Собака

      Кухня была одна на четыре комнаты, с нее выходил бетонный балкон метр на два с кривой стальной оградкой. Саске сидел на нем, свесив ноги, просунутые меж прутьев, и курил. Пернатые крысы опасливо курлыкали на краю балкона в надежде на крошки или даже семечки. Саске не любил голубей.                      За спиной на кухне Узумаки жарил картошку, гремя сковородкой. Он притащил этой картохи целый мешок час назад, когда вернулся в общагу. Вручил черноглазому нож и тазик, и сказал, чтоб тот почистил. Это значило только одно – Учихе светил бесплатный ужин, так что он «почти» безропотно принял партийное задание. Если изначально он сильно сомневался в кулинарных возможностях Узумаки, то сейчас аппетитный запах, распространяемый по кухне соседом, скручивал голодный желудок и заставлял в нетерпении курить сигарету за сигаретой. Перед закатом назойливые птахи смылись по своим спальным местам.               Картошка была поделена по-братски, ровно половину Наруто высыпал в миску и, предусмотрев вилку, принес соседу на балкон. Иногда в Узумаки просыпалась какая-то непонятная для Саске забота. Он ничего с нее не имел и иметь не мог в меру учиховской неблагодарности. В понимании Саске, если он о чем-то не просил, значит он за это ничего и не должен. А если ничего не должен, то хорошего от него можно и не ждать.               Наруто притащил на балкон стул с кухни, умостился с комфортом, закинув ногу на оградку, и ел прямо из сковородки. Он искренне наслаждался жизнью. И ему нравилось делать окружающим маленькие приятные вещи, чтоб они могли насладится вместе с ним. Пусть даже окружающим был этот вечно недовольный ублюдок Саске.                      Вечно недовольный ублюдок прищурившись смотрел на слишком довольного Наруто. Впрочем, вкусная еда и спускающийся теплый вечер не способствовали мрачному расположению духа. Черт возьми, Саске было хорошо рядом с Узумаки. И факт этот выбивал бы из колеи, если бы Учиха задумывался о нем.                      На кухню пришел стучать ножом бледный костлявый сосед Кимимаро. Высунулся стрельнуть сигаретку у Учихи. Покурил нависая над ними (места для троих на балконе было очень мало) и развязал ленивый разговор, который Узумаки охотно поддержал. Кимимаро свалил, забрав с кухни свой салат, а Наруто продолжил говорить, будто не заметив смены собеседника. Пустая сковородка покоилась под стулом. А он все говорил о поступлении и сдаче экзаменов, к которым очень тяжело готовился, а без репетиторов вообще адский ад. И Саске клюнул на эту удочку, ввязался в беседу, не упуская возможности похвастаться и опустить оппонента.        – После выпуска из Конохи, – Саске колупал облупившуюся ржавую краску на прутьях, – я три года учился в колледже. В интернате образование ни к черту, нихера я там не научился, так что решил повременить с универом и хоть нагрузку на мозги получить. А мне как сироте какие-то льготы полагались и я отымел их как мог. – Слово «сирота» скрипнуло на зубах как песок, но Саске уже умел произносить его, не поведя бровью. – Ты, выходит, три года к поступлению готовился, неуч? – Учиха подошел к интересующей его теме, как жил Наруто все это время, как закончил школу, долго ли очухивался после операции.        – В армии служил. – Саске удивленно прищурился, посмотрев на Узумаки как впервые.        – Туда ж вроде пидоров не берут.        – Ну вот тебя и не взяли, а я отслужил. Вообще из-за руки были проблемы. Функционирует она нормально, а по бумагам почти инвалидность. Но мне было это нужно, и бабуля помогла уладить вопросы и пойти добровольцем.        – Я б тоже сдыхался тебя на пару лет на ее месте при первой же возможности, – мерзопакостно улыбнулся Саске. – а ну такого лося прокорми. – А потом покачал головой. – Придурок, нормальные люди косят от армии.        – Говорю же, нужно было.               