Восьмой Артефакт

      Гермиона выжидающе смотрела на него. Малфой выпустил её ладонь из своей руки и взял бокал вина. Сделал глоток. Показалось, что он нервничает. — Давай начнём, Грейнджер, — произнёс он, делая ещё глоток. — В школе ты мне нравилась, — он с усилием выдавил это из себя. — Ты знаешь, как меня воспитывали, и мне было стыдно, что я испытываю такие чувства по отношению к тебе. Конечно, то, что ты мне интересна, я понял далеко не сразу. Сначала я ощущал удивление, что, оказывается, маглорождённая девочка может быть лучше меня в учёбе. — Он помолчал немного и, не глядя на Гермиону, продолжил: — Мне хотелось задеть тебя, чтобы доказать всем и в первую очередь себе, что я не испытываю к тебе интереса. Но время шло и я понял, что это мое желание тебя оскорбить, довести, не что иное, как влечение. Думаю, это произошло после того, как ты съездила мне по носу, — усмехнулся он. — Ты помнишь, что на том самом матче летом я попробовал предупредить вас об опасности, которая грозила тебе. В своей манере, но предупредил. Я не осознавал в полной мере, что с тобой может произойти что-то плохое, если честно. Поэтому моё предупреждение было, как бы сказать… скорее бахвальством, что я знаю что-то, чего не знаете вы. Я признаю, мне было всё равно, что случится с другими маглорождёнными, но не хотелось, чтобы что-то произошло с тобой.       Я не хочу говорить о пятом и шестом курсе, мне было не до каких-то романтических переживаний. Я хотел бы прояснить другой момент. Когда вас приволокли в мэнор, я думал, что вам конец. Сделал вид, что не узнал Поттера, и надеялся, что и тебя не узнают. Но моя мать… Я не прошу тебя её простить, но попробуй понять. Если Поттер действительно был сам на себя не похож, то в вашем с Уизли случае не представлялось возможным сделать вид, что вас не узнали. Было бы нелепо, если бы мы отрицали очевидное. И да, я сказал, что это ты. — Гермиона видела, как тяжело даётся Драко это воспоминание. — Моя мать решила потянуть время, чтобы Поттер мог спастись. Она подозревала, что он главная фигура в этой игре, и решила пожертвовать тобой. Мы думали, что вас просто отведут в подвал, но тут обнаружился меч. А моя тётка очень неудачно ухватилась за это, — он сжал пальцами виски и прикрыл глаза. — Но время мы потянули. Хотя и такой ценой. Я не пытаюсь вызвать у тебя жалость или участие, я просто рассказываю, как всё выглядело с моей позиции.       У Гермионы застыл сухой комок в горле. — Когда тебя пытали, как бы ни тяжело было на это смотреть и слушать, но сделать ничего было нельзя. Я стоял и думал, что, это всё? Ничего не произойдет? Это конец? Неужели Дамблдор, Бруствер, Люпин и ещё куча других орденцев ничего не предусмотрели на такой вот случай? Но ничего не происходило. И мне оставалось только надеяться, что тётка переключится на что-то другое. Когда Поттер и Уизли выбежали из подвала, мы ударили по ним заклинаниями. Я надеюсь, ты понимаешь, что это была лишь видимость, — он горько усмехнулся. — Пожиратель смерти и одна взрослая волшебница — и не попали в такую простую мишень, как Поттер. Это смешно? — он не смеялся.       Драко помолчал. — Я подозреваю, что в плане Дамблдора была как раз моя смерть, не Снейпа. Я обезоружил директора, его палочка должна была принадлежать мне. Лорд убил бы меня — круг бы замкнулся. Палочка всё равно подчинялась Поттеру, но одним Пожирателем смерти меньше. По счастливой для меня случайности, я жив, а Снейп мертв. Чистое везение.       Гермиона отрешённо смотрела в угол комнаты. — После того, как меня оправдали, я взялся за восстановление репутации и считаю, что неплохо в этом преуспел. С моим именем с тех пор не связан ни единый скандал. Метка… — он поднял руку и посмотрел на предплечье. — Почти исчезла. Я пытался строить свою жизнь, как мог. Я наблюдал за тобой издалека. Ты по-прежнему интересовала меня. Я слышал, что ты встречаешься с Уизли. У меня не было шансов — поэтому я оставил ту же линию поведения, что и в школе, только без оскорблений на тему твоего происхождения. Я знаю, ты обижалась на меня за все дурацкие шутки и слова, что я говорил тебе за эти годы… Но мне казалось, что таким образом я хотя бы не даю о себе забыть. Ты скажешь, что я мог бы вести себя нормально, и, возможно, мы стали бы в итоге друзьями. Но я не хотел дружбы. Только не с тобой. Мне было бы невыносимо быть твоим другом, когда ты счастлива с Уизли. И я выкинул из головы мысли о тебе на долгие годы. Решил жениться на Гринграсс — тогда нам с ней казалось это правильным. Но не вышло, чему я сейчас только рад.       