Сквозь тернии веков

      Тот, кто сказал, что смерть – не конец, никогда не сталкивался с ней лицом к лицу.       Страшные картины плыли перед глазами. Как хрупкое тело рвут на куски, и оно бьётся в предсмертных конвульсиях. Как кровь брызжет фонтаном из разбитого черепа.       Струйка крови из носа прочертила красную дорожку по щеке, шее, попала в приоткрытый рот. Переносицу не саднило, но боль по всему телу разошлась невыносимая.       Зелёные, горящие бешеной яростью глаза и оскаленная, блестящая клыками пасть приближались. Как бы сама Тереза не смирилась со своей участью, тело девушки всё ещё не переставало бороться за жизнь. Безостановочно дрожа, фигура Этвуд пятилась назад.        Титан тяжело дышал, оглушая страшными хрипами, рвущимися из вздымающейся груди, полосованной мускулами.       Тереза крепко зажмурилась. Она не хотела, чтобы последним увиденным ею в жизни стал пятнадцатиметровый монстр. Воспоминания вернули её в родной дом. Папа, мама и она. Втроём, как дружная семья. За кухонным столом с дурацкой фисташковой скатертью, что так обожала её мама. Сейчас девушка желала увидеть только мягкие родительские улыбки.       Если бы она знала, что всё так повернётся...она бы не сбрасывала звонки матери. Сказала бы. Хоть что-то. Услышала её ещё раз.       Досчитай до десяти и окажешься в пасти титана. И Тереза Этвуд исчезнет из этого мира в желудке одного из десятков, а может сотен кровожадных тварей, бродивших в городе.        Секунда. Две. Пять. А она почему-то ещё дышит.       Палящее белое солнце ослепило глаза, а воздух был до того горяч, что болезненно жёг стенки лёгких. Улица пустовала, бесцветным ковром стелилась вдаль и, хоть этого было и не видно, упиралась в серую линию Стены Роза. До чего же хрупким оказался оплот Божьего труда, как называл их пастор. Точно бумажная ширма.       Шаги были по правое, нет, по левое ухо. Титан поспешно удалялся, целенаправленно двигаясь в противоположном направлении.       Смерть дотронулась до Терезы своими костлявыми пальцами. Она точно почувствовала её загробное дыхание. Но смерть, ехидничая, покидала её.       Два пальца нащупали пульсирующую венку на шее. Сердце колошматило, как ненормальное, билось и кричало о том, что Тереза жива.       Еле встала на ноги и снова упала, разбивая колени сквозь драное платье. И всё-таки опять поднялась, заставляя тело двигаться через боль. Потеряет на секунду бдительность и свалится без сознания прямо посреди улицы, на которую без труда забредёт титан.       Переулок полностью завалило каменными глыбами, на которых толстым слоем оседала поднявшаяся пыль. От домов остался только деревянный каркас, но и он терял устойчивость, заваливаясь на бок.       Тереза до сих пор жива из-за нелепой случайности. Что мешает и Пауле спастись? — Да, точно. Твоя доброта должна аукнуться небывалой удачей, — прохрипела Тереза и без памяти кинулась к развалинам. — Вылезешь сейчас и скажешь какую-нибудь поговорку, как обычно.       Над головой громко каркали вороны, кружили над городом и наблюдали за всем свысока. Одна из них села с важным видом совсем рядом, но Тереза тут же отогнала её: не правда. Не поверит.       Всё оборвалось, когда из-под каменной глыбы и навалившихся деревянных балок она увидела высунутую руку в чёрном рукаве, запылённую строительным мусором и застывшую в одном положении. Ладонь раскрыта, ослаблена и словно изо всех сил тянется к Терезе. Неприятно повеяло холодом.       Её выворачивало от осознания неотвратимости произошедшего. Кулаки истерично бились о твёрдый камень. Сла́бо, чтобы разбить костяшки, но достаточно, чтобы выплеснуть оставшийся запас сил.       Треск деревянной балки, разломившейся пополам, обухом ударил по голове. Тереза не двигалась, пугливо всматриваясь в сторону звуков. Тело подскочило и, движимое откуда-то взявшейся уверенностью, метнулось, хватаясь за всё, что попадалось под руку, чтобы не упасть. — Хотя бы ты, пожалуйста, — надломившимся голосом Тереза говорила в пустоту. — Знаешь, чего мне стоило взяться за тебя? Ты мой первый полноценный пациент. Просто не можешь, не должен умереть! Я что-нибудь придумаю, только найдись живым.       Юноша в кадетской форме лежал на спине с широко распахнутыми глазами. Светлую копну волос ласково перебирал ветер, на щеках - слой пыли. Его лицо было живее всех живых. По крайней мере, Терезе так показалось, пока она не подошла ближе.       Ещё один вздох, на этот раз полный отчаяния.       Нижняя часть туловища по пояс была скрыта огромным обломком крыши. Красная черепица валялась повсюду и хрустела под ногами.       До этого она всячески старался не смотреть ему в глаза, теперь же не могла заставить себя отвернуться. Синие, яркие, как полевые васильки, прячущиеся в мягкой зелени, остекленевшие. Ни одной морщинки, кроме тех, что собирались в уголках глаз при заливистом смехе. Он, должно быть, много смеялся, как должны все подростки в его возрасте.       Это не может быть прошлым. В её мире никто не умирал от титанов. Не было Стен. Ничего этого не было! Почему об этом не говорили?       Тереза присела рядом, мягко отодвигая упавшие на лицо светлые пряди. Лицо ледяное. От прикосновений к посиневшей коже тело пробивало короткими разрядами.       Она осторожно закрыла синие глаза. Уже навсегда.       Повсюду слышался дикий рёв титанов, то совсем близко, то у самой бреши. Бежать она не решалась. Да и как миновать толпу кровожадных тварей, когда еле стоишь на ногах.       Как гром среди ясного неба, свист тросов был куда хуже титанов в округе. Предчувствие душераздирающей сцены легло на сердце тяжёлым грузом. — Только не это! — она услышала звонкий голос кадета и застыла, глядя на изувеченное тело в военной форме. Он наверняка надеется встретить друга живым и ни капли в это не сомневается. — Эй! Есть кто живой? Райнер, проверь дома в округе! Скорее!       Этвуд поднялась с колен, механически распрямилась, чтобы её скорее заметили. Через пробоину всё ещё виднелись зелёные равнины и широкие луга. Как в радушно распахнутую дверь, в неё заходили всё новые и новые твари. — Так вы живы! А я уже испугался, увидев всё это! — кадет мигом очутился рядом с ней и вздохнул с облегчением. Тереза всё не решалась заговорить, а он уже внимательно изучал её вдоль и поперёк. — Вам срочно надо к врачу. Рана на лбу выглядит плохо. Придётся, скорее всего, накладывать швы. Ну, ничего. Я привёл других ребят. Мы заберём всех вас отсюда, — Тереза посмотрела на ещё двоих подростков, стоявших неподалёку. Ни одного старше восемнадцати точно нет. — Остальные ведь тоже целы?       Тянуть нельзя. — Мне очень жаль, — на выдохе сказала она с полными слёз глазами, теряясь в собственных мыслях. Какое, блять, жаль? Чем оно поможет? Кому нужны заезженные фразы, которые ничего не изменят? — Мне правда очень жаль.       И всё равно ничего другого в голову не идёт.       Кадет не сразу понял, о чём она говорит. Уголки губ оставались какие-то секунды приподнятыми, но потом предательски поползли вниз. Стали заметны и усталость, и тщательно скрываемый страх: длинные ресницы беспомощно подрагивали, а взгляд отчаянно метался по сторонам.       Шагнув в сторону, Тереза взглядом буравила землю. Шея затекла клейкой плёнкой нервного пота, но голову девушка не подняла. Не могла себе позволить.       После долгого молчания, когда парень успел подойти к безжизненному телу друга, он сказал: — Надо…забрать вас отсюда. Вы…обхватите мою шею и держитесь крепче. Да, точно, крепче…       Состояние его ухудшалось на глазах. Он отвернулся, чтобы скрыть свои истинные чувства, явным отпечатком выступающие на его лице. — В такой ситуации тебе бы свою шкуру спасти, не то, что ещё чью-то, — протестовал ещё один подросток, напяливший военную форму. Тот кадет назвал его Райнером. Имя смутно знакомое, хоть в её окружении и не было похожих. Высокий, широкоплечий, со сдвинутыми светлыми бровями, он выглядел решительнее остальных. — С ней полечу я, а вы на подхвате. — Только ещё тела…надо забрать тела. Мы…мы их вытащим отсюда, — проговорил кадет. — Я обещал, что не оставлю его. — Не глупи! — оборвал его другой военный. — Титаны долго на того здоровяка вестись не станут! Когда мы выдвигались, он уже не справлялся!       Парень выглядел совершенно разбитым. Взъерошивая волосы, он не переставал спорить с Райнером и метался от него к кучам мусора, похоронившим под собой двух человек. Потом резко дёрнул рукой и прошипел что-то невнятное, прикладывая ладонь к плечу. На рубашке разлилось кровавое пятно. — Мы должны хотя бы попытаться! — Надо уходить. Сейчас… — из последних сил выдавила Тереза, глядя на перепалку двух кадетов.       