Сквозь тернии веков

      Половицы под ногами скрипели от каждого движения. А топтался старик уже минут пять без перерыва. То встанет со стула, то качнётся на нём, то прокряхтит что-то невнятное, вытирая капельки пота со лба. — Я ведь говорила, что тут полная фигня происходит!       Адам смерил девочку строгим взглядом, на что та лишь победно ухмыльнулась. Рыжие пружинки рассыпались по плечам, стоило ей тряхнуть головой. Всё верно, она была права. Адаму даже неловко стало. Засмотревшись на красоту Коё, он упустил из виду кучу неясных подозрительных обстоятельств и счёл это совпадениями.       Пять минут назад Коё вылетела из библиотеки со скоростью света и бесследно скрылась в густом лабиринте улиц. Когда Адам опомнился и выбежал за ней — никого.       Библиотекарь шумно выдохнул и поднялся с места, недобро косясь на двух посетителей, остановившихся поодаль. Подошёл к упавшему стеллажу и стал поднимать упавшие книги, будто ничего особенного не произошло.       Адам поджал губы. — Вы не ответили на мой вопрос. — Молодые люди, что ж я вам отвечу-то?       Библиотекарь вдруг выпрямился и с подозрением стал оглядываться, будто кто-то мог их подслушивать. Вновь прошёлся ладонью по лбу — Адам заметил, как подрагивают костлявые пальцы. — Где Тереза? И что за книга, про которую говорила Коё? Та, что была у Терезы, да? — Эбби! — не выдержав, Адам с силой дёрнул её за рукав. Наклонился над ухом, бегло шепча: — Нельзя спрашивать ничего напрямую. То, что он не выгоняет нас — уже удача. Если удастся его разговорить… — Той девушки здесь нет.       Библиотекарь прервал на полуслове, хмуря широкие седые брови.       Эбби недоверчиво переглянулась с Адамом. — В библиотеке? Мы видим, спасибо. — Её нет здесь, — с нажимом повторил мужчина и забормотал под нос: — Она пришла, чтобы отдать её, но… всё было уже предрешено.       «Может, ударился головой?» — думалось Адаму, потому что говорил он странные и до абсурда очевидные вещи. Нет здесь? Конечно, нет! Сколько полиция ищёт её? Наверное, заметили бы, будь она неподалёку. — Что с ней? Она жива? — Если здесь нет книги, значит да, — библиотекарь рассматривал цветные корешки книг в руках. — Мы можем только надеяться, что она всё поймёт раньше, чем он проникнет в её сознание.       Точно, старик свихнулся.       Однако… стоит подыграть? Эбби уже в бой рвётся. Только рукой махни, как она накинется на него с расспросами. Девчушка едва не прыгала на месте с немым вопросом в глазах. — Тереза не глупая, всё поймёт, — Эбби закусила нижнюю губу. Сообразила, что имел в виду Адам. — А о чём Вы говорите? — Она так далеко от книги… только бы поняла… — причитал вполголоса библиотекарь.       Если это не разгадка, то весомая зацепка. Он знал, где Тереза находится. Возможно, он и есть преступник. Только глядя на него, вообще неясно, как хиленький старик мог справиться с молодой девушкой. Разве что подгадал момент, когда она отвернулась…       Но она хотя бы жива. И пусть словам библиотекаря доверять нельзя, но верить в это всё равно хотелось. Поэтому Адам твёрдо решил, что будет считать так.       У небольшого стола, заваленного книгами и документами, уже крутилась Эбби, отодвигая стул, чтобы усадить библиотекаря. — Вам нужно отдохнуть. Может, Вам нужна таблетка от головной боли? — Нет… нет, не стоит. — Тогда воды?       Пока библиотекарь рассеянно осматривался, Эбби оказалась рядом со стеклянным графином на подоконнике с несколькими пузатыми горшками растений. Одним движением наполнила стакан и снова возникла за спиной старика.       «Этой водой разве не цветы поливают?» — глядя на мутноватое стекло графина, подумал Адам, но промолчал. — Во! Держите-держите, не бойтесь! Мы не будем Вас бить или кричать, как… эта. — Хизуру погрязли в своей вседозволенности и тщеславии, — застонал библиотекарь, пряча лицо в сухие ладони.       Эбби согласно закивала, точно болванчик. — А я ка-а-ак увидела её, сразу сказала: что-то тут не так! Нет, вы её видели вообще? Вот чувствуется от неё подвох!       За развернувшейся картиной Адам, несмотря на то, что ни черта не понимал, наблюдал, едва сдерживая смех. Эбби наконец-то нашла того, кто солидарен с ней в вопросе Коё. Перебивать ни к чему. Библиотекарь отвечал с охотой, постоянно размахивал руками и повышал голос. Хизуру он точно недолюбливал.       Адам коротко хмыкнул и подошёл к опрокинутому книжному стенду, чтобы поднять и поставить на место. — … их кланы считают, что они избранные, что только они распоряжаются нашей историей. — Они там звезду все словили! — поддакивала Эбби. — Типа, мы самые крутые, а вы тут все дно! — Нет… дело в другом, — библиотекарь медленно расстёгивал пуговицы на клетчатом жилете, понурив голову. — Наш народ снова на грани уничтожения, а они предпочитают молчать… Это непозволительно!       Адам напрягся, мельком переглядываясь с Эбби. Та тоже замерла с пустой чашкой в руках, как притаившийся зверёк. Постепенно, но диалог складывался. — Вы имеете в виду противостояние Эдема и Марлавании? — невзначай поинтересовался Адам, хотя вязкий ком в горле не давал говорить спокойно. — Всё образуется, как всегда.       Действительно, подобная тема редко обсуждалась в его окружении. Вообще никто не хочет говорить и даже думать о том, что конфликт, который происходит на границах этих стран, способен развернуться в нечто более масштабное. Эдем, их небольшая страна, была богата ресурсами и природным газом, который высоко ценится в мире. Но было ли это причиной, по которой Марлавания решила действовать?       Их политики, не стесняясь, называют эдемцев варварами и безнравственными глупцами, хотя никто точно не может сказать, что послужило поводом. Адам помнил, что отец Терезы погиб из-за этого конфликта. От того ещё больше становилось не по себе. — Война неизбежна, дорогие мои. Пока его проклятие живёт во времени, никому не спастись, — библиотекарь выдохнул, обречённо прикрывая глаза. — Его воле подчиняются все, и лишь малое количество людей способно противостоять этой силе. Ваша подруга одна из таких, и она обязана это понять. — Где она? — Там, где в своё время люди наделали ошибок. И она там, чтобы их исправить. — Типа в прошлом? — Эбби фыркнула, крутя пальцем у виска. — Ну всё. Он таво… с катушек слетел.       Грохот со стороны чёрного входа заставил всех троих обернуться. Коё возникла на пороге вся красная и взбешённая, с растрепавшимися от бега волосами. Зацепилась взглядом за Адама и едва не набросилась на него. А он, оторопев, не сразу понял, что произошло. — Вы! Вы её отпустили!