Он отлевитировал к себе бутылку вина и наполнил бокал. — И вот однажды министр поручил нам задание. Знаешь, что со мной творилось? Я не знал, как себя вести. Я вдруг понял, что ты по-прежнему мне интересна и я хотел бы… попробовать. Но ты видела во мне только бывшего Пожирателя смерти, и что-то внутри меня не давало опровергнуть это. Я думал, ты не поверишь, что я изменился, не забудешь всё, что было. Я бы мог вести себя нормально, но ты провоцировала. Ты не видела очевидного, Грейнджер. Ты цеплялась к ничего не значащим словам и смотрела на мои поступки через призму прошлого. А тем временем я все больше увлекался тобой. Мне нравилась твоя целеустремлённость, нравилось наблюдать за тобой, нравилось узнавать тебя. — Потом была арфа, — вдруг он закрыл ладонью глаза и его плечи затряслись от смеха. — Это было так очевидно, что я психанул — мне казалось ужасным, что я перед тобой как раскрытая книга. Арфа считала мою симпатию к тебе, и мне стоило больших трудов, чтобы не сорваться прямо там же и не сказать тебе о своих чувствах. Но ты снова не заметила. Я пришёл тогда как на казнь — думал, ты будешь смеяться надо мной. А ты… приняла мой интерес за презрение. Серьёзно, только ты могла не понять того, что лежало на поверхности, Грейнджер. — Он убрал руку от лица и помрачнел. — Потом я узнал, что вокруг тебя увивается этот Блэр. И я заявился в тот же ресторан, куда он тебя пригласил. Я видел, как он на тебя смотрит и готов был кинуть Круциатус, когда он прикасался к тебе. Но я признавал, что он вполне тебе подходит: Он происходил из семьи, которая никогда не была связана с Пожирателями, да и Поттер хвалил его. Я сидел там и напивался, пытаясь понять, как ты относишься к его ухаживаниям. Мне представился момент и я пригласил тебя на танец. И, знаешь, Грейнджер, я с удивлением обнаружил, что ты тянешься ко мне. Я почувствовал это. Называй это как хочешь — интуиция, магия, или, как я слышал, говорят маглы, «химия».       Потом я специально доводил тебя по поводу Блэра, провоцировал. И мысленно молил тебя: «Скажи, что тебе всё равно, скажи, что ты его послала». Если ты тогда хоть намекнула бы, что он тебе безразличен, я бы… Но нет, ты не показывала этого. У Латифы дар слышать эмоции других, и она говорила мне, что не чувствует твоего особого интереса к нему. Но я бесился, что упустил тебя, что Блэр, возможно, займёт прочные позиции. И опять Латифа уговаривала меня оставить свою бессмысленную ревность и попробовать вести себя как джентльмен. Ты знаешь, — хмыкнул он, — иногда у меня получалось, иногда я не мог сдерживаться.       И тут Бруствер заявляет, что отправляет нас с тобой в Эмираты. В Эмираты, Грейнджер! К этим арабам, которые будут смотреть на тебя как на свежее мясо. Я просил его не назначать тебя, я бы справился один. Или пусть мне дадут кого угодно, даже Энтони!.. Я был на всё согласен. Но нет, министр утверждал, что нужна именно ты, тебе пора нарабатывать опыт в таких делах! — Малфой откинулся на спинку дивана. — Я говорил тогда с тобой резко и грубо, но по-другому ты не восприняла бы меня всерьёз, Грейнджер, — жёстко сказал он. — Я не виню тебя в том, что миссия сорвалась. Ты сама видишь, какие отношения между нашими Министерствами. Твоей главной ошибкой стало то, что ты отправилась полетать на пегасах. Я не мог тебе запретить. Если бы этого не было, миссия была бы всё равно провалена, но… Но, Грейнджер, этот эмирчик лишний раз не облизывал бы тебя своими сальными взглядами.       Он запрокинул голову и со злостью процедил: — Я чуть не пустил в него аваду, когда он, прямо там, у загонов с пегасами, поинтересовался, нельзя ли присовокупить вдобавок к артефактам ещё и тебя, а он, так уж и быть, сделает одолжение и уговорит отца согласиться. Я напомнил ему о нашем международном визите и что такие вещи могут дорого обойтись его стране. Но ему всё равно, Грейнджер. Он пошёл другим путем, ты знаешь. Он ухмыльнулся мне в лицо и посадил тебя перед собой на пегаса. Салазар, каких усилий мне стоило не разметать там всё к Мерлину. Затем я получил твой Патронус, но не мог себя заставить отправиться туда за тобой. Это было выше моих сил. Они стали бы уговаривать нас остаться и, если бы я отказался, выставили бы всё так, как будто я проявил неуважение.        