Сквозь тернии веков

***

      Это было одним из самых грандиозных и неожиданных открытий разведки и одновременно с тем одним из самых грандиозных провалов.       Эрвин задумчиво свёл брови. Перед ним Женская Особь, конечно, в её человеческом обличии. Энни Леонхарт силами легиона была обезврежена в пределах Стен, что по большей части было обычной случайностью и удачей, в которую Эрвин не сильно-то и верил.       Была обезврежена и исчезла. Нет, всё-таки это было крахом.       Значит ли это, что они приблизились к разгадке? Нет. И поэтому Эрвин, хоть того и не показывал, пребывал в растерянности. А ещё он был зол, чертовски зол. Разгадка растворилась, норовя вот-вот попасть в руки.       У него был план по поимке разумного титана в лесу гигантских деревьев. То, что Эрен не единственный, было для него очевидно. Это должно было возыметь успех. По крайней мере, в этом было больше смысла и шансов, чем в спонтанной борьбе на территории города.       Спонтанной ли? Эрвин всё же предполагал, что раз очевидным становится победа в суде разведки, кто-то попытается им помешать. Поэтому за день собрал капитанов и кратко проинструктировал. Но определённо нельзя было подготовить весь корпус. Это вызвало бы панику и лишние ненужные разговоры.       Этого оказалось недостаточно, и ей удалось уйти прямо у них из-под носа. И нынешнее их положение оставляло желать лучшего. — Ты долго. Где Эрен?       Леви бесшумно прошёл вглубь помещения. Вдыхая сырой воздух, остановился рядом. — С ним остались мои ребята. Он в госпитале вместе с Аккерман. Кажется, их друга серьёзно ранили, когда эта тварь упала. Арлерт оттолкнул Бозарда и подставился сам. Речь об ампутации. Вряд ли сможет продолжить службу. — Ясно, — запоздало отозвался Смит. — Сам был у врача? — Пара царапин.       Трепещущие пламя факела отражалось в мутноватом кристалле, напротив которого они стояли. Это инородное вещество — всё, что Женская Особь оставила после себя. Глыба была немедленно спрятана от назойливых журналистов и любопытных солдат. Прочнее любого камня во много крат. Ханджи пока не сумела сказать ничего точного, однако заверила, что на это нужно время. — Что дальше? — Эрен теперь под нашей опекой. Как только люди немного оправятся, нужно начинать изучение его способностей. Я могу доверить это только твоему отряду. — Петра ещё не пришла в себя. Остальные будут готовы, когда скажешь. Это всё?       Эрвин кивнул, но вдруг повернул голову и спросил: — Где ты пропадал так долго? — В больнице, откуда привезли Петру и Престона. — Предположу, что раз Брайан оказался там, то и Тереза тоже?       Леви немного помедлил, но нехотя кивнул. — Была. Парень сказал, что у неё хорошие медицинские знания, и она что-то там придумала, чтобы им помочь. — Очевидцы говорят, что и у суда видели девушку, по описанию очень похожую на неё, которая зашла в разрушавшееся здание суда первой. Ты говорил, что она труслива. — Я давно в этом разубедился, — Леви сложил руки на груди, цыкнув. — Я не могу сказать, что она смелая, потому что, по-моему она и сама не поняла, что сделала. В ней просто есть достаточно крепкий стержень, чтобы, не раздумывая, броситься в атаку. Граничит с глупостью. — Но? — Смит уловил в голосе подчинённого неуверенность и тут же зацепился за это.       Проклятье.       Мало того, что Этвуд так или иначе крутилась в мыслях чаще нужного, так ещё он поймал себя на том, что серьёзно раздумывает, а не сходить ли ему в тот дом. В волосах будто до сих пор тёплые пальцы. Конечно, он сразу себя одёрнул. — Она сильная. — И ты сказал ей об этом? — Эрвин обернулся на уже отдалившегося капитана, на что тот вопросительно дёрнул бровями. К чему это? — Она не ранена?       В светлых больших глазах промелькнул слабый огонёк. Леви недовольно поджал губы, выпрямляясь и бросая равнодушно: — Да, я был с ней, Эрвин. И то была благодарность за спасение моего солдата.       Однако в этом холодном, низком голосе командующему удалось распознать что-то ещё.

***

      Самым тяжёлым на утро было не разлепить глаза и не справиться с острой болью во всём теле, а принять, что вчерашний день был вовсе не кошмаром, а пугающей реальностью. Тереза ещё долго ворочалась, с головой кутаясь в шерстяной плед.       В зеркале она увидела помятое грязное лицо, рассечённую губу и волосы, больше похожие на воронье гнездо. Холодная вода помогла взбодриться, немного прийти в себя.       Дом выглядел ветхим, старым: штукатурка во многих местах осыпалась, между половиц большие зазоры. Но всё же внутри, как ни странно, было не холодно.       Тереза случайно коснулась ладонью печи и дёрнулась. Ещё тёплая.       «Леви. Больше некому», — пронеслось в голове, и губы тронула слабая улыбка.       Слабость густой пеленой окутала тело. Ноги бесцельно волочились сами собой из одного угла в другой. Воспоминания доходили обрывчатыми, несвязными кусочками, как назойливые мухи, всё чаще и чаще вспыхивали в голове и потухали вместе с подступающей тошнотой.       Как только Тереза более-менее сложила картинку воедино, подскочила с дивана, судорожно оглядываясь. Книги нигде не было. Плед, подушка, тумбочки — ничего. Если Леви забрал её…       Однако вскоре она смогла спокойно выдохнуть. Книга, нетронутая, лежала, обмотанная тряпкой, на полу. Должно быть, потому что та была грязная, Леви не стал класть её на стол или в шкаф.       Тереза, подумав немного, убрала её под диван, удостоверившись, что ничего не видно. Небольшое беспокойство всё-таки осталось. Леви знал о книге и мог спокойно рассказать Эрвину, а Эрвин… он просто мог что-нибудь заподозрить. Это же Эрвин.       