Те остановились на полуслове и как один, в полном непонимании посмотрели на неё. Горло сдавливали чьи-то очень сильные невидимые руки. — Но как же, — упрямо замотал головой кадет. — Там ведь твоя… — Знаю, — Тереза стиснула челюсть, чувствуя стекающие по лицу слёзы. Выход, к которому она стремится, оказался тупиком. В руках оказались пара лоскутов, оставшихся от фартука и подойдя к парню, она затянула их на ране с такой силой,что тот сдавленно зашипел. Схема накладывания повязки в сознании выступила чётче, чем на экзаменах. — Для того, чтобы их вытащить, начинать надо с начала, с верха. Несколько часов, не меньше. Если торопиться, то можно…засыпать тела ещё больше. А глядя на то, что творится сейчас…хватит на сегодня рисков. — Если Райнер прикроет, то всё получится! — Пожалуйста, перестань, — тяжело прохрипела Тереза. — Ты готов поставить на кон ещё несколько жизней?       Он помедлил, но согласился со всеми. Сказал «да», а голова качнулась, выдавая отрицание. В глубине души Тереза ждала, что он воспротивится и всё-таки настоит на своём. — Вы правильно всё сказали, — Райнер подошёл к ней вплотную. Кровь на его одежде переходила в тонкие столбики пара. Он долго всматривался в её лицо, а потом добавил намного тише: — Соболезную вашей утрате. Если бы мы успели… — У вас ведь тоже большие потери, да? — перебила Тереза и, до крови прикусив губу, отмахнулась. — Вы не виноваты в этом. Никто не виноват, кроме той сволочи, которая сломала Стену.       Будто в подтверждение их слов земля под ногами снова задрожала. Титан с очередной мерзкой рожей шёл поперёк улицы, снося на пути и дома, и ларьки. Этот улыбался. Так тупо и широко, как насмешка. — Да, — отстранённо согласился он и подхватил Терезу на руки. — Вы опять правы.       Как только ноги оторвались от земли, Тереза вцепилась в Райнера, заглядывая тому за спину.       Жилистая рука всё так же тянулась к ней, но теперь посинела до неестественного состояния. Тереза боролась с желанием вырваться и вытащить тело женщины. И плевать, сколько времени это займёт. И тут же голос. «Хоть раз послушай меня».       Ветер в ушах засвистел с невероятной силой. Глаза получалось держать открытыми изо всех сил щурясь и игнорируя путаные волосы, бьющие в лицо.       Это были совершенно новые ощущения полёта. Без страховки и какой-либо гарантии, что она не упадёт вниз. Но когда Райнер уверенно маневрировал между несколькими титанами, что те даже не успевали сообразить, что произошло, Тереза поняла, что главная опасность миновала.       Свернув за очередной поворот, её глаза расширились от удивления. Вдалеке был тот самый титан, который раздавил и Паулу и кадета. В его шею вцепились ещё двое титанов поменьше, а он крутился в надежде их скинуть. Значит, они и друг на друга нападали?       В груди клокотала ярость. Пусть другие разорвут этого в клочья! Титаны не чувствуют боли. Она наслушалась небылиц об этом на рынке, но этот должен! Самую адскую и невыносимую.       Тяжёлые веки закрылись. Мысли в голове возникали с трудом, а исчезали на удивление быстро.       Дикий рёв слышался глухим и далёким до тех пор, пока не смолк вовсе. — Стоять можете? — спросил Райнер, слегка встряхнув Терезу на весу.       Переполох у ворот перебивал все призывы к спокойствию. Люди сбились в небольшие группы, грозились кулаками пытающимся их усмирить военным, или тихонько успокаивали друг друга в сторонке от разгорающихся конфликтов.       Ощущение, что попал на пороховую бочку. С зажжённым фитилём. — Могу, — неуверенно сказала она. Но всё-таки когда твёрдая земля оказалась под ногами, те сами понесли её прочь. — Вам бы в другую сторону. К врачам! Слышите? — Позже к ним подойду.       Тереза ни разу не оглянулась, не посмотрела и ничего не сказала тому кадету. Даже не поблагодарила. Всё, что могла сделать - это по инерции идти вперёд, выходить из холодной тени, что отбрасывала Роза. — О, слава Сине! Ты жива!       Застыла. Понадеялась, что знакомый голос обойдёт её стороной. Только не сейчас, когда её единственным желанием было провалиться под землю прямо на месте, чтобы не видеть заплаканных детей и лопочущих без умолку матерей.       Покажите ей выход. И она кинется к нему, не видя перед собой препятствий.       Но её всё-таки настиг человек в длинной серой рясе. Чистой и аккуратными складочками струящейся вниз. Выглядел он весьма бодрым и ни капли не смущённым, несмотря на творившийся вокруг кавардак. — Ты тоже жив. Хорошо. — Вы, — всё-таки поправил Антуан и неловко кивнул. Он не выглядел сильно обеспокоенным или потрёпанным. Может, и вовсе в Тросте его не было? — Вы последние гражданские, кого эвакуировали. А ведь эти дети неплохо сработали. Без единой жертвы среди мирного населения, уже объявили. Можно смело их похвалить. А Паула где?        Страшная картина стояла перед глазами, словно она там и осталась. Могильным холодом обжигала сжатую ладонь единственная вещь, которая осталась у неё от добродушной женщины. — Эй, Тереза, в чём дело? — пастор тут же посерьёзнел. — Она ранена? Серьёзно?       Он резко развернул её, хватая за предплечье. И всё понял. Меж бровей появилась длинная морщина, вокруг которой оплетались несколько помельче.       Гарнизон тщетно выстраивал людей в одном месте, но те под их протестующие призывы медленно разбредались в разные стороны. В воздухе витал запах гари и едкого медицинского спирта. — Значит, выводы были поспешными, и жертвы всё-таки есть, — Антуан поджал губы и глянул на столпившихся в стороне военных. — Прискорбно.       Сердце защемило нестерпимо, как будто его насильно пытались вытянуть из груди клещами. — Я хотела её спасти, правда! она не заслуживала такого конца, — всхлипнула Тереза. — Но титан…он просто убил их, двоих разом. Я ничего не… — Конечно, не могла, — мгновенно согласился Антуан, разминая вытянутую гусиную шею. — Если даже Великие Стены не могут выстоять, что говорить о нас, о людях, — дёрнул руку, которую до этого не отнимал, и едва слышно фыркнул, глядя на испачканные кровью пальцы. — Живо иди к врачам, а потом хорошенько умойся. Выглядишь отвратительно.       Тереза ничего не ответила. Искала в его глазах, жестах хоть что-то, что могло оправдать его надменность в такой час, у некоторых это появлялось неосознанно, как защитная реакция. Но в нём не было ничего.       Позади раздался громкий взрыв, похожий на залп пушек. Тереза дёрнулась и моментально прикрыла затылок руками, отчаянно мотая головой. — Что за звук? Хотите сказать, Розу тоже прорвали? — послышался испуганный голос в толпе таких же испуганных людей. — Что делать?! Что делать-то?! — Прорвали? — тело само попятилось назад. — Тереза, успокойся, — с небольшим раздражением повторил Антуан. — Вряд ли это правда, иначе бы началась эвакуация, да и Колоссального мы бы заметили. Взрыв не так далеко был, но никого не видно. Только дым.       В небо и правда поднималось облако густого сероватого пара, но Тереза всё равно нервно поглядывала в глубь начинающегося отсюда города.       Птицы стаями сорвались с крыш и взлетели в воздух, испуганные резким звуком не меньше людей. Отличие лишь в том, что у первых есть крылья и возможность улететь. — Паула была прекрасным человеком и покладистой прихожанкой. Всегда всем помогала, — вглядываясь в образующуюся на голубом полотне грязную тучу, внезапно сказал он. — Я ни капли не удивился, когда она тебя приютила. Это в её духе. — Она была готова спасти меня ценой своей жизни, — крупная дрожь трясла, пробивала каждую клетку тела. — Мы должны были выбраться, всё так несправедливо. — Поработав пастором, я вдоволь наслушался горестных историй и давно убедился в этом. Иногда наши мольбы и просьбы оказываются совершенно бесполезными, — мрачно проговорил Антуан и приложил руку к золотым цепям на шее. — Люди почувствовали себя Богами и за это были наказаны. Титаны — это средство, с которым не побороться. Они практически неуязвимы. — Хрень полная, — вздохнула Тереза. — Я надеюсь, тварь, убившую Паулу, сожрут как можно быстрее. — К сожалению, титаны не едят друг друга. — Не знаю, как других, но того другие сочли аппетитным. Накинулись все разом.       Антуан вдруг резко повернул голову, и выражение его лица с благоговейного перешло в настороженное. — А знаешь, давай-ка я тебя провожу до медпункта. Ты тоже моя прихожанка, и я должен о тебе позаботиться. Это мой долг. Выглядишь ты паршивее некуда. — Ты уже говорил, — процедила она. —Антуан, пожалуйста, оставь меня в покое. — Тереза, у тебя может быть сотрясение, — с видом знающего человека, он проворно дотянулся до подбородка и покрутил голову вправо-влево.        Дорогое кольцо на пальце, сверкало в белом затуманенном свете, пробивающимся сквозь не рассеивающийся дым. Прощальный подарок Паулы тоже блестел, хоть и не так ярко. Она будто знала, что не доберётся до Стены. — Тем, что ты держишь в руке, Паула очень дорожила, — словив её внимательный взгляд, Антуан сунул руки в карманы рясы и болезненно прикрыл глаза. — Это Мария, павшая Стена. В память о её семье, которая погибла в Шиганшине, если ты не знаешь, Паула долго копила, чтобы приобрести её. Если она отдала его тебе, это дорогого стоит.       Застилавшее небо серая туча медленно, но верно рассеялась, оставив после себя ощущение полной незащищённости и беспомощности. Люди потихоньку смирялись и поддавались уговорам военных оставаться на местах и ждать дальнейших распоряжений. — А теперь давай в медпункт. Расскажешь всё по дороге.