***

— А потом, представь, он выбегает на тренировку в одних брюках! Пена стекает по всему телу, а он встал в конец строя и говорит: «Готов к выполнению упражнений, инструктор Шадис!» — А ему? — Да там столько всего оговорено было, что Шадис пополнил мой словарный запас нецензурной брани раза в три!       Брайан тихо засмеялся, отворачиваясь. Довольно потянулся, запрокидывая голову. Каштановая кудряшка не переставала лезть в глаз. Одним движением Тереза смахнула её, проходя кончиками пальцев по загорелому лбу.       Несколько дней назад они неплохо провели время за разговорами под ужасную кисло-сладкую мутную воду, которую называли в разведке чаем. Но даже жуткий напиток не омрачил того вечера. Девушка втихую вылила его под ближайший куст, когда друг отвернулся.       Ей стало легче во всех смыслах. Тереза с улыбкой на лице слушала тысячу и одну историю, заново узнавала о жизни лучшего друга детства. О жизни без неё. Пожалуй, это было единственным, что могло снова погрузить её в тяжёлые и неприятные мысли. Но не сейчас, когда Брайан шёл совсем рядом и посмеивался над каким-то знакомым из кадетского корпуса.       Разговоры стихли, как только вдалеке показались главные ворота. Солдаты выпрямились, взгляды потяжелели от напряжения, разве что воздух не искрил. Тереза словила себя на мысли, что ей уже не так и нужна эта книга.       Тучи на небе стали тяжелее, приобрели тёмно-серый цвет. Птицы маленькими стайками кружили над головой. Дюжины три солдат Гарнизона и Разведкорпуса внимательно слушали инструкцию. Нужно за пару дней провести полную дезинфекцию Троста и опознать тела погибших кадетов.       Брайан затерялся где-то в толпе одинаковых курток. Тереза не сводила глаз с запертых огромных размеров ворот, постепенно скользя взглядом по линии Стены.       «...не на камень молятся».       На Трёх Богинь? На Розу, Марию и Сину? Или речь совсем — иначе Кларисса бы не акцентировала внимание — не об этом.       Тереза нахмурилась и поджала губы.              Позже. Сейчас главное — книга.       Люди разделились на группы по три-четыре человека, за каждой из которых закрепилась определённая часть города. Попасть в ту самую, что пошла бы прямо к месту, где была книга, не вышло. Кучка солдат, уже с небывалой серьёзностью, не сочетающейся с их молодыми, почти детскими лицами, решили, что обоснуются там.       Тереза инстинктивно примкнула к двум парням неподалёку, даже толком не взглянув на них. Один повыше, другой пониже, а большего знать и не нужно. Не оставаться же одной. — Жан, ты к нам или как?       Тереза повернула голову синхронно с тем, что был выше. Парень замялся, неловко посматривая на другого, но тот только ободряюще кивнул, хлопая яркими голубыми глазами. Этот особенно выглядит, как ребёнок. — Не волнуйся. Иди, а я позову Микасу. Третий человек ведь имеется… — он вдруг замялся, неловко потирая шею, будто спрашивая.       В ответ Тереза коротко махнула головой, пытаясь вспомнить, где видела паренька раньше. Видела же где-то. Но с военными, как ни крути, особо не связывалась. Леви и Эрвин были не в счёт. Хариссон тоже, будь он не ладен.       И без того не самый счастливый день в её жизни неожиданно омрачила ещё одна нелепица. Она встала рядом с ними и вперилась в Этвуд жёстким сверлящим взглядом. Впрочем, Тереза ответила тем же. Они обе узнали друг друга, и, кажется, каждая по-своему вспомнила мрачное здание суда.       Парня теперь узнать было не трудно. Он был с ней в тот день. — Что ты тут делаешь? — ровно отчеканила Микаса.       Тереза сжала челюсть так, что аж свело до боли. На секунду мир перестал существовать, а жгучее раздражение до последней капли сконцентрировалось прямо на невысокой, хорошо слаженной фигурке хизуру.       В суде они стояли порознь. Микаса защищала мальчишку до того рьяно, что её пришлось удерживать сразу нескольким солдатам. Дорогой человек, видимо. — Мы все здесь с одной целью. — Солдаты — да, но ты к их числу не относишься. — Меня поражает твоя наблюдательность, — Тереза не удержалась от притворной, но кривой улыбки, склонив голову набок. — но я сегодня с вами.       Паренёк демонстративно кашлянул после небольшого молчания, но ни одна не удосужилась повернуться в его сторону. Наконец Микаса, нахмурившись, отвернулась и скрестила руки на груди. — Армин, — представился парень, протягивая руку. — Тереза. Если вы забыли или были не внимательны на слушании.       Из всех возможных вариантов ей попались самые нежелательные. Мало того, что Микаса до сих пор пилила её косым взглядом так, что не по себе становилось, так ещё и Армин пытался отвлечь её и что-то бубнил. Но определённо всё это заставляло хрупкую нить терпения натягиваться сильнее.       И имена… все такие знакомые. Так и хочется сказать: Армин Ал… Ар… Арлерт или что-то такое. В общем, такие же она читала в книге. Неужели она оказалась среди тех самых «защитников Парадиза»?       Ворота открыли минут через пять. Солдаты зашли внутрь без всякого энтузиазма. Некоторые из них опасливо озирались по сторонам, будто прямо за поворотом ещё притаились титаны.       Все трое получили деревянный планшет с тонкими жёлтыми листами и карандаши, чтобы записывать имена опознанных. Видя Трост только издалека, Тереза уже нервно сглатывала, а оказавшись на его территории, коленки буквально затряслись от нахлынувших воспоминаний.       Трост встретил мёртвой тишиной, вплоть до того, что ещё недавно чирикающие воробьи, перелетевшие за Стену, молча прыгали по неровной и пыльной дороге. Треть домов снесены подчистую, ещё треть без крыши или половины стены. Уцелело немного, и те выглядели как призраки посреди кладбища.       Тереза часто задышала в момент, когда оказалось, что путь к назначенному участку совпадал с тем, что когда-то она уже преодолевала. Виду подавать нельзя. Двое подростков под боком не давали ей в полной мере выпустить эмоции наружу.       А хотелось.       Кричать в первую очередь. Чтобы к чертям разбить эту тишину, что давила на виски вдребезги.       Но все молчали.       И они оказались ровно на той же самой улице, в конец которой Тереза не желала даже смотреть. Страшно.       Первое мёртвое тело, что она увидела, выглядело изуродованным до неузнаваемости. Куртка в стороне, на бёдрах УПМ. И в целом это всё. Часть головы отсутствовала вместе с шеей и левым плечом. Последнее, скорее всего, дело голодных птиц, воронов или кого покрупнее.       Паника, как тогда, в больнице, проявилась лишь в похолодевших кончиках пальцев, которые никак не могли ровно вывести буквы. А почерк у неё всегда был аккуратный. Рвотный рефлекс пришлось подавлять ежесекундно, поэтому Тереза сразу же уткнулась в чистый лист. — Почему он такой? Микаса, смотри! — Армин подошёл ближе и дрожащей рукой провёл в сантиметре от тела, указывая на неестественно вздувшийся живот. — Это может быть признаком какой-нибудь инфекции?       Микаса неопределённо пожала плечами, отворачивая поникший взгляд. Тереза задышала шумно, через рот втягивая воздух и почти задыхаясь под тканевой маской, что всем выдали перед началом. Сжала карандаш до треска дерева. — Брюшина вздувается из-за газов, выделяемых микробиотой кишечника, — констатировала она, не понимая почему открыла рот. Две пары глаз метнулись к ней, выдавая удивление, смешанное с непониманием. Пришлось ещё добавить: — Это нормально. Примерно так будут выглядеть все тела.       Закончила короткую справку она хрипло и тихо, сразу же закусив нижнюю губу. Армин первым сориентировался, обращая внимание к давно мёртвому телу. Его плечи дрогнули, то ли в испуге, то ли в чём-то ещё, но он, едва шевеля губами, произнёс: — Ты узнала его, Микаса?       Хизуру запоздало угукнула, будто не сразу поняла вопрос. — Нак Тиас. — Да…       Пока Тереза писала первое имя, никто не смел пошевелиться. Микаса сделала осторожный шаг вперёд и положила ладонь на плечо Армина, при этом никак не выдавая своего смятения. Этвуд уловила его только в периодическом сжимании и разжимании свободной руки.       Не тревожа никого из них, Тереза, сама того не понимая, шла вдоль по улице, заново изучая и вспоминая всё, что так чётко отпечаталось в голове. Где-то вдалеке что-то загрохотало, наверняка обвалился ещё один дом, а она вся сжалась и замерла от внезапного ужаса.       От мысли, что всё может повториться.       И вот она, Тереза Этвуд, целая и невредимая, с грёбанным карандашиком в руке и тонким шрамом на лбу, который вот-вот навсегда исчезнет, стоит напротив груды каменных обломков. А рядом валяется пустая кружка.       Все чувства нахлынули с такой силой, что ощущать что-либо тело вовсе перестало. Мозг отключился полностью. В ушах жуткий рёв чудовища.       Одно лишь тёмное пятно на земле и несколько капель на камнях говорили о том, что под обломками похоронен человек. Птицы не оставили ни следа, только разорванные куски чёрной ткани. Но и их порядком растаскали.       Она опустилась на корточки и подняла в руки один из лоскутов некогда длинного и неказистого платья. Что стало с телами под этим завалом, и подумать жутко.       Сколько всего произошло, но она вернулась сюда. Что полезного сделала? Кому помогла? Ей абсолютно нечего сказать, кроме того, что люди за её спиной всегда оставались страдать. Её выбор всегда оказывался неверным, или она попросту не хотела искать другого решения.       Пауле бы не понравилось. Та всегда твердила о доброте и честности. А ни тем, ни другим Тереза не обладала. Лгала себе и лгала даже ребёнку, который ни разу этого не заслужил. И Паула правды не узнала. Так и погибла, считая, что приютила какую-то беженку из Марии.       Два первых и самых тяжёлых месяца, когда тебе невыносимо сложно привыкать жить в новом для себя мире, её окружали доброта и забота.       «Спасибо, Паула».       Глаза защипало, и Тереза часто-часто заморгала. Но одна слезинка всё же оказалась проворнее и обожгла щёку. Рука потянулась к тонкой цепочке на шее с изображением Марии. Позади послышался неспешный шум. Время брать себя в руки. — Под обломками два тела, — Тереза облокотилась на ближайшую целую стену. — Гражданский и солдат. Он не представился, но может, вы сможете опознать его.       Они всё поняли, иначе бы не стояли перед ней, как статуи, подбирая слова. Ей ничего не нужно было. Никаких разговоров. Потому что от них становится только хуже. — Нам очень жаль, — Армин неуверенно шагнул к ней навстречу. — Мы соболезнуем, что такое произошло, и мы не смогли Вас защитить. — Это сделали не вы, — карие глаза блеснули ярче прежнего, но слёз уже не было. Ни к чему плакать. — Эрен не хотел, если ты об этом, — живо вступилась Микаса, и Тереза ещё раз убедилась в том, что они наверняка были близки. — Скорее всего, то была случайность. — Всё из-за этих случайностей, да? — Тереза усмехнулась, неумело скрывая едкую и жгучую горечь. — Ваши друзья тоже погибли из-за случайностей. И я тут оказалась по случайности. Всё это тоже случайность. Просто так получилось, что большая херня метров под пятьдесят сломала именно эту стену.       Армин замялся, опуская голову, и потоптался на одном месте. Наверное, ему неприятна эта тема. К тому же и выглядит он моложе и слабее своей подруги. Но внезапно он заговорил, хоть и сбивчиво, часто запинаясь: — Весь мой отряд погиб тогда… Я тоже мог. Титан почти проглотил меня, но Эрен вытащил меня, пожертвовав собой. Он очень смелый, всегда защищает друзей, правда. И никогда бы не допустил, чтобы по его вине пострадал обычный человек.       Микаса теребила красный шарф на шее во время его слов, изредка поглядывая на Терезу, но уже с долей растерянности. Армин же слегка склонил голову и завёл руки за спину, будто отчёт давал.       Внезапно осознание настигло её. По спине пробежала россыпь мурашек.       Они всего лишь дети. Сколько им? Пятнадцать, семнадцать? Но уже принимали участие в том жутком сражении, уже хоронят друзей, виновато смотрят на неё, будто в случившимся действительно была их вина.       Нет, она никого не винила, кроме себя. — Дерьмовые совпадения, — заключила она и туже затянула резинкой собранные в высокий хвост волосы. — Но ваш друг жив и наверняка его скоро освободят. Там не дураки сидят, да и Эрвин та ещё заноза, заинтересовался тем парнем. — То есть ты… — Он меня не тронул тогда, — Тереза неопределённо мотнула головой. — Возможно, как раз потому, что говорите вы. А большего я не знаю. — Ты нам веришь? — Армин затаил дыхание, хлопая длинными ресницами. — По крайней мере, этот не пытается ничего сломать, — наспех бросила Тереза, отворачиваясь, чтобы не было заметно, как задрожали губы. — Этот? — переспросила Микаса, переглянувшись с другом.       Тереза наклонилась, делая вид, что занята осмотром каменных обломков. — Такая махина могла бы сожрать целый город, но он не тронул ни одного. Даже не зашёл внутрь, а просто впустил других и исчез, да? Шагов не было слышно, ни когда он подходил, ни когда уходил. Значит, он просто появился и просто исчез рядом с той Стеной.       Когда прочёл об этом спустя две тысячи лет в сомнительной книжонке, это стало таким очевидным. Боль от потери близкого человека ещё не оставила её, но если… просто если.       Тереза протянула планшет с карандашом Армину, указывая на обломки. — Её звали Паула. С другой стороны кадет, я уже говорила. — Ты куда-то уходишь? — Отойду ненадолго. Мне… нужно немного времени, хорошо?       Очередная ложь.       Получив книгу, Тереза не возвращалась. Труда не составило опрокинуть бочку с углём и найти обмотанный в полотенце тяжёлый свёрток.       Странностей никаких не заметила. Разве что, как только книга оказалась в её руках, из носа пошла кровь. Голова закружилась, а тонкая горячая струйка уже текла по подбородку. Скорее всего, это последствия травмы, так как то же самое было и в суде.       Пришлось всё же зайти в дом, чтобы найти, чем вытереть кровь.       Окна выбиты, внутри дома погром. Пару дней назад у неё возникла мысль вернуться сюда, ведь родственников у Паулы не было. Теперь же, видя ужасающую картину вокруг себя, видя побитые глиняные горшки, разбросанные книги и разбитые банки с вареньем, которые они закатывали ещё летом, поняла, что не сможет.       Не сможет спокойно жить в этом доме, помня, чей он и каким был раньше.       У неё дома нет.       Он пустым не останется — отдадут какому-нибудь бедолаге, чей дом в руинах.       Прижимая к груди тяжёлую, но, как оказалось, важную во всей этой истории книгу, Тереза не обращала внимания на вымазанную в саже одежду и продолжала стоять напротив покосившегося крыльца.       Прощалась.       А после вернулась другой дорогой, стараясь незаметно и быстро миновать солдат. И не останавливалась, пока не пересекла главные ворота, навсегда забывая о городе под названием Трост.