Собравшись с мыслями и подобрав ключи с тумбы, Тереза покинула стены дома и направилась прямиком в Разведкорпус. Ей во что бы то ни стало нужно удостовериться, что с Брайаном всё в порядке. Местные врачи ещё хуже неё. Да и кто знает, нет ли у него осложнений или заражения.       Город выглядел печально, а попадавшиеся по пути люди ходили, словно и неживые вовсе.       У ворот корпуса было шумно. В основном журналисты скандировали и требовали встречи с командующим, чтобы тот объяснил, что именно произошло. — Эй, поаккуратнее! — шикнула Тереза, когда один из них, уткнувшийся носом в блокнот, прошмыгнул рядом, задев её плечом.       Тереза скрестила руки на груди, надувшись. Через главные ворота не пройти, как ни старайся.       Решение нашлось само собой, когда вдоль забора показался знакомый ей разведчик. Ну, почти знакомый. Имени она его не помнила, но была уверена, что он состоял в элитном отряде. Мужчина тоже узнал её и, что удивительно, сразу показал жестом подойти. — Хочешь увидеть Престона?       Тереза молча кивнула, и он без лишних расспросов развернулся, бросив недовольный взгляд на журналистов, пошёл вдоль забора, обходя участок. От неё не укрылось то, что Оруо, так он представился, хромал на левую ногу, а на лице красовались пара крупных ссадин. Под глазами залегли тени. Был там чёрный выход или про ещё одни ворота журналисты забыли, Тереза не знала. Только вот без труда попала на территорию Разведкорпуса. — Госпиталь там, — он махнул рукой в сторону одноэтажной вытянутой постройки. — Сейчас как раз народу немного, все на тренировках. — Почему ты провёл меня? И откуда знаешь о Брайане? — Капитан рассказал. Он был уверен, что ты заглянешь, — мужчина пожал плечами, серьёзно взглянув на девушку, — И ты спасла Петру. К тому же в прошлый раз ты умудрилась перелезть через забор, так что вряд ли ушла бы, если бы тебе отказали. — Ты прав. Не ушла бы.       Тоскливый специфический запах, похожий на тот, что обычно был в больницах Тростиса, ударил в нос. Тереза поморщилась, тихо закрывая за собой деревянную дверь на скрипучих петлях.       С детства, когда она приходила к матери или отцу, у неё сформировалось чёткое убеждение, что молчание в больнице предрекает что-то плохое. Когда врачи в белых халатах мелькают в коридорах, а пациенты негромко о чём-то переговариваются у окна, ненадолго забываешь, насколько тяжёлые бывают у них дни.       А здесь было пугающе тихо. Поэтому её появление не осталось незамеченным, и из первой же двери высунул голову строгий мужчина в халате и в очках с толстой оправой. Поправил их на нос и нахмурился, подходя к ней и бегло осматривая с ног до головы, расслабленно выдохнул.       «Думал что я одна из раненых».       Уставший вид врача ясно дал понять, что сегодняшняя ночь вышла бессонной. Может, поэтому он не особо протестовал на её просьбу навестить друга.       Брайан лежал на койке у самого окна с натянутым до плеч одеялом и тихо сопел. Лицо в свежих ссадинах, в растрёпанных каштановых волосах свежие бинты. Яркие веснушки на щеках стали практически незаметными. Губы сухие, покрытые тонкой коркой.       Тереза простояла напротив него с минуту, не решаясь дотронуться. Её лучший друг, чёрт возьми, а она допустила такое. В груди клокотала злость на саму себя. И вряд ли её отпустит, пока всё не образумится.       Тереза подрагивающей рукой поправила край одеяла, задевая перебинтованное плечо. Брайан тотчас распахнул глаза, привыкая к дневному свету. Повернул голову набок, выдавив слабую улыбку. — Привет, — глупо прошептала она, сжав его ладонь. Лишь бы не разрыдаться. — Моя спасительница, да? — хрипло протянул Брайан, закашливаясь. — И что тебе успели наболтать? — Только то, что без тебя я, вероятно, не выкарабкался бы. — Выкарабкался бы, — поправила она, сглатывая вязкий ком. — Просто валялся бы здесь в два раза дольше. Я рада, что с тобой всё хорошо. Если бы было заражение, то последствия… — Я в норме, Тереза. Спасибо.       Брайан глухо засмеялся, подтягивая одеяло на себя. Предплечье было тоже забинтовано, в некоторых местах проступили тёмные пятна крови. Тереза шмыгнула носом, отворачиваясь, чтобы вновь не дать волю слезам. Видеть Брайана живым, но в таком состоянии — разве что пытка.       Тереза поёжилась, когда внимательнее смогла рассмотреть бледно-жёлтые с подтёками и трещинами стены. — Ты никогда не любила больницы. — Что? — не поверила своим ушам. — С чего ты взял? — Так ты говорила об этом, разве нет?       Говорила, верно. Твердила не раз в задушевных беседах, во время вечерних прогулок и посиделок с бутылкой чего-нибудь крепкого. Только Тереза могла поклясться, что не упоминала этого после их встречи в прошлом.       Значит, всё-таки надежда, что Брайан что-то вспомнит, есть. Даже если она абсолютно не понимает, как это работает. Улыбка всё равно появилась на лице. В этот момент она клялась себе никогда не переставать верить в это. Пусть пройдёт и не один день. — Ты, кстати, выглядишь так себе. Тебе самой не нужно к врачу? — Вот уж спасибо, — проворчала Этвуд, потирая затылок, где по ощущениям образовалась нехилых размеров шишка. — Я сама себе врач, понял? — Правда? Этого я не помню. Ты говорила, что твои родители были врачами. — Они врачи, я врач, какая разница? Я могу отличить ткань печени от ткани почки. Тебе нужно что-то ещё? — Не хочу спрашивать, как ты этому научилась. — По мне не видно, что я безумный маньяк, который по ночам бродит в поисках жертв для своих опытов?       