Восьмой Артефакт

      Родители Гермионы были удивлены, когда дочь неожиданно привела нового парня, но приняли его дружелюбно. Драко волновался, но виду не подавал, показывая искреннюю заинтересованность во всём происходящем. Он пришёлся по душе отцу Гермионы, когда упомянул в разговоре, что настроен серьёзно по отношению к их дочери. Маме Малфой понравился своей обходительностью и воспитанием.       Отложить рассказ о полной биографии Драко на некоторое время было их совместным решением. Но даже если родителям будет неприятно слышать некоторые подробности о его прошлом, Гермиона была уверена, что они поймут и примут её выбор.       Вернувшись на Итон-сквер, Малфой сразу дал указание двум эльфам перенести вещи из дома Гермионы. Когда она отправилась туда же, чтобы принимать активное участие в процессе переезда, Драко увязался за ней. Он восседал за барной стойкой, потягивая вино, и с явным удовольствием комментировал происходящее. — О, Мерлин, Грейнджер! Зачем тебе этот кактус? Ты посмотри, он же кривой! — Чей, говоришь, это бюст? Сократ? Надо подумать, куда его поставить, он выглядит очень грозным. Если они с Армандом схлестнутся в споре… А, он магл и не разговаривает? Что ж, тем лучше для него. — Зачем ты раскладываешь книги по алфавиту? Я тебя умоляю, Грейнджер, Дирк сделает это не хуже. — Не забирай школьные учебники, у меня такие же! — И это старое кресло тоже? Дирк, отнеси его на чердак… Ладно, ладно, я понял, мы поставим его в кабинете!       Наконец, сборы были завершены, и эльфы принялись перетаскивать упакованные коробки с вещами. Драко был чрезвычайно доволен происходящим и находился в приподнятом настроении. — Надо уведомить Поттера, что защита больше не понадобится, — сказал он, когда они переступили решётку камина в его доме. — Только не вздумай его вызывать так же, как в прошлый раз, — заволновалась Гермиона. — Не переживай, я напишу ему в письме, — ухмыльнулся он, устраиваясь на диване перед камином и призывая рекламные проспекты. — Мы должны решить, куда отправимся в отпуск.       Гермиона присела рядом и заинтересованно склонилась над заманчивыми видами райских пейзажей на ярких колдографиях. — Посмотри, как красиво, — она вытащила листовку с изображением белого пляжа, по которому вальяжно шёл верблюд с ковром на спине и девушкой на нём верхом, радостно махавшей рукой. — Эмираты, — Драко практически выплюнул это слово, кинув взгляд на заголовок. — Нет, только не туда. — Если это из-за Джарвана, то считаю, твоя категоричность бессмысленна, — пожала плечами Гермиона. — Ты же проводил раньше там свой отпуск много раз, и тебе нравилось. — Нравилось, — задумчиво кивнул он, — но больше не хочу. — Я не настаиваю, Драко, — Гермиона отложила буклет и потянулась за следующим. — Рассмотрим Индию? — Если остановим свой выбор на ней, то мне придётся изменить цвет волос. Местное население не даёт мне проходу, — капризным тоном заявил он. — У них есть легенда, что блондины приносят счастье, поэтому нужно нас потрогать. Конфундус я тоже не могу использовать — индийские авроры этого не любят. В Индии маги живут с маглами бок о бок, совершенно не прячась, у них кругом послабление Статута Секретности. И никого это не волнует, представляешь? — Он с возмущением посмотрел на неё, ища поддержки. — Если выберешь Гоа, я изменю цвет волос. Салазар свидетель, я не вынесу столько внимания к своей персоне.       Гермиона рассмеялась, протянула руку и чуть взъерошила его волосы: — И какой же цвет ты обычно выбираешь, когда бываешь в Индии? — Темно-русый, — немного смущённо ответил он. — Мне кажется, мне идёт. — Не сомневаюсь, — усмехнулась она. — Ладно, оставим пока это, — она перебирала другие листовки, — Кипр? Но в это время года там прохладно. В Таиланде я была три раза. Может, Мексика? — Слишком много туристов, — закатил глаза Малфой. — Бали? — П-ф-ф, — недовольно протянул Драко, — не люблю индонезийскую кухню. Может, вот это? — И он выудил из-под вороха листовок брошюру с колдографией, на которой бирюзовые волны оглаживали белоснежный пляж, а ветер легко шевелил верхушки пальм. — Ты была на Багамских островах? — Нет, — Гермиона взяла рекламный проспект, который услужливо стал листать свои странички, останавливаясь на самых красочных пейзажах и всем своим видом старался понравиться, показывая прелести отдыха на Багамах. — Приватные острова? — задумчиво протянула она. — Тебе понравится, — оживился Драко. — Смотри, какой милый остров. Мы будем там одни, разве это не романтично? И акул там нет, повсюду расставлены отпугивающие чары, вот здесь про это написано. — он указал на статью. — Иногда, правда, заплывает кракен, но его сразу же прогоняют. — Малфой торопливо перевернул страницу с изображением жуткого осьминога. — Посмотри на эти белоснежные пляжи! А эта прелестная вилла? А какой огромный бассейн с выходом в море!       Он с энтузиазмом рассматривал колдографии, не забывая заглядывать ей в глаза, вкладывая во взгляд всё своё обаяние.       Гермиона не могла не улыбнуться ему в ответ, когда он так смотрел на неё, одним своим видом заставляя таять. Она захлопнула брошюру и со смехом сказала: — Признайся, Драко Малфой, Багамские острова и были твоей целью, всё остальное здесь лежит, чтобы создать у меня иллюзию выбора!       