***

      Следующие пара дней стали особенно мучительными. Начиная с причитаний медсестёр, которые накладывали швы без какой-либо анестезии, к слову, по мнению Терезы неаккуратно и долго, и закачивая несколькими часами простоя в очереди в надежде не ночевать под открытым небом и получить хоть какую кровать в бараке.       И отчего-то, перед тем как покинуть лазарет, Тереза задержалась и помогла медсёстрам с двумя особо неспокойными пациентами, ворвавшимися с громкими криками, которые напугали всех в округе. — Шума много, а проблемы нет. Перелом не смертельный, не шевели рукой и можно и подождать, пока медсёстры освободятся. — Раз у тебя так всё просто, так сделай сама, что надо, а если не можешь, так вали и не задерживай очередь! — Садись.       Всем сейчас тяжело, в том числе и врачам, а Тереза…наверное, вера в свои силы не успела выпариться вместе со стекавшим по лицу потом. Гипс – штука не хитрая, справилась и правда быстро, хоть медсёстры и недоверчиво косились на неё время от времени.       И вроде титаны остались там, за Стеной, но разговоров о них было так много, что голова шла кругом. И всё менялось. Стремительно и непонятно.       В какой-то момент какофония из рявканья на долгое ожидание и проклятий в адрес безмозглых чудовищ перетекла в перешёптывания. — Документы, пожалуйста, — перед ней сидела средних лет женщина в очках с толстой оправой и толстой разлинованной тетрадью. Тереза выудила из кармана смятый листок и мысленно удивилась, что он остался цел. Женщина внимательно прочла содержимое, покрутила удостоверение в руках, и, чиркнув что-то, с сочувствием посмотрела на неё. — Вам не впервой, да? Сочувствую. Вы, извините, но…       И опять в глазах необъятная жалость, от которой больно покалывало в рёбрах. — Что насчёт спального места? — перебила Тереза, поворачивая голову в сторону. Не говорите так, словно ей хуже, чем другим. — Можно выбирать любое?       Немного погодя, женщина рассеяно улыбнулась и кивнула: — Конечно, проходите и занимайте свободное. — Твердила, что беженка, и, вот, пожалуйста. Для всех теперь дважды, — горько усмехнулась Тереза.       В бараке было много скитающихся в разные стороны людей, которые расхватывали из высокой стопки постельное бельё и в порыве ухватить себе простыню с меньшим количеством жирных пятен, превратили её в кучу намешенных тряпок.       Тусклое свечное пламя освещало в углу паутину, в центре которой сидел довольно больших размеров её хозяин, а внизу пустовала одинокая кровать с отломанным изголовьем, покрывшимся несколькими сантиметрами пыли и стоявшего неподалёку.       Может, есть места и почище, но зато тише точно не найдётся.       Она свалилась на жёсткую кровать, подложив под голову только подушку, даже не думая отыскать для неё наволочку. Усталость накатила свинцовой волной всё тело, каждый синяк или ссадина пульсировали с особой силой.       Ночь была проведена без сна и в тревогах, что облепляли её вместе с тяжёлым, почти осязаемым воздухом. И плакать, и кричать, и терзать себя снова и снова — она вмиг ощутила себя деревянной, не способной ни на какие переживания.       Над ухом назойливо жужжала муха. Чёрная точка крутилась то перед лицом, то садилась и бегала вдоль шеи и тогда приходилось ёрзать, чтобы она вновь взмыла в воздух. — Да быть того не может! Врёшь!       Компания мужчин вошла в барак и расположилась у самого входа, но говорила настолько громко, что Тереза, сдвинув брови, накрылась подушкой. Но даже это не помогло. — А зачем-мне-то врать? Я сам слышал, что Гарнизон возвращается в Трост, чтобы отбить его у титанов.       Разговор не остался незамеченным. Люди вокруг поутихли и остановились, недоверчиво слушая чужой разговор. — С ума, что ли, сошли? А стену они как заделывать будут? Я сам видел: дырища — во!       Тереза, преждевременно повесившая ярлык «неинтересно» на них, нехотя перевернулась на другой бок, лицом к свету и мужику с задранной рукой, красноречиво показывавшему таким образом величину пробоины. — Солдаты, которые вернулись за теми, что здесь ошивались, говорили про какого-то мальчишку, мол, за нос всех водит, а руководство ему верит. — Хуйня какая-то складывается, — цыкнул один из них. — Понадеяться на одного человека? В армии не настолько отчаявшиеся тупицы сидят. Врёшь ты, малой.       «Малой» и правда выглядел лет на пять моложе своих оппонентов в споре, но всем своим видом показывал, что прозвище ему не нравится: скривился. — А какой прок мне врать, а? Говорю, как есть. Да только знаешь, какие слухи появились? — он с важным видом окинул многочисленных слушателей, которые теперь, затаив дыхание, не отводили от него глаз. — Что парень титаном стал, вот как! На ровном месте ка-а-ак ослепил всех, и вот перед глазами уже он. — Кто «он»? — Титан!       Все разом охнули, что послужило красочным завершением эмоционального рассказа и тут же осыпали бедолагу градом вопросов, на которые у него, увы, не находилось ответов, и поэтому не поверили.       Однако наблюдая за людьми со стороны, Тереза заметила, что многие зашептались с особым пристрастием, цепочкой обмениваясь мнениями.       В её плохо соображающей голове сложился пазл: это правда. Подвергать сомнению то, что она успела вычитать в книге, более не представлялось возможным. Тереза перевернулась на спину и усиленно стала массировать виски: — Была какая-то Имир, которая получила способность превращаться в титанов. Потом её съели три дочери, у которых тоже появилась подобная сила. А всего их оказалось десять, нет, восемь… — с нарастающим напряжение тело заныло от боли ещё сильнее. — Девять, да. Только было это задолго до сегодняшнего дня.       Правда только начинала лепиться из сырой глины и растекалась на глазах, не оставляя за собой ничего внятного и превращалась в серую лужу грязи. — А если они получили силу, когда съели её…может и их тоже потом съели? И так из поколения в поколение? — раздумывала она и поднялась с постели, так как лежание на твёрдой деревяшке никак не расслабляло. — Тереза, теперь читать ты будешь всё, включая уличные объявления.       Обессилено смахнув со лба крупные капельки пота, Тереза убедилась лишний раз, что у неё скопилось вопросов на порядок больше нужного.       Назойливая муха больше не маячила перед глазами, хоть и продолжала жужжать где-то над головой. Угодив в сеть, она тщетно пыталась выбраться из липкой и крепко сплетённой паутины, пока из тёмного угла к ней медленно полз толстый восьмипалый паук.