Брайан комедийно прищурился. — Если честно, то когда ты нахмуришься и чуть повернёшься…       Они посмотрели друг на друга и в унисон засмеялись. Ей этого катастрофически не хватало. Выдохнуть, отпустить, забыться всего на секунду. Брайан лежал на койке, его кожа практически слилась с цветом бинтов, а он всё равно улыбался ей.       Не проще ли взять и рассказать? Послать к чертям последствия и молиться всем Стенам, что Эрвин и остальные её поймут. Может ли она доверять им?       Здесь Брайан. Рано или поздно они допустят ошибку, и тогда никто не знает, чем это обернётся для него. В следующий раз её не будет рядом. Не успеет, не сможет. И что тогда? — Я всё исправлю, честно, — прикрыв глаза, прошептала она и добавила чуть громче, ободряюще похлопывая по здоровому плечу: — Отдыхай.       С заднего двора доносилось много голосов: тренировка шла полным ходом. Можно было, если прищуриться, уловить в небе парящие фигуры. Разведкорпус делал вид, что всё под контролем?       Неясно.       Тереза на мгновенье остановилась, когда поняла, что ей придётся пройти мимо них, чтобы попасть внутрь. Хотя косых взглядов в её сторону уже было предостаточно. Стало не по себе.       Именно сейчас захотелось закрыться ото всех и свалить куда подальше. Но она твёрдо решила: хватит. Пусть будет, как будет. Надоело терзать себя. Пусть не одна она мучается в догадках, что делать.       Расскажет всё как на духу, да.       «Привет, Эрвин. Помнишь меня? Я говорила свой возраст, нет? Мне двадцать пять. Ну, плюс-минус две тысячи лет».       Лучше и быть не может. Потом придумает, что сказать. — Эй, Имир! Осторожно!       Всё тело парализовало. Взгляд приковался к высокой девушке с низким хвостом. Та уперла руки в бока и с нагловатой улыбкой спорила с красным от злости парнем. Ей не послышалось?       Имир. И правда, он назвал её так ещё раз. И миниатюрная блондинка, дёргающая её за рукав, тоже. Одинаковые имена? Быть такого не может! Тереза в совпадения верить перестала.       Хотела было подойти к ним, но заметила на себе тяжёлый взгляд одного из инструкторов. Вызывать подозрения ей ни к чему.       Тереза круто развернулась, несколько раз обернувшись на волновавшую её компанию, прежде чем вбежать по каменной лестнице в здание. — Зачем тебе понадобился командующий?       Звонкий голос над ухом заставил Терезу чуть ли не отпрыгнуть от наглухо запертой двери, которую она тщетно пыталась открыть вот уже несколько минут. Ханджи поправила очки, внимательно рассматривая её лицо. — А, Тереза! Не ожидала тебя встретить здесь. Рада видеть, что с тобой всё в порядке. — Ханджи… — медленно протянула Этвуд, щурясь и пытаясь понять, правильно ли она вспомнила имя. — Да, верно, — Зоэ широко улыбнулась. — Ну, так что? Тёмный коридор, Разведкорпус и ты, ломящаяся в кабинет командующего. Не хочешь развеять мои сомнения? — Мне нужно поговорить с Эрвином. Это важно и… — Тереза в сотый раз дёрнула дверную ручку. — Где его носит, когда он впервые мне понадобился? — Ну, у него достаточно дел в столице. Сама знаешь, что вчера было. Все требуют от него ответов. — Он в столице?! — возмущённо воскликнула Тереза, распахивая глаза. Раздражённо выдохнула, ворча под нос: — Нет, да судьба просто издевается надо мной.       Ханджи с интересом рассматривала девушку, наклонив голову набок. — Судьба над всеми порядком поиздевалась. — Да это кошмар!       Неосторожный взмах выбил из рук Ханджи несколько бумаг и что-то что упало на холодный пол с оглушительным стуком. Тереза дёрнулась, глядя под ноги.       Звук как у стекла, поэтому она ожидала увидеть под ногами осколки, но их не было.       Ханджи уже присела на корточки и быстро убрала в карман небольшой блестящий камешек. Так быстро, словно не хотела, чтобы Тереза видела его. — Извини, я помогу.       Тереза нагнулась, подбирая последний лист бумаги, и уже хотела было его отдать, но вдруг одёрнула руку, вчитываясь. — Эта реакция неправильная, — наконец заключила она и всё же отдала бумагу. Ханджи вскинула брови, косясь в написанное. — Реакции не будет, если кислота будет концентрированной, нужна разбавленная. — Разбираешься в химии? — не отрываясь от перечитывания, протянула Ханджи и цокнула языком. — Допустим. — Не допустим, а я права, — безапелляционно повторила Тереза, фыркнув. — Интересно, кто тебя научил? — Интересно, зачем в Разведкорпусе пытаются окислить обычный кристаллик?       Ханджи немного погодя хмыкнула себе под нос и освободила одну руку, протягивая Этвуд. — Эрвин прибудет завтра, а пока за него я. Не хочешь обсудить ничего? — Нет, не думаю, — отмахнулась, но уже мягче принимая жест. — Значит, не в этот раз.       Уже разорвав рукопожатие, Тереза набрала в грудь побольше воздуха, чтобы не создавать неловкого молчания и смыться куда подальше. Глупая идея. Конечно, абсурд. Эрвин бы счёл её сумасшедшей.       В подушечку пальца впилось что-то острое. Тереза скривилась, рассматривая раскрытую ладонь. Бусинка крови чётко виднелась на побледневшей коже. Странно, она не брала в руки ничего острого. Поцарапалась? Но ощущение, будто стёклышком порезалась. — Совсем как… — Ты что-то сказала? — Ханджи обернулась.       Пытливые карие глаза смотрели так пристально, что Терезе почти физически стало некомфортно. — Не думаю, что это что-то важное. Порезалась о тот камень. — Аккуратнее, — поспешила сказать Ханджи, с долей нервозности проходясь пальцами по уголкам бумаг. — Надеюсь, это не последняя наша встреча, но мне нужно бежать. Дела, сама понимаешь.