И Саске понял, зачем нужно. У Узумаки был животный ужас перед коллективом, и он решил вышибать клин клином, встретив страхи лицом к лицу, давая себе второй шанс и неся на себе вполне физические следы первой попытки. Армия – это тоже интернат. Наруто был готов к худшему. Ему снова приходилось бить морды, чтоб отстаивать свои права, снова приходилось терпеть дедовщину, но были так же в новом коллективе и веселье, и дружба. Его прошлый опыт ему нехило пригодился. Он знал, как работают все психологические схемы, не боялся ни боли, ни давления, а солдатские подставы не могли и в подметки годиться жестокости детдомовских детей. Шаг за шагом он добился уважения и общего признания. Побратался с сослуживцами и до сих пор поддерживал малоактивную связь с некоторыми из них.                      Наруто в задумчивости трогал шрамы на щеке, глядя в зажигающиеся окошки города. Учиха поежился от этого жеста, встал и пошел прочь с балкона.                             Им было девять.                      Уроки закончились. На улице стояла по-летнему теплая погода.                      Саске ненавидел весь мир. Этот грязный жестокий кусок бесконечной вселенной, где есть это жалкое и самое ненавистное существо, сам Саске. Он купался в этой ненависти, умывался ей по утрам и укрывался ею ночами. Прокручивал в голове самые болезненные мысли, какие только мог найти в себе, и выливал ядом на всех, до кого мог дотянуться. А более всего на тех, кто этого меньше всего заслуживал. Он видел в этом извращенную справедливость, он ведь ничего не сделал, чтоб заслужить все то, что с ним стало.                      Выйдя во двор, маленький Учиха пошел не в сторону играющих детей, а под отдаленное дерево у самого бетона забора. Под этим деревом всегда сидел один ребенок, но сейчас место пустовало. Он сел на траву и достал из кармана шорт складной перочинный нож. Великая и опасная драгоценность, все дети мечтали о таком, но мало кто имел такой нож. Саске невзначай демонстрировал его, когда была возможность.                      Он старательно стал вырезать в коре буквы. Пусть, когда сидит тут, видит эту надпись. Приятно знать, что в этом ублюдочном мире кому-то хуже, чем тебе. Наруто вышел из здания и, увидев, что кто-то сидит на его месте, сперва загорелся робкой неверящей надеждой. А что, если этот мальчик хочет поговорить с ним? Или даже предложить игру? Но чем ближе подходил, тем тяжелей становился его взгляд. "НАРУТО – СУКА" – оповещал древесный ствол.        – Свали, это мое место. – грубо буркнул Узумаки.        – Пока я здесь сижу – это мое место. Можешь подождать, пока я уйду и мнить себе дальше, что что-то в этом мире принадлежит тебе. – он пытался найти самые ядовитые слова.              На их перепалку уже стали слетаться стервятники, сверкая кривыми усмешками, всегда готовые толпой накинуться на жертву. Карин, Суйгецу и Джуго уже здесь – отметил про себя Саске, с ними он чувствовал себя гораздо увереннее.        – Я не буду ждать, ты свалишь сейчас же. – белокурый мальчик с вызовом продолжал стоять на своем.        Какого черта?! Этот Наруто знает, что огребет, если сунется, но ему все мало, он все лезет, как назойливая муха. Почему бы уже не смирится со своей участью отброса?        – Даже среди отбросов ты отброс, – Саске с ненавистью поднял на него глаза, медленно поднимаясь. – никому нахуй не нужный.                      Наруто бросился на него с кулаками. Разбил ему губу, и сам получил пинок в живот. Прежде, чем Джуго и Суйгецу оттащили его. Им очень нравилась их роль верных знаменосцев Саске. Это было впервые, когда Саске сам полез к Наруто, а не вслед за кем-то или будучи сторонним наблюдателем c саркастичными замечаниями. И это было впервые, когда он получил по морде. Особенно его злило, что его ударили справедливо, за дело. За это он готов был мстить с особым упоением. Никто не смеет поднимать на него руку.        – Тебе следовало бы быть благодарным. Я письменно закрепил за тобой твое собачье место.              