***

      Новость об освобождении Троста первоначально казалась для всех шуткой. Даже когда об этом объявили официально, людям нужны были доказательства, подтверждения словам солдат в форме Гарнизона.       Прошло меньше дня с момента прорыва, но они с победными улыбками уверяли в правдивости нового объявления.       Тереза стояла поодаль ото всех с запрокинутой к небу головой уже несколько минут. Нарочно или нет, но пока основная масса людей отвлеклась на то, что происходило на уровне их глаз, на вершине Розы нескончаемо носились по всему периметру массы тёмных точек.       В ярком дневном свете купались как близлежащие постройки, так и редкие деревья вокруг, в густых кронах которых прятались солнечные блики.       Погода не отражала вселенскую скорбь людей, а, наоборот, была как нельзя безмятежной и спокойной. Деревья зазеленели, цветы улыбались из травы, а птицы весело защебетали, пока за высокими запертыми воротами город полностью перешёл под контроль титанов. — Когда разведчики проведут массовую зачистку города и врачи обследуют его на наличие инфекций, вы сможете вернуться!       Тереза нервно усмехнулась: куда и, главное, зачем? Твёрдо решив оставить Трост позади и сделать частью призрачного прошлого, о котором не вспомнит. Не возвращаться же ей в чужой дом, потерявший хозяина.       Время от времени её пронизывал ужас, когда перед глазами всплывало смертельно бледное лицо Паулы. Если бы не Тереза, она бы пошла на тот рынок сама и эвакуировалась со всеми. Её единственной ошибкой было приютить незнакомку с рынка. В этой истории нет места человеку из будущего.       Она искренне хотела дать себе время на то, чтобы всё основательно обдумать и понять, куда ей двигаться дальше. Указателей с надписью «для продвижения по сюжету сверните направо» всё не было и уже не будет.       У неё не оказалось ни чёткого плана, ни примерного ориентира. Предоставлена сама себе, как, собственно, было большую часть её жизни.       Терезу больше не пугал укоренившийся факт, что она застряла здесь надолго, но волновала мысль о том, что она отсюда не выберется. Потому что понятия не имеет, что дальше. Она зареклась собраться с мыслями, когда с неё сойдёт хоть малая часть синяков и окончательно протрезвеет от пережитого рассудок.       Но её планы — были только её, и в них не входил один рыжий и высокомерный пастор, который ворвался спустя день в ещё не проснувшийся барак. Тереза не спала только потому, что, едва прикрыв глаза, её настигали кошмары. — Антуан, уйди, — взмолилась Тереза, ещё больше вжимаясь в холодную стену всем телом. — Притворюсь, что ты захотела меня выслушать, — Антуан отчего-то посмотрел сначала на свои ногти, затем на потолок и только потом на неё. Похоже, нервничал. — Мне позарез нужен ассистент на пару часов. В конце концов, в ближайшее время тебе будет нечем заниматься. — Потому что вчера я лишилась дома! А единственный человек, который был ко мне по-настоящему добр погиб! — возмутившись его настырности, вспыхнула Тереза. — И ты думаешь, что я буду искать работу на следующий день после?!       В сонном бараке кто-то гаркнул и велел заткнуться, что вызвало на лице у пастора откровенное недовольство, но они вышли на свежий воздух. Свежее утро, подёрнутое слабой дымкой тумана, приятно обдало застоявшейся прохладой.       Первое утро, в которое никто не стремился весело прыгнуть с разбежки. Некоторые солдаты, сидя на чём попало, тихо дремали вместе со всеми. — Я понимаю твои чувства, Тереза. И ты упорно игнорируешь обращение «вы» ко мне, — тяжело прогудел Антуан, жестом останавливая её и отодвигаясь на самый край постели. — Но сейчас это не столь важно. Подумай здраво: правительство не будет выделять больших средств на обеспечение беженцев, да и деньги никогда лишними не будут, а я заплачу. — Ты меня даже не слышишь… — разочарованно выдохнула она, втягивая носом сладковатый воздух, в носу защекотало от цветочной пыльцы. — У тебя много знакомых, которые в тебе души не чают, попроси их. — Не смогут, я уже думал. Тереза, я бы не стал тебя тревожить без особой надобности, — заверил её пастор и в четвёртый раз пригладил взъерошенные рыжие волосы, но в следующую секунду ветер снова растрепал их, словно специально смеялся. — Хотя бы ради Паулы.       Невооружённым глазом было видно, что Антуан сказал последнюю фразу специально, снизив тон и сделав его более мягким, чтобы Тереза согласилась. Слишком явная манипуляция, чтобы подстегнуть её согласиться.       Тереза тяжело вздохнула. — Ты хоть видишь, как я одета? — оттянула подол своего платья, которое в полной мере отражало ужас с трудом пережитого «вчера». Новую одежду пока не выдавали. — Куда мне в таком виде идти? — Так даже лучше.       Оказалось, что дело было настолько срочным, что идти нужно было прямо сейчас. Антуан схватил её за руку и, пожаловавшись, что они уже опаздывают, покинул территорию барака вместе с Терезой.       Она удивилась про себя. Жителей Троста не выпускали в город, чтобы не сеять панику среди мирного населения, пребывающего и так в довольно тревожном настроении, но у Антуана получилось.       Они петляли по полупустым улицам и собирали на ботинках не сошедшую утреннюю росу с редких проросших в щелях между камнями травы.       Остановились у высокого здания, выглядевшего нелепо по сравнению с близлежащими домишками, которые казались на его фоне мелкими сошками. Длинное, с напичканными ровными рядами окнами и несколькими массивными дверьми, к одной из которых вела широкая, вымощенная камнем лестница.       Здание обнесено высоким кованым железным забором, на территории махровым ковром стелился газон, а по периметру красовались ровно стриженные кусты. — И куда мы пришли? Выглядит как что-то деловое. — Ты сообразительная, — небрежно кинул пастор, уверенно перешагивая по несколько ступенек за раз. — Суд. — Суд? — Что тебя смущает? — Не знаю, например, всё, — Тереза дёрнула руку с такой силой, что Антуан попятился назад и соскочил на ступеньку ниже. — И чем, скажи, я могу помочь в здании суда? Я не юрист.       Пастор усмехнулся и выдохнул, заглядывая себе через плечо. Рыжие волосы отливали медью и неизменно торчали ёжиком вверх. — Ты права, но этого и не нужно. Постоишь рядом, послушаешь и, если что, поможешь мне с кое-какими бумагами. — Выражайся конкретнее. — Хорошо, я скажу. Ты всё-таки моя прихожанка, и, видя твоё состояние, я не мог просто сидеть, сложа руки. Тебе необходимо отвлечься.       Поглядите, какая бесконечная доброта засела в этом человеке. Тереза не поверила ни единому слову, но, казалось, Антуан действительно мнил себя праведником. — Погоди здесь, я зайду вовнутрь и кое с кем переговорю, а потом вернусь за тобой. Очень надеюсь на твоё благоразумие, Тереза.       И пастор, приведший её к этим дверям, моментально исчез за ними.       Около здания суда ничего кроме единственного цветущего куста акаций Тереза не заметила и, нетерпеливо стоя у входа, поглядывала в его сторону.       Несмелое, ещё не греющее солнце играло среди зелени высоких акаций, мелькавших в сквозной тени. Желтоватые цветочные гроздья свисали с веток, точно плавленый свечной воск.       Пару раз Тереза уже порывалась уйти, внутри прочно засело чувство недоверия ко всему, что говорил пастор. Останавливала себя единственной мыслью, что нужно заканчивать вести себя, как несмышлёный ребёнок, и в конце концов делать хоть что-то в месте, от которого её воротило.       Люди то выходили из здания суда, чтобы отойти на несколько метров к по-дурному приторно пахнущей акации, и затянуться тонкой белёсой сигаретой, то спешно входили, и никто не забывал одарить Терезу странным, но внимательным взглядом.       Когда за спиной двери в очередной раз хлопнули, она даже не сразу оглянулась, продолжая нервным образом ковырять застывшую зелёную плесень, появившуюся на фасаде, но затем ошарашенно вскинула брови. — Леви?       Выбритый затылок, до этого чеканящий каждый шаг, остановился на полпути, уже на третьей или четвёртой ступеньке. Спина, идеально ровная, позволяла вдоволь насмотреться на символ перекрещенных крыльев. Не обозналась, значит.       