***

— Эбби, это пиздец! Ты рехнулась. — Не матерись при ребёнке.       Как Адам подписался на это? Время за полночь. Шанс нарваться на полицейских рос в геометрической прогрессии, но он всё равно ввязался в авантюру вместе с пятнадцатилеткой. Нет бы сидеть дома. — Ты понимаешь, что будет, если нас заметят? Ты несовершеннолетняя, отделаешься штрафом, а меня по-крупному засекут. — Ой, да ладно тебе.       Сдавленный скрип половиц заставил Адама вздрогнуть. Эбби показала палец вверх, мол, не парься, а он так и прожигал в её рыжей голове дыру. Залезть в студию через окно. Ночью. Когда здание вдоль и поперёк опечатано жёлтыми лентами.       Пока Адам шептал под нос ругательства, наощупь пробирался вглубь по коридору. Он хорошо тут ориентировался, не раз оставался с Терезой, пока та либо тренировалась, либо работала.       Под ногами осыпавшаяся штукатурка, на полках плотный слой пыли, а электричество, должно быть, не работало из-за неоплаченных счетов. Адам на свой риск попробовал. Так и есть. Пришлось светить телефоном. — По-быстрому найдём эти странички и свалим отсюда. А потом будем думать, что к чему.       В главный зал через панорамные окна проникал блёклый свет полной луны. Адам провёл рукой по тумбочке, открывая наугад одну из дверец. Спутанные в клубок наушники, пульт и прочая мелочь. Будто всё так и должно быть. Будто Тереза вот-вот вернётся за ними. — Нашла что-нибудь?       Эбби нервно пожала плечами. Всё-таки ей страшно — понял Адам. А значит, надо сваливать, пока он ещё в состоянии трезво мыслить.       Скрип.       Их остановил звук распахивающегося окна в коридоре. Адам зашипел, пока Эбби отпрыгнула назад, заходя за его спину. Лёгкая поступь чётко слышалась в мёртвой и пугающей тишине.       Незнакомец медленно приближался.       Адам схватил первую попавшуюся вещь, вынул пульт из открытой тумбочки, замахиваясь. Эбби испуганно ойкнула. Незнакомец по ощущениям был уже на пороге. Невысокая фигура чётко виднелась в дверном проёме, когда Эбби дрожащими руками резко включила фонарик, ослепляя его и себя.       Первым к яркому свету привык Адам. Он отгородился рукой и, готовясь применить своё «оружие» едва не бросил его, но на полпути остановился. Девушка протирала глаза, стоя спиной к ним, но не узнать её было трудно. — Коё?! Снова ты?!       Коё… — Смотри, они у неё!       В руках действительно было несколько смятых листов, которые Коё тут же спрятала за спиной, отходя назад. Эбби нахмурилась, упирая руки в бока. — Нас двое, а ты одна. Так что… — Эбби, остынь, — оборвал её Адам. Обе девушки уставились на него с недоверием. Коё вздёрнула подбородок. — В чём их ценность?       Ответа не было. Коё будто только и искала возможность улизнуть, то и дело смотрела вглубь коридора. Адам, помедлив, вытащил из кармана оставшиеся вырванные листы, что тут же привлекло её внимание. — Эту книгу украли у нашего клана, — Коё облокотилась на дверной косяк, сверля взглядом Адама. — Она содержит в себе настоящую историю нашего мира. В ней всё. А попав в прошлое, она помогает человеку не забываться. Чем больше времени там, тем больше человек теряет себя. — Если книга у Терезы, тогда зачем тебе эти бумажки? — А ты не понимаешь, да? — Коё тяжело вздохнула. — Эта книга была цела многие года, десятилетия, но почему-то теперь она где-то там. Затерялась в прошлом, ещё и порвана. Мне нужно всё, чтобы я смогла отнести их своему клану, а они уж что-нибудь придумают. Давай. Я всё рассказала. — Но они пустые. На них ничего не написано. — Знаю. В этом и проблема. Такого не должно быть. Выходит, эта книга и в прошлом, и в будущем. А это плохо. Хуже только то, что ваша подруга тоже там. — Ты про эффект бабочки? — Да. Я надеюсь, что она ничего не натворила. Любое неосторожное движение и в будущем всё пойдёт крахом. Наши кланы защищают мир от этого. Хотя всё уже неутешительно. — Ты о чём?       Коё долго сомневалась, продолжать ли разговор. Скрестила руки, поджав губы, и пару раз с силой сжимала в руке телефон, стуча им по подбородку. — Скоро в Эдеме объявят карантин, — Эбби непонимающе переглянулась с Адамом, пока Коё то и дело переминалась с ноги на ногу. — Пока это не афишируются, но люди начали резко терять сознание. У них лихорадка, слабость. Зафиксированы случаи смертей. Резко, неожиданно. Всё указывает на то, что причина в этом.       Коё замолкла, рассматривая ламинат под ногами. Адам ещё некоторое время открывал было рот в попытках возразить — как в этот бред поверить можно — но сдался. Эбби, хоть того и не хотела, молча смотрела на то, как Адам подошёл к Коё, протягивая ей оставшиеся листы.       И замер, увидев те, что в её руках. — Ты сказала, что все листы пустые, но этот нет, — Адам кивнул на её ладонь, а Коё, расширив глаза, попыталась снова спрятать их от него, но он был быстрее.       Успел вырвать.       Листы жухлые, старые. В неярком свете фонарика, который держала Эбби, можно было прочесть несколько слов, написанных чуть ли не на всю страницу.       «Чтобы вернуться, нужно умереть». — Что это такое? Это кто написал? — Уже было написано. Отдай. — Чернила свежие, написано совсем недавно, — Адам провёл по буквам, показывая вымазанный в чернилах палец. Коё напрягла плечи и выпрямилась, вырывая бумагу из его рук. — Зачем ты это сделала?