Эта Амира… Она поняла, что со мной творится. Она пообещала мне помочь переправить тебя в отель. Если ты, конечно, согласишься, как она уточнила. Она сказала, что очень удивлена, что мы попали в песчаную бурю, ведь у них есть штатные предсказатели погоды, и Джарван в тот день делал запрос на подробное предсказание и получил разрешение на вылет. Перед полётами они всегда официально запрашивают сводку на ближайшие часы. Даже маглы, как я слышал, могут предсказывать погоду. Между тем, через полчаса после вылета налетела песчаная буря. Признаться, тут была и моя вина, я недооценил грязную игру этого эмирчика и понял его замысел слишком поздно. Ты видела, какое нервное мне дали животное. Теперь ты знаешь, что я отлично летаю на пегасах, поэтому выкрутился, но скажу тебе, было непросто, — Малфой сделал паузу. — По расчётам этого Джарвана, с дипломатом магической Британии должен был произойти несчастный случай. Но он ошибся. Я был Пожирателем смерти, жил под одной крышей с Тёмным Лордом, и совладать со взбесившимся от страха пегасом для меня была посильная задача. Поэтому-то Джарван не явился на заключительную встречу. — Что произошло потом, ты знаешь… — его голос стал спокойнее. — Я напился. Я оскорбил тебя и… Не понимаю, как хватило сил остановиться тогда. И хотя я прекрасно помнил, что ты не сопротивлялась, всё равно утром было чувство, как будто я пытался тебя принудить к чему-то. Я написал тебе длинное сообщение с извинениями в блокноте, и, когда ты не ответила, пошёл к тебе. Ты смотрела на меня так, как будто я пустое место. Я всё испортил своей ревностью и решил, что мои письменные излияния делу не помогут. Я выдрал страницу из твоего блокнота, чтобы ты не прочитала это никогда.       Вечером я связался с Латифой. У нас связь через тот магический амулет. Она кричала на меня, что я последний идиот, что не раскусил, что задумал её сводный брат. Когда она узнала, что к тебе приходила какая-то женщина в платке, она перепугалась не на шутку, предложила связаться с авроратом и организовать нам срочный портал в Великобританию под охраной. Но я отказался, так как сначала хотел узнать, что говорила тебе та женщина, и, если всё в порядке, то ничего предпринимать не стоит. Я понимал, что всё это вызовет огромный резонанс и Бруствер будет в ярости, что я не смог удержать ситуацию под контролем. Тогда Латифа сказала, что в этом случае, я должен пойти и любыми путями помириться с тобой, узнать подробности того визита и не оставлять одну, что я и сделал.              Я был очень рад обнаружить, что ты… по-прежнему позволяешь мне тебя целовать и находиться рядом. Значит, у меня появился шанс. Ты постоянно убегала от меня, поэтому я дал себе неделю до Хэллоуина. Думаю, дальше не имеет смысла рассказывать, всё и так понятно.       Если после всего, что я сейчас рассказал, ты всё ещё хочешь продолжать отношения, то я готов. Я раскрыл все карты перед тобой, Грейнджер, — Драко впервые с начала своего монолога посмотрел на неё. — Но Латифа настаивала, что я должен был всё рассказать ещё тогда, после праздника. Я не решился. Я видел, что тебя тянет ко мне. Но мне хотелось побыть для тебя загадкой ещё немного. Попробовать отношения, когда мы делаем вид, как будто прошлого не существовало.       Повисла тишина. — Если ты скажешь мне уйти, я пойму тебя. — Слова повисли в воздухе. Драко вздохнул и поднялся. Сделал шаг в сторону камина. — И куда ты собрался?       Малфой внимательно посмотрел на неё. Гермиона опустила руку на сиденье рядом с собой, приглашая его вернуться. Драко последовал приглашению, и она положила ладонь на его плечо. — Драко, — она говорила тихо и чуть хрипло. — Ты вывалил на меня столько информации, что я просто не могу её переварить. Даже не знаю, с чего начать. О чём-то я догадывалась. Что-то для меня полная неожиданность. Но я точно не хочу, чтобы ты уходил.       Она помолчала. Затем продолжила чуть громче: — Из всего этого я поняла, что нравилась тебе давно, но ты ничего не делал по тем или иным соображениям, пока мы не начали работать вместе. Когда ты понял, что я тоже испытываю интерес к тебе, да ещё и появление Блэра и Джарвана подстегнуло тебя, ты стал действовать решительнее, так?       Он слегка улыбнулся: — Что мне в тебе нравится, так это твоё умение вычленять главное и разложить всё по полочкам. Да. Ты всё поняла правильно. Хотя… — он задумался. — Лучше бы Блэра и эмира не было.       Гермиона усмехнулась и продолжила: — Касательно твоего прошлого. Если бы я ничего не чувствовала к тебе… тебя бы здесь не было       Он кивнул. Гермиона начала говорить, и её голос становился твёрже с каждым словом: — Я не знала, что нравилась тебе в школе. Ты хорошо это маскировал, — она не смогла сдержать улыбку. — Для меня сейчас удар — такая информация. Я пытаюсь вспомнить другие случаи взаимодействия с тобой в школе — и ничего не получается.       