***

      Эбби среагировала быстрее, схватила Адама за руку и толкнула в сторону, отпрыгивая сама. Библиотекарь уже шагал в их сторону, не скрывая своего недовольства. — В чём ты нас обвиняешь?! — возмутилась Эбби, скрещивая руки на груди. — Мы вообще здесь не причём! Это вы тут все мутные какие-то! Мы ищем Терезу! А тебя, по-моему больше волнует книжища, чем человек!       Коё вздрогнула, опешив, и замерла на месте при упоминании о книге. На лице с трудом появилась фарфоровая маска спокойствия, как и ранее, хотя Адам сразу подметил, что она занервничала, одёргивая полы пальто. — Вы понятия не имеете, как эта книга важна. — Так расскажи, — фыркнула Эбби и немного погодя добавила: — Ещё мы знаем про прошлое.       От услышанного заявления, плещущегося уверенностью, Адам покосился на девочку, как на умалишённую, но тут же понял: она блефовала. Поверить словам библиотекаря мог разве что идиот, но именно сейчас проверить реакцию Коё на его слова было лучшей возможностью.       Конечно, он был уверен, что та покрутит пальцем у виска, но вопреки ожиданиям, её глаза расшились, а рот растерянно приоткрылся. Библиотекарь, не встревая до этого в разговор, глухо усмехнулся. — Они бы узнали… — Ты не имел права говорить об этом! — Коё слегка повысила голос, смерив его взглядом. — Ты поедешь со мной, и твоя судьба будет зависеть исключительно от благосклонности главы. — Эй, давайте-ка успокоимся, — Адам поднял руки перед собой, закрывая собой библиотекаря. — Хотите сказать, что Тереза сейчас… в прошлом? Это массовая истерия, иначе я не пойму, как ты можешь это поддерживать.       Коё подбоченилась и подошла к нему вплотную. Ниже его на голову, но смотрит так, будто готова хоть сейчас накинуться на него и повалить. — Замолчи и отойди.       Говорить она явно не планировала. Но отступать было уже поздно. — Давай заключим сделку, — Адам сунул руку в карман, вытаскивая оттуда смятый лист бумаги. — Когда мы в последний раз виделись с Терезой, я вырвал это из толстой книги в чёрной обложке. Это ведь та, что вы ищете? Расскажешь внятно, что произошло, и я отдам его.       Стакан в руках библиотекаря вдруг выскользнул и вдребезги разбился, разлетаясь на сотни мелких осколков. И он, и Коё уставились на лист, зажатый в ладони, будто Адам держал пистолет. Эбби настороженно смотрела, оставаясь чуть поодаль. — Книга… ты порвал её? — промямлила Коё, бледнея.       Библиотекарь выглядел не лучше. Дрожащими руками в очередной раз прошёлся носовым платком по мокрому лбу. — Несколько страниц, да. Либо сделка, либо я это сожгу, чтобы никто из вас их не получил.       Коё повернула голову, шепча библиотекарю и, видимо, забывая, что между ними конфликт. — А как тогда...? — Не знаю.       Зажигалка во второй руке прибавила его словам убедительности. Коё отчаянно замотала головой, вскидывая руки в примирительном жесте. — Хорошо-хорошо! Зажигалку убери. — Сначала информация. — Что ты хочешь знать? — спросила Коё, но, опережая библиотекаря, хоть и нехотя, продолжила: — Благодаря эгоизму пары людей, ваша Тереза, действительно, можешь не верить, попала в прошлое. И она жива, насколько я понимаю.       Библиотекарь машинально кивнул. — В нашем мире всё немного сложнее, чем кажется. Наши цели благородны. — Она сама согласилась? — перебил Адам.       Он уже наплевал на все нормы и аксиомы в его голове, которые трубили, отдавая пульсирующей болью в виски, что перемещение сквозь время — это нереально. Сначала они выслушают весь этот бред, а потом решат, что делать дальше. — Она… была готова. — Вы сделали это насильно. — Видите ли, Тереза оказалась той, кто способен изменить историю. Изменить те страницы, которые нагоняют ужас во все времена, исход той битвы. — Нельзя менять историю! Ты хоть понимаешь это?! — зашипела Коё. — Изменив её хоть немного, в будущем мы получим необратимые последствия!       Эбби гневно топнула ногой. — Замолчите оба! Про Терезу дальше.       Они рассказывали сбивчиво, зачастую перебивали друг друга и замолкали, чтобы обдумать следующие слова. Адама и Эбби всё больше шокировали их слова, которые и правда граничили с бредом.       Когда-то в их мире существовали титаны. На этом и закончить можно. Сразу звонить в службу неотложной помощи и указывать на этих двоих. Но то, с какой серьёзностью они говорили, наталкивало на не самые приятные мысли.       Можно же предположить… представить, что это правда.       Тогда на территории Фореста упал не метеорит, а образовавшиеся кратеры на самом деле шаги мифических гигантов. — Почему Тереза?       Библиотекарь не думал ни секунды. — В нашем мире всё предрешено. Будущее полностью во власти Первого из Королей. Даже после стольких лет проклятие не разрушено до конца. Есть немногие из людей, которые могут противиться воле Первого Короля. Тереза одна из таких. — И как вы это поняли? — Тереза должна была стать врачом, как и её родители. Но она пошла по другому пути, хотя этого не было в её судьбе. Это было лишь предположение, но оно оправдалось. — Что значит «противиться воле Короля»? — Он способен подчинять себе волю эльдийцев и их потомков, изменять память, сознание, стирать воспоминания. Эта книга появилась ещё во времена Первого Короля и хранит память о нём, когда тот ещё не был у престола. Поэтому она способна защитить от проклятия. Его власть над нами слишком велика, и единственные, кто мог сопротивляться ей, был клан Аккерманов, — библиотекарь неодобрительно зыркнул на Коё, на что та ощутимо напряглась, — … но сейчас в них не больше Аккерманского, чем в любом из нас. — Не смей так говорить, — процедила она. — Ты хоть знаешь, кто я? Моя мать была сильнейшим воином, и именно она положила конец войне.       Между ними завязалась небольшая перепалка. У Адама голова шла кругом от переизбытка новой и, казалось, сказочной информации. Но Эбби, легонько потянувшая его за рукав назад, вернула его в реальность. — Ты хоть что-то понял? — шепнула она ему. — Тереза в заднице, кажется. — Видимо. — Тогда сваливаем, пока они не вспомнили, что не одни. — Что? — вопросительно изогнул бровь Адам. — Ты серьёзно собрался отдавать им листок какой-то супер важной книги, которая охренеть как помогает от какого-то проклятия. Дуем отсюда.       И чуть ли не впервые, но Адам с ней полностью согласился. Хоть это было и нечестно по отношению к той сделке, что они заключили, но и договор они не подписывали. Так?       Возмущённое, брошенное в унисон «Куда?!» ударило в спину, когда дверь за ними захлопнулась, а колокольчики тихо звякнули над головой.

***

      Оказаться в зале суда снова в планах Терезы не было. Но к её планам давно никто не прислушивался, да? На этот раз вызвали как свидетеля по делу Клариссы. Всё прошло гладко. На неё не взглянул никто из прислуги, и сама Браухич ни разу не повернула голову в её сторону.       Как и было оговорено, Тереза умолчала о смерти Талониуса Браухича. Немного рассказала о домашнем быте семьи, о том, что думала, что господин болел и оставался на втором этаже. Завещание, написанное недавно при Терезе, сочли действительным, и оно должно вступить в силу со дня на день. — Энни, привет! Какими судьбами здесь? Ты же служишь в Полиции?       К дверям поднимались несколько солдат, двое разведчиков и одна в форме Военной Полиции. С последней Тереза успела коротко переглянуться. Поёжилась. Мрачный взгляд у неё.       Клариссе за сокрытие исчезновения мужа присудили огромный штраф. От количества нулей в чеке можно дар речи потерять. Всем, кроме семьи монополистов по фамилии Браухич. Никто возражать не стал. Быстрее бы оставить эту историю позади.       Спросить о Колдреде Тереза не решилась, молча проводив женщину взглядом.       Солдаты блуждали по длинным коридорам, многие стояли на улице. Следующее заседание — дело Эрена Йегера вот-вот начнётся. Терезе пора бы уходить, пока не вляпалась ещё во что.       Ледяной ветер кусал розовые щёки. Ещё пара минут на передышку ей не повредят. Обдумать, понять, разобраться. Сильнее укуталась в куртку, пряча чуть ли не всё лицо. — Добрый день, Тереза.       Едва не заставило её вскрикнуть. Тереза сразу же повернулась к говорящему, выпрямляя спину. Ожидаемо. Сердце забилось чаще, но лицо сохраняло каменную маску. — Антуан, — окинула с ног до головы внимательным взглядом. — Пришёл посмотреть на мальчика?       Рыжий пастор нахально улыбнулся, будто ничего и не было. — Не-е-ет. Вообще, я к своей знакомой решил наведаться, хотя Эрена уже доставили в суд. У неё только что закончилось заседание. Вот решил узнать о результатах, а тут ты. Неожиданно. — Вот повезло, — сквозь зубы выдавила Тереза. — Все уже ушли. Ты опоздал. — Опять игнорируешь обращение на «Вы»? — Антуан демонстративно поправил рясу вместе с золотыми цепями на шее. Тереза уже и забыла эту заносчивость, но проигнорировала. — Ты изменилась. Выглядишь намного лучше, признаю. В последнюю нашу встречу ты была… — … как человек, переживший нападение титанов?       Антуан поморщился. Не понравилось, что перебили? Теперь от пастора веяло опасностью. Тереза с каждой секундой чувствовала, как она становится настолько явной, что её можно потрогать. — А почему здесь ты, Тереза? — равнодушно поинтересовался Антуан. — Я была танцмейстером у госпожи Браухич.       Высокая худая фигура вытянулась ещё выше и нависла над ней. Прищурился, без стеснения копаясь в ней и разбирая на кусочки. Тереза не шевелилась, взгляд твёрдости не потерял. — Что ты говоришь? Умеешь удивлять, Тереза, — тонкие губы растянулись в ухмылке. На запястье сомкнулись длинные бледные пальцы, отчего Тереза напряглась сильнее. — Расскажешь подробнее? Я видел Колдреда пару раз. Мальчик с потенциалом. Его бы обучить нашим молитвам и порекомендовать достойную литературу и… хорошим послушником станет.       Тереза дёрнула руку, высвобождая её от не слишком крепкой хватки. — Я занята. — Мы недолго, — Антуан шагнул в сторону, преграждая путь. — Ты всё ещё обижена на случай с судом? Я ни в чём не виноват. Надеюсь, ты поняла это. То была нужда. — Меня ждут друзья. Мне пора.       Вопросительное «Кто» прозвучало в затылок. Тереза сбежала по каменным ступенькам вниз. — Какая встреча! Ну надо же, и снова вы! — нагло вклинилась между Эрвином и Леви, хлопая обоих по спинам. Все сразу же смолкли, а у неё на лице сияла такая широкая улыбка, от которой обычно сводит челюсть. — Эрвин, ты разве не рад меня видеть? Леви, что у тебя за кислая мина? Не на похороны же пришли, в самом деле! Ханджи, верно? Милые очки. Тебе идёт!       Все замолчали.       Пока общее смятение не успело рассеяться, Тереза быстро обернулась и — о чудо — пастор остался там же. Встал, как вкопанный, едва не трясся от увиденного и не замечал ничего вокруг. Этвуд дружелюбно помахала рукой, когда их взгляды встретились, мол, смотри, как у меня всё отлично. Прекрасно. Великолепно. Выкуси, идиот.       Антуан с долей нервозности оттянул ворот рясы и провёл ладонью по волосам, приглаживая рыжий ёжик. Не среагировал более никак, скрывшись в дверях суда и споткнувшись по дороге о собственное платье.       Тереза облегчённо прикрыла глаза. По крайней мере, он знает, что вокруг неё разведчики. Стоит надеяться, что его это отпугнёт. — Проблемы? — поинтересовался Леви. — Нет, всё в норме. — Это был тот священник? — Да. — И? — Никаких проблем. Поздоровались и всё.       Леви хотел ещё что-то сказать, но остановился, медленно выдыхая. Не поверил, наверное. Но какое ему дело?       Все напряглись отчего-то. Тереза была лишней в их компании, но уходить не спешила. Зависла на мысли о пасторе и прочем дерьме, связанном с ним. Книга у неё дома надёжно спрятана в шкафу с наволочками и одеялами. По-прежнему пустая и тяжёлая.       Волноваться не о чем. Пока что. — Командующий, свидетели уже прибыли! — к ним внезапно подошёл Брайан, отчего Тереза сразу позабыла обо всех волнующих мыслях. Он тоже её заметил и дёрнул уголками губ, приветствуя, но солдатской невозмутимости не лишился. — Куда их вести? — Да, спасибо, Брайан, — Эрвин кивнул и посмотрел на наручные часы. — Можете заходить. Заседание начинается через пять минут.       Разведчик развернулся на пятках и зашагал к ещё одной небольшой группе людей. Двое ей были известны — Микаса и Армин. Ещё одного звали Жан, кажется. Тереза мгновенно отвернулась, помня, что так и не вернулась вчера помогать. Не хватало ещё разборок. — Я тоже пойду, — лениво запрокинула голову, отступая назад. — Вам удачи, хороших адвокатов. Что там ещё желают…       Разноголосый гомон туда-сюда шныряющих людей порядком надоел Терезе. Если вслушиваться, то всё об одном — предстоящем заседании. Птицы кружили в безоблачном посеревшем небе, отдалённый скрип повозок и ржание лошадей.       Несвойственный ей образ жизни, новая среда, новые люди. Но сейчас она спокойно ориентируется в городе. Научилась. Ко всему можно привыкнуть.       Это было ошибкой.       Поначалу Тереза не поняла, что произошло. Кажется, она повернулась и сделала всего пару шагов, прежде чем яркая вспышка ослепила глаза, а мимо, казалось, пронёсся поток раскалённого воздуха.       Оглушающий грохот: куски серого камня посыпались с крыши. Внезапный холодок недоброго интуитивного предчувствия проскользнул мурашками вдоль спины.       Земля задрожала, грозясь уйти из-под ног. В ушах грохот и отзвуки леденящего душу рёва. Нечеловеческого рёва.       Тело пошатнулось, теряя равновесие, но Тереза удержалась, качнувшись в сторону и влетев в Ханджи. Громадная тень загородила солнце, словно ночь сменила день за пару секунд. Где-то истошно закричали. Клубы плотного пара медленно рассеивались, раскаляя воздух. — Всем разведчикам приготовиться! — взревел Эрвин.       А потом оно.       Чудовище призраком возникло перед глазами. Парализованная страхом, ей ничего не оставалось, кроме как смотреть, как оно стоит совсем близко. Стоит шагнуть — раздавит, не оставляя шансов выжить. Короткие светлые волосы почти достигали плеч, глаза голубые, широко распахнутые, а сплетённое мышцами тело было не похоже на те, что Терезе довелось видеть раньше. Чётко прорисовывалась грудь. Женщина?       Первое — судорожно оглядываться, чтобы найти новый пролом. Ничего. Кольцо серого камня осталось непрерывным. Оно просто появилось из неоткуда, разгромив половину суда так, что кирпичи разлетелись во все стороны.       Крики сменились суетой, когда оно зашевелилось. Люди повалили кто куда, прочь, подальше. Лезли через забор, толпились в воротах. А Тереза словно приросла к земле. Эрвин что-то кричал солдатам и ей, кажется, тоже. Или нет.       Кто-то определённо назвал её по имени.       Почему всё повторяется? Даже когда Стены целы, спасения нет? Липкий страх заставлял сердце биться чаще. Мозг один за другим посылал телу импульсы: беги со всех ног! — Тереза! — в предплечье впились, грубо разворачивая к себе. Ровный голос полоснул по сознанию, возвращая в реальность. — Быстро уходи отсюда.       Леви с силой тряхнул её, уже обернувшись к Эрвину и чеканя ответ на его приказ о немедленном выступлении. Он прав. Прав-прав-прав. Тогда почему Тереза до сих пор стоит тут? Страх? Отчаяние? Смирение? Ступор?       Как только тварь занесла ногу, чтобы сделать шаг, уже вот-вот втоптала бы ступнёй в асфальт, смешивая с грязью, ноги оторвались от земли. Дребезг тросов в ушах, ветер в лицо и обмякшее тело. Всего мгновение, а её бегло ставят, практически бросают на землю. — Капитан, Петра осталась там! — На позиции! Не дайте ей проникнуть в центр города!       Голова плохо соображает. Дрожащая рука слабо схватилась за ворот его рубашки, отчего Леви снова хотел толкнуть её назад. — Брайан… в суде.       Он открыл было рот, но, помедлив, крепче обхватил её запястье до красноты и фиолетовых пятен. — Если он жив, значит его достанут. — Не-не-не! Ты не понимаешь, Леви, — язык заплетался, речь выходила несвязанной. Из глаз горячими ручьями полились слёзы. — Он там. Я не могу. Нет, я не оставлю его. Я виновата перед ним. Я очень-очень виновата. Я не могу уйти, не могу.       Леви грубо обхватил лицо. — Пока эта тварь здесь, ты ничем не поможешь. — Так сделайте так, чтобы её здесь не было! — Тереза встрепенулась, то ли с раздражением, то ли с нервозностью в голосе, но с новым ударом и волной леденящих душу криков задрожала. — Леви, вы же разведчики. Почему вы это допустили?       Леви отшатнулся, теряя весь холод в глазах.       Тросы натянулись. Его громкий приказ, ударивший по перепонкам, на секунду затмил всё остальное, и в небо взлетели сразу пять или шесть человек, следуя за капитаном.       А дальше — сплошной туман в мыслях. Тяжёлые шаги удалялись под визг тросов и возгласы разведчиков, оставляя территорию пустовать. Людей так мало и все как один, поддавшись панике, пытаются убежать.       А у неё навязчивым набатом одно единственное: хоть бы живой. Брайан не может умереть.       Лестница разрушена наполовину. Крупный кусок камня упал на неё, при этом завалив вход. Несколько человек в форме Гарнизона мелькали вдоль стены. — … а запасные выходы? — Были в восточной части, где эта тварь и появилась. От них ничего не осталось. Внутрь не пройти, если не разобрать завалы. Но даже так мы не знаем, когда здание обрушится. Слишком опасно, учитывая, что титан может вернуться.       Чувствовать, как вибрирует земля под ногами — страшно. Чувствовать, что ты заперт в клетке с неуправляемым монстром — ещё страшнее. Тереза отвернулась, чтобы не видеть его. Чтобы сохранились последние крохи рассудка.       Попробовала навалиться на один крупный валун — никакого движения. Если трое военных не смогли, было глупо надеяться, что выйдет у неё. «Ищи», — звучало в голове, пытаясь перекричать рёв за спиной. — Вот! — Тереза выпрямилась, кивая солдатам. Те недоверчиво переглянулись, но подошли. — Здесь камни мельче, их реально разобрать. — Зазор будет небольшим, — констатировал первый. — Здание вот-вот обрушится, — продолжал второй, хмурясь. — Учитывая, что большинство находилось именно в восточной части… найти выживших маловероятно. Нужно подключиться к эвакуации города и защищать гражданских. — Что? — Тереза растерянно захлопала глазами. — Вы о чём? — Мы обязаны защищать город. Девушка, Вам тоже лучше уходить немедленно. Когда всё закончится, солдаты обязательно разберут завалы и спасут всех, кого возможно.       Один из мужчин уже было взял её за руку, но Тереза, как ошпаренная, одёрнула её, отскочив в сторону. — Потом может быть поздно! Там люди! Вы меня не слышите?! — Здание может обвалиться в любой момент! Здесь почти никого не осталось! Не глупи!       Когда Тереза повернула голову, с ужасом поняла: военных почти нет, одни гражданские. Зеваки, пришедшие поглазеть со стороны, либо люди, бывшие на недавно закончившихся заседаниях. И все напуганы. Пятятся назад. Кто-то прихрамывает и держится за голову. — Стойте… куда вы...? Там же люди…       Животный страх окутал с ног до головы. Но не за себя, а за того, кто мог отчаянно нуждаться в её помощи. — Осторожно!       Следующую секунду можно сравнить с вечностью. Кто-то толкает её в спину, отчего она кубарем падает с лестницы, ударяясь виском, а ровно на то самое место, где она стояла, падает массивный кусок красной кирпичной крыши.       Яркий свет заставляет зажмуриться. Ветер усиливается, превращается в вихрь, сбивает с ног людей вокруг. Взгляд мутнеет. В месте удара липко и горячо, а уши снова закладывает от рёва. Тереза поднялась на дрожащих ногах, обернулась и снова упала, инстинктивно отступая назад. — Почему… их двое?

