Сквозь тернии веков

— Ты уверен, что Хариссон притащил ещё одного титана? — Уверен.       Вот он, снова. Скользкий страх, поднимающийся от живота к груди. Отличается от того чувства, что было раньше. Сейчас непонятно, но всё равно страшно.       Хариссон выходил из чёрной тени деревьев и подставлял осунувшееся серое лицо под слабый свет фонаря. Офицер шёл неровно, прихрамывал на одну ногу, но держал спину по-солдатски прямо, не желая привлекать внимание к не затянувшимся ранам. — Надо предупредить всех. — Ты читал книгу. Так и должно быть? — Если ты ещё не поняла: ничего из этого не должно было происходить. А теперь шевелись! — И оставить тебя с ними, чтобы ты что-нибудь вытворил? — она дёрнулась, зашипела. — Сам иди. — Хариссону ты нужна! — Это очередной твой план, так ведь? Почему они тут? — Я понятия не имею, что он задумал. Тереза!       Эти двое вышли на мощённую дорогу, ведущую к стенам Легиона. Антуан, дрожа и шипя сквозь зубы, ещё раз взялся за её запястье и выругался. Пнул носком ботинка воздух, спотыкаясь, влетел в главную дверь — она звонко захлопнулась, и тёплый ветер, вырвавшийся из помещения, погладил спину и всколыхнул волосы.       Тереза медленно моргнула, увидев, как Хариссон, заведя руки за спину, подошёл к каменным ступеням. Звероподобный следовал за ним без всякого волнения, разглядывал здание разведки и её саму, будто его привели на ознакомительную экскурсию.       Она помнила кое-что.       Про него. Про Звероподобного. Видела иллюстрацию монстра внутри него на страницах книги. — Встречаешь гостей, Тереза?       Хариссон начал говорить слишком рано, громче, чем обычно, чтобы точно быть услышанным. Она не была готова. Каждая клетка в теле напряглась, ведомая неприятными воспоминаниями.       Город уже успел погрузиться в ночную дрёму, и лишь в окнах нескольких домов в округе плясал приглушённый свет. У ворот круглосуточно дежурили один или два солдата, но они быстро подняли бы шум, почувствовав неладное.       Хариссон улыбнулся шире. Жёлтые блики один за другим ложились на холодный камень, смешивались с блеском луны — отдельные пятнышки росли и расплывались в одно целое. — Вас не приглашали. — Знаю, — буднично ответил офицер. — Мы очень хотели поговорить с командующим. Ты не знакома с моим другом?       Звероподобный подвинул очки к переносице, кивнул, будто бы правда рад её видеть, и протянул руку. У него приятная улыбка. Мягкие черты лица. Косматые светлые волосы.       Красивая внешность, которая прячет чудовище. — Зик. Наконец-то мы встретились, Тереза. Оливер много о тебе рассказывал. — Я не думаю, что рада нашей встречи. — Ничего страшного, — ничуть не смутился Зик и убрал руку обратно в карман. — Ты пропустишь нас? — Моё разрешение ничего не стоит. — Я бы не хотел начинать наше общение с конфликта. — Вот и славно, давай его закончим, — Тереза круто развернулась лицом к офицеру. — Что вам от меня нужно? — От тебя — ничего. Пока что.       Лязг и грохот послышались из окон и дверей. Услышав их, Тереза с облегчением выдохнула. Какую бы ловушку они не придумали, вокруг неё много людей, способных дать отпор. — Не двигайтесь и медленно поднимите руки над головой!       Солдаты занимали позиции под чёткие указания командиров, готовые открыть огонь, если потребуется. Хариссон запрокинул голову, однако, смотрел он не на разведчиков, а на жемчужные горсти звёзд в небе. — Не считай себя особенной, Тереза.       Двери снова открылись, и с десяток солдат рассыпались, точно горошины, вдоль лестницы и парапета. Тереза услышала лязг, топот сапог, затем выстроились солдаты, и щёлкнули револьверы. — Уходи отсюда, — скомандовал Леви, рывком отодвинув её за свою спину.       Не услышав ясного ответа, он повернул голову и замер. Её глаза, растерянно округлившиеся, медленно моргнули. В них много что можно было прочесть: бессилие, отвращение, ужас — от Леви не укрылось ничего. Тереза вцепилась в его руку, как маленький ребёнок. — Этого не повторится, — с нажимом произнёс он, но слова растаяли в воздухе, будто в них не было смысла.       Сорвался нервный смешок.       Не повторится?       