***

      И всё-таки Тереза, сперва отнекиваясь сама себе, поднялась до знакомого кабинета. Тусклый свет пробивался через щель в двери.       Внезапно стало неловко, а потом ладошки вспотели непонятно от чего. Вспоминая поступок капитана, она считала правильным отблагодарить его. Однако ей казалось, что не будь вчерашнего вечера, она всё равно бы оказалась здесь. — Леви?       Тереза осторожно толкнула дверь плечом, останавливаясь на пороге. Леви сидел за столом, уткнувшись в листы, но когда услышал посторонний шум, поднял голову, щурясь. — Чаще, чем к себе домой. — У меня так-то дома нет, — цокнула языком. — Занят? — Да, — Леви мотнул головой, указывая на невысокий стул напротив, получая в ответ удивлённый взгляд. Думала, что это «да» означало конец разговора. — По делу? — Благодарность считается делом?       Леви свёл брови, не отрываясь от бумаг, будто и вовсе не понял, о чём она. Лёгкие тени плясали на стенах, столе, теряясь среди пожелтевших листов и лице. — В этом нет нужды, если ты про вчерашнее. — Я этого не слышала, — невозмутимо цыкнула она и выложила на стол ключи от дома. — Спа-си-бо. Если бы не твоя помощь, скорее всего, я бы провела ночь на улице. — Забери обратно, — Леви кивнул на ключи, но, не получив никакой ответной реакции, всё-таки оторвался от заполнения документов. — Ты уже нашла, где жить? — Нет… — Пока не найдёшь, можешь оставаться там. Дом уже с полгода стоит без дела, но вполне пригоден для проживания.       Тереза прикусила губу в нерешительности, но убрала ключи обратно в карман, предварительно покрутив их в руках. Это решало многие из её проблем. По крайней мере, ей есть куда возвращаться.       Наступила тишина. Только тихий хруст бумаги изредка слышался, от которого Тереза невольно вздрагивала. Леви, вздохнув, отложил очередную пачку с документами, на которую она обратила внимание. Тереза взяла её в руки и, не видя протестов, аккуратно раскрыла, пройдясь пальцами по сшитому корешку.       Имя солдата, чьё досье она листала, было до боли знакомо ей. Ещё там, в Розалене, она что-то читала про него. Что-то что, наверное, даже можно назвать важным. — А кто этот Райнер Браун? — поинтересовалась она. — И… что ты делаешь, если не секрет? — Суёшь свой длинный нос? — Ты меня не прогоняешь, а значит, в этом нет особой тайны.       Леви поднял голову, медленно моргая и прикладывая два пальца к переносице. Плечи напряжены до предела, что вся фигура словно выточена из камня. Отложил лист обратно в стопку. Он перебирал их целый день. От имён и дат уже рябило в глазах. — Документы погибших.       Тереза остановилась, едва не выпуская папку из рук. Он заметил, как её фигура моментально сжалась. Пришла сама, значит. Тем лучше. Вроде даже что-то приятное в этом есть. Она на ногах, вполне себе здоровая. — Это те, кто погиб вчера? — Да. — И этот Райнер тоже погиб? — холодные пальцы крепче сжали папку. — Без вести пропал. Скорее всего, скоро его найдут. Ты его знала? — Нет, но…       Как странно.       Его имя было в разделе с титанами, это точно. Бронированный, кажется, или Колоссальный, это он. Отдельные кусочки всплывали в памяти. Но получается, он погиб? Вполне вероятно, однако… нехорошее предчувствие не покидало её. Если титаны заодно, странно, что один из них погиб так. А заодно ли они? Может, у них между собой свои разборки? Но Бронированного никто не видел в городе.       Леви, казалось, её присутствие вовсе не напрягало. Как работал, так и работает. Но вдруг остановился, так и не дописав слово. Долго вглядывался в написанное, а затем отложил, наконец, ручку и сплел пальцы в замок. — Ты пьёшь чай? — он замолк, не веря, что сейчас сам сказал это. — М? — Чай. — Вообще-то я не планировала… — начала было она, но, словив на себе взгляд серых глаз, будто приросла к стулу. — У вас в столовой, честно, он отвратительный. — Ты пила те помои? Нынешней кухарке впору дать хороший нагоняй за то, что она готовит, — Леви провёл пятернёй по выбритому затылку. — От-вра-тительный чай.       Леви, смерив её взглядом, встал с места, обходя рабочее место и подходя к небольшому платяному шкафу, и в его руках оказались две фарфоровые чашки. Тереза удивлённо вскинула брови — явно недешёвые. Белые, со светлой каёмочкой и витиеватой ручкой. Последний раз она видела похожие разве что у семьи Браухичей. — Сиди здесь.       Прежде чем она успела что-то возразить, Леви уже скрылся за дверью. Удивительно, что он оставил её одну у себя. Это такой знак доверия? Тереза теперь должна его оправдать?       Этвуд обернулась на закрытую дверь. Затем принялась рассматривать кабинет и тем больше убеждалась: вот он точно принадлежал Леви. Минимум мебели, никаких лишних предметов вроде книг или картин. Всё в спокойных и размеренных тонах, тёмных. Окна без занавесок, через которые было видно задний двор. Солдатов было уже меньше, однако та самая Имир ещё тренировалась.       Тереза поёжилась. «Если она та самая Имир, то Брайана надо вытаскивать отсюда» — пронеслось у неё в голове. Пальцы барабанили по деревянному подлокотнику. Нет, остальные-то тоже здесь. Много солдат, капитанов, командующий, в конце концов.       Леви бесшумно вошёл с двумя полными чашками, ставя одну перед ней и возвращаясь на своё место. Мельком взглянул на бумаги под её тихую усмешку — проверял, всё ли на месте?       Девушка подула на чай, прежде чем сделать глоток. Тонкий приятный аромат трав подействовал на неё успокаивающе. Не спеша сделала глоток и не сдержала короткого вздоха, облизнув губы.       