***

      «Дело дрянь», — думает Леви, маневрируя между домов. — Капитан, у неё Эрен! — изо всех сил кричит Армин. — Это человек в теле титана! Энни Леонхарт!       Леви нахмурился ещё больше. Женская особь без особого труда двигалась к Стене, ровняя с землёй жилые дома. Кружащие около неё разведчики, казалось, были не опаснее мух. Титанша вовремя закрывалась, не подпуская к загривку.       В его отряде трое: Гюнтер, Оруо, Эрд. Петру оставили дожидаться начала слушания в суде, а значит, там она и осталась. Леви знаком показал держаться на расстоянии.       Несколько разведчиков попытались зацепиться тросами за тело титана, но та отреагировала мгновенно и необычно ловко крутанулась так, что солдаты, не успевшие открепиться, на большой скорости влетели в невысокое здание. Намертво. Такая внимательность и собранность несвойственна даже девиантам.       Леви стиснул зубы, краем глаза наблюдая за Эрвином. Приказов никаких не следовало, кроме единственного, отданного группе Майка: защищать гражданских, попавших в опасную зону. Левую ладонь особь сжимала в кулак. Эрен должен быть там.       А Стена была всё ближе. Если ей удастся перебраться через неё или, что ещё хуже, проломить, их окончательно застигнут врасплох. — Сухожилия! — громко скомандовал Эрвин.       Приказ считай, что отдан. Леви налету сменил клинки, готовясь к атаке. Его отряд также был наготове в случае чего прикрывать своего капитана.       Три — ветер бьёт в лицо. Два — тросы накаляются, УПМ с привычной тяжестью крепко сидит на бёдрах. Один — Эрд подбирается к загривку, отвлекая внимание, пока Леви, делая манёвр в воздухе, пролетает в паре метров над землей и, мёртвой хваткой держа клинок, проходится лезвием по внутренней стороне коленной чашечки.       Титанша заревела, разевая мерзкую пасть. Кулак разжался. Леви уже был готов схватить Эрена, но… он был пуст. На ладони ничего не было. Секундный ступор, промедление. Заваливающийся титан размахивал руками так, что разведчиков раскидывало в разные стороны. Леви вовремя собрался с мыслями, чувствуя, как внутри вскипает ярость.       Тогда где Эрен?       Одна из новобранцев, Микаса, рванула вперёд, обходя тварь со спины. Что-то крикнула и, закрутившись в воздухе, полетела прямо на титана, влетая в разинутую пасть. Сперва Леви опешил, но когда подобрался ближе, заметил, как из-под розового языка выглядывала человеческая рука.       Сжатый кулак — отвлекающий манёвр. — Дайте ей время!       Новый приказ. В голове нет мыслей. Тело работает быстрее, чем мозг. Выполняет на автомате то, что нужно. Быстро, чётко. Ни секунды на раздумья. Это суть капитана Леви, сильнейшего воина человечества. Опережая страх и сомнения.       Элитный отряд во главе с капитаном заходит с разных сторон. Особь, завалившаяся на одно колено, выпучивает пронзительные голубые глаза. Мышцы сводит слабой, но привычной судорогой. Леви совсем близко к загривку.       Клинки готовы пройтись по обнажённой плоти. Однако вместо крови слышится звонкий лязг, и кусочек горячего метала полоснул по щеке. Успела использовать затвердевание. — Он у меня!       Микаса вместе с приходящим в сознание Эреном взмывает в воздух, а в голубых, практически человеческих глазах застывает ужас. Остаётся атаковать так, чтобы в один момент тварь потеряла бдительность. Леви уже набрал воздуха в грудь, но Йегер вдруг оттолкнул от себя Микасу, приземлившуюся на крышу рядом с командующим, и ринулся в атаку, будучи даже не в снаряжении.       Осознание пришло не сразу. Только когда он потянулся к своей руке и прокусил ладонь. Небо снова озарила яркая вспышка.       «Чёртов Йегер», — пронеслось в голове Леви, пока он менял клинки.