Казалось, замолкли птицы, стих ветер, а деревья поспешили раствориться в ночной мгле — наступившая тишина обернулась мёртвой, натянутой в струну, которая вот-вот порвётся. Ханджи вышла из-за спин двух широкоплечих разведчиков. — Свяжите их. Двинутся — стреляйте.       Тереза затаила дыхание, когда двое разведчиков приблизились к ним, но сопротивления не последовало.       Леви с долей растерянности сощурился. Опустил взгляд на секунду туда, где белели костяшки её пальцев, сжал в ответ почти с такой же силой.       Значит, ей не мерещится. Значит, это не конец. — Уходи с Оруо, он тебя прикроет. Как только всё выяснится, ты сможешь вернуться.       Бозард отозвался на приказ и встал рядом.       Пастор молчал и вжимался в каменный парапет. Золотой портрет Сины блеснул на его шее — они коротко переглянулись, но этого хватило, чтобы Антуан встрепенулся и знаком указал на ворота. — Что будет с ними? — шёпотом спросила она. — Для начала отведём подонков в камеру и допросим. Несколько отрядов уже надевает УПМ, все наготове. Гарнизону сообщат в ближайшие минуты, если они пришли не одни — всех найдут.       Тереза облизнула пересохшие губы. Когда, если не сейчас? Леви неотрывно следил за тем, как небольшой отряд с взведёнными курками спускался вниз вместе с заключёнными, последовал за ними. — Тот второй — титан. Клетка его не сдержит.       Леви ослабил хватку, в ту же секунду Оруо закашлялся. И всё внимание тут же приковалось к ней. Тереза выдохнула, быстро соображая, что ей нужно сказать. Мимо проскочили двое солдат, задев её. Холодный пот пробил тело до дрожи.       Думай, что сказать. Думай, как выкрутиться. — Откуда ты знаешь? — Он так сказал, — Тереза кивнула на пастора. — Он может быть с ними заодно и хочет заставить тебя бояться. — Леви, постой, — ей удалось соскочить на ступеньку ниже, упереть дрожавшие ладони в грудь. — Это помню я. — Хватит! — прошипел Антуан. — Он убил Эрвина. Точнее, убьёт. Звучит очень глупо, но так и будет, — Тереза, сбиваясь, стояла на своём: — Вы должны были быть в экспедиции у третьей Стены, и я точно не помню, как, но вы понесли... понесли бы огромные потери. — Не сейчас, Тереза.       Как всегда, вслух звучит ещё хуже. На улице стало темнее — луну заволокло тучами. Ханджи окликнула Леви, чтобы тот поторопился, и в нём мелькнуло сомнение. Но развеять его Тереза не в силах: начнёт убеждать — всё станет в разы подозрительнее. — Леви, пожалуйста. Ты можешь не слушать весь мой бред, но прими как факт: вам нужно с ними что-то делать.       Недоверие всегда пускало гневную пелену перед глазами, а затем — если вовремя не осадить себя — толкало на безумства. — Хорошо, я пойду с тобой. — Исключено, — отрезал он. — Ты не слышала, что я тебе сказал? Уходи. — А что мне делать, если ты не отвечаешь? — скакнув через несколько ступеней на мягкую землю, затараторила она. — Можете все до одного мне не доверять, но я знаю, кто я.       Неужели Тереза и впрямь готова сделать это? Леви, должно быть, тоже задался этим вопросом, а ещё, скорее всего, в своём ли она уме? То, что захлестнуло её, было похоже на горячку — когда тело двигалось само по себе. — Я тебе не позволю. Хватит попадать в неприятности, — он поймал её ладонь. Глянул со всей строгостью, но какое-то другое, сильнее в сто раз, чувство затмило её. — Скажу об этом Эрвину. Мы предпримем меры, какие были когда-то у Эрена, но ты сейчас же уберешься отсюда. Пообещай. — Вот так бы сразу, — Тереза выдавила из себя блёклую ухмылку, которая стёрлась с лица, стоило снова взглянуть на него.       Леви сжал руку до хруста, не позволяя двинуться с места. — Ты должна пообещать мне. Через десять минут, чтоб тебя не было на территории корпуса. И я не буду снова вытаскивать тебя из неприятностей, гадая кому ещё ты нужна и для чего.       Сколько раз он это сказал? Два, пять?       Леви не успел опомниться — Тереза протянула руки и прижалась ледяным носом к шее. Он по-настоящему волновался, всё пытался достучаться до неё, увести, защитить. Разведчики не утихали, основная часть передвигалась с УПМ на бёдрах, стали зажигаться свечи, фонари, лампы.       Губы поднялись чуть выше, неровно подрагивая. — Обещаю.       