Драко хмыкнул и отвёл взгляд. — Я прекрасно понимаю, что двигало тобой и Нарциссой. Признаю, что быстро принять какое-то решение для вас было проблематично. Давай раз и навсегда закроем тему с прошлым, — вздохнула Гермиона. — Раз я согласилась на отношения с тобой ещё до того, как ты мне всё это рассказал, значит для меня это больше не важно.       Он положил свою руку на её и чуть сжал. — По поводу нашей совместной работы. Ты очень хорошо имитировал другие чувства, Драко. Мне было сложно понять, где ты настоящий. Я надеюсь, что теперь нам будет проще. После этого разговора.       Драко медленно кивнул. Гермиона продолжила: — О командировке я не знаю, что сказать. Но что сделано, то сделано, — она нахмурилась, вспоминая Джарвана. — Пусть это тоже останется в прошлом.       Гермиона потянулась к Драко и поцеловала. От неожиданности он не сразу ответил. Потом положил руку на её спину и привлёк ближе к себе.       Поцелуй постепенно становился интимнее, и в итоге Драко отстранился и проговорил севшим голосом: — Грейнджер, я не железный, — он чуть усмехнулся, глядя на неё. — Давай остановимся.       Гермиона отстранилась, принимая позу на диване поудобнее. — После того, как я всё рассказал тебе, мне стало легче, — заметил Малфой. — Мне тоже. Теперь я поняла многие твои мотивы. Я рада, что мы поговорили обо всём этом. — Завтра я буду занят до позднего вечера, — сказал Драко. — В Министерстве меня тоже не будет до понедельника.       Гермиона задумалась, уместно ли задать вопрос, чем он будет занят, но пока она думала, Драко привлек её к себе и проговорил: — Да, Грейнджер, ты можешь задавать мне вопросы по поводу того, где я и с кем. — И-и? — она рассмеялась. — С утра и до вечера я буду в швейцарском посольстве, а вечером я встречаюсь с королевским агентом, чтобы объяснить, почему наша миссия не принесла нужных результатов. Нет, про тебя не скажу, — он не улыбнулся. — В пятницу небольшая местная командировка в Уэльс. Деловая встреча. — Значит… Мы увидимся в субботу? — уточнила Гермиона. — Ведь в пятницу вечером ты играешь в квиддич.       Он кивнул. — Хочешь, сходим куда-нибудь? Постараемся выбрать местечко, где нас никто не узнает. Можно магловское, я не против. — Хорошо, я закажу столик в моём любимом ресторане, — задумчиво сказала Гермиона. — Только не знаю, понравится ли тебе.        Он закатил глаза: — Что? — Гермиона рассмеялась. — Я пожалела, что не купила на рынке Эмиратов ту приправу, которая подстраивается под вкусы. — Тебе нужно быть осторожной с шутками, Грейнджер, — прошептал он, обнимая её. — Помнишь, когда я угрожал тебе, что применю своё самое серьёзное оружие, м? — Да, на угрозы ты был щедр. — Так вот оно, моё оружие, — Драко прижал её крепче и поцеловал в шею чуть ниже уха, от чего по всему телу поползли мурашки, а с губ сорвался стон. — Нравится?       Драко с явным превосходством смотрел на то, какой эффект производят его поцелуи. Гермионе вдруг захотелось сбить с него это самодовольство. — Знаешь, у меня тоже есть оружие. — Она уселась на его колени, лицом к Драко, наклонилась к уху, коснувшись языком его шеи и оставила влажный след ниже. — Не думай, что ты один им владеешь, — прошептала она, принявшись целовать его шею, ощущая, как утяжеляется его дыхание. — Неплохо, — чуть задыхаясь, проговорил Драко, закрывая глаза. — Признаю, ты отлично владеешь… этим оружием, — он сглотнул, когда она переместилась на другую сторону его шеи, и запустила пальцы в его волосы. — Остановись, иначе наш первый секс произойдёт уже сегодня. — Может, я не хочу останавливаться, — шептала Гермиона. — Может, я хочу, чтобы всё произошло сегодня. — А как же твоё условие? — он открыл глаза, и Гермиона с удовольствием увидела, как в его расширившихся зрачках отражалось недоверие. — Я не хочу больше ждать, — твёрдо поговорила она, и Драко вгляделся в глубь её глаз, словно пытаясь найти там что-то, что дало бы ответ на его вопрос. Затем он сделал медленный вдох, и Гермиона запоздало подумала, что, наверное, он перенервничал сегодня. Слишком эмоциональным получился вечер. Но тут Драко резко открыл глаза и пробормотал: «К чёрту это всё!» — а потом повалил её на диван и принялся целовать с возбуждающей настойчивостью.       