывало лицо изящной девушки, каждый раз произносящей слова «То я сделаю вас императором.». Он даже не задумывался, действительно ли она может сделать его императором. — Хочу ли я быть императором? — этот вопрос не покидал его головы. Сказать, что он никогда о подобном и не думал, значило бы соврать. Артезия была не единственным человеком, сказавшим, что ему следует стать императором. В разных случаях люди, занимающие более надежные и высокие должности, чем она, тайно посещали его с той же целью. Но Седрик никогда не слушал их. «Вы должны стать императором, чтобы выжить. Станьте императором, чтобы отомстить за смерть своих родителей», — снова и снова они повторяли ему эти слова, убеждая взойти на трон. Прошло уже почти двадцать лет с казни его родителей, ложно обвиненных в измене. Большинство людей в империи уже и забыли об этом. Положение его семьи в империи было восстановлено, он стал наследником эрцгерцогства Эфрон. Но он никогда не забывал, что стоит на тонком льду. Возможно император Грегор не убил его, лишь потому что сожалел об убийстве своей младшей сестры или потому что знал, что у Седрика нет сил угрожать ему. Но если смотреть как на наследника трона, то все кардинально менялось. Родословная Седрика слишком глубоко уходила корнями в императорскую семью, чтобы ее можно было игнорировать. Его поданные были настроены на то, чтобы поднять войска и показать всей империи истиную силу эрцгерцогства Эфрон в случае, если бы Седрику угрожала такая же опасность, как и предыдущем эрцгерцогу и эрцгерцогине Эфрон. Седрик всегда же отговаривал их. Как они все защищали Седрика, так и Седрик стоял в стороне, чтобы защитить их. Он избегал центральной политической арены и вел себя так, будто презирал власть. Эрцгерцогство Эфрон все больше становилось щитом империи. Но в конце концов, если только он не откажется от титула эрцгерцога Эфрона и не станет отшельником, то выжить он сможет только став императором. Только вот отказаться от титула эрцгерцога и оставить земли Эфрон он не мог. Они были его семьей. И по сей день он не смел думать или произносить слова «престолонаследие» или «императорский трон», потому что не хотел пачкать руки в попытке выжить. Седрик предпочел бы умереть с честью. Были бы счастливы его родители, заполучи он трон, испачкав свои руки в крови ради мести? Он так не думал. Он даже не мог вспомнить лица матери. Кроме того он был добрым и справедливым человеком, за это его любили и хвалили люди эрцгерцогства Эфрон, и желание мести было ему несвойственно. Но Артезия хотела, чтобы он стал императором не ради выживания или мести, а ради благополучия людей империи Кратес. И это поразило Седрика. До сих пор он считал что в его ответственность входит лишь эрцгерцегство Эфрон. Он тяжело трудился, чтобы защитить свой дом и своих близких. Но как он мог закрыть глаза на империю Кратес? Конечно же не мог. Он являлся щитом империи. Он не собирался хранить верность императорской семье, но всегда беспокоился о защите людей империи. И разделить это беспокойство Седрик не мог ни с кем. Его приближенные слуги готовы были отдать жизнь за него. Если бы Седрик сказал, что примет участие в борьбе за трон, все были бы счастливы и тут же бы приступили к действиям. Он хотел бы поговорить с Артезией еще раз. У него было такое чувство, будто она могла указать ему правильное направление, даже в гуще тумана. За всю ночь он так и не уснул. Когда солнце поднялось, он осознал что все его мысли направлены в одну сторону. — Вам плохо спалось? — спросил Ансгар, дворецкий эрцгерцога Эфрона, прибывший в казармы рано утром. Седрик уже встал и брился в это время. Его лицо выглядело изможденным, а под глазами залегли темные круги. Ансгар следовал за Седриком даже в сражения, прислуживая ему. Седрик не очень-то сильно нуждался