***

      Страх делает умных глупцами, а сильных — слабыми. Люди, чувствуя опасность, стараются её избежать. Тогда почему некоторые стоят на месте, когда смерть дышит им в спину? Что заставляет их не думать о завтрашнем дне? — Вы не можете сейчас уйти! В здании остались люди! Ваши знакомые, друзья, родственники! Как вы сможете себе это простить, когда всё закончится?!       Тереза дрожала, как осиновый лист и всё-таки продолжала говорить, пытаясь перекричать вой уже двух титанов в нескольких сотнях метров. Люди смотрели на неё с нескрываемым страхом в глазах, который подталкивал их заткнуть уши и бежать прочь сломя голову.       У неё был точно такой же страх, когда краем глаза она заметила, как два титана набросились друг на друга, без разбора круша улицы вокруг. Но Брайан здесь. А люди между тем всё пятились назад. — Там, дорогой мне человек! — крик перешёл в хрип, в уголках глаз скопилась влага. — Я не справлюсь одна, а там могут быть выжившие!       Один из титанов, появившийся вторым, схватил первого, поваливая, отчего земля мгновенно задрожала. Тереза зажмурилась, прикрывая затылок руками. Несколько человек рванули прочь, остальные же, казалось, оставались только из-за парализовавшего их страха. — А если бы там были вы?! Вы бы хотели, чтобы вас бросили, да?! А там точно такие же люди, которые надеются на помощь! И вы просто оставите их? Оставите?!       Реакции никакой. Это заставило Терезу едва не упасть от бессилия на землю. С пару секунд смотрела на оставшихся людей и, окончательно разочаровавшись, игнорируя дрожащие колени, вновь поднялась по полуразрушенной лестнице.       Взрывы, крики, рёв — всё смешалось в один непонятный звук, который не утихал.       Самостоятельно расчистить вход не представлялось возможным. Но её жалкие попытки не заканчивались, хотя головой она и понимала, что бессильна. — Приведите врачей! Если там есть выжившие, им может понадобиться помощь!       Неожиданный возглас незнакомого мужчины заставил Терезу замереть на месте. Он вместе с ещё тремя подбежал к ней, осматривая завалы. Люди тут же навалились на один тяжёлый кусок камня. Губы непроизвольно задрожали. — Там остался мой брат, — не оборачиваясь, бросил он. — Если бы я ушёл…       Ещё четыре или пять человек несмело взбирались по лестнице. Камень был отодвинут достаточно, чтобы свободно пройти одному человеку. Все остановились, вглядываясь в темноту. Никто не знал, в каком состоянии здание внутри и когда оно обвалится окончательно.       Тереза сбросила с плеч куртку, чтобы в случае чего пролезть в узкие проходы. — Я пойду.       На неё покосились с удивлением, но что-то подтолкнуло ещё двоих, мужчину и женщину, проделать то же самое. У одной Тереза наспех попросила снять фартук и разорвала тряпку на куски, смачивая водой в опрокинутой бочке с дождевой водой. — Вы осмотрите восточную часть, я возьму северную с южной. Там должно быть больше выживших. Дышите через мокрую ткань.       Внутри густое облако пыли позволяло видеть только на расстоянии вытянутой руки. Повсюду погром, благо потолки обвалились лишь в некоторых местах, и дверные проёмы оказались не заваленными.       Первым найденным человеком оказалась пожилая женщина без сознания. На затылке кровь и неглубокая рана. Но её тяжёлое дыхание немного успокоило Терезу.       Осознание, что он мог быть в самой разрушенной восточной части, отдавалось в ней паникой.       Когда она передала четвёртого человека, головокружение стало настолько сильным, что Этвуд почувствовала, как в глазах потемнело, и она закашлялась. Дышать становилось всё труднее. Нужен был свежий воздух.       Здание трещало по швам. От двух титанов, рёв которых слышался по всей округе, оно буквально дрожало, грозясь рухнуть в любой момент. — Вот ещё один!       У Терезы громче застучало сердце, когда она увидела на плечах мужчины обмякшее тело Брайана. Весь в пыли и крови, но взгляд сразу зацепился за вздымающуюся грудь. Живой.       Ей надо срочно осмотреть его, понять, насколько всё плохо. Прямо сейчас. — В восточной части ещё одна девушка, но я не смог её вытащить. Нужна помощь.       Брайана уже передавали в руки тех, кто находится снаружи. Тереза занесла ногу, чтобы выбираться самой, но его слова её остановили. Её цель была только Брайан. Не будь здесь его, она бы убежала также как и остальные. — Ладно, идём.       Восточная часть выглядела намного хуже. Груды обломков валялись в коридорах, стены едва держались, чтобы не обвалиться окончательно. Поначалу, когда её подвели к очередному завалу, она даже не поняла, где здесь человек.       А потом ужаснулась.       Девушка лежала боком, часто дышала, но находилась в сознании. Прижимала ладонь к животу в попытках остановить кровь. Тереза сглотнула, приседая на корточки. Железный прут проткнул тело девушки. — Я пытался вытащить, но она кричит от боли и дёргается. Если ты подержишь её… — Нет, — оборвала его Тереза. — Нельзя вытаскивать прут сейчас. — Как это «нельзя»? — Иначе она быстро умрёт от кровопотери. Найди что-нибудь чем можно отпилить прут, — протараторила она. — Быстрее!       Мужчина среагировал, осторожно возвращаясь к выходу. Тереза встала, отодвигая камень сбоку, чтобы после было удобно вытащить девушку. Её слабые хрипы заставляли Терезу вздрагивать ровно также, как и от рёва титанов.       Девушка прикрыла глаза, рука ослабела, на что Тереза тут же подскочила к ней. Подняла голову, нащупывая пульс и убеждаясь, что та всё ещё дышит, а затем легонько постучала по щекам, заставляя открыть глаза. — Не теряй сознание сейчас, — прошептала она, замечая её форму. — Ты разведчица, да? Как тебя зовут? — Петра… — выдавила она, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд на ней. — Петра. Хорошо. Я Тереза. Мы поможем тебе, но тебе нельзя терять сознание. — Там… ещё один… мальчик… он кричал…       Петра мотнула головой куда-то вглубь завала, и по телу прошёлся холодок. В тех завалах выживших точно не может быть. Если вблизи был шанс на чудо, то в местах, где крупные камни лежали плотно друг к другу — нет. Тереза увидела лишь безжизненное тело ещё одного разведчика. Ему повезло меньше — плита упала на туловище, раздробив ноги. — Надо ему помочь, — залепетала Петра, предпринимая попытку подняться. — Он же там…       Тереза в испуге удержала её от лишних движений. — Тебе нельзя шевелиться. Мы сделаем всё возможное.       Мужчина вернулся с напильником в руках и всё ещё с недоверием слушал Терезу, когда она говорила, как и где им воспользоваться. Петра кряхтела, была в полубредовом состоянии, но уже через пару минут дело было сделано.       Оказавшись снаружи, Тереза судорожно глотала ртом свежий воздух, опустившись на колени. Кашель больно драл горло. — Продолжайте пока без меня. — Я подменю, — вызвалась ещё одна девушка.       Брайан лежал неподвижно на земле рядом с другими спасёнными. В сознание он не приходил, а лицо было покрыто слоем пыли. На голове глубокая рана. Кровавое пятно расплылось на рубашке в области плеча.       Тереза смогла остановить кровь, перетянув рану, но ему срочно требовалась серьёзная медицинская помощь, как и Петре, которую положили в паре метров от них. — Брайан, пожалуйста, — шептала она, нависнув над другом и считая удары сердца.       Его лицо ни капли не изменилось. Тереза безуспешно стирала с лица влажные дорожки. — Прости меня, прости меня за всё это. Это я виновата. Прости, но ты не можешь умереть. Я не позволю. Я не могу допустить, чтобы ты погиб из-за меня.       Его брови нахмурились, и он закашлялся кровью. Тереза на секунду сжалась, как испуганный ребёнок, поворачивая его на бок. От бессилия сжимая ладонь в кулак, она оглянулась. — Где, блять, врачи?! — Не ори так. Мешаешь.       Невысокий мужчина скрючился над одним из раненых и ловко орудовал бинтами. — А другие? — А другие эвакуировались и работают в безопасных пунктах. — Но ему требуется помощь. Вы остались один?       Мужчина ненадолго задумался, бросая холодный взгляд на неё. — В больнице остался мой сын, тоже медик. На случай, если кто-то дойдёт. Носилки лежат там.       Больше ему не пришлось говорить ни слова. Тереза подозвала ещё одного мужчину. На одни положили Петру, на другие — Брайана. Остальные, как она спросила, не требовали незамедлительных операций.       Счёт шёл на минуты — в больнице их встретил молодой юноша в белом халате. Без лишних разговоров дал короткие указания укладывать раненых на стол. — А он? — Тереза крепче сжала руку Брайана. — Я не могу разорваться на части! — скандировал он, бегло расстёгивая рубашку Петры.       Как только он попытался прикоснуться к штырю, девушка задёргалась, едва не падая со стола. Тереза, напоследок ещё раз крепко сжав руку друга, подлетела к нему, придерживая раненую.       Внезапно стены больницы затряслись — титаны были совсем близко. Тереза прикрыла глаза, унимая новый приступ паники. Врач тоже тряхнул головой, успокаиваясь.       Парень обхватил штырь обеими руками и посмотрел на Терезу. Та в ответ кивнула, вжимая разведчицу в стол и лишая её возможности двинуться. Петра протяжно застонала, хватая воздух ртом, когда врач одним уверенным движением вытащил штырь.       Тереза отступила, когда он, тщательно продезинфицировав руки, принялся осматривать рану девушки, из которой полилась кровь. Шприц, скальпель, игла — её мольбы были лишь о том, чтобы он скорее закончил с ней и осмотрел Брайана. Тот был мертвецки бледный.       Стены опять затряслись. Несколько склянок упало на пол, разбившись. — Я тебя не оставлю, слышишь? — склонившись над ним, продолжала шептать Тереза, поглаживая его по щеке. — Не оставлю, даже если всё рухнет.       Врач сделал заключительный стежок, щупая пульс, и нахмурился. Петра захрипела. — В чём дело? — Ей становится хуже. Не понимаю. Я же всё сделал…       Тереза быстро подорвалась с места. — Помоги её поднять.       Парень хотел было возразить, но Тереза уже подхватила Петру за плечи, поднимая в сидячее положение. Прислонила ухо к спине и тихо выругалась. — В левом лёгком нет воздуха. Это из-за скопившейся жидкости. — Но я зашил рану. — Это не из-за ранения, — отмахнулась она, укладывая её обратно. — Ударная волна от взрыва в суде зацепила её. Она захлебнётся собственной кровью, если не ослабить давление.       Терезе снова стало страшно. Паника медленно, но верно брала верх, потому что, глядя на совсем ещё молодого парня, она понимала, что никто, кроме неё, помочь Петре не сможет.       И она не сможет. Если бы здесь были папа или мама, они бы точно придумали, что делать.       Тереза не смогла спасти никого, кого пыталась. Все её попытки всегда заканчивались провалом. Всегда.       Прикрыла глаза за подрагивающими веками. Глубокий вдох и медленный выдох. — Нужна трубка! Что-нибудь твёрдое, толщиной с палец.       Он почти сразу протянул ей нечто похожее, и Тереза подрагивающими пальцами стала прощупывать тело Петры. Скальпель оказался в её руке быстрее, чем она могла бы об этом подумать. — … ниже пятого ребра.       Казалось, в момент, когда остриё скальпеля оказалось рядом с кожей, она перестала дышать. Но её внезапно остановил парень. — Эй, что ты собираешься делать?! — Нужно вывести кровь из лёгких. — Это убьёт её. — Я врач! — непроизвольно вырвалось у неё. — Врач, ясно? Я знаю, что делаю.       Не дожидаясь ответа, сделала надрез, аккуратно вворачивая трубку в открывшуюся рану. Трубка сразу же наполнилась кровью, и та полилась в специально заготовленный таз.       Тереза замерла, боясь пошевелиться. Петра замолчала, переставая издавать какие-либо звуки, а у Этвуд перед глазами промелькнула вся жизнь. И вдруг дыхание разведчицы выровнялось. — У тебя… получилось? Но она потеряла слишком много крови. Всё равно шанс минимальный. Она не выкарабкается. — Сделай переливание, — Тереза с тревогой покосилась на Брайана. — Быстрее. — Переливание крови? Такое только в столице проводят, и то я читал, что получается крайне редко. Эта процедура опасна, к ней готовятся месяцами.       Как она могла забыть, что находится в блядском прошлом, где уровень медицины ниже плинтуса. Тереза, не думая, закатала рукав рубашки, ложась на соседнюю кушетку. — Возьми мою кровь. Я универсальный донор. У меня первая группа. — Группа, донор…? Я не понимаю. — Просто сделай, как я говорю. Ты теорию знаешь? — Я только читал об этом в одной книге… — Отлично, значит справишься. — … и сколько брать? — Около литра, я думаю, — сказала она. — Но если кровь понадобиться и Брайану, бери больше. Ясно?