Малфой прижимался к ней, и она чувствовала твёрдость его тела, подстраивалась под каждое его движение. Вдруг Драко отстранился, и Гермиона издала протестующий звук, услышав который, он мягко усмехнулся: он просто стянул через голову футболку, а потом уже, более бережно, снял её одежду. Прохладные пальцы сжали её талию, и Драко снова посадил её к себе на колени. Гермиона обхватила его за шею, тая от сладостного ощущения его языка у себя во рту, а его руки расстегнули застежку её бюстгальтера. Неторопливо Драко снял сначала одну лямку с её плеча, потом вторую. Она высвободила руки и отбросила бельё в сторону. Почувствовав у себя на груди его дыхание, она прошептала: — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — Гермиона тихо застонала, потому что прикосновения губ к её груди были приятными и возбуждающими. — Когда слышу твои стоны, с ума схожу, — проговорил он, слегка прикусывая твёрдый сосок, и она окончательно сбилась с ритма дыхания.        Малфой оторвался от неё, и она расфокусированным взглядом посмотрела ему в глаза. — Где спальня? — хрипло спросил он, и Гермиона глотнула. Кивнула в сторону видневшейся лестницы на второй этаж. — Сегодня я не понесу тебя на руках. Слишком крутые ступеньки, — проговорил он ей куда-то в шею, когда они поднимались. — Но, когда мы будем у меня, обещаю, отнесу тебя в спальню сам.       Гермиона усмехнулась, чувствуя нарастающее возбуждение от того, что должно сейчас произойти. В комнате Малфой как-то странно посмотрел на фотографии на книжной полке и сделал движение волшебной палочкой. Рамки с фотографиями упали изображением вниз. — Зачем? — Гермиона непонимающе оглянулась на него. — Не могу заниматься сексом, когда Поттер с Уизли смотрят на меня со всех сторон, — усмехнулся он, отбросив палочку на столик.        Гермиона фыркнула, но в следующий момент он заключил её в объятия, сделал несколько шагов вперёд, и они опустились на кровать. — Не пожалеешь? — Драко смотрел на неё в полумраке спальни, и приглушённый свет от прикроватной лампы причудливо играл бликами в его взъерошенных волосах. — А ты сделай так, чтобы я не пожалела, — улыбнулась Гермиона, скользнув рукой по его груди, и он наклонился с её уху. — Вызов принят, — проговорил он, прежде чем накрыть её губы своими. Его рука расстегнула пуговицу её джинсов и оказалась поверх белья, чуть поглаживая, и Гермиона сдавленно простонала. Ладони прогулялись по линиям его бицепсов и плеч, скользнули по напряжённому животу. Он резко выдохнул, оставляя её губы, и опустился ниже, лаская и покусывая затвердевшие соски.        Драко стащил с неё джинсы и, не отрывая взгляда от её тела, сбросил свои. С лёгким нажимом огладил её изгибы ладонями, провёл кончиками пальцев по груди. Её руки снова потянулись к нему, притягивая его к себе и не желая разрывать прикосновения их тел. Малфой целовал её с возбуждающим напором, и дыхание становилось чаще. — Я так ждал этого, — шептал он. — Ты не представляешь, как я этого ждал.       Драко снова поцеловал её, рука скользнула по бедру, стягивая с неё трусики. Её ладонь прошлась по мышцам живота вниз, и она ощутила его твёрдый член под тканью белья. Гермиона запустила пальцы под резинку трусов, и Малфой тихо зарычал прямо в поцелуй. Он не торопился, растягивал удовольствие, но дрожь выдавала его возбуждение.       Драко скинул бельё, и сразу же накрыл её тело своим. Ладонь ласкающе прошлась по внутренней стороне её бедра, и Гермиона ощутила, как его пальцы беспрепятственно скользнули внутрь неё. Стон сорвался с её губ, и Драко прикусил кожу на ее плече.       Держа одну руку на её бедре, Малфой приподнялся и толкнулся вперёд. Замер, давая возможность им обоим почувствовать контакт. Гермиона резко вдохнула, и он разомкнул ей губы новым поцелуем, чуть отстранившись и снова делая плавный толчок. Драко простонал, сдерживаясь, чтобы не сорваться на резкие движения. Она обхватила его коленями крепче, показывая, что не против ускориться. И он понял всё без слов. Малфой откинулся назад, подхватил её бедра и принялся ритмично погружать в неё член. Гермиона громко стонала, не пытаясь сдержать звуки, рвущиеся изнутри. Она вдруг вспомнила, что Драко сказал, что ему это нравится.       Малфой отпустил её бедра и снова навис над Гермионой, поставив руки по обеим сторонам от её головы. Он немного сбавил темп, и она вскинула руки, обнимая его. Притянула к себе его голову и со стоном поцеловала. — Ты моя, слышишь, — внезапно выдохнул он, прервав поцелуй, и Гермиона только кивнула на выдохе. Она жадно искала его губы, а Драко продолжал что-то шептать, двигаясь с восхитительным напором. — Моя, — различила она, и темп сорвался на хаотичные, беспорядочные движения. Гермиона почувствовала, что ещё немного, и…       И тело затрепетало в оргазме, а перед глазами заплясали искры. Гермионе показалось, что она забыла, как дышать. Непроизвольно она сжала руками плечи Драко, оставляя маленькие следы ногтей на коже. В следующий момент она почувствовала, как он напрягся, и хриплый стон сорвался с его губ, когда Малфой сделал несколько последних, мощных толчков, изливаясь в неё.       