Леви, поглядывая на эту картину, усмехнулся. Тёмные длинные волосы были забраны в хвост, открывали лицо, позволяя приметить небольшие родинки на скуле и тонкий шрамик у уха. Густые ресницы слегка подрагивали — больших медовых глаз и не разглядеть. На открытой шее висела золотая цепочка с изображением Марии. Грязная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами — ему и в голову не пришло сказать что-то про неё. — Чудно́ чашку держишь, — Тереза наклонила голову вбок, чем вернула его в реальность. — не горячо? — Если держать по краям — нет. Привычка. — Не такой, как все? — шутливо протянула она.       Леви покрутил в руках чашку, отставляя ту в сторону. Взгляд задержался на растянутых в улыбке розовых губах чуть дольше, чем нужно. — Когда-то у меня был чайный сервиз, но ручка у чашки отломилась прежде, чем я успел выпить хоть сколько-нибудь. — Ого, и ты решил действовать радикально. Настолько дорогой сервиз, что он оставил след на всю жизнь? — По меркам моего прошлого — да, — Леви непринуждённо повёл плечами и, косясь на неё, добавил: — Я долго копил на него, ещё когда жил в Подземном городе. А там мало чего роскошного.       Уголки её губ стремительно поползли вниз. Тереза растерянно опустила голову, загибая и затем разглаживая уголок пергамента. Откашлялась, начиная тихо и даже робко: — Я немного слышала об этом месте. Паула говорила, что там много преступников. А правительство ничего не делает. — Это так, — Леви согласился. — Большинство выживает, как может. — И ты… тоже выживал, как мог? — исподлобья покосилась на него. — Хочешь спросить, преступник ли я? — Ты не похож на преступника. Не верю. — Но я был им, — Леви дёрнул уголком губ, видя, как уверенность с её лица испарилась, но, будто что-то вспомнив, снова нахмурился. — Драки, воровство было необходимостью, чтобы выжить. — Можно же было их… не знаю, отправить наверх? Заселить пустые территории. — Пытались когда-то давно. Но большинство не привыкших к солнечному свету погибало. А ещё чаще люди продолжали вести преступную жизнь. Другой-то они не знали.       Леви замолчал, поджав губы, и Тереза поняла, как бы он не старался этого не показывать, но воспоминания лежали тяжёлым грузом на сердце. Он слепо рассматривал выведенные чернилами буквы, которые в голове и в слова-то не складывались. Тереза подалась чуть вперёд, протягивая к нему руку и останавливая её на полпути, когда Леви в ту же секунду вперил в неё до чёртиков внимательный взгляд.       Пальцы вскользь провели по тонким бровям, обвели дугу к виску и спустились по скуле. Тереза затаила дыхание, всё ещё чувствуя, что Леви неотрывно наблюдал за ней. Но не отталкивал. Оттого почему-то пересохло в горле.       Она остановилась около небольшой царапины на щеке. Тереза хотела было спросить, что случилось, но когда их взгляды пересеклись, так и застыла с открытым ртом. Прошла, казалось, вечность, прежде чем Леви, прикрыв глаза, шумно втянул воздух носом и мотнул головой, заставляя её ладонь практически полностью лечь на щёку.       По телу пробежали мурашки.       Её рука была ледяной, в отличие от его. Терезе было неясно, что нашло на неё и, главное, что случилось с Леви. Он будто вмиг расслабился, даже голову понурил.       Несмотря на нездоровую бледность кожи, к которой она привыкла, в Леви было что-то что тянуло и привлекало. И щека у него была мягкая и гладкая. Раньше она не замечала.       Подумать только, а ведь всё началось с вишен, рынка и словесных перепалок. А сейчас они сидят вдвоём, пьют чай, и она уже с минуту не может перестать откровенно пялиться на него.       Чуть только Леви вновь открыл глаза, Тереза быстро одёрнула руку, едва не задев локтем чашку, звякнувшую о блюдце. Сложила руки на груди. — Если так хмуриться, морщины рано появятся.       Леви только кашлянул в кулак, проходя большим пальцем там, где недавно была её ладонь. Щека горела. В солдатской куртке стало жарко и неудобно, хотя до этого непрерывные часы работы не вызывали в нём этого чувства. И какое облегчение приносили её холодные мимолётные прикосновения. — Ещё и порезалась о какой-то камень, с которым таскалась Ханджи, ещё и на том же месте, — больше как способ развеять неловкость, наконец сказала она. — Я не знала, что разведка занимается геологией. — Эта информация засекречена, — холодно ответил Леви. — Да-да. Я уже поняла, — Тереза закатила глаза. — Это не со Стены, часом? — Что?       Этвуд цыкнула. Да похер, пусть послушает. Надоело разбираться самой. И пусть делает с этой информацией, что хочет. — Когда я только оказалась здесь, подходила к Стене и потрогала её. Антуан тогда ещё взбесился, а я тоже чем-то порезалась… хотя поверхность была достаточно гладкой. Он говорил, что в пастве «не на камень молятся». То есть, возможно, дело не в Стенах, а в том, что внутри. А потом я порезалась об этот секретный камень. Просто не слушай меня. Я резко что-то вспомнила. Шанс на миллион, что внутри может быть много такого материала, — говоря всё тише, Тереза уже перешла на бормотание, сминая рукав рубашки. — Нет, у меня точно едет крыша. Хотя в книге… — В твоей книге?       Тереза сглотнула, вскидывая руки. По лезвию же ходит. — А знаешь, забудь. Просто мысль.       Однако Леви всё никак не переставал всматриваться в её лицо с неподдельной серьёзностью. Дыхание, которое она пыталась контролировать, участилось. Серые глаза будто так и шепчут: я знаю, что что-то не так.       Когда воздух стал тяжёлым настолько, что давил на грудную клетку, Леви дёрнул бровью, и недоверие с лица понемногу испарилось. Или сделал вид. — Забыл спросить: видела Престона? — Мы даже поговорили, — Тереза облегчённо выдохнула, оттягивая ворот рубашки. — Он должен скоро поправиться. — Петра тоже отдыхает. Ей понадобится время, чтобы встать на ноги. — Рада, что с твоим отрядом всё хорошо, — Тереза сделала маленький глоток, довольно щурясь, и чуть погодя, уже тише добавила: — И с тобой тоже.       