***

— Куда ты собралась? — Домой. — Лучше не ходить одной по тёмным улицам. Уже поздно. Вызови такси.       Эбби наотмашь ответила: — Хочу прогуляться. Не парься. — Нет денег? — Адам скептически осмотрел девочку, и та заметно стушевалась. — Я оплачу. Вызывай.       Миллионером он не был, но и отпускать пятнадцатилетнюю девчонку одну неправильно. Эбби расплылась в улыбке, которую поспешила скрыть, уткнувшись в экран, но Адам успел заметить, как напряжённые плечи расслабились. — Почему тебе так важно найти Терезу? — Адам вынул из кармана пачку с одной единственной сигаретой. Бросит, но не сегодня. — Вы были так близки? — Не то чтобы… мы нигде, кроме студии, не виделись. Да и она, наверное, считала меня просто ученицей, которых у неё тьма. Но мне было с ней весело. Я её как старшую сестру видела, — Эбби нахмурилась, когда телефон в руке завибрировал, оповещая о новом сообщении. — А ещё я всегда считала крутым, что она сама столького добилась. Целая студия, прикинь! — Да… я в курсе, — лёгкие привычно обожгло, а в нос ударил запах табака. Прикрыл глаза, вспоминая, — но она мечтала о другом. — Правда? — Она хотела выступать на сцене, чтобы её заметили. Но ей всегда отказывали. — Ей?! — искренне удивилась Эбби. — Она ж крутая! Я не знаю никого, кто танцевал бы лучше! — Для любителей — возможно. Но профессионалы говорили, что ей стоило раньше уделять большее количество времени занятиям, что разница существенна. А у неё с семьёй… короче, мутная история. — Не знала… — протянула Эбби, вдруг встрепенувшись. — Наверняка у неё всё получится! Ну, когда она вернётся. — Вернётся, — твёрдо заявил Адам, хотя нет ни одной существенной причины ему быть уверенным в этом. — Тереза очень настырная, порой это даже бесит. Но она редко когда сдаётся. Если ей что взбредёт в голову, не остановишь. — Ты… как ты думаешь: всё правда? Тереза правда может быть… ну… ты понял. — А сама как думаешь? Чтобы поверить, нужно быть полным идиотом. — А если всё-таки правда? — В прошлом? Не припомню, чтобы она прятала в шкафчике машину времени. Коё не вызывает особого доверия, даже учитывая её статус. — Ой-ой-ой, как мы заговорили! — засмеялась Эбби, качая головой и размахивая руками. — Да ты слюни на неё пускал! Я всё видела! — Да не было такого. — Было! — Не было, — Адам улучил подходящий момент и щёлкнул девчонку по курносому носу. — Всё, закрыли тему. — А ты сам почему заинтересовался её исчезновением? — Ты не оставила мне выбора. Таскаться заставляешь за собой. — Я? Мне пятнадцать, а тебе под тридцатник! Не хотел бы — не таскался! Да и ты, между прочим, сам в библиотеку пришёл! Давай, колись. — Да если бы знал. Просто вся эта история какая-то неправильная. И, наверное, я чувствую за собой некоторую вину? Извиниться хочу. — Почему? — Рано тебе ещё в проблемы взрослых влезать, — Адам кивнул на подъехавшую машину, бросая окурок на асфальт под неодобрительное цыканье Эбби. — Бывай.       Курносый нос смешно поморщился, но девчонка выглядела самой что ни на есть бодрой. Уже развернувшись, подпрыгнула на месте, хватая того за рукав. — А как мы завтра встретимся?! — Что? — не понял он. — Ну, завтра надо продолжить наше расследование. Надо сходить к ней домой или… или в студию! Там наверняка что-нибудь есть. — Давай уже, иди, рыжая. За простой платить не буду.