Леви развернулся, убеждаясь, что ему не послышалось. Выглядел капитан немного сбитым с толку, и теперь постоянно поглядывал обратно, на металлические двери с выпаянным королевским гербом. — Я думала, что разведчики сейчас работают в Тросте. — Получается, ошиблась, — подытожил Леви и внимательно окинул её взглядом, смотря немного вверх. Тереза не сомневалась, что на уродливую рану на лбу. С кривыми швами зрелище не из приятных, даже в зеркало не посмотреть. — Чтобы зачистить целый город, требуется время на подготовку. — Точно, — рассеяно согласилась Тереза и прикрыла особенно большой синяк на открытой шее. Леви словно заставлял его ныть ещё сильнее, неотрывно вцепившись взглядом в посиневшую кожу. — Звучит слишком логично, чтобы я об этом задумалась.       Тереза присмотрелась к Леви. Крылья на его куртке встали перед глазами отчётливой печатью, но чем больше она изучала острые белёсые и синие перья, тем хуже это отзывалось, какой-то особенной тоской. — Что ты здесь делаешь?       Быстро оглянулся, выискивая кого-то, должно быть, кто привёл Терезу сюда, но не нашёл никого подходящего. Помимо них на улице было всего пара человек, явно не относившихся к их компании, которые прятались от зноя в тени. — У меня к тебе тот же вопрос. Что тебе понадобилось в суде? — Я спросила первая, —с лёгким укором уточнила Тереза и, переведя взгляд на колышущуюся акацию, подле которой валялось несколько не затушенных бычков, призналась. — Меня попросили помочь тут с чем-то. — Пришла и не знаешь для чего? — изогнул бровь так, словно Тереза призналась в каком-нибудь страшном преступлении. — Но ты, похоже, знаешь.       Леви сощурился. — Понятия не имею. И с кем ты пришла?       Разговор выходил колким и отдавал сухостью в горле. Леви не выглядел человеком, который просто так забредал на судебные заседания от нечего делать, но сейчас он всё же здесь. Тереза даже посмеётся, если они на пару с Антуаном пришли разбирать какие-то бумаги.       В суде.       Чёрт, да ни на секунду не верится. — Может, хотя бы объяснишь, почему тебе интересно?       Плечи непроизвольно напряглись рядом с Леви, который упорно обходил причину их общего, Тереза была уверена в этом, визита. И пастор делал то же самое.       И все вокруг выглядели так, словно точно знают, что именно её ожидает. — Я видел здесь того пастора, который был в вечер, когда я отдавал документы. Полагаю, ты пришла с ним.       Пришлось нехотя кивнуть. Особого смысла скрывать причину пребывания здесь она не нашла. Леви вдруг едва ощутимо засуетился.       Поджал тонкие губы и, ничего не сказав, уже развернулся, но она успела ухватиться за край коричневой куртки. Тонкие брови раздражённо сдвинулись, ледяной взгляд сверлил дыру прямо в переносице. — Почему вас не было там? — стиснув челюсть, тихо спросила она, Леви всё уже услышал.       Только не спешил с ответом. Медлил, что-то обдумывая, растерялся. — Все разведчики принимали участие в экспедиции. — Знаю-знаю, но… — тяжело вздохнула, жалея, что не остановилась раньше, чем начала этот разговор. Слова вылетали быстрее, чем она улавливала их смысл. — Вы ведь сражались с…ними. За человечество или что там ещё. Но именно когда человечеству требовалась ваша помощь, вас не оказалось рядом. И…       Тереза запнулась на полуслове и поняла: сболтнула лишнего. На Леви лица не было и, хоть особо ничего не изменилось, она всё равно мотнула головой, отгоняя дурные мысли. Наивно полагать, что никто из разведчиков об этом не думал. — Просто, наверное, я до последнего надеялась, что кто-то из ваших…успеет.       Последние слова – последние гвозди, заколотившие гроб. Острые, неизбежные и с щепоткой разочарования.       Тереза принялась с усердием пытаться застегнуть крохотную пуговицу на рукаве рубашки, лишь бы не смотреть на Леви. Занять себя незатейливым делом, чтобы не фокусироваться на поселившимся между ними напряжении. В его присутствии всё перед глазами поплыло. Точнее, поплыло после неосторожно вырвавшихся слов, когда она заметила, как Леви сжал ладонь в кулак до выступивших синих венок.       Опрометчиво было начинать этот разговор, заведомо зная, что ничего толкового он за собой не понесёт.       Пуговичка всё никак не поддавалась, а от молчания капитана Тереза напряглась до предела.       Мужская рука неожиданно поднялась к её, сбивая с толку, отодвинула вторую, что, оказалось, слегка подрагивала. Пальцы легко подцепили бежевую пуговицу, касаясь холодной кожи. Огрубевшие, они царапнули кожу на запястье и оставили за собой непонятное покалывание и почти горячий след.       Тереза внимательно проследила, как податливо юркнула на положенное место пуговица, и обратила внимание на Леви. То ли от неловкости, то ли от чего-то ещё, его нижняя губа дрогнула. — Спасибо.       Леви слегка кивнул. По-прежнему не отвечал, а она не хотела настаивать. Ответа, который бы её успокоил, не существовало. Она одёрнула себя. Перестать перекладывать ответственность на других, вот что она позабыла, находясь здесь. Ей никто и не должен преподносить на блюдечке с золотой каёмочкой отчётов.       Не её время – не её проблемы, так считала раньше. У себя в будущем, как бы смешно это не звучало, Тереза смело смотрела в глаза трудностям, умела постоять за себя и уж точно не прослыла трусихой. Но одно дело первым прыгать с тарзанки и уходить от парня-наркомана, и совсем другое – видеть перед собой кровожадного титана. — Извини, я всё понимаю, конечно, — запрокинув голову вверх, дабы ненужные слёзы не туманили взгляд. — Вы прибыли, как только узнали о нападении, я слышала. — Да. — Ну, вот и всё, — с глупой усмешкой кивнула она. Нужна жирная точка в разговоре. — Мне поговорить не с кем, вот от скуки и донимаю всех.       Она постаралась держать на губах улыбку. На нижней небольшая ранка, успевшая покрыться только тонкой коркой, треснула и неприятно заныла. — Ничего серьёзного? — Что?       Леви оправил коричневую куртку и указал на лоб. Тереза поспешила отмахнуться. — Пара швов и много ссадин. Не хуже, чем у других.       Видеть откровенную жалость к себе от других было тяжело и нисколько не утешало, но, когда в серых глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, Тереза готова была провалиться на месте. Всего на секунду, и ей, должно быть, показалось. — Я не знаю, зачем ты здесь, — констатировал Леви без прежней твёрдости в голосе. — Проще спросить у того, кто тебя привёл, но ты подозрительно часто оказываешься втянута в серьёзные вещи. — Антуан сказал что-то про помощь с бумагами. Насколько вещи...серьёзные?       В дверях медленно высунулась рыжая макушка пастора, но, когда тот понял, что Тереза находилась в компании разведчика, пулей вылетел к ней навстречу, отгораживая от нежелательных встреч. — Капитан Леви, рад встрече.       Неприязнью пропитано каждое слово. Веснушки на щеках побледнели. — Вы не тревожьте мою прихожанку попусту. Ей сейчас беспокоиться совсем нельзя, столько пережила. Бедняжка.       Не до конца понятно, что ввело её в ступор больше: то, что Антуан говорил за неё с фальшиво-лилейным беспокойством или снисходительное, втаптывающее в грязь её гордость «бедняжка». Говорил бы он так складно, когда стоял у барака, вместо своего «тебе заняться нечем».       Большой зал с высокими потолками, был залит белым туманным светом. На деревянных лавочках нетерпеливо ёрзали присяжные со сцепленными в замок руками, лежавшими на коленях. Они изредка переглядывались, оставляя в поле зрения основную часть зала с центральной трибуной, за которой с важным видом должен восседать судья. Терезу брало любопытство. Взгляд метался от одного лица к другому. — Вот, как и договаривались. Познакомься, это Тереза Этвуд.       Оказалось, что за эти короткие секунды, Антуан успел подвести к ней ещё одного человека.       Сердце ухнуло вниз, потянув за собой и всё тело разом. Перед ней в форме полицейского с блестящими гелем прилизанными волосами стоял Хариссон. Её окружение вновь и вновь вызывало в Терезе острое желание сбежать куда подальше, не тратя ни секунды драгоценного времени.       