Вот бы поймать это мгновение и никогда не отпускать. Жаль, что им не дали хотя бы пару дней привести свои чувства в порядок. А ведь хотелось разобраться и поговорить. Зайти на чашку чая завтра, оторвав его от работы, немного позлить и уговорить на прогулку.       Тереза ощущала, как его руки замерли в сантиметре от стянутых тканью рёбер, но она — так же порывисто — отстранилась прежде, чем Леви коснулся их. Быстро прогнала лёгкое разочарование.       Ей был настолько дорог Эрвин? Нет, точно нет.       Наверное, это первое и единственное, что она по-настоящему может изменить. — Всё будет хорошо, — Тереза слабо улыбнулась. — Но я не хочу, чтобы кто-то снова умирал.       Леви точно хотел что-то ответить, или она очень хотела, чтобы это было так. Тереза отвернулась, подошла к Оруо, не мешая его разговору с Петрой, лишь бы не сорваться и не выплеснуть капитану ворох своих мыслей. — Закончили? Был приказ не подпускать к тебе незнакомых, — Бозард обернулся на Петру. — Не зевай и смотри по сторонам. — Это ты себе говоришь? — Шутки — это не твоё, Петра. Потерпи, пока я не передам кое-кого солдатам Гарнизона. Но если уж сильно напортачишь, можешь смело звать меня. — Как бы не так, — скептически дёрнула бровью Рал, и, поменявшись в лице, слилась с другими солдатами. Донеслось только её поспешное: — Удачи!       Не зевай, точно. С одним знакомым пастором всегда нужно быть настороже. Антуан — искусный лжец, который сбежит при любом удобном случае.       Этвуд прищурилась. Он стоял, разинув рот и уставившись куда-то в улицы. Не моргая, не шевелясь — чётко в одно место, будто увидел смерть.       Что-то не так.       Тереза проследила за его взглядом, и её вдруг парализовало. — Отойдём в сторону, чтобы не толпиться у входа, — проговорил Оруо. — Чего застыла?

Она.

      Тереза ощутила, как сердце пропустило удар и рухнуло куда-то вниз.       Она стояла перед воротами. В чёрном платке, из которого выбивалась седина, в тёмном платье с оборками, скрючившись как ивовая ветка. Ветер бросал подол вбок, закрывал худые серые руки.       Библиотекарша стояла и улыбалась, пока другие горожане сгорали от недовольства. Антуан подскочил к ней так быстро, что Оруо от неожиданности дёрнулся и схватился за нож. — Ты тоже её видишь? — Вот сучка, — у неё перехватило дыхание. — Я её убью. — В очередь, я первый. — Почему она так жутко улыбается? — Знаешь, а мне плевать. Я не видел её три года и не собираюсь упускать сейчас. — Кого упускать? Что вы там увидели? — спросил Оруо, пытаясь вглядеться в лица людей.       Они сорвались с места синхронно, но, сделав шаг, Тереза остановилась как вкопанная.       Улыбка резко сползла с морщинистого лица, и фигура приобрела безжизненный металлический отблеск. В виски ударила резкая, тупая боль. Этвуд сдавила голову пальцами. — Что с тобой? — Не знаю, — горячая струйка крови соскользнула к губам. — Ты ничего не чувствуешь? — Нет, со мной всё нормально, — нетерпеливо отозвался Антуан. — У нас один шанс. Быстрее.       Её образ был почти гипнотическим. Тереза могла поклясться, что в общей шумихе слышала её скрипучий голос, чувствовала, как чьи-то невидимые руки толкали её назад.       Не смей.Не смей, пожалуйста.       Старушка смотрела не на них — на неё.       Требовала чего-то. — Давай сам.       Антуан не стал её уговаривать — метнулся к воротам, не оглядываясь. Тереза поймала на себе обеспокоенный взгляд Оруо, стерев следы крови с лица. Головная боль только крепла. — Эй, куда?! Вот дрянь, надо кого-то за ним послать. — У нас нет времени. Идём отсюда.       Солдаты кружились вокруг, шумели, поднимая на уши близлежащие дома. Из них выходили разъярённые люди с заспанными лицами, не собираясь слушать разведчиков, наоборот, подходили ближе к забору, который окружал Легион.       В городе, как чума, распространялась суета, которая граничила с паникой. Высокая Стена упиралась в небосвод — как обычно. Но сейчас угроза была здесь, внутри, и Роза была больше похожа на клетку.       И клетка эта была на самом деле крошечной и бесполезной — больше похожая на мышеловку.       Что же тебе нужно?