Сзади Наруто загыгыкали. Он пытался вырваться и саданул Суйгецу по коленке, а Джуго затылком в челюсть, но это не помогало. Собственно, Наруто на своем опыте давно усвоил, что в таких ситуациях не спастись. Но пытаться никогда не прекращал. Просто для себя.        – Это херово, Наруто. Когда собака не понимает, что она собака, и строит из себя человека. – он снова раскрыл в руке ножик и стал играться им, рисуясь. Надо было напугать. Вот только страха в глазах напротив не было. Саске только больше распалялся. Наруто не в том положении, чтобы так смотреть. Нельзя его отпускать. Надо сделать что-то. Что-то, что даст почувствовать себя победителем.               Саске тогда впервые увидел его слезы. Пусть слезы боли, но этого хватало. Дети уже не смеялись, они были напуганы, Карин, боясь подойти, просила Саске остановиться, ведь вдруг кто-то из взрослых увидит. Только Джуго верно продолжал заламывать руки мальчика за спиной, да Суйгецу помогал ему, придя в неописуемый восторг при виде крови. Наруто не кричал, не всхлипывал, только слезы текли по щекам, срываясь с подбородка уже красными, пока Саске вырезал на его лице "собачьи усы". Чтоб запомнил наконец, кто он такой. Чтоб, глядя в зеркало, видел, кто над ним властен.                      Учиха ненавидел себя в тот момент больше, чем когда-либо. Но брал себя на понт, продолжая вдавливать лезвие в мясо. Он доказывал себе, что он настоящий монстр. А не такой, как эти свиньи, которые только притворяются жестокими, а на деле трясутся от вида крови.                      Играются в охотников, а сами боятся, как кролики.                      Саске не боялся.                      Наруто неделю тогда провалялся в медпункте, а Суйгецу и Карин все переживали, что им точно влетит за этот поступок. Учиха к последствиям был готов, даже если его отправят в детскую колонию, он представлял, как гордо, вздернув подбородок, с вызовом признается, что да, это он изуродовал человека. Но время шло, а никакого наказания не наступало. Ни через день, ни через неделю, ни когда Наруто выписали, с зажившими швами на щеках. Взрослые долго выпытывали, кто это с ним сделал, но он так и не признался, сказал, что наспор вырезал сам. Просто не хотел чувствовать себя еще более жалким и просить защиты, жаловаться.                      А еще это нихера не помогло. Наруто стал более замкнутым, но не перестал смотреть с вызовом и лезть в драку на обидчиков. Зато Саске с тех пор к нему не лез, только смотрел иногда на полосы, которые потеряли всякую надежду сойти с лица. Слишком глубоко входил нож в тело.                     

***

                                   В столовой было людно. Все столы заняты. Исполосованную рожу он нашел в толпе легко. Естественно, придурок сидел не один, а со своей сворой дружественных прихвостней.              Если б хоть один стол пустовал, Учиха грациозно бы занял его, демонстративно наслаждаясь одиночеством. Но судьба ему такой роскоши не предоставила. Так что, взяв самый дорогой салат, дешманскую сосиску в тесте и минералку, он пошел к шумному столу. Прихватил по дороге «незанятый» стул, скинув с него чужой портфель, он бесцеремонно брякнул поднос на не заставленный кусочек столешницы и втиснулся меж оторвавшихся от беседы и теперь изумленно взирающих на него студентов.               Наруто приветливо кивнул, задержал взгляд достаточно, чтобы понять, что Саске никого убивать не собирается и в данный момент, вроде даже безопасен для общества, после чего вернул свое внимание к собеседнице.               Узумаки тепло улыбался этой сучке Хинате, и не губами (ими он умел улыбаться на любой лад, мастерски скрывая свои чувства), а по-настоящему, глазами.               