На лице спокойного до этого офицера буйствовала смешавшаяся в кучу гамма различных эмоций. Тереза уже успела позабыть въедливый взгляд, окружённый глубокими морщинами, но воспоминания любезно возвращались. — Вы знакомы? — протянул Антуан, с прищуром поглядывая на неё. Тело пронизывал адский холод, пробравшийся через лёгкую ткань платья. — Немного, — первым заговорил Хариссон, сухо и коротко, и Тереза неловко кивнула в подтверждение его слов. — Вам объяснили, зачем вы здесь? — Теперь не уверена, что Антуан сказал всё, как есть. Нужна помощь?       Уголки его губ поднялись вверх, хотя в глазах ни намёка на улыбку. — Верно. Не переживайте и вставайте рядом с пастором справа от судьи. Я скоро подойду.       Вставший поперёк горла вопрос остался не озвученным, так как Антуан уже пихал её в бок, в сторону, где скопились военные вперемешку с парой священников. На их фоне Тереза выглядела бельмом, непонятно как затесавшимся в их общество.       По крайней мере, она так считала.       Зал был сделан так, что по обе стороны стояли невысокие деревянные перегородки, за которыми, собственно, они и стояли. Напротив, к слову, военных стояло нисколько не меньше.       Когда среди незнакомых лиц увидела расправившего плечи Эрвина, она уставилась на него, как на призрака тёмной ночью. Леви неизменно стоял рядом. И что-то шепнул командующего, кивнув в её сторону. Несколько человек вокруг них повернули головы, щурясь.       Тереза поморщилась: она не музейный экспонат, чтобы на неё пялились. С какой-то непонятной то ли претензией, то ли попыткой прочесть в ней нечто важное.       Она подпихнула пастора плечом. — Самое время сказать, что это было. Что здесь делают разведчики? — Скоро поймёшь, Тереза. Не переживай.       Громко хлопнули двери, и в зал двое военных втащили молодого парня. Так жёстко и резко, хоть он не сопротивлялся. Лицо очень напоминало одно из тех, что было в книге. Вроде даже не цветной портрет, а чёрно-белое фото, но его Тереза детально не рассматривала.       К чему таить, она вообще ничего не рассматривала.       Металлическому столбу, который держал в руках один из них, Тереза тщетно подбирала подходящее практическое применение, но у неё и в мыслях не было, что подсудимого прикуют к нему наручниками, заломив за спину руки. Для неё происходящее граничило то ли с показательным цирком, то ли с диким варварством.       Все смолкли окончательно, когда за деревянную трибуну, легко положив болотного цвета сложенный плащ рядом, сел судья. Он был очень похож на Хариссона и причёской, и цветом волос, даже манерой сдвигать очки ближе к кончику носа. Чувствовал судья себя как нельзя увереннее, подпёр голову согнутой в локте рукой и принялся перебирать бумаги на столе. — Что-ж, начнём, пожалуй, — эхом разнёсся хрипловатый голос и ударился о пустые стены зала. — Эрен Йегер, человек, готовый отдать жизнь на благо человечества, верно?       Парнишка растерянно кивнул, озираясь, в большей степени смотрел туда, где оставался Эрвин с другими разведчиками. — Случай исключительный, и обычные законы здесь бессильны, поэтому судить тебя будет военный трибунал.       Мозг непонятно откуда выплюнул самое безбашенное объяснение сложившемуся фарсу, которое вскоре оправдалось. Эрен – титан. Поверить практически нереально, но Тереза с трудом приняла это как данность, ведь об этом упоминалось в книге. Все последующие гипотезы со слабым доказательством, она непременно будет оправдывать непрочитанными страницами.       Обе стороны хотели взять Эрена под свой контроль. У каждого, несомненно, свои «благие» цели и исключительное желание помочь человечеству. Звучит-то как высокопарно из их уст.       Та, на которой находилась Тереза, после слов «изучить», «долг», «правда» прямо предрекла ему смерть. Причём делала акцент именно на нём, добавляя благозвучное «обезвредить», но от этого смысл краше не становился.       В них ни капли сомнений, хоть перед ними и практически ребёнок.       Тереза никогда не убивала и не видела, как люди убивают друг друга. Война являлась ей за надёжным экраном телевизора, и пусть, в последние месяцы, которые она помнила, отношения между странами переходили в серьёзный конфликт, всё страшное оставалось в мифическом «там», в сторону которого Тереза не смотрела.       Как бы ни шёл суд, говорила одна сторона или защищалась другая, под тихое жужжание присяжных, Тереза всё равно понятия не имела, почему всё ещё присутствует здесь.       Пастор, на тихий вопрос, скоро ли конец заседания, лишь одёрнул её.       Содержание обвинительных бесед она слушала невнимательно, отдавая предпочтение изучению оппонентов. Эрвин выглядел стойким оловянным солдатиком, который не говорил лишнего и мастерски подавлял эмоции. Около неё то и дело пылали возмущения и летели в адрес то самой разведки, то обвиняемого.       Среди всех, казалось, Эрвин один знал, чем всё должно закончиться, но, когда пару раз их взгляды столкнулись, Тереза посчитала, что даже он пребывал в замешательстве, видя её здесь. В очередной раз она легонько пожала плечами, выдавая собственное смятение.       Но когда инициативу перенял Хариссон, перед этим переговорив со знакомым ей командующим Доуком, выглядевшим не особо уверенным в том, что происходит, внутри всё похолодело. — Я бы хотел ещё кое-что отметить. Это не должно оставаться незамеченным, — он выдержал достаточную паузу. — На мой взгляд, упускать из виду кровавые деяния подсудимого было бы неуместно. — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился судья и подался вперёд, кладя локти на стол. — У тебя есть неизвестные доселе доказательства?       Он тихо хмыкнул под нос. — Недавно ошибочно объявили, что эвакуация в Тросте прошла без единой жертвы среди гражданских. — Предварительные отчёты мною были рассмотрены ещё вчера, знаю. — Повторюсь, ошибочно. Как минимум одна жертва была, — с довольным видом прочитав вылезшее на лицах присяжных потрясение, он повернулся к Терезе, подходя ближе и по-отцовски кладя руку на плечо.       Внутри всё перевернулось. — По вине подсудимого погибла женщина, и к счастью свидетели страшной расправы сегодня среди нас. Тереза Этвуд, последняя, кого успели эвакуировать кадеты. Опять запах обуглившийся кожи, медленным паром сходя с мёртвого тела титана. Животный страх и отчаяние, ещё не забытые, но старательно засунутые в глубины сознания. Снова в тот день, в ту минуту, когда Тереза готовилась к смерти. — Ты знал, — бесцветно прошептала она, обращаясь к пастору. Тот не реагировал и, не взирая на остальных, Тереза заговорила громче. — Ты всё знал. — Т-ш-ш, Тереза, здесь важное заседание. — О, правда? А раньше сказать у тебя язык не поворачивался? — Прошу прощения, господа! — громко объявил Хариссон, надавливая на плечо, на котором под тонкой рубашкой, раздулся огромных размеров жёлтый синяк. — Бедная девочка ещё не отошла от увиденного и пребывать в одном месте с убийцей близкого для неё человека, труд. Будем немного терпимее.       Тереза снова посмотрела на Эрена и только сейчас до неё дошло, почему она стоит на этом самом месте в окружении людей, которые всеми силами готовы заполучить право распорядиться мальчишкой. — Это он тот титан? — плавно сойдя на шёпот, Тереза сминала висевшую на бёдрах грязную юбку. Раньше одежда выглядела намного лучше, да ещё и чистенький фартук, пущенный недавно на бинты.       Она чертовски жалко выглядела, стоя вот так, пока её читали, как раскрытую книгу. — Мы предполагаем, что да. Насколько мне известно, на того титана, что убил вашу знакомую, вскоре напали другие, и вы сами это видели, так? — Так…— упавшим голосом согласилась она. — Тогда сомнения, я считаю, излишни. Об этом только недавно говорили очевидцы со стороны Разведкорпуса, а более подобных случаев за всю историю не случалось. Тереза, расскажите, что произошло тогда.       Ну ты и дура, Тереза. Всё было ясно, как день, но вера в проклятую доброту и честность, которые даже в голове говорились голосом Паулы, напрочь её ослепила.       Люди смотрели на неё, взгляды со всех сторон оплетали в тугой кокон, не позволяющий продохнуть. И все с требованием, с нетерпеливым ожиданием, вплоть до сделавшегося суровым Эрвина и пронзительных знакомых глаз Леви. — Я не убивал! Никого не убивал!       Эрен кричал. Он был в ярости от слов Хариссона.       