***

— Что значит «вспомнил»? Что вспомнил?! Где ты пропадал, Брайан?!       Эбби не двигалась, сбивчиво задавала вопрос за вопросом, впившись ногтями в пакет яблочного сока. Голос у неё, минуту назад звонко рассказывающий забавную историю из школы, сбился в мутный хрип. Адам заметил, как Брайан качнулся, схватившись за голову, и рефлекторно придержал его за плечо. Пальцы обхватили твёрдые мышцы, обожглись о тёплую кожу.       Из-за серых туч выглянули робкие лучи солнца и легли на крыши соседних домов.       Адам вдруг осознал: Брайан Престон пропал на несколько месяцев и появился на улице, будто ничего не произошло. И он перед ними. Правда, несколько крупных бугристых шрамов, которых раньше точно не было, прилипли к шее и скрывались за кофтой.       Эбби кинулась к Брайану и рывком развернула его на себя, ошалело вглядываясь в лицо. — Ты как здесь оказался, а?! Тереза с тобой?!       Адам быстро огляделся, не скрывая накрывшего его волнения. Она должна быть рядом. Если чуть-чуть поискать, она выскочит из какого-нибудь угла, и всё придёт в норму.       Колокольчики звякнули на ветру, и на улицу выбежал библиотекарь, больше походивший на сумасшедшего — словно готовый наброситься средь бела дня.       Приходится действовать на инстинктах и перегородить ему дорогу. — Отойди, парень! — Успокойтесь, — начал было Адам, запнувшись. Последние пять минут его так потрясли, что он ещё не отошёл. — Как у тебя вышло?! — стал кричать он, напирая, размахивал руками. — Как ты оказался здесь?! Это невозможно!       Брайан что-то бормотал. Эбби наклонилась, чтобы разобрать, но растерянности развела руками. Гадство. — Сыворотка… — скомкано донеслось до них. Брайан поднялся на ноги, кивнув Эбби. — Спасибо, я в порядке. — Сыворотка? Тебе что-то кололи?       Библиотекарь покраснел от гнева, и Адам понял: он знает. В мышцах стала каменеть и расти его собственная ярость. Ему стало до омерзения неприятно смотреть на этого человека. — Вам нельзя было возвращаться! Нельзя! Это плохо закончится!       Затем библиотекарь застонал от боли. Адам заломил ему руки и толкнул к двери. Этот урод ответит за всё. В библиотеке было тихо и пыльно. Один стеллаж лежал на полу перевернутым, погребённый в сотню книг.       Адам позвал её. По имени, быстро, легко и впервые за долгое время с надеждой, что ему ответят. Библиотекарь всё кричал, по-старчески срывая голос, о том, что они не представляют, в какой опасности находятся. А Адам надеялся услышать её.       Он толкнул библиотекаря в стол, и тот, пытаясь сохранить равновесие, цепляется за спинку стула. Адам вновь вышел на улицу и навалился на входную дверь, в которую задолбили всего спустя несколько секунд. — Пусто. — Там нет её? — Терезы нет. — А старушки лет восьмидесяти? Она тоже работала в библиотеке. — Есть второй библиотекарь? Ни разу не видела.       Эбби смахнула рыжий завиток со лба и обернулась. Мимо проходящая женщина теснее прижала к себе сумочку, и каблуки часто-часто застучали по тротуару. — Давайте уйдём, мы привлекаем много внимания. — Надо звонить в полицию, — раздражённо сказал Адам. — Мы никуда не уйдём, пока не разберёмся. — Не нужно полиции, — у Брайана наконец-то порозовели губы. — Нельзя возвращаться оттуда! Никто ещё не возвращался, одумайся!       Брайан подошёл близко к двери и сильно хлопнул по ней раскрытой ладонью. Дважды. Шум по ту сторону смолк. Трижды. Со злостью, с кипящей ненавистью. — Костьми лягу, но верну её.       Сумбур в мыслях. Брайан наотрез отказался уходить, но Эбби, задыхаясь, удалось убедить его. Они отдалялись от библиотеки скорым шагом, а Брайан оглядывался на выцветшую вывеску. Эбби сказала, что её родителей долго не будет, что они уехали и будут поздно вечером.       Всю дорогу Брайан молчал, иногда засматриваясь на полупустые витрины. Адам не знал, что говорят в таких ситуациях. Сначала он думал, что узнал старого знакомого, но чем больше вглядывался в потемневшие глаза, тем больше убеждался: перед ним совсем другой человек.       