в его помощи. Напротив, беспокойство о том, чтобы с его дворецким в возрасте не случилось ничего плохого, выматывало только еще сильнее. Но и приказать ему оставаться отдыхать в удобном поместье он не мог. Ведь он знал, что после столь трагической потери предыдущих хозяев Ансгар боялся и переживал, что таким же образом может потерять и Седрика. — Просто пришлось немного пометаться по кровати, — отшутился Седрик, и Ансгар не стал дальше расспрашивать. Он не мог вмешиваться в личные дела своего хозяина. Единственное, что он мог сделать для своего господина, занятого официальными обязанностями, — это помогать ему по мере сил. — Прошу вас, сядьте, господин Седрик, — вежливо попросил эрцгерцога дворецкий. — Да, конечно, — Седрик спокойно сел на стул с высокой спинкой. Ансгар взял подушку и подложил ее мужчине под шею, чтобы тому было удобно. После чего накрыл его лицо теплым полотенцем. — Думаю, что так могу даже уснуть. — Так почему бы вам не поспать? — На это нет времени. Мне нужно посетить императорский дворец сегодня, — сказал Седрик. Услышав это, Ансгар принялся искать его мантию вместо военной униформы. Переодевшись, Седрик направился в столицу, взяв с собой только двоих сопровождающих. *** Седрик прибыл в императорский дворец около десяти утра. Император обычно проводил утра, проводя небольшие аудиенции и принимая личных гостей. Седрик выбрал это время, не желая оставаться на обед с императором. Когда он прибыл, графиня Шарлотта Юнис уже была в кабинете Императора, вместе со своими двумя дочерьми. Графиня Юнис последовала совету Артезии. Ей уже исполнилось тридцать шесть лет, ее старшей дочери было пятнадцать. Графиня Юнис была в том возрасте, когда уже не считалась красивой или чарующей, поэтому ей не было смысла действовать высокомерно. Если же она желала любви своего отца, императора, ей следовало знать, как определить его настроение и умаслить его. Делая это не только ради себя, но и ради своих дочерей. Император не был тем типом людей, кто заботится о своих детях, да и потребности в этом он не испытывал. Он делал это лишь по своей прихоти. В результате, когда в графине Юнис проснулся бунтарский дух и родился Лоуренс, они стали меньше проводить время вместе, как отец и дочь. Но это не значило, что он резко возненавидел некогда столь любимую дочь. Он просто избегал ее, потому что каждая встреча с дочерью портила ему настроение. Графиня Юнис же организовала столь неожиданный визит к императору, чтобы вернуть его любовь к себе. Конечно же, сам император не знал о ее истинных намерениях. Он думал, что скорее всего она чувствовала вину за то, что нарушила его покой вчера, и пыталась таким образом добиться прощения. Впрочем, какой бы не была причина ее визита, впервые за долгое время казалось, что его дочь наконец образумилась и стала более почтительной к своему отцу. И он просто наслаждался приятным времяпрепровождением. Императору так же польстило и вручение янтарной броши от Артезии. Он всегда считал Артезию простым аксессуаром для Мираилы. Конечно, он никогда не думал о ней, как о дочери, и не испытывал к ней никаких родственных чувств. Но и Артезия не делала ничего плохого, чтобы ее ненавидеть. Пусть и никакого притяжения к ней он не чувствовал, ему было приятно видеть и знать, как столь красивая девушка желает его любви. Если бы Артезия заплакала из-за вчерашнего инцидента и Мираила закатила бы истерику, императору было бы очень плохо. Произошедшее было достойно восхищения — девушка ее возраста, получив пощечину, не принялась плакать и жаловаться, а более того, мудро попыталась успокоить сердце императора. Кроме того, теперь некогда непокорная дочь смотрела на него с любовью, и он чувствовал, что практически ничего не сделав, тем не менее он многое приобрел. Император был уже стар. В