Но это и была правда. — Подсудимому следует молчать во время дачи показаний свидетелей, — надменно заметил Хариссон и поправил тонкую оправу очков. — Рассказывайте, Тереза, и ничего не бойтесь. Мы защитим вас.       На губах заиграла истеричная ухмылка. Мнимое благородство в змеином логове, когда сами же подставили её под всеобщее обозрение.       Уйти нельзя. Молчать тоже. Можно только поддаться. — Мы прятались вместе с ещё двумя людьми в переулке между двумя домами. Ждали разведчика, который…должен был привести подкрепление, чтобы эвакуировать нас троих, — Тереза терялась в собственных мыслях и прикусила губу. Голос всё слабел и слабел. Но слёз она здесь не допустит. — А потом этот титан подобрался очень быстро, другие были медленнее, и он…просто раздавил их. Обоих. За пару мгновений наступил и.…дома обвалились. — Обоих? Расскажите подробнее. Кто ещё был с вами, кроме вашей знакомой был ещё кто-то? — Парень, подросток. Он был кадетом. Был серьёзно ранен, но… —…но вы в такой ситуации приняли решение ему помочь, — подытожил он. — Это благородно, Тереза. Вы сделали всё, что могли.       Как же хотелось кричать о том, сколько лжи лилось из его рта. Ото всех вокруг. Распирало отпихнуть от себя каждого, кто стоял рядом. Заткнуть, наконец, Хариссона и его концерт.       Тереза ощущала себя посмешищем. — Как видите, свидетельница подтверждает очередные вещи. Эрен Йегер обратился в титана, беспощадно расправился с мирными жителями и ранеными, не успевшими добраться до Стен. Отмечу так же, что он напал на Микасу Аккерман по показаниям солдат, а она, как удалось выяснить, ближайшая его подруга. Понимаете? Он готов наброситься на самых дорогих в его жизни людей! В нём нет ни чести, ни человечности. —Благодаря нему брешь в Тросте заблокирована! — крикнула девушка с противоположной стороны с тонкой линией свежей раны на щеке. Та самая Микаса.       Черты её лица сильно походили на те, что были у Хизуру, что Тереза видела здесь впервые. Или попросту не обращала внимания.       Хизуру – это самая малочисленная раса в её очень далёком будущем, к тому же, не самая приветливая. Сбившиеся в закрытые группы, которые называли кланами, они воспитывались только в специальных школах, следовали куче строгих правил. Например, заключали браки только меж собой для сохранения чистокровности, что являлось для посторонних дикостью. Ничем они от других не отличались, много кричали о своей особенной одарённости и смотрели на остальных, как на мусор. А правительство им только потакало, наделяло привилегиями и во многом подстраивалось под них. Но никакие они не особенные и, если и потомки аристократов или знати, то довольно посредственные.       Поэтому девчонка доверия Терезе не внушала. Наоборот, от неё веяло враждебностью. Никогда не знаешь, что такие, как она, выкинут. — И мы не можем быть уверены, что это не его хитроумный план! — торжественно объявил Хариссон и горделиво поднял голову, не иначе, ожидая аплодисментов, за догадку. — План? — Как преступник подбирается к хорошо охраняемой жертве? — он завёл руки за спину подобно тому, как это сделал Эрвин. — Втирается в доверие.       Боковым зрением посмотрела на Антуана, трактуя смелое заявление Хариссона по-своему. Каким бы напыщенным индюком он не казался, но в действительности он не брезговал идти на обман. С таким человеком не хотелось общаться, потому что весь из себя он был склизкий, изворотливый, как змея. — Я считаю, что Разведкорпус не может в полной мере оградить простой народ от опасности. Мнимое желание свободы застилает им глаза и затуманивает разум. Полиция же здраво оценивает и опасность, и ценность Эрена. Мы тщательно изучим его, а затем умертвим, чтобы более подобных преступлений не случалось. Это обезопасит наш народ, — на этот раз Хариссон держался на расстоянии, но всё равно протянул руку к Терезе. Та не шелохнулась. — Убийц по нашим законам или сажают, или…отвечают тем же. А Эрен – настоящий дьявол.       Офицер смотрел так, словно искал в Терезе желание отомстить, полное одобрение или принятие его слов, но ничего подобного она не ощущала.       Тереза, может, и плохо разбиралась в людях, ситуация с Антуаном это подтвердила, и она хотела побыстрее уйти и отмыться от грязи, прилипшей к телу и проникнувшей через кожу вовнутрь.       Не оставляло её чувство, что она не к месту здесь. Но она стояла на месте и даже имела какой-то вес в данном деле. Это пугало. Осознание, что твои действия вновь влекут за собой последствия. — Скажите, — серьёзному, но чуть смягчённому тону Эрвина она по непонятной причине обрадовалась. Вот он, точно находился там, где должен быть. Потом, правда, поняла, что обращался он к ней и радость сошла на нет. — Как вам удалось скрыться? Титан, насколько я понимаю, был не так далеко. Это так? — Да, верно. — Эрвин, ты начал говорить вне своей очереди, — жёстко ответил Хариссон. — Подобного я себе не позволял. — Зато позволяли ваши коллеги. — Да убить его надо и дело с концом! — взорвался кто-то за спиной.       Сдержанное противостояние между офицером военной полиции и командующим Разведкорпусом переросло в ярый спор обеих сторон.       Антуан стоял рядом, высеченный из камня, жадно глядел на закованного в наручники Эрена и не замечал ничего вокруг. — Заткнитесь! Все вы просто жалкие трусы! — глотку разрывал Эрен, и безумные горящие глаза блуждали по замершим в недоумении лицам.       В лице Леви, на которое Тереза изредка натыкалась, когда переводила взгляд с подсудимого на командующего, не читалось ничего кроме усталости. А когда завопил Эрен, к ней добавилось явное неодобрение. Даже с её места видно, что под серыми глазами залегли тёмные тени, и от этого его взгляд оттенялся капитанской суровостью.       Глухой удар и несколько звонких – вместе с брызнувшей кровью у ног Хариссона оказался выбитый зуб, отскочивший от каменного пола, как попрыгунчик.       Тереза даже не поняла, что произошло. Секунду назад – рядом с Эрвином, но вот, он, Леви, уже успел с ноги зарядить по красному от гнева лицу. Одним ударом он не ограничился. Ещё и ещё, пока лицо не стало похожим на жуткое месиво. — Остановите это, — тихо обратилась Тереза к Хариссону. — Он же убьёт мальчика.       По спине пробежал табун мурашек. Подобного она ожидала в большей степени от человека со стороны полиции, но никак не разведчика. — Как видите, капитан Леви способен контролировать Эрена. Он только что это доказал, — объявил Эрвин, ни секунды не удивляясь. — Если этот говнюк решит напасть, я прикончу его до превращения.       Леви был пугающе серьёзен и держался так же уверенно, как и командующий. Эти двое сыграли устрашающим дуэтом. Эрвин умело заверил публику словами, а Леви подтвердил красивую болтовню делом. — Нельзя же быть начеку круглосуточно, — пробурчала себе под нос Тереза, кривясь от увиденного.       Сбоку каменное изваяние в виде пастора мгновенно среагировало, подняв руку и тем самым привлекая внимание. — Смею заметить, что я ни капли не сомневаюсь в способностях капитана, но и он не всемогущ, не может гарантировать безопасность жителям городов. Учитывая рвение разведчиков дать некоторую свободу Эрену и позволить участвовать в экспедициях, это делает задачу практически невыполнимой, — в суде его голос слышался, чуть ли не в первый раз. — За время своего существования легион Разведки не добился ничего. Даже с капитаном Леви.       Воцарилось молчание, нарушить которое порывались многие, и даже несколько присяжных вскакивали в надежде, что их услышат, что противоречило ходу дела. Судья был непреклонен. Несколько раз сводил брови, пересматривал желтоватые бумаги на своём столе и не озвучивал приговор. Хотя, казалось, он заведомо знал, что скажет, и собирался с мыслями. — Ты сволочь, Антуан, — без тени сомнения глянув на пастора, констатировала она.       Вытянулся, расправил узкие плечи, заведя руки за спину.       Вдруг судья поднялся и долго, очень долго, рассматривал обе стороны. — Я считаю, ввиду всех обстоятельств, нужным изучить способности Эрена в полной мере, как и сказали представители Разведкорпуса, его сила может сыграть нам на руку. Но сделать это я доверяю Военной Полиции, под строгим руководством независимых представителей. Последующая казнь Эрена будет обговорена в судебном порядке исходя из результатов исследований.       