Мир изменился. Перевернулся с ног на голову, если говорить точнее.       Переступив порог, Эбби засуетилась и начала говорить про беспорядок в комнате. Брайан даже не обратил внимания — прошёл на кухню, открыл окно. Розовые полупрозрачные занавески всколыхнулись. Город был тише обычного, людей было немного: сказывался карантин. Люди предпочитали оставаться дома.       Молчание затягивалось. Адам почувствовал себя неуютно в этой квартире. В ней всё лежало строго на своих местах: фотографии в шахматном порядке на стенах, чистый стол, выглаженная скатерть— до сумасшествия ровно. Как здесь живёт такой ураган, как Эбби, со всей её взбалмошностью? — Что-нибудь нужно? Воды, может быть?       Брайан помедлил. — Телефон, — несмело ответил он, и тут же следующее: — хотя нет. Пока не нужно. Как так получилось, что я наткнулся на вас? — Мы шли в библиотеку, чтобы ещё раз поговорить с тем сумасшедшим старикашкой, — взволнованно ответила Эбби. — У нас что-то вроде расследования. Мы с Адамом классно продвинулись, правда, вопросов больше, чем ответов. — Вы... вдвоём?       Ну вот.       Брайан выгнул одну бровь и с недоверием покосился на него. Адам стал искать в люстре, прикованной к потолку, смысл. Квадратная, белая, из пластика. Как тысячи других люстр.       Когда-то они неплохо ладили. Выпивали, ходили на прогулки, а однажды Брайан затащил их с Терезой в поход. Их общение оборвалось очень резко, на непонятной ноте — если память не изменяет, они поссорились из-за проблем с веществами. Поэтому Адам не мог найти себе места. — И ты тоже? — Да. Немного. — Брайан, расскажи, что произошло, — Эбби плюхнулась на стул и положила локти на стол. Завелась до предела, как юла, вот-вот кудряшки на голове выпрямятся. — Вы были вместе с Терезой?       Минутная стрелка прошла четверть циферблата прежде, чем Престон заговорил. Ожидание давалось тяжело, почти мучительно — Эбби всё время стучала пяткой по кафелю. Она не замечала, а Адам чётко видел — впервые, — как по щекам Брайана, немного покрытых щетиной, прокатилось несколько крупных капель. — Я помню, как мы зашли отдать книгу. Потом всё, как в тумане, — уставившись на тикающие часы, начал Брайан. — Год за годом я словно не мог управлять своим телом.       Эбби подскочила на месте. — Ты сказал: «год за годом»? Но тебя не было несколько месяцев. — Месяцев? Но это невозможно, мне ведь… недавно исполнилось двадцать семь. — Вас накачали какими-то веществами? — Нет. Не знаю. Это сложно объяснить.       Эбби выкрикнула, наверняка не взвесив все за и против. — Это как-то связано с перемещением в прошлое?       Адам нахмурился и покосился на неё, заставив пискнуть и замолчать. Не стоило говорить такой абсурд, когда Брайан ещё не пришёл в себя. Но он неожиданно быстро отреагировал, приобретая более собранный, серьёзный вид: — Откуда ты знаешь? — Коё говорила, — под пристальным взглядом Эбби насупилась. — Ну, Коё Аккерман, она занималась делом о вашей пропаже. Она из какого-то клана хизуру. А ещё очень странная. — Аккерман? Ничего не понимаю, — эхом повторил Брайан и провёл пятернёй по волосам. — Это… правда. Сам понимаю, как звучит, но я был там. В прошлом. Три… почти четыре года.       Все разом смолкли. Адам бы рад бить кулаком в грудь и доказывать, что такого быть не может. Не в сказке живём. Но Брайан действительно выглядел… старше? Глядя на него, смело бы сказал, что он прожил не три, не четыре, а все десять лет.       Творилось что-то очень абсурдное. Одним им не разобраться. — Если ты как-то вернулся, значит и Тереза сможет? — задумалась Эбби. — Я не знаю, что произошло со мной там. Я просто исчез? — Вы нашли машину времени? Как из фильмов, да? — Я не могу объяснить, как именно это сработало. Тереза пошла бы следом, если бы поняла. Если с ней то же самое, что и со мной… наверняка она не помнит себя настоящую. — Это как? Амнезия?       