Саске брала злоба. Он общался с Наруто каждый день, и чувствовал его почти своей собственностью. Шрамы на щеках, что для Узумаки были лишь одним из болезненных воспоминаний, Учиха воспринимал как символ их связи. А теперь этот придурок смеет не обращать на него внимание. Что такого было у нее, чего не было у Учихи? Сиськи? То, что на неё Наруто дрочит в душе? Он готов был гвозди забивать в смазливую бледноглазую голову, чтоб нечему там было улыбаться больше и не на что тепло смотреть. Но он довольствовался испорченной атмосферой за столом, для чего хватило его мрачного вида и подавляющей ауры.        – Т-ты же Саске, да? Сосед Наруто по комнате – неловко попыталась завести беседу Хьюга, – Я – Хината, мы с Наруто на одном факультете учимся…               Саске смерил ее презрительным взглядом. Наруто с угрозой посмотрел в ответ. Девушке становилось тяжелей и тяжелей говорить, но ей казалось, что тут какое-то недопонимание, и они с Саске непременно подружатся. Поэтому она смело продолжила, стойко выдержав чернющий взор.        – А это Киба, Шикамару, Чоуджи и Шино. – Саске впервые заметил странного парня в капюшоне, который ментально больше был похож на оставленную на стуле куртку, чем на живого человека. Хината хотела сказать что-то еще, но Учиха перебил ее ядовитом тоном:        – Как замечательно, я очень счастлив, что стал членом вашей светлой компании. А теперь, когда обряд посвящения пройден, я могу поесть?        Хьюга расстроено потупила взгляд, а Наруто недовольно скрипнул зубами.        – Учиха, держи свой сволочизм при себе, – прозвучало с явной угрозой, а затем намного мягче, –Хината, он не против тебя такой злобный, а против всего мира вообще.        Когда тебе угрожают, глядя в глаза, это приятно. Когда тебя выгораживают перед другими, это мерзко. Саске игнорируя все дальнейшие разговоры, неторопливо ел и периодически посверливал взглядом членов компании, изрядно портя сим действом их пищеварительный процесс.                      После пар Учиха дождался Узумаки, чтобы пойти в общагу вместе. Естественно, со стороны это выглядело, будто они столкнулись случайно. Благо свора Наруто была не приезжая и они не провожали его до хаты всей толпой.               Отходчивость Наруто была несомненным его достоинством. Можно было выводить его как угодно, и если тот на месте не убил, то потом уже и не вспомнит.               Саске шел молча, засунув руки в карманы толстовки, балансируя на тонком побеленном бордюре. Как и ожидалось, придурок первый завязал разговор. Отсутствие реакции собеседника его никак не угнетало. Интересно, когда он ходит один, он разговаривает сам с собой? Учиха вопрос озвучил, перебив спутника на середине слова. Узумаки мстительно хлопнул его по заднице, скидывая с бордюра, и заставляя комично взмахнуть руками. Саске развернулся чтоб дать сдачи, но Наруто уже стоял в оборонительной позиции, готовый к сражению и довольно скалящийся. Учиха хмыкнул, раздраженно дернув бровью, и пошел дальше.        – Ну, если встретится собака по пути, то с ней тоже можно поболтать. – Не было понятно, шутит Наруто или нет. – Она, конечно, не ответит, но выслушать может.        – Значит я тебе за вроде собаки?        – Нет, что ты. Собаки добрые и верные. А ты злобный и мстительный. Больше на скунса похож.                      До общаги они дошли с парой свежих синяков.                      Наруто выглядел не в меру довольным. Саске не умел выглядеть довольным, но ощущал он себя не так уж паршиво.               Это было странно и так естественно – приходить в их комнату вместе. Есть, обсуждая всякие вещи, которые Учихе раньше и в голову не приходило обсуждать. Даже спать в одном помещении, слыша мерное сопение соседа, иногда переходящее в раздражающий храп, стало чем-то нужным.               Саске постоянно цеплял и огрызался, нарывался на драки и саркастично высмеивал. Это был проверенный способ отпугнуть от себя любого человека, который не срабатывал с Наруто.               Дни сменяли дни. Саске чувствовал, как привязывается. Стальным тросом толщиной с руку. Противоречия раздирали его. Хотелось убить придурка и закопать под кустиком, чтоб уже наверняка вообще никому не достался.