All That Remains — Все, что осталось.

— Да уж, — Лука рухнул на кровать и потер глаза. — Ну и денек. Сидящая за столом Джулека повернулась к нему. — Ты в порядке? — Буду, — тихо ответил он. — В конце концов. — Прости. Я пыталась предупредить тебя. Она совершает слишком много глупых поступков, когда Адриан рядом. — Все нормально, — вздохнул Лука, приподняв голову и проведя пальцами по волосам, после чего сцепив их в замок под шеей. — Я тоже веду себя слишком глупо, когда она рядом, — пробормотал он. — Например, отдаешь свою гитару? — У нас есть еще. — Еще гитары, которые ты мог бы отдать ему вместо своей. На это ему нечего было ответить. — Она вернется, ты же знаешь. Завтра, а может и сегодня вечером. Как только она выйдет из зоны действия магии Адриана, она осознает, какой она была идиоткой, и рванет сюда извиняться со слезами в своих больших голубых глазах. Лука застонал и выругался себе под нос. — Надеюсь, не сегодня. Не уверен, что смогу выдержать это сейчас. — Тебе и не нужно. Ты мог бы сказать ей, как сильно она обидела тебя. — Все нормально, — сказал он быстро. — Ничего нового в конце концов. Как будто я не знал, что она чувствует к нему. Раздался грохот и он удивленно поднял голову, увидев, как Джулека резко встала на ноги, ударив руками по столу. — Хватит повторять, что все нормально! Это не нормально позволять ей обижать тебя! Ты не в порядке, Лука! Лука вздохнул и поднялся. — Ты права, — он подошел и обнял сестру. — Я не в порядке. Но я буду. Обещаю. — Ты не можешь просто… забыть ее? — пробормотала Джулека. — Я знаю, она классная, но в мире много и других классных девчонок. Которые не помешаны на других парнях. Лука вздохнул. — Когда-нибудь. Я смогу, я знаю. Но… — он пожал плечами. — Мне нравится Маринетт. И я просто… полагаю, мне нравится быть влюбленным. Думать о ком-то, пусть она и не думает обо мне. Приятно знать, что я способен испытывать такие чувства к кому-то. Джулека неожиданно прильнула к нему, заставляя его пошатнуться. — Ты не такой, как папа, — она тихо фыркнула. — Ну или не как Джаггед Стоун, очевидно. Лука фыркнул в ответ. — Да, это было адское раскрытие правды, верно? Наверное, было бы странно играть вместе с ним после всего этого. Джулека вздохнула. — Ты заслуживаешь кого-то лучше, чем девушку, не способную любить тебя в ответ. — И я знаю это. Знаю. Когда-нибудь, — он аккуратно сжал ее в объятиях. — Я сегодня лягу пораньше. Если Маринетт будет искать меня, скажи, я поговорю с ней завтра, ладно? — Хорошо, — снова вздохнув, Джулека села за стол. — Спокойной ночи, сестренка, — сказал он, закрывая перегородку. Он опустился обратно на кровать и со вздохом разулся. Когда он проснулся утром, Джулека молча протянула ему розовую коробочку макаронов. ________________________________________ Ему потребовалось половина макаронов из этой коробки и полдня, чтобы набраться храбрости поговорить с матерью. Наконец он собрался, вздохнув и стряхнув крошки с рук, и пошел на поиски матери. — Привет, — он нашел ее в капитанской рубке, — ты в порядке, мам? Анарка коротко хохотнула. — Не переживай за меня, сын. — Это не ответ. — Я буду в порядке, — сказала Анарка, наконец поворачиваясь к нему лицом. Лука внимательно всмотрелся в ее лицо. — То есть нет, не в порядке? Анарка скорчила гримасу и сложила руки на груди. — С ним вечно все так. Куда бы он не пошел, хаос следует за ним по пятам. Лука вопросительно поднял бровь. — Но ты же любишь хаос, мама. Какое-то время они смотрели друг на друга. Наконец Лука выдохнул. — Так ты спросишь меня наконец? Анарка словно поникла. — Мам, ты же знаешь, я никогда не посмею осуждать твой выбор. Просто поделись со мной. — Я не могу, — прямо ответила она, встретившись с ним взглядом. — Потому что я не знаю. Я никогда не думала, что это так важно. Лука сжал губы, будучи неуверенным в такой оценке положения. — Так что если ты действительно хочешь получить ответ на свой вопрос, тебе придется поговорить с ним. Но, — Анарка смягчилась, глядя на Луку, и ему стало тепло от проявления ее привязанности к нему, — что я точно знаю. Ты мой сын. Я воспитала тебя, я учила тебя, я видела раньше всех остальных, как ты взялся за гитару. У тебя дар. Нечто большее, чем просто музыкальный талант. Ты был рожден играть, связывать людей своей музыкой. Как бы ты не решился поступить со своим даром, ты станешь великим, — она подошла к нему и положила руку на плечо Луки, слегка сжав его. — Ты можешь стать таким же знаменитым, как и тот пират, если пожелаешь. Или же ты можешь сохранить свою музыку только для тех людей, которых любишь. — Как это сделала ты? — спросил он мягко, и она кивнула. — Чтобы ты не выбрал, Лука, ты станешь великим. Но величие измеряется не в деньгах или славе, — она со вздохом убрала руку. — И позволь мне сказать еще кое-что, в чем я уверена. Джаггед еще вернется. Теперь он знает, что мы здесь, и он вернется, и рано или поздно он услышит твою игру и начнет вокруг тебя крутиться. И чтобы ты не решил в итоге сделать, я буду уважать твое решение. Но ты ничем не обязан ему, сынок. Не позволяй ему ослепить себя. Может, ты и быстро станешь известным, но что за жизнью он живет? Я бы не желала тебе такой жизни. Поэтому, когда он придет, подумай как следует, мой милый. И когда ты решишь, чего именно хочешь ты, ступай своей дорогой. Не позволяй ему сделать из тебя того, кем ты не хочешь быть. Лука медленно кивнул. — Я тебя понял, — он еще мгновение обдумывал услышанное и наконец выпрямился. — Спасибо за откровенность, мама. Я тебя люблю, — он обнял ее и тут же ощутил на себе хватку ее смертельного материнского захвата. — Пойду поиграю, — сказал он, вырываясь из ее объятий, и вышел, не глядя в сторону матери.