Брайан стиснул зубы. Веточка вены выступила на загорелой шее и посинела. Он схватился за голову — было тяжело говорить. — Не совсем. Мой мозг будто сам придумал жизнь, которой я должен был жить. Жизнь без единого воспоминания — только слова и уверенность в том, что это правда. — Жуть, — поёжилась Эбби и, не выдержав, тихо спросила. — А откуда у тебя шрамы? — Сейчас это не важно. — Мы придумаем, как… вернуть Терезу. Ты здесь, Брайан, у тебя вышло. И Тереза цела и невредима, а это значит, что мы сможем вернуть её, — Брайан принял стакан воды из её рук и выпил залпом. — Столько новостей за время твоего отстутвия. — Хороших, надеюсь?       Эбби нервно хохотнула и отвернулась к чайнику. — Вообще-то, всё идёт наперекосяк. — Не будем об этом, — оборвал Адам. — Хочешь ты этого или нет, Брайан, но ты должен ответить на наши вопросы. Мы ничего не понимаем, а должны, если хотим сообразить, что делать дальше. Чем вы занимались эти три года? — Мы с Терезой не были вместе. Я встретил её, когда уже служил в разведке. — Ты что, был разведчиком? Типа добывал информацию? Как так вышло? — Не знаю. Первое воспоминание — это их нашивка с крыльями. И я стою в очереди с другими в кадетское училище… Я вроде хотел вспомнить, зачем я тут, но не мог. Мысли обрывались… — Видно, там было не очень, — Адам хлопнул его по плечу, но спохватился. — Прости. Я всё ещё не могу в это поверить. Что у вас там… война? Марлийско-Эдемская? С побережьем Альянса? Как далеко нужно листать учебник по истории, чтобы понять, куда вас закинуло? — А? Лучше выкинь его к чертям, — Брайан зажмурился и приложил ладони к щекам. Было видно, что он о чём-то задумался. Под нижними ресницами проклюнулась густая паутина морщин. — Всё… немного иначе. Очень сложно.       Сложно, сложно, сложно.       Что может быть сложного в правде? Взял, набрался сил и ответил по делу. Адам вовремя прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего. А кому не хотелось бы разобраться? Они всерьёз обсуждают перемещение во времени в то время, как люди умирают от неизвестной болезни. Нервы и так на пределе.       Ну ничего, сейчас они во всём разберутся. Выждать бы ещё немного.       Эбби вытащила телефон из кармана и с тихим стуком положила на стол. — Может, позвонить твоим родным?       Брайан долго смотрел на него, опустив глаза. Затем двумя руками взял его, разблокировал, долго и напряжённо вводил цифры. — Я ведь даже не помнил, как они выглядели. И до сих пор смутно их представляю. Наверное, нужно время, чтобы память вернулась. — Да ладно тебе. Услышишь их голос и вспомнишь. Представь, как они обрадуются! Вот увидишь, сразу полегчает. — Ты права, — улыбнулся Брайан. — Не ожидал, что именно вы будете такими настойчивыми. Вы искали нас. Спасибо.       На кухне раздались гудки. Длинные, методичные.       И вместе с ними стук в дверь. — Странно, родители не должны так рано вернуться.       Голос, искажённый динамиком, сказал «алло», но ему никто не ответил. Брайан не мог оторвать пристальное внимание от прихожей. Стук повторился более настойчиво. — Вы будете говорить? — женский голос по ту сторону начинал злиться.       Адам сунул руки в карманы штанов и цыкнул, разворачиваясь к двери. Эбби полетела за ним, буквально набросившись на спину. — Что ты наделал? — Угомонись. Так будет правильно.       Брайан нажал на дисплей, и экран погас. Знакомый голос исчез, растворился в воздухе, словно это был мираж.       Он медленно поднялся, когда щёлкнул замок, сжал кулаки, когда Эбби гневно вскрикнула «снова ты!», вспомнил уроки рукопашного боя, когда услышал ровные чёткие шаги.       Девушка улыбнулась и приветственно склонилась, игнорируя Адама, который держал разъярённую Эбби за плечи. Улыбка была фальшивой, прилепленной к белому испуганному лицу.       Она точно так же, как и библиотекарь, знала, что он не должен был возвращаться. И поэтому выглядела так, будто перед ней стоял призрак. — Добрый день, Брайан, меня зовут Коё Аккерман. У нас есть, о чём поговорить, правда?