Они тяжело дышали, приходя в себя после секса, и Драко уткнулся лицом ей в плечо. Затем он выскользнул из неё и скатился на кровать, вытерев пот со лба. Драко повернул голову, протянул руку и провёл пальцами по её скуле вверх, поворачивая голову на себя. Их взгляды скрестились. Гермиона смотрела на него, не думая отводить взгляд. Дыхание всё ещё не восстановилось, и сердце билось в загнанном темпе. Но и Драко тоже никак не мог унять глубоких вздохов. Его грудная клетка высоко поднималась и резко опадала. Он сглотнул и привлёк её к себе, взял двумя руками лицо и мягко поцеловал. Гермиону вдруг охватила пронзительная нежность.        Малфой уложил её на спину и, подперев щёку рукой, провёл пальцами по её телу, от бедра до шеи, где ладонь скользнула на затылок, поглаживая и перебирая волосы. — Не пожалела?       Она мотнула головой, растянув губы в невольной улыбке. Драко ухмыльнулся, наклонился к её уху и тихо проговорил: — Сколько очков?.. — Драко! — она откинула голову на подушку и засмеялась в потолок. — В такой момент… — Почему бы и нет? — его рука легла на её живот. — Ты же знаешь, я люблю оценку моих действий. — Так непонятно? — Гермиона дотронулась до его волос, убрав прядь со лба в сторону. — Ты же знаешь, — он снова наклонился к её уху. — Я хочу слышать. — Хорошо. Думаю… семьдесят очков тебе хватит? — Всего? — в его голосе слышалось преувеличенное разочарование. — Ладно, сто. Сто очков начисляется Драко Малфою за… доставленное удовольствие. — Так-то лучше, Грейнджер. — Хорошо, а теперь я хочу слышать. — она посмотрела на него, подавляя улыбку. — Раз мы ввели оценочную систему… Что насчёт меня?       Он ухмыльнулся и подмял её под себя: — Я начисляю тебе пятьдесят очков за неожиданность… — он мягко поцеловал её шею. — Сто очков твоему прекрасному телу. — Драко опустился ниже, лаская грудь. — Ещё сто за удовольствие, которое я получил. — Он целовал её живот. — И… — Хватит! — она тянула его вверх, на себя, стараясь унять участившееся дыхание. — Мне нужно… в душ.       Он усмехнулся, глядя на её снова раскрасневшееся лицо. Затем он кинул взгляд на часы на её столе. — Да, между тем, уже ночь. Пожалуй, и мне пора, — он оставил быстрый и лёгкий поцелуй на её губах и принялся одеваться.       Гермиона накинула халат, чтобы проводить его до камина. На мгновение она подумала, как было бы прекрасно, если бы он остался. Но она не хотела торопить события. Пусть всё идёт своим чередом. — Грейнджер? — он уже стоял посреди её спальни, полностью одетый и не выглядел так, как будто ещё полчаса назад они изнывали от удовольствия на её кровати. Малфой небрежно поднял и поставил обратно рамки с фото. Гермиона мимолётно взглянула на своё отражение и подумала, что она как раз выглядит именно так, как обычно выглядят после хорошего секса: растрёпанная, с лёгким румянцем на лице и в небрежно запахнутом халате. — Кстати, Драко… — ей вдруг снова стало неловко. — О… предохранении. Я пью противозачаточное зелье, если что.       Он кивнул, выжидающе глядя на неё. — Но меня удивило, что ты ничего не спросил. — Зная твою ответственность и дотошность, я был уверен, что ты озаботилась об этом ещё с прошлой субботы.       Гермиона не могла не улыбнуться в ответ на его уверенное заявление. — И всё-таки, Драко, я тоже иногда хочу слышать.       Он чуть наклонил голову, глядя на неё с деланным удивлением: — Надо же, я полагал, что ты предпочитаешь додумывать… — он увидел её возмущённый взгляд. — Всё-всё, я понял!       Они спустились в гостиную, и Драко повернулся к ней. Его взгляд скользнул по её фигуре, и он привлёк её к себе: — Я буду ждать субботы.       Он поцеловал её. Его рука забралась под халат, сжала ягодицу. Он со стоном оторвался от неё: — Я так никуда не уйду. Ты будешь меня ждать? — Драко провёл пальцем по её влажным от поцелуя губам. — Непременно, — Гермиона ответила ему в тон, улыбаясь. — Я пришлю сову. До встречи.        И он исчез в огне камина.       Она постояла с минуту, прислушиваясь к своим мыслям и ощущениям. Затем поднялась в свою комнату и приняла душ. Когда Гермиона вернулась в спальню, то обнаружила за окном нахохлившегося филина с посланием.       В записке уже знакомым почерком было написано:

«Я не пожелал тебе спокойной ночи, исправляюсь:

Спокойной ночи, Гермиона! Пусть тебе приснюсь я в самых откровенных снах,

которые я сделаю явью в субботу.