***

      Очнулась Тереза всё на той же кушетке. Глаза недолго привыкали к тусклому свечному свету, а когда она попыталась принять сидячее положение, всё тело отдалось болью. В месте, где недавно была игла, тонкий белый бинт. Видимо, отключилась.       Взгляд ещё какое-то время плохо фокусировался на предметах вокруг. Сплошные размазанные краски, едва ли собирающиеся в цельные предметы.       Встать получилось не с первой попытки, но когда на соседней кушетке она не заметила Брайана, силы взялись сами. На волну тошноты, подкатившей к горлу, почти не обратила внимания. — О, ты уже очнулась? — врач, которого она не замечала до этого, поднялся со стула и устало вытер лоб. — Где...? — Ваш друг в безопасности, благодаря вам. Его смогли перевести в госпиталь Разведкорпуса, как и остальных раненых разведчиков. — То есть он жив. И… всё закончилось? — Сейчас городу ничего не угрожает. Титан исчез, насколько мне известно. Но я не ясновидящий, чтобы знать наверняка. По крайней мере, того, что было, уже нет.       Тереза, качаясь, упала обратно на кушетку. Как же ей хотелось заплакать. Вот так просто от мысли, что у неё вышло. Что ей удалось защитить Брайана. Но почему-то она не могла. Не было сил. Или в груди засело что-то ещё.       Она устала. Слабость заставляла тело липнуть к кушетке. А идти надо было. Оставаться среди раненых не хотелось. — Уже уходите? — врач забеспокоился, видя, как Тереза медленно поплелась к двери. — Вам стоит отдохнуть ещё немного. Мы взяли больше, чем планировали, но тем самым спасли ещё двух человек. Ваша кровь и правда… подошла. Объясните, почему Вы были так уверены? Откуда у Вас знания в медицине? — Я просто хотела спасти его… — Тереза зажмурилась, выбрасывая из головы все его слова. — Мне пора, извините… — Вы слишком слабы. Подождите хотя бы до утра. — Нет… я хочу уйти.       Врач позади что-то пробубнил и кашлянул, после чего добавил громче: — От лица этого госпиталя мы благодарим Вас. Ваша заслуга и помощь сегодня оценимы в три человеческие жизни, девушка.       Дверь захлопнулась, чудом не слетая с петель. Тереза навалилась на неё всем весом, что последняя фраза врача должна была отскочить от неё. Но Этвуд услышала.       В лёгких как будто перестало хватать воздуха. Ещё мгновение, и она бы плавно осела на пол. И, наверное, правда, не вставала бы до самого утра.       Собрав все силы в кулак и опираясь на стену, сумела дошагать до выхода. Двери были распахнуты. Холодный воздух тянуло по ногам. Тишина на улице практически успокаивала, в отличие от той пугающей, что была в стенах больницы. — Далеко собралась?       От неожиданности Тереза чуть не споткнулась о ровную землю. Оборачиваясь, почувствовала непонятное облегчение, увидев Леви: — Ты чего здесь? — Искал тебя, — ровно ответил он, подходя ближе. Сейчас, будучи в полусогнутом положении, он был даже выше неё. — Очевидцы рассказали о том, что происходило около суда. — Леви, давай потом.       Тереза качнулась от новой волны головокружения, но вовремя отступила назад, облокачиваясь на стену. Леви сверлил её внимательным взглядом и ловил каждую деталь. Кроме запылённой одежды и тонкого пореза на щеке, ничего не говорило о том, что недавно ему пришлось сражаться против титана. Разве что ещё дышал он тяжело. — Где они? Где титаны? — Эрен в Разведкорпусе. Женская особь ликвидирована, — прямо ответил он. — Сейчас все на взводе. — Ликвидирована? Вы её убили?       Леви промолчал. — Не убили, — понимающе протянула Тереза. — Это такой же человек, как и Эрен. Надеюсь, вы её надёжно заперли, чтобы этого не повторилось. — Более чем, — хмуро отозвался Леви, переводя тему. — Куда ты собралась в таком состоянии? — Домой, — отрезала. — Я не останусь здесь.       Больше Леви ничего не говорил, но и уходить не спешил. Стоял в паре шагов от неё и выжидающе наблюдал за её действиями. Тереза стиснула зубы, отталкиваясь, и снова спиной упёрлась в стену, потому что головная боль только усилилась. — Раз пришёл, значит и проводишь, — не смотря на него, процедила она. — Столбом не стой.       Леви только вздохнул. Осторожно, почти мягко взял её ладонь, отчего Тереза дёрнулась, и перекинул руку через шею. — Только я грязная. Придётся потерпеть. — Я не чище.       Принимать помощь от кого-то сейчас было сродни пытке. Её единственное желание — остаться одной, запереться и не видеть никого и ничего вокруг. Ни разрухи, ни раненых, ни тем более разведчиков.       Шли они молча. Леви не пытался начать разговор, а Тереза тем более, кроме коротких указаний, куда идти, не говорила ничего. Капитан, на удивление, не тянул её вперёд, подстроившись под её медленный шаг. Иногда он крепче сжимал ладонь, когда Этвуд спотыкалась. Странно, потому что глаз она не поднимала.       А когда стали видны очертания её дома, который она сняла на днях, всё в очередной раз рухнуло. Остановившись напротив груды камней, черепицы и балок, тело ослабло окончательно. Несколько домов вокруг, включая её собственный, сравняло с землёй. Она опустилась на невысокую лавочку напротив, чувствуя, как Леви отпустил руку только после того, как она усядется. — Это он?       Леви кивнул в сторону некогда целого дома. Тереза прошептала что-то под нос, оседая на лавочке без сил. Взгляд стал пустым, отстранённым. Всё только начинает налаживаться, и беды наваливаются одна за одной. Сколько ещё это будет продолжаться? — Можешь идти. Дальше я сама, — не поворачиваясь, бросила она. — И где переночуешь? — Не знаю. Может, прямо здесь. Потом что-нибудь придумаю.       Леви шумно выдохнул. Наверное, если бы до этого ничего не было, он бы назвал её дурой. — Я здесь, потому что Эрвин просил поблагодарить за то, что ты сделала. Четверо наших остались живы. Гражданских и то больше.       Тереза нахмурила брови, недоверчиво косясь на него. Поблагодарить её? Весь город буквально пару часов назад ужаснулся от неожиданного вторжения, на минуточку, сразу двух титанов. А он пришёл, чтобы поблагодарить? Ещё и Эрвина вспомнил, будь он неладен.       Но всё же навалившаяся усталость сделала своё дело. Тереза в ответ рассеянно мотнула головой. Тихо добавила, сжимая кулак до беления костяшек и нервно расслабляя ладонь: — Если бы там не было Брайана, я бы ничего не сделала. — Твоя мотивация не так важна, но результатом стали спасённые жизни. Это всё, что сейчас важно.       Тереза сморщилась, всем своим видом высказывая отрицание. — И всё-таки, я осталась только из-за него. — Сомневаюсь, потому что ты спасла Петру. Что-то же заставило тебя остановиться. — У неё было знакомое лицо. Я видела её на площади в прошлый раз. Ты её знаешь?       Леви выдержал паузу и подошёл ближе, шаркая ногами и поднимая клубы пыли: — Петра — член моего отряда. И я, как капитан, благодарен тебе за то, что она жива. — Ты ничего не должен, — вздохнула, отводя глаза. — С ней всё в порядке? — Она в лазарете в стабильном состоянии, — кивнул Леви и, откашлявшись, серьёзно добавил: — Я в тебе ошибался.       Тереза подняла голову с немым вопросом в глазах. — Я считал тебя слабой.       Она только фыркнула. — Брось, я и есть слабая. — Это не так. Не напрашивайся на комплименты. — А ты умеешь их делать? — лениво поинтересовалась она и сразу же одёрнула себя: — Прости, само вырвалось. Но если бы я действительно не была слабой, ничего этого не было бы. Возможно… я могла бы что-то сделать. — Ты сделала многое. — Нет, ты не понимаешь…       Тереза рвано выдохнула, пряча лицо в ладони. Всё изначально пошло не так, как должно было. Если бы она прочла ту книгу, если бы знала, что произойдёт, скольких людей можно было бы спасти. Да даже если бы у неё было больше знаний и практики, шанс был бы выше. — Мой отец спас бы намного больше. И мама тоже, — губы задрожали, и Тереза шмыгнула носом, непонятно для чего залепетала, совсем по-детски теребя рукав блузки: — Мама, наверное, переживает, а я даже не могу подать ей знак, что жива. А ещё мы сильно поссорились, и если я умру, то не смогу перед ней извиниться. Поэтому я не хочу умирать. У неё больше никого нет. А я бросила её, потому что злилась, хотя и понимала, что она ни в чём не виновата. Ты не представляешь, как это тяжело. Даже представить не можешь.       Глаза наполнились слезами, поэтому она тут же опустила голову, надеясь, что в ночном полумраке не будет видно, как две слезинки упали на поджатые колени. — Я скучаю по ним.       Леви не перебивал её, молчал, даже когда она закончила сумбурную речь, что теперь Этвуд чувствовала себя что ни есть глупо. Откровенные разговоры не были её коньком, но почему-то после очередного происшествия, именно сейчас, рядом с капитаном, ей так захотелось вывалить всё. Но, столкнувшись с нулевой реакцией, вмиг стало неуютно. Будто её слова ушли в пустоту. — Не представляю, — неожиданно согласился Леви, уже второй раз откашливаясь и устраняя хрипоту в голосе, несвойственную ему. — Отца я не знал, а мать умерла, когда был ребёнком.       Это прозвучало как гром среди ясного неба. В груди стало так тесно, что дыхание стало неровным и прерывистым. Во рту стало сухо. — И ты был всё время один?..       Леви отрицательно мотнул головой. Провёл ладонью по лбу — Терезе показалось, что в этом жесте была доля нервозности — и облокотился на ближайшую целую стену. — Меня забрал один человек и научил, как выживать на улицах. А потом оставил меня. — Почему? — Не знаю. — Но если он тебе помог, значит, он хороший человек, — с нажимом сказала она, ободряюще улыбаясь. Однако Леви в лице не поменялся. И когда она стала оптимисткой? — Не думаю, что он подходит под эту характеристику. — Ну, ты вырос хорошим человеком. Плохие люди не могут воспитать хороших людей. Папа так всегда говорил. Я не воспринимала его слова всерьёз, но почему бы в это не поверить, — от воспоминаний стало ещё горше, но она нашла в себе силы не потерять эту улыбку и осторожно спросила: — Тебе было одиноко? — Привык, — отстранённо ответил Леви. — Привык к одиночеству? Звучит отвратительно.       Недолгое молчание не вышло неловким. Ей впервые было комфортно просто молчать. Мыслей море и все, как одна, приносили только новую щемящую боль. Однако компания Леви в этом деле была лучшим вариантом. А вот он, казалось, был не спокоен. Пару раз поворачивал голову к ней и открывал рот, но так ничего и не говорил, пока не столкнулся с ней взглядом. Тереза поджала губы, растягивая их в лёгкой улыбке, отчего Леви часто заморгал и быстро отвернулся. — Я не был одинок. У меня были… близкие люди. — Друзья? — Тереза обхватила колени руками, мягко поинтересовавшись: — Такие же заносчивые, как и ты? — Скорее, как ты, — Леви глухо усмехнулся, а она вздрогнула. Пусть он и стоял спиной, но Тереза почему-то была уверена, что он сейчас улыбнулся. Наверное, от воспоминаний. — Такие же шумные и разговорчивые. — Где они сейчас?       Вопрос, казалось, прозвучал для него неожиданным, и он на несколько секунд замер, одаривая её тяжёлым взглядом, повернувшись. Свёл тонкие брови и хмуро мотнул головой. Она даже посчитала, что не ответит. — Мертвы, — осведомил он. — Погибли в первой же вылазке.       Тереза так и застыла, хлопая ресницами и, что бывало редко, совершенно не знала, что сказать. В этом мире всё иначе. Смерть здесь постоянная спутница, бродит совсем рядом, несправедливо забирая невинные жизни.       Ей показалось, что капитану было неловко или неприятно от столь откровенного разговора. Он не смотрел ей в глаза, предпочитая всматриваться вглубь раскуроченной улицы.       На ватных ногах Тереза поднялась, утирая влажные уголки глаз и оказываясь прямо напротив капитана и прежде чем тот что-либо скажет, осторожно прижалась к нему всем телом, положив подбородок на плечо. Легонько царапала ногтями лопатки через рубашку. А Леви замер на месте, не отстраняясь, но и не отвечая.       Не нарушая тишины, тихо, почти беззвучно прошептала, опасаясь, что он оттолкнёт её: — Только скажи, и я перестану.        Она была уверена, он так и сделает. Поэтому, когда его руки осторожно обвили талию, Тереза сперва сочла это миражом.       Его ладонь вдруг скользнула выше, зарываясь в спутанные волосы и прижимая к себе. Стало тепло. Его мерное дыхание и звук сердцебиения успокаивали. Вместе со слезами выходила вся накопившаяся за многие годы боль.       Холодный ветер гулял по разрушенным улицам, поднимая клубы пыли. Бледное с голубоватым отливом освещение сверху — полумесяц. Небо усыпано звёздами.       Ярко. — Тебя будут искать? — задумчиво спросила она. — Ты сказал, что там суматоха. — Ещё пара минут, — зарываясь носом в волосы, пробубнил он.       Мужские пальцы пропускали между собой тёмные пряди, чуть сжимали и оттягивали, будто пытались расчесать. Леви расслабленно запрокинул голову, слегка покачиваясь. Тоже устал. Ему также, как и ей, нужны эти мгновения спокойствия.       Первым тишину нарушил Леви, мягко отстраняясь и хмуря брови. Но в этом жесте не читалось недовольство, как раньше. — Где твоя куртка? — А? — Бэ, — парировал Леви, снимая с себя свою и набрасывая на её плечи. И снова избегал смотреть ей в глаза. — Сляжешь с лихорадкой, и никакого титана не нужно будет.       Тереза не сдержала искреннюю улыбку. Даже в таком хаосе не всё потеряно — забавно. — Идём, тут ты всё равно ночевать не будешь. — Книга… — отмахнулась Тереза и подошла к обломкам некогда её дома. — Там где-то должна быть книга. А она мне очень нужна. — Вернёшься завтра. — Нет, не могу. Мне нужно сейчас. Леви, помоги, пожалуйста. Большая такая, чёрная.       Качнувшись в сторону, он успел придержать её за руку, сажая обратно на лавочку. Ещё что-то сказал, но Тереза отступать не хотела. Книга — буквально единственное, что у неё осталось ценного.       Леви отошёл к развалинам и спустя несколько минут вышел с нужной книгой. Конечно, она была единственной в доме. Тереза облегчённо выдохнула, а Леви, в свою очередь, бесцеремонно стал вертеть предмет в руках, а после и вовсе открыл, выдавая удивление. — Пустая. — Да…       Он хотел было что-то спросить, но не стал. Странностей хватало на сегодня. Снова подошёл к Терезе, которая едва смогла разлепить веки. — Ты вся бледная. — У меня взяли кровь для переливания. Это норма. Мне нужно отдохнуть, вот и всё. — Для чего? — Петра потеряла много крови, а я универсальный… — начала было Тереза, но отмахнулась. — Ей нужна была кровь. Взяли мою.       Леви удивлённо вскинул брови и задумался ненадолго, после чего серьёзно сказал: — Отец бы тобой гордился, Тереза.       Ком застрял поперёк горла, и слёзы снова полились рекой от простых слов, когда она сама даже не успела осознать то, что услышала. Раньше она никогда не позволяла себе думать об этом, не позволяла уверить себя в этом.       Она попыталась сделать пару шагов, но почувствовала, как Леви легко подхватил её на руки, и сразу же расслабилась. Выдавить простое «спасибо» и то было невыносимо трудно. Возможно, у неё жар, но ей сейчас хорошо.       Бред, не иначе. Пару часов назад она была на волоске от смерти. Странно, но необъяснимо тепло. Леви остановился около двери одного из уцелевших домов, одной рукой находя ключи в цветочном горшке рядом. — Ещё один дом, который завещали разведке, — пояснил он.       В доме было холодно и неуютно, но, по крайней мере, это была крыша над головой. И мягкий диван, куда он её положил. Тереза свернулась калачиком, тут же закрывая глаза, слегка улыбнулась. — Я рада, что ты жив, Леви. Мы же «Те-ви»… — протянула она и медленно выставила слабо сжатую в кулак ладонь.       Он ничего не ответил. Покосился на неё и всё же быстро, будто кто-то мог это увидеть, прислонил свой кулак к её. От её смешка в полудрёме он дёрнулся, отнимая руку, но продолжил ещё с пару минут смотреть на неё, уже сопящую и умиротворённую. Всё никак не мог понять, что не так с этой девушкой.        Он не думал о ней, ни когда сражался с Женской особью, ни когда совместными усилиями Энни Леонхарт удалось лишить возможности превращаться, ни когда всё с треском провалилось, а она применила к себе затвердевание, заключив себя в кристальную ловушку.       Но когда всё это закончилось, и Леви увидел дымящееся здание суда, почему-то в груди зародилось явное беспокойство, тревога при одной лишь мысли об Этвуд. Леви умел тщательно скрывать свои намерения, свои чувства. Вот и сейчас, кажется, никто не заподозрил, насколько быстро забилось сердце, когда у суда он не заметил знакомую тёмную макушку.       И насколько — облегчённо и беззвучно выдохнул он, видя её хрупкую фигуру, покидающую стены больницы.