***

— Армин! — удивилась Тереза. — Почему ты ещё здесь? — Мы потеряли из виду нашу подругу. Ищем. — В такой суете ты её не найдёшь. — В общежитии её нет! — к ним подбежал запыхавшийся Эрен. — Капитан Майк отдал приказ рассредоточиться по периметру корпуса.       Йегер как-то странно обвёл её взглядом. Или ей показалось? Он приложил палец к носу, но Тереза отмахнулась. А то она сама не видит, что кровь идёт. — Идите, я ещё поищу её, — уверенно сказал Армин и, как назло, тут же споткнулся, вогнав костыль глубоко в рыхлую землю.       Эрен немного не успел и поймал только второй костыль. Арлерт распластался на земле, потирая ушибленное место где-то на бедре. Поднялся, взявшись за её руку. — Дружеский совет, Армин: сваливай отсюда и не геройствуй.       Арлерт крепче сжал костыли, опустив голову. — Я могу помочь им. — Не в таком виде, — в неё врезалось вспыхнувшее недовольство, исходящее от Эрена, но в ответ на это Тереза только пожала плечами. — Я говорю правду. — Я всё-таки поищу её.       Браво. Самое время геройствовать. Тереза с долей раздражения шагнула назад и развернулась. Если так уверен — флаг в руки. Оруо уже начинал злиться и говорить о том, что приказ надо выполнить.       Приказ-приказ-приказ. Будто кто-то может ей приказывать.       Будь она собой в этот момент — погнала бы прочь из города. Но что-то ею двигало. Как куклой, заставляло крутиться на месте и ловить нечто зыбкое, ускользающее из рук.       Они договорились с Оруо выйти с территории корпуса с обратной стороны, где будет поменьше людей. Он уже несколько раз подметил, что Тереза слишком бледная, держался рядом, будто, в случае чего, был готов подхватить её. Но Этвуд была не на грани обморока — что-то другое навязчиво барабанило в её голову.       Антуана не было видно. Очевидно, нырнул в толпу и сбежал.       Когда её позвали, она вздрогнула. Тереза выцепила собственное имя из круговорота головной боли и беготни вокруг. Джо в наспех застёгнутой рубашке, растрёпанный, шёл навстречу: — Эй, двигай сюда. — Что такое? — спросила Тереза и посмотрела на потемневшие рукава. — Почему на тебе кровь? — Пытался спасти парня у ворот, — Джо тяжело дышал и прикусил губу. — А ты? — Давление, наверное.       Брякнула первое, что в голову пришло. У него человеческая жизнь, у неё — сосуды шалят. В этом и есть их разница.       Смешно и нелепо.       Джо пропустил её ответ и стиснул зубы. — На дежурных напали. — Они живы? — Двое были уже мертвы, когда мы подоспели. Третий ещё дышал. Твари перерезали ему горло. Он потерял слишком много крови. — Ясно, — зачем-то сказала Тереза и, увидев недовольное лицо Оруо, поспешила добавить: — Мне надо идти. — Подожди, — остановил Джо. Протянул ей тканевую сумку через плечо. — На, держи. Кому-то ещё может потребоваться помощь. Не верю, что они отыгрались на одном солдате и успокоились. — Да, я тоже. — Этвуд, ты же понимаешь, что у тебя нет другого варианта, кроме как спасать людей?       Тереза взяла в руки сумку — тяжелая. В ней сразу что-то звякнуло. Библиотекарша исчезла, как по щелчку. Остаётся надеяться, что Антуан хотя бы выбьет из неё чистосердечное.       Он что-то сказал про спасение жизней? Про долг?       Джо хлопнул её по спине, как будто дружески, но что-то не вышло. Они не были друзьями. — Надеюсь на тебя. Кому-кому, а нам нельзя впадать в отчаяние.       Ей пришлось механически кивнуть, зная, что сейчас она с этой сумкой наперевес перелезет через забор и пойдёт прочь от корпуса. — Пора.       Оруо уже тянул её за рукав.       Чем дальше они отходили от главного здания, тем меньше вокруг было солдат. Общежитие, где жил весь медицинский персонал, осталось далеко позади. Тереза торопилась, старалась не поднимать голову на своё распахнутое настежь окно.       Ограда была совсем близко, оставалось сделать пару десятков шагов, подтянуться, и свобода мягко потреплет щёки.       Правда, вместо этого ей, кажется, влепили пощёчину. В ушах зашумело, будто дождь забил по сухим листьям. Тереза согнулась от резкой боли, и Бозард, обернувшись, подбежал к ней.       Один.        Его рот открывался, а звука не было, совсем.       Два.       Её выбрасывает обратно. — А ну, вставай. Что я капитану скажу, а? — Что это? — Что?       Тереза с размаху ударила в зубы Бозарду ладонью. Тот от неожиданности опешил, едва не завалившись на неё. — Ты слышишь?       Среди прочих голосов, команд, скрипа УПМ Тереза услышала нечто другое. Всего на одну секунду все прочие звуки стихли, а эти зашумели в голове так чётко и громко, что она до сих пор продолжала различать их.       Бозард прислушался и тоже что-то услышал. И, возможно, понял.       Он помог ей подняться и глазами показал прижаться к стене. Солдат здесь не было — сзади находился небольшой карман, где стояли тренировочные груши, набитые соломой, несколько тренажёров для практики равновесия и другой инвентарь. Это место было у всех на виду, но основная часть солдат пыталась утихомирить горожан, а Гарнизон, если и бегал где-то рядом, не заглядывал на территорию самого корпуса.       Идеальное место, чтобы остаться незамеченными.       Тени на траве замерли, покрылись рябью от неровного света. Тереза могла видеть только их и представлять, кто мог их отбрасывать.       Но ей туда нужно. Нужно, как глоток воздуха, как тепло в январскую стужу.       Почему ей это нужно? Кто сказал, что это необходимо? — Энни, откуда ты здесь?! — первый голос высокий и знакомый. Тереза лихорадочно начала перебирать варианты, но ответ нашёлся сам. — Идём со мной, Криста. Я всё объясню по дороге. — Меня зовут Хистория, и я никуда с тобой не пойду, пока ты не объяснишься! — Энни, какого хера ты делаешь? Мы знаем, кто ты. — Заткнись, Имир. У меня приказ.       Второй и третий ей мало знакомы. А вот имена — напротив. Тереза ткнулась затылком в неподвижный камень. Имена могут быть просто одинаковыми. Бозард выглянул из-за угла и повернулся к ней мертвецки бледный. — Женская Особь, — одними губами прошелестел он. — Планы меняются, надо предупредить остальных. — Какой, к чертям собачьим, приказ?!       Та тень, что подлиннее, вытянулась ещё сильнее. От неё отделилась ещё одна — Имир и Хистория держались рядом. Тереза собрала все силы, что у неё были, и тоже отступила, выглядывая.       Они действительно стояли вместе. Имир пыталась заслонить её собой, но Хистория без тени страха выступала вперёд. Ту, которая заставила Оруо прикусить язык, Тереза видела лишь наполовину. Её блондинистые волосы в темноте казались мышино-серыми.       Оруо пятился, практически не дыша. Выглядывал за её голову, пытался найти кого-то, кому можно довериться. Львиная доля командования была занята Хариссоном, а принять решение самостоятельно — риск.       Каждое слово Энни жгло, как раскалённое железо. Она пыталась быть собранной, но полностью скрыть волнение у неё не получалось.       Словно она куда-то спешила. Словно не была уверена и хотела закончить быстрее. — Ты знаешь, как никто другой, что у нас нет выбора.       И отчаяние. То самое, о котором говорил Джо. Оно исходило от Оруо, тянувшего её назад, от Имир и Хистории, но в первую очередь — от неё, от Энни. — О чём ты? — У меня приказ, Имир: смерть королеве.