отличие от своих молодых лет, теперь он наслаждался лаской своих детей и внуков не меньше, чем играми со своей соблазнительной возлюбленной. В этот момент ему и сообщили о визите Седрика. Император с радостью велел впустить его. — Пусть зайдет. Он не помешает моему отдыху. Седрик на мгновение засомневался, прежде чем последовать за слугой в гостиную императора. Он был удивлен, что его провели именно туда, а не в кабинет или зал для аудиенций. Кроме того, там уже была графиня Юнис со своими дочерями, и больше никого. — Благодарю, что приняли меня. Если бы я знал о визите графине Юнис, я бы не посмел тревожить вас, — поприветствовав императора официально, добавил Седрик. — С чего такая формальность? — рассмеялся император. — Шарлотта — моя дочь, ты — мой племянник, так что вы — кузены. Мы все единая семья. Мужчина вел себя так, словно бы не знал, что Седрик до сих пор не въехал в столицу из-за нерешенных вопросов с западной армией. Иногда Седрику казалось, что император так же забыл и о том, что он убил его родителей. Конечно, это было не так. Ведь если бы это было так, то у императора не было бы причин пытаться сломать его при каждом удобном случае. Седрик вежливо кивнул. — Вы двое кажется давно уже не виделись? — находясь в хорошем настроении, продолжил император. — Хоть вы и кузены, но у Седрика нет братьев, и тебе следует вести себя, словно его родной сестре. Мне немного неловко от того, что хоть он и часто навещал меня, но поселился в казармах вне столицы и не появлялся на вечерах. Седрику захотелось рассмеяться. Если бы ему действительно было неловко, он мог бы приказать Седрику дождаться личной аудиенции наедине, отложив сложную тему для обсуждения. Или он мог бы попытаться выслушать его аргументы. Но император не сделал ничего из этого. Вместо этого он приказал Седрику вернуться в столицу одному и склониться перед ним, бросив западную армию. — И тебе следует находиться ближе к Тие, — проговорил император. — Отец, как могла бы леди Артезия встретить Седрика, — вмешалась удивленная Шарлотта, — который всегда пропадает в разъездах по военным делам? — О чем ты говоришь? — лишь рассмеялся мужчина. — Когда двум людям суждено встретиться, то это может произойти в любой момент, верно? К тому же Тия — сестра Лоуренса, пусть в ней и нет моей крови. — Вы имеете в виду леди Артезию?.. — удивленно спросил Седрик. Он и не ожидал, что первым ее имя произнесет императора. — Я слышал, что вчера ты отправил рыцаря проводить Тию до дома. Императору доложил об этом рыцарь Кишор. — В этом не было ничего особенного, — невольно смутился Седрик. — Мы случайно встретились в храме, и я заметил, что у нее не было сопровождения, вот и я отправил одного из своих людей проводить ее до дома. — Все это время вы просто кружили возле столицы, и вот внезапно решили навестить меня. И хотите сказать, это никак не связано с леди Артезией? Седрик не смог тут же ответить, не привыкнув врать. — Иногда ты ведешь себя слишком уж старомодно, — рассмеялся император, растолковав поведение Седрика по-своему. — Уверен, она будет рада, если ты навестишь ее сегодня. — Я прибыл в императорский дворец не ради леди Артезии, — собрался с силами Седрик. — Ваше Величество, дело в западной армии… — О небеса! Ты не понимаешь, почему я пригласил тебя в свою гостиную? — прорычал император, разозлившись, но быстро взяв себя в руки, он мягко улыбнулся. — Не следует обсуждать такие вопросы на семейных встречах. Обсудим это через три дня. Или ты думаешь, я забыл о том, чего добилась западная армия в такое время? С этими словами император налил чай и протянул чашку Седрику. Седрик нерешительно принял ее и поднес ко рту. И только сделав глоток горячего чая, он осознал. Новость о его встрече с Артезией изменила отношение императора к нему и западной армии.