Д.Л.М.»

      Довольная улыбка растянула её губы помимо воли. Она быстро нацарапала ответ и отправила с филином, улыбаясь тому, что написала ему:

«Спокойной ночи, Драко! В свою очередь, желаю тебе того же! Целую!

Гермиона Г.»

             На следующий день Гермиона пребывала в самом прекрасном расположении духа. На столе обнаружился новый букет цветов с запиской, прочитав которую, она с затаённой радостью улыбнулась.       Трейси наблюдала за начальницей со снисходительностью: — Кажется, у кого-то любовь, — протянула она, надеясь разговорить Гермиону. Но та не обратила внимания.       На обеде Гермиона присоединилась к Гарри, и тот скептически её оглядел, подмечая хорошее настроение. — У тебя всё хорошо? — Да, Гарри, всё отлично, — она смело встретила его недоверчивый взгляд. Гарри скосил глаза в сторону, туда, где обычно сидел Малфой. Но сегодня Латифа восседала в одиночестве, с деловым видом перебирая пергаменты. — А где?.. — кивнул в сторону Латифы Гарри. — В швейцарском посольстве, — легко отозвалась Гермиона.        Гарри кивнул. — Сюда идёт Блэр, — проговорил он краем рта. — О, мне уже пора, — Гермиона сразу поднялась. — Привет! — Уилл пожал руку Гарри и наклонился, чтобы поцеловать Гермиону в щёку. Она неохотно наклонила лицо, думая, что пора бы как-то перестать давать ему надежду.       Гарри наблюдал за ними. Гермиона красноречиво посмотрела на него, поспешила попрощаться и уйти из кафе.       За час до окончания рабочего дня к ней заглянул Гарри. Он сел на стул для посетителей, и прочистил горло. Гермиона оторвалась от работы и вопросительно подняла бровь. — Я всё ему сказал, — проговорил наконец Гарри.       Гермиона нахмурилась: — Что «всё» и кому сказал? — Уиллу, — произнес Гарри, наклонив голову. — Про то, что ты теперь у нас не свободна.       Гермиона повертела перо в руках. — Подумал, что Малфой… — вздохнул Гарри, — будет беситься. А куда нашему юному аврору против бывшего Пожирателя смерти… — О, Гарри, — она закатила глаза. — Нужно поблагодарить тебя, да? — Не стоит, — пожал он плечами, — мне не трудно. Просто Блэр так искренне к тебе относится, и я подумал, что он должен знать. — Я собиралась поговорить с ним сама, но… И как он отреагировал? — Расстроился, конечно. — Надеюсь, ты не сказал, с кем я встречаюсь? — Гермиона отложила перо в сторону, собирая пергаменты в стопку. — Не сказал. — Она облегчённо выдохнула. — Он сам догадался. — Что?! — Гермиона замерла. — Это очевидно, для тех, кто знает, что вы работали вместе и ездили в командировку. А ещё и, оказывается, танцевали в ресторане месяц назад. И на празднике. — Гарри опёрся на подлокотник кресла. Он намекал, что Гермиона скрывала эти факты от него. — Гарри, — Гермиона покачала головой. — Ты был и будешь моим лучшим другом. Но пойми, некоторые вещи трудно обсуждать с друзьями мужского пола. Что-то я не припомню, чтобы ты так уж откровенничал со мной о Джинни. — Наши отношения с Джинни совпали с войной, — слегка обиженно проговорил он. — А потом уже и обсуждать было нечего: всё и так понятно. Вот Рона ты со мной обсуждала. — Не обижайся на меня, — Гермиона постаралась вложить в свой взгляд всю теплоту, на которую была способна. — У нас с Драко, — его взгляд метнулся к ней, когда она произнесла имя, — отношения только начались. Если я почувствую необходимость обсудить что-то с тобой, я непременно это сделаю! — Если он обидит тебя, ему придётся не сладко, это я гарантирую, — внезапно твёрдо проговорил Гарри. — Мерлин, — вдруг осознала Гермиона. — Теперь же узнает весь аврорат… — Может, и не узнает. — Гарри вкрадчиво посмотрел на неё. — Блэр хороший парень, трепать не будет.       Они поговорили ещё немного и Гарри ушёл.       Вечером Драко снова прислал филина с милой запиской. Гермиона задумалась, не научить ли его пользоваться мобильным телефоном — это было бы удобнее, чем гонять птицу.       Гермиона лежала в своей постели и размышляла, как же эти чувства, которые она испытывала к Драко, не похожи на те, что она были к Рону. Наверное, это всё от того, что их отношения с Уизли выросли из дружбы, а с Малфоем… Из ненависти? Но, как оказалось, ненависти с его стороны не было. Только её видимость, старательно создаваемая им самим.       