Леви отвёл взгляд, сжимая руку в кулак, и пробормотал что-то невнятное. Вот же дурная! Всегда ляпнет что-нибудь невпопад, а ему сиди и прокручивай это в голове.       Возникший полумрак — Тереза, взглянув на часы, убедилась, что задержалась — был непривычным. Красные отблески свечи прыгали по лицу, делая черты лица острее.       Стопка была огромной по её скромным соображениям. Двадцать, тридцать, пятьдесят человек. Она пыталась сосчитать корешки, но всё время сбивалась. — Я и правда могла попробовать и постараться лучше, но… я просто забила на эту возможность. Мне жаль, что у вас так много погибших.       Ещё раз сказать. Кому-нибудь. Нет сил держать это в себе. Люди умирают вокруг. Будущее или прошлое — нет разницы. — Всё не предугадаешь, — хмуро отозвался Леви. — Да, но если бы я вспомнила имя Энни Леонхарт раньше, могла бы предупредить, что она и есть Женская Особь.       Капитан изменился в лице быстрее, чем Тереза сообразила, что к чему. Даже пламя свечи задрожало, и тени хаотично заплясали на его лице. — Её имени не знал никто, кроме доверенных лиц. Даже в прессе ничего. Откуда ты знаешь?       Тереза глупо поморгала, подаваясь назад. — Не было...? — Тереза, — жёстко оборвал он.       От его голоса и от того, с каким холодом было сказано её имя, сделалось дурно. — Ты не поверишь, мне не стоит говорить, — лепетала она.       Вот же дура! Как так можно проколоться? Но ведь она и хотела рассказать, да? Тереза отчаянно вцепилась ногтями в собственные колени. Уже не хотелось. — Никто не знал имени Женской Особи, — с нажимом продолжал он, отступать и не думал. — Ты как-то связана с ними? — Что? Нет! — возмутилась она, а голос надломился. Выходило что-то несвязанное. Она занервничала. — Я… я просто…       Леви поднялся с места, быстро оказываясь рядом и нависая над ней. Теперь создалось впечатление, что её заперли в узкой комнате со стенами, что вот-вот будут сходиться. Тереза, не отрываясь, с полными страха от неизвестности глазами, смотрела на него. — Отвечай.       Леви наклонился ближе, видя, как зрачки блеснули. Тереза схватилась за голову, мотая головой. Задрожала так, будто её оставили на улице в январскую ночь. — Ну же! — Я из будущего! — выкрикнула Тереза и часто-часто задышала, вскакивая с места. — Доволен?!       Секунды молчания были сродни вечности.       Блядь! И всё ради этого? Леви стиснул челюсть. — Тереза, я серьёзно. — Вот видишь, в эту херню никто не поверит в здравом уме. Да я сама в это уже не верю! — затараторила она, не задумываясь. Будто на спусковой крючок, что долгое время держали в покое, наконец нажали. — Я запуталась, но я никакого отношения к ним не имею! Я просто не понимаю, что тут происходит уже несколько месяцев! Я вроде много знаю, но всё настолько обрывочно и кусочно, что я чувствую себя абсолютно беспомощной! То есть буквально иду себе и никого не трогаю, а у вас, оказывается какая-то Имир, которая преспокойно себе живёт и не выглядит, как мать троих детей и прародительница титанов! Хотя, блядь, должна! Потому что в этом идиотском месте случайностей не бывает!       У Леви смешалось всё, что только можно. Он смотрел, как она с нескрываемой яростью размахивала руками и, задыхаясь, говорила то, что он никак не мог понять. Что-то о своём, что-то непонятное. Тереза опомнилась, проведя ладонью по лицу, будто снимая наваждение, и ринулась к двери. — Всё это было лишним. — Погоди.       Леви шагнул навстречу, преграждая путь, но Этвуд ловко обогнула его, уже дотягиваясь до дверной ручки и отталкивая его в сторону. Она выглядела напуганной, и он всё никак не мог понять причину. — Прости, мне правда надо идти. Я не хочу…       Он с лёгкостью перехватил её руку, крепко обхватывая запястье и разворачивая к себе лицом. Ещё размашистый шаг вперёд под её беззвучный вздох, и она уже стояла, спиной прислонившись к каменной стене. Навалился на неё, упираясь грудью в её.       Леви был непозволительно близко. Тереза ощущала себя загнанной в угол. Его шумное горячее дыхание ощущалось где-то у шеи. Сердце забилось громко, словно колокол. Попыталась свободной рукой оттолкнуть, но он не сдвинулся ни на сантиметр. — Леви, отпусти! — прошипела она и толкнулась, но он только сильнее прижался к ней.       Тишина сводила с ума. Кровь пульсировала в висках. Тереза боялась опустить взгляд и встретиться с его. От пряного запаха трав голова закружилась.       Свет от свечи до двери практически не доходил. Тереза мёртвой хваткой схватила его плечо. Когда вторая рука слабо сжала талию, она и вовсе забыла, как дышать, вслушиваясь в низкий уверенный голос, звенящий в ушах.       Близко. Непонятно. Тепло. — Я не знаю, чего ты боишься, но если расскажешь, разведка способна защитить тебя, — Леви поднял голову, задевая подбородок сухими губами. — Я способен.       Оба застыли от этого «я» резанувшего слух. Он отпустил её: перестал держать руку, но всё так же не убирал другую от талии. Неосознанно провёл большим пальцем, считая рёбра. Два, три, четыре. В тусклом свете её округлившиеся глаза казались ещё больше.       Почему он позволил себе?       Её неровное дыхание грело макушку. Дрожащий выдох из её губ заставил Леви с силой сжать челюсть. Секунда, ещё одна секунда вот так. — Эрвин приезжает завтра. Мне просто нужно обдумать всё, поэтому отпусти, — делая паузы, шептала она и нащупала дверную ручку, открывая дверь. Он дёрнул бровью, но Тереза, сдавшись, заверила: — Я клянусь, Леви, я всё расскажу и никуда не сбегу. Я приду завтра. Но ты поверишь мне, хорошо? Ты же поверишь?       Леви отстранился, поправляя куртку, и кивнул, избегая столкновения взглядов. Это было точкой невозврата для неё. Отступать дальше бессмысленно, иначе неизвестно, что они самостоятельно нароют на неё или Антуана. Лучше Тереза сама расскажет всё так, как нужно. — Спасибо.

