All That Remains — Все, что осталось.

Лука стоял, прислонившись спиной к колонне у подножия лестницы и безучастно вертя в руках медиатор. Толпа постепенно все редела, пока не исчезла совсем. Лука нахмурился. Неужели он пропустил ее? Она не могла уйти без него, к тому же она знала, что он ждет ее. Дверь снова открылась, и он поднял голову, но вышедшая девушка была не той, которую он ждал. — Лука! Ждешь Маринетт? — Лила проскакала по ступенькам, заставляя передние хвостики качаться в такт прыжкам. — У нее произошел небольшой инцидент в раздевалке, и скорее всего она еще разбирает вещи, так что она будет через минуту. Ничего страшного, я составлю тебе компанию, пока она не придет. — Я могу подождать ее и один, — Джулека могла бы гордиться его спокойному голосу. — Аф, вы, панки-мальчики, такие милашки, когда влю-ю-юблены, — ее певучий тон заставил его скрипнуть зубами. — Жаль, что Маринетт так одержима Адрианом. Ну то есть, ее нельзя винить в этом. Он богатый, в конце концов, его папа известный дизайнер, и он такой джентльмен, — ее улыбка на мгновение стала жестокой. — Идеальный мальчик, чтобы представить родителям. Лука с такой силой сжал медиатор в руке, что костяшки побелели, и с трудом сделал вид, что нарочито вздохнул, маскируя под него глубокий глоток воздуха. Он бы с удовольствием взглянул на небо в поисках подсказки, но в глазах резко потемнело. — Но знаешь, все это так поверхностно, главное, что у Маринетт есть тот, кто на самом деле ее любит, ну а Адриан… — Лила ухмыльнулась. — Адриан просто нет. — Да, кажется он очень увлечен той девушкой, с которой он встречался, ну с которой он постоянно фехтует? Ах, да, Кагами, — он сохранял спокойное выражение лица, но внутренне ухмыльнулся, увидев, как исказилось лицо Лилы. Впрочем, она быстро вернула самоконтроль. — Да, эта Кагами, с ней сложно соперничать. В конце концов, она такая красивая и спортивная, не говоря о том, что у нее прекрасные манеры и самообладание, необходимые человеку уровня Адриана в обществе. Как и моего, впрочем. Но бедная Маринетт, она никогда не сравнится с кем-то типа Кагами. Она такая неуклюжая и такая… полная идей, она даже не может толком собраться. Ей нужен кто-то более гибкий и покладистый. Кто-то творческий, понимающий ее странные… — Лила словно растерянно пожала плечами, — замашки художника, — она вздохнула. — Вы двое идеально подходите друг другу. Если бы только мы могли помочь Маринетт увидеть это. А вот и крючок. Все могло бы пройти более гладко, сумей Лила спрятать свое отвращение в попытке сказать хоть что-то хорошее о Маринетт. — А знаешь, — продолжила она петь сладким соловьем, — я могла бы помочь тебе завоевать ее. — Ммм, и конечно же все по доброте душевной. — Я предлагаю это не для тебя, а для бедняжки Маринетт. У нее нет ни шанса на отношения с Адрианом, и видеть, как она сохнет по нему, просто грустно, не думаешь? Она заслуживает того, кто ценит ее. Она заслуживает кого-то типа тебя. Ты подходишь ей гораздо больше, чем Адриан. — Она заслуживает того, чтобы решать самой, что или кто сделает ее счастливой. Именно! Я так рада, что ты согласен со мной. Она будет намного счастливее, если выберет тебя! — хитрая улыбка Лилы заставила его желудок сделать сальто. — Да и ты будешь счастливее. Все, что для этого нужно, это немного подтолкнуть в нужном направлении. Я гарантирую, что Адриан признается, что Маринетт ему безразлична. И тогда все, что тебе нужно будет сделать, это быть рядом, чтобы собрать кусочки ее разбитого сердца, и вуаля! Вы счастливы до конца дней. О да, Лука мог представить себе всевозможные варианты того, как этот план мог провалиться. Он посмотрел на лестницу, невольно подумав, насколько серьезным же был тот «инцидент с лестницей», что она так долго не могла прийти в себя. — Нет, спасибо. Лицо Лилы тут же ожесточилось. — Ты же понимаешь, что мне не нужна твоя помощь? Я могу сломать ее как с тобой, так и без тебя. Просто Маринетт было бы легче, будь ты рядом. В самом деле, как жестоко отказывать ей в поддержке друга. Улыбка Луки была больше похожа на оскал. — Чтобы сломать Маринетт, нужно нечто покрупнее, чем твоя мелкая ложь и случайное упоминание Адриана Агреста. Лила задумчиво окинула его взглядом, и по спине Луки пробежался прохладный холодок. — Возможно, ты и прав, — она ухмыльнулась. — А может нет. Ничего, думаю, мы узнаем это. Он не успел никак не отреагировать, как она вцепилась в его руку и приблизилась к его уху. — Если не собираешься мне помогать, — прошипела она, — то не мешай, или ты и твоя мелкая группка никогда больше не смогут играть в Париже. — Не прикасайся ко мне больше, — парировал он, стряхивая ее со своей руки. Повернувшись, он чуть было не вздрогнул от того, насколько близко было ее лицо, но все равно посмотрел ей прямо в глаза. — Ты и твои фальшивые связи не могут меня тронуть, и я не боюсь тебя. Со мной играли люди и похуже тебя, и как видишь, я еще тут. И поскольку ты была так добра ко мне, позволь и мне просветить тебя. Ты никогда не сломаешь Маринетт. Она всегда встанет на ноги, чтобы не делали люди вроде тебя, чтобы сбить ее. Она настолько не в вашей лиге, что это смешно. Вы можете сделать ее несчастной, навредить ее репутации, даже заставить ее почувствовать себя безнадежной — но лишь на время. Наслаждайтесь этим временем, потому что она всегда поднимется. Он отвернулся от нее, снова прислонившись спиной к колонне. — Маринетт — это все, чем ты хочешь быть, и как бы ты не пыталась догнать ее, она все равно будет на много километров впереди. И я буду на ее стороне, не смотря ни на что. — Лука! — позвала его Маринетт, стоя наверху лестницы, ее руки были заняты, и в них можно было разглядеть порванную сумку. Лука оттолкнулся от колонны и пошел ей на помощь, на мгновение остановившись с Лилой. — И раз уж мы обмениваемся угрозами: держись подальше от моей сестры. Если я услышу хоть слово от Джулеки о тебе, я докажу, что могу играть в эту игру не хуже тебя. На его лице на секунду отразилась ухмылка, после чего он вернул свое спокойное дружелюбное выражение лица. — Приятно пройтись тебе до дома, — пожелал он, улыбаясь как ни в чем не бывало. — Что это было? — настороженно спросила Маринетт, когда он подошел к ней. — Просто небольшой шум, — ответил он, улыбаясь. — Ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться.