All That Remains — Все, что осталось.

Ей было странно видеть, как он хмурится. Маринетт уткнулась подбородком в кулак и еще мгновение наблюдала за ним. На лице Луки всегда можно было уловить еле заметный намек на улыбку, играющую в уголках его губ. Даже когда его обычно спокойное лицо выглядело расслабленным. Но видимо домашняя работа, над которой он сейчас корпел за маленьким столиком в гостиной Либерти, в отличие от музыки, действительно его напрягала, потому что он хмуро смотрел на страницы, сморщив лоб, и молча постукивал карандашом по дереву, не соблюдая никакого ритма, как обычно любил делать. Еще обычно Лука всегда отвлекался на нее, но сейчас, пусть она и сидела достаточно близко к нему, чувствуя боком тепло его тела, он даже не замечал, что она пристально смотрит на него. Это было неправильно. Маринетт отложила свой карандаш в сторону. — Лука. Несмотря на свою занятость, он тут же поднял глаза, вопросительно приподняв брови. Маринетт приподнялась к нему ближе и прижалась губами к его губам. Лука было вздрогнул, но быстро ответил на ее поцелуй с вырвавшимся из горла стоном удовольствия. Отстранившись, она заметила его удивленный взгляд. Маринетт лишь улыбнулась и вернулась к своей домашней работе. Она не позволила себе поднять глаза на него, пока не убедилась, что он сделал то же самое. Когда же она наконец взглянула на него, он улыбался, глядя на страницу, и тихо напевал мелодию ее сердца. Вот так намного лучше.