Она смутно помнила, как её пытали в мэноре. Память старательно затёрла и заблокировала некоторые моменты. Гермиона не хотела их вытаскивать, потому что ушли годы терапии, чтобы наконец прекратились панические атаки.       Последняя паническая атака с ней произошла всего пару недель назад. Из-за страха перед старухой, одетой во всё чёрное и шептавшей… Мерлин, что она там шептала? — И схлестнутся в битве лев и дракон. Взметнётся песок пустыни и зелёные молнии прогремят над их головами…       Дракон. Неужели это про Малфоя? Хорошо, пусть дракон это Драко. Но кто, в таком случае, лев? На ум приходил только герб Гриффиндора. Кто-то из бывших учеников? Рон узнает и подерётся с Драко? Или сам Гарри будет заступаться за неё? Блэр на льва не тянет совсем.       Сегодня Гермиона уже могла спокойно обо всём думать. Нет никаких причин, чтобы её накрыло паникой. Она снова закрыла глаза и воскресила в памяти тот момент, когда старуха подняла от пустой чашки глаза. Её сморщенные тонкие губы задвигались, и она заговорила низким, свистящим голосом, похожим на шипение… Гермиона содрогнулась. Вот, наверное, причина, по которой её тогда кинуло в холодный пот. Именно этот шёпот. Он отдаленно напоминал шипение Волан-де-Морта в тот памятный день битвы, когда от его слов нельзя было скрыться, когда они врезались в уши, вворачивались в мозг.       Гермиона торопливо наколдовала стакан воды и осушила его. Кажется, она нашла причину, по которой возникла паника — это свистящий шёпот старухи Сири, который просто напомнил ей о страшном дне битвы.       В предсказании говорилось про песок. Старуха была бедуинкой и когда-то жила в пустыне. О чём она ещё могла сказать? Не о тропических же лесах и не о лондонских туманах. А зелёные молнии — конечно, это непростительные заклинания, они зелёные хоть в Англии, хоть в Индии. Сказано для устрашения, для чего ж ещё. Было бы странно, если бы она сказала о домашних чарах.       Гермиона разобрала по частям всё это предсказание, и оно уже не казалось таким уж жутким. Впрочем, она и не относилась к нему серьёзно ни минуты своей жизни. Её просто напугало то, как это было сказано, вот и всё.       Но было что-то еще? Гермиона напрягла память. Ах да, про скорпиона, который решит исход битвы, и про тайну, сжирающую изнутри. Какой-то набор слов.       Бабушка Сири, вероятно, не очень хорошо знает английский язык.       Гермиона попыталась вспомнить стихии. Дракон — земля. Лев — огонь. А скорпион — вода. Как будто специально перечислено — битва между огнем и землей. А вода решит исход битвы. Ну конечно, а знак скорпиона зарождается в ноябре. Как раз сейчас начался ноябрь.       Гермиона хмыкнула. Не хватало ещё всерьёз пытаться разгадать, что там шептала старая бедуинка. Даже её родственницы скептически относятся к её предсказаниям. Это для них скорее развлечение.       И Гермиона решила забыть об этом, как о ненужной информации, не стоящей внимания. Гораздо приятнее перед сном вспоминать о Драко и о том, что он шептал «Моя», «Я так ждал этого» и прочие волнующие слова.       На следующий день, в пятницу, Гермиона окунулась с головой в работу, не успевая даже сделать перерыв на обед. Трейси с намёком поглядывала на новый букет роз, всеми силами намекая поделиться, кто же этот таинственный ухажёр. Гермиона пропускала мимо ушей её намеки.       В тот день Гермиона освободилась поздно и мечтала добраться до кровати. Около семи вечера она шла по пустому Атриуму, когда увидела впереди высокую фигуру мужчины. Дыхание перехватило, когда она узнала Драко. Гермиона оглянулась и, удостоверившись, что вокруг никого нет, направилась к нему. По непроницаемому выражению лица Малфоя ничего нельзя было прочесть. — Привет, — голос звучал легко и беззаботно, — не меня ждёшь? — Привет, — Драко протянул руку и обхватил ладонью её затылок, привлекая к себе. — Тебя, — прошептал на ухо, — и, знаешь, что? — Что? — Гермиона покосилась в сторону лифтов. Она опасалась, как бы кто знакомый не увидел их. — Я заждался, — он увлёк её в камин и кинул горсть пороха под ноги.