***

      На зеленоватом небе, если приглядеться, уже выглянули десятки звёзд. Вечер плавно перетекал в ночь, однако Тереза точно знала, что полуночи ещё не было. Она шла, запрокинув голову и игнорируя частые спотыкания о маленькие выступы или неровности на дороге.       Тело требовало отдыха. Ей и вовсе не стоило устраивать настолько долгие прогулки, а отлежаться ещё день. Однако Тереза ни о чём не жалела. Вот так просто. Завтра всё решится. Это должно было произойти рано или поздно. Возможно, тем самым она даже поможет. Вспомнит. В четырёх стенах, в незнании и одиночестве она, должно быть, окончательно свихнулась.       Слабый ветер был на удивление тёплым. Куртка была расстёгнута и висела на плечах лишь потому, что таскать её в руках было неудобно. Если не смотреть по сторонам, а пытаться искать всё новые и новые загорающиеся на небе звёзды, можно на секунду представить, что всё хорошо. Что вокруг не разрушенные дома и раскуроченные переулки.       На душе впервые за долгое время было спокойно. Волновавшие её вопросы и сомнения каким-то чудным образом перестали занимать место в её голове. Она вернётся к ним завтра.       Ещё немного, и она сможет расслабиться. От этой мысли Тереза слегка улыбнулась сама себе, потягиваясь на ходу и зажмуриваясь.       Свернула за угол и широко распахнула глаза, натыкаясь взглядом на тёмную фигуру прямо посреди улицы, отшатнулась. Рыжую макушку ни с кем не спутать. Тереза и сообразить не успела, но Антуан, будто специально ждавший её, завёл руки за спину, чинно подходя к ней.       Подозрительно. — Тереза, доброго вечера, — он улыбнулся. — Погода чудесная, согласись?       На его лице ни капли смятения или растерянности, в отличие от неё, шестое чувство вопило, что надо сваливать, что здесь что-то не так. Антуан выглядел довольным. Неестественно широко растянутые в улыбке тонкие губы и слегка наморщенный лоб. Будто приключилось действительно что-то чудесное. — В чём дело? — холодно спросила она и покосилась на тянущуюся к её плечу руку. — Что за грубость в такой прекрасный вечер? — рассмеялся в ответ. — Не желаешь прогуляться со мной? Всё же в одной рясе прохладно. Ты неподалёку живёшь, я прав?       Когда он успел узнать? Он поджидал её здесь. Следил.       Тереза старательно пыталась сохранить невозмутимость вплоть до момента, как вокруг её запястья сомкнулись цепкие пальцы. Совсем не как у Леви. Там опасности не чувствуешь, а тут она зашкаливала. — Антуан, если ты не отпустишь меня, я закричу. Клянусь, — процедила она. — Не думаю, что это поможет. Разве что ты разозлишь нашего общего знакомого.       Высокая худощавая фигура нависла над ней и второй рукой слегка приподняла подбородок, поворачивая голову в конец улицы. Колени затряслись. Облокотившись на столб, невозмутимо стоял Хариссон, офицер Военной Полиции.       Пальцы надавили на подбородок, вынуждая задрать голову ещё выше, на одну из крыш — ещё один военный, которого она видела тогда у суда и с которым говорил Антуан, стоял с УПМ на бёдрах и скалился, смотря вниз. — Идём, Тереза, — Антуан подтолкнул её, не отпуская. Тереза машинально шла за ним, лихорадочно прокручивая все варианты побега. — Пообщаемся.       Бежать, сопротивляться, драться, кричать, вырываться? Что-что-что?!       Между тем, не церемонясь, Антуан вытащил из её же кармана ключи, остановившись у нужного дома, и грубо толкнул внутрь. Сам зашёл, что-то кивнув напоследок туда, где был Хариссон. — Что тебе нужно?       Пальцы ослабли — тело то и дело сводило чуть ли не в судорогах, пока путей к отступлению становилось всё меньше. Терезу сковал страх, а вот Антуан вёл себя так, будто пришёл по-дружески в гости. — Согреться для начала. Есть что-нибудь выпить?       Пересилив себя, Тереза прошипела в ответ: — Святой воды нет.       Он сжал челюсти и прикрыл глаза. — Я ведь по-хорошему сейчас разговариваю, — Антуан сел на стул перед ней, закинув ногу на ногу, и едко усмехнулся, раскинув руки. Совсем на него не похоже. — Я нашёл тебя, Тереза.       Пусть ей послышалось, пусть это всё сон, кошмар. Нет-нет-нет! Совсем не то время. Тереза сделалась каменным изваянием, ища в себе последние крохи уверенности: — Не понимаю, о чём ты. Мы виделись только вчера. — На «Вы», пожалуйста. И да, это удивительно! — Антуан надменно цыкнул. — Ты водила меня за нос столько времени. Если подумать, то ты всегда была неподалёку, а я вечно отмахивался, считая чудачкой. Моя оплошность.       Тереза отвернулась, чуть ли не прокусывая нижнюю губу и жмурясь. — Знаешь, я недавно навестил Клариссу. Мы немного поговорили, и она не смогла не рассказать кое-что занятное своему другу.       Слова встали поперёк горла, будто вокруг шеи затянули крепкий узел. — Антуан, тебе лучше уйти. — О нет, мы уйдём отсюда вместе, хочешь ты того или нет, — его глаза недобро сощурились. — Вместе с книгой. — Какой книгой? — ладони смяли ткань брюк. Антуан, подметив это, высокомерно хмыкнул. Гадёныш. — Не играй со мной. Где чёртова книга?       Тереза стиснула челюсть. Надо дойти до кухни. Там есть что-нибудь чем можно защитить себя. Точно. Отступить назад потихоньку, не обращая внимания на боль в висках. — Пошёл ты.       Антуан неодобрительно покачал головой, но, лениво рассматривая настенные часы, дёрнул уголками губ. — Так всё-таки может, чаю? — Не люблю чай, — отрезала, отворачиваясь. — Не нравится вкус? Мне тоже было сложно отвыкнуть от эдемского кофе и перейти на здешние напитки.       Шаг, ещё, вот. Можно просто пробежать несколько метров. Ну же, Тереза, почему ты стоишь? Почему тело снова не двигается? Почему его слова так сильно вдарились в сознание? Не сдвинуться с места. Не пошевелиться.       Просто молчать и смотреть в пустоту. А мысли бегают в круговерти и отказываются собираться. — Что ты только что сказал?       Антуан победно и громко рассмеялся, когда она, не скрывая своего отчаяния, обернулась. Его голос зазвучал низко, почти загробно: — Я тоже хочу вернуться домой, Тереза.