Тереза была в дверях, когда судья только начал озвучивать приговор, задыхавшаяся от собственной глупости и наивности.       Акация в её глазах стала режущим глаз кислотным пятном с тошнотворным ароматом, который ветер разносил до самых дверей, но она всё равно сбежала по ступенькам и остановилась подле неё.       Согнулась, переставая на несколько мгновений дышать, среагировала таким образом на острую боль в черепе, как при сильном ударе в область висков.       На ещё влажную изумрудную траву упало несколько крупных кровяных капель, которые жадно впитала в себя земля. Тереза попробовала утереть кровь из носа рукавом, но лишь сильнее размазала её.       Поток людей хлынул из здания суда. Торжествовали и злились, но все шли к распахнутым настежь железным воротам с изогнутыми узорами.       Спину жгло от чужого взгляда, и она повернула голову, чтобы убедиться в том, что за ней наблюдали.       На ступеньках остановился Эрвин Смит. Мимо него проходили и солдаты в одинаковых куртках, и священники в длинных рясах, а он не двигался с места. Смотрел туманно, размыто, но стального взгляда, как несколько минут назад в суде, уже не было.       Когда Антуан скорым шагом спустился к ней, Эрвин, словно передав этим молчанием всё, что хотел, двинулся вслед за всеми, задумчиво поджав губы.       Тереза шарахнулась от пастора, как от огня. — Тереза, давай успокоимся.       Усмехнулась, поджимая губы. — Я спокойна, Антуан. Уйди. — Не будь так категорична. Я поступил так, потому что по-другому бы ты не пошла. А дело было государственной, понимаешь, важности. — Тебе нет дела до Паулы или кого-то ещё. Вы добились, чего хотели, а теперь отвали от использованного свидетеля. — Я знаком с Паулой больше твоего, несколько лет, а ты обвиняешь меня в подобном? Ничем ты не лучше. Хочешь сказать, что ты не считала мальчишку угрозой? — Да плевать мне на него,— где-то в груди тихо чиркнула спичка, и разгорелось пламя.— Я поверила тебе, Антуан, а ты нагло врал мне в лицо и даже вины за собой не чувствуешь. — Это так. Но, повторю, должна понять, что сегодня ты, возможно, уберегла сотни человек от непредвиденной угрозы. Разведчики слишком легкомысленны и ради мнимой возможности на успех готовы поставить на кон сотни невинных жизней! — Да может они и правы! — прошипела Тереза, глубоко внутри удивляясь своим словам. Она запуталась. Желание убить титана никуда не ушло, но, глядя на закованного в наручники Эрена, подобного она не чувствовала. Не могла. Не получалось желать человеку смерти. — Паула погибла, потому что титан снёс дома в округе, и, не знаю, это могло быть случайностью. Титаны жрут людей, а этот нет. — То есть ты готова оправдать тем самым её смерть? Тогда я разочарован в тебе.       Следующие слова она почти прошипела, задыхаясь от возмущения. — Заткнись нахер со своим мнением. Ты знаешь, что это не так. Я не часть ваших игр. — Но, когда у тебя спрашивали, ты не бросилась его защищать. Потому что умеешь думать. Он представляет опасность для всего человечества, это факт.       Вдруг из неоткуда появился бодрой походкой Хариссон. Ещё один клоун, потерявший свой красный нос во время перепалки с Эрвином, от общества которого становилось дурно. Он улыбался. Довольный, он учтиво кивнул Терезе и с такой же лёгкой улыбкой положил руку на плечо пастора, сминая серую шуршащую ткань.       Шепнув что-то Антуану, у того отпала всякая заинтересованность в дальнейшем споре. Он не посмотрел на неё ни разу после, живо оправив рясу, удалился вдоль по улице.       Там стояли двое. На незнакомце в форме внимания она уже не заостряла. Слишком уж много их было, военных в городе, казалось, было многим больше обычных жителей.        Вторым человеком был Гарри, живший по соседству с Паулой. Выглядел он неважно, потрёпанным и измотанным, с разбитой припухшей губой. Скорее всего, эвакуация не прошла для него бесследно. Хотя... — Что там случилось? — Ничего особенного, не беспокойтесь, — поспешил успокоить Хариссон и усмехнулся.— Очередной воришка из Каранеса, которого поймал гарнизон. — Каранеса? — Конечно, в Тросте преступность в этом плане намного ниже. Непривычно, понимаю, но его вернут к родне уже очень скоро. На фоне кризиса с беженцами здешние решили, что могут спуститься до воровства.       С каждым словом количество наглой лжи только увеличивалось, куда уж больше. Между тем троица за спиной Хариссона быстрым шагом удалялась по улице и вдруг резко завернула за угол одного из домов. — Тебе нужно отдохнуть, иди и хорошенько выспись. Если захочешь помолиться, твой пастор временно обоснуется в здешней церкви.       Никогда в жизни она не попросит ни Сину, ни Розу о защите. Тем более не придёт к Антуану. Камень – это обычный камень без намёка на святость. — Так и поступлю. Надеюсь, мы не пересечёмся. — Как угодно. Благодарю за помощь.       Хариссон неотрывно следил за ней, пока она медленно отходила от него и, убедившись, что Тереза уже не свернёт, спешно вернулся в здание суда.       Он ошибался.       Тереза круто развернулась. — Воровство, говорите? Не в этот раз, с меня хватит.       Она вышла на улицу, параллельную той, на которой находилось здание суда. Выискать, куда завернула компания, не составило труда. Чёрные тени силуэтов в отличие от людей не старались скрыться и в открытую плясали на стенах. — Ты зачем его сюда привёл?! Тебе чхать, что говорил Хариссон? — зверствовал Антуан. — В суде ещё полно людей! Кто-то мог увидеть! — У меня всё под контролем. Только пока вы прятались как крысы, я нашёл нужного человека. Можно и поблагодарить.С вас мальчишка-титан, с меня этот. Все, кто надо, найдены. — Святая Сина, с чего ты решил, что это он?! — Он сам признался, — поспешил ответить второй человек. — Мы не можем надеяться, что мальчишку-титана получится долго удерживать. — Хариссон сказал, что позаботится о том, чтобы дело не пересмотрели! Разведчики вряд ли возьмутся за единственную лазейку. С Ником и остальными справлюсь я сам! Всё было под контролем! — Извините, а почему меня арестовали? — испуганно спросил Гарри, но его тут же заткнули, после слышалось только сдавленное мычание. — Заткнись, — рявкнул голос пастора. — Ты должен был посовещаться с нами! Это не он! — Пусть, пока и молчит насчёт книги, но мы быстро выбьем из него нужную информацию. Можешь радоваться, я всё устроил. — Идиот! Я знаю этого мальчишку, он жил в Тросте всю жизнь! Кретин! — Но он же… — Сам влез, сам и распутывай, но его, чтоб мы больше не видели. — Если бы ошибся ты, распутывал бы всё равно я. Думаешь, получится всё время выходить чистеньким? Когда найдём настоящего, я лично передам тебе в руки нож и посмотрю на твою рожу.       Гарри был местным сказочником, простым парнишкой, которого Тереза приняла за ещё одного путешественника во времени. Он и сам ей об этом говорил. Говорил и им, точно.       Всё магическим образом сошлось.       Её искали. И бонусом: хотели убить, судя по степени серьёзности последних фраз. Но им нужна ещё и книга, а значит, она всё же имела какую-то ценность в насущных событиях, и не играла роли подставки под ножку столешницы, чтобы та не качалась.       Она остановилась.       А книга-то…осталась лежать на дне бочки с зерном в Тросте. Подумать о ней в разгар нападения Терезе не взбрело в голову. К тому же книга абсолютно пустая. Знают они об этом или нет, вопрос не столь важный.       Перед глазами пронеслось все недели её пребывания здесь, и она вдруг поняла, что лишь чудом не выдала себя.       Они говорили ещё и про Эрена. Им нужны оба.       Тереза тряслась от каждой мелочи, пребывая не в своём времени, но сейчас ни следа от страха. Наоборот, она чувствовала небывалую уверенность. Происходящее вокруг, стало быть, имело скрытый смысл, который неделями ускользал от неё. Её попадание на две тысячи лет назад не случайность.       Пути назад нет. Играть нужно по правилам.

***

— Командор, извините за беспокойство! С вами хочет поговорить какая-то девушка. Мы объясняли, что Вы не принимаете никого, но она не уходит. — Что за девушка? — Она представилась Терезой Этвуд.