Он расхохотался и притянул её к себе. — В общем, да. Но если ты будешь настаивать на Бали… — …то ты будешь уговаривать меня в своей излюбленной манере, так? — закончила она фразу за него. — Я могу считать, что ты согласилась? — хитро спросил Малфой.       Она наклонила голову и чуть улыбнулась. — Не знаю, может, мне стоит немного покапризничать? — Я понял, — ухмыльнулся Драко, заваливая её на диван, нависая сверху и пылко целуя. Гермиона запустила пальцы в его волосы, выгибаясь навстречу, ощущая знакомое покалывание в теле от нарастающего возбуждения. — Распутство, — раздался суровый голос с картины над камином, и они застыли, как школьники, пойманные с поличным во время хулиганства. — Посмотри, Цезарь, и это современные нравы! — осуждающим тоном говорил лорд своему псу. — Спальные покои им, видимо, уже не подходят. Спариваются где попало.       Малфой, еле сдерживая смех, сделал движение к столику, на котором лежала его волшебная палочка, но Гермиона прошептала: — Не надо, Драко. Давай просто уйдём.       Драко кивнул и помог ей встать. Лорд на портрете сурово смотрел на них и молчал. Едва они сделали шаг к выходу из комнаты, как он властно произнёс: — Стоять. Это ещё кто?       Гермиона проследила за направлением взгляда лорда и едва не прыснула со смеху: он воинственно смотрел на гипсовый бюст Сократа, который эльфийка водрузила на камин прямо под картиной. — Это Сократ, — снизошёл до ответа Малфой, явно не желая разговаривать с портретом, но подчинившись настойчивому шепоту Гермионы. — Грек? — хмуро сдвинулись брови на переносице. — Скажи ему, мальчишка, что он должен уважать хозяина дома, повернуться и поприветствовать меня, как полагается! — потребовал портрет.       Рука, в которой Малфой держал палочку, снова дёрнулась, но Гермиона зашептала: — Просто объясни ему и мы уйдём.       Драко тяжело вздохнул, повернулся к предку и неохотно сказал: — Он не может этого сделать, потому что этот бюст — магловская скульптура. — И что это значит, Мерлин тебя побери? — грозно сверкнул глазами лорд. — Он неподвижен, — нетерпеливо отозвался Малфой. — Зачарован? — Вроде того, — уклончиво ответил Драко, потянув к выходу Гермиону. — Доброй ночи! — попрощалась она, не получив ответа.       Выйдя из гостиной, они посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись. — Почему ты так к нему относишься? — решила выяснить Гермиона. — Не легче ли спокойно ответить? Может, он не будет таким суровым. — Грейнджер, — принялся объяснять он, — я живу с ним всю свою жизнь, и знаю, что он болтлив и агрессивен. Если я буду ему каждый раз объяснять и отвечать на вопросы, это ни к чему не приведет. Все разговоры всегда заканчиваются тем, что он принимается в очередной раз пересказывать свою биографию. А я выучил наизусть рассказы о его доблестных подвигах при Вильгельме Завоевателе и не желаю слушать это в тысячный раз. Ещё меня утомляют его разглагольствования о моём неправильном воспитании, — он недовольно поморщился. — Это просто портрет, не придавай значения. Он здесь для того, чтобы быстро связываться с домом в Хемпшире.       Гермиона задумчиво кивнула. Отчего-то ей стало жаль Арманда Малфоя, и она решила при случае попросить рассказать о его приключениях. Наверняка, это очень захватывающе. Раз она теперь живёт в этом доме, то собиралась подружиться со всеми его обитателями, даже если это просто портрет.       Едва они переступили порог спальни, как Драко развернулся к ней, заключая в объятия и сминая её губы жарким поцелуем, явно давая понять, что намерен продолжить прерванные действия в постели.       После, когда они усталые и довольные друг другом, лежали в обнимку, Малфой сказал: — Теперь ты живёшь здесь и можешь приглашать к себе друзей. Если хочешь, позовём завтра Поттеров. Я, со своей стороны, буду согласовывать визиты моих друзей с тобой. — Хорошо, — согласилась Гермиона. — Можно позвать Забини, Гарри неплохо поладил с Блейзом в прошлый раз. — Так и сделаем, — ответил Драко, и Гермиона почувствовала, что всё происходящее складывается в идеальную картину её представлений об отношениях. Казалось, ничто не может омрачить её безоблачного настроения, и она спокойно заснула, чувствуя защищенность в объятиях Драко.

***

…Раскалённый воздух обжигает слизистые, и она закрывается рукой от слепящего песка и пыли, которые затрудняют дыхание. Она знает, что должна использовать магию, но беспомощность накрывает внезапно. Магия клокочет в ней, но не находит выхода, потому что нечто мешает. Она не знает, где её палочка, и ощущает бессилие перед этой стихией.       Гермиона видит свои руки, которыми опирается на землю. На них, словно коричневые татуировки, нарисованы какие-то руны и непонятные символы. Страх сковывает её, и она задыхается от ветра, внезапно швырнувшего ей в лицо горсть песка. Глаза нестерпимо режет от мелкой пыли, и она может смотреть только вперёд, потому что буря ослепит её, если она повернётся. Что-то важное бьётся в мыслях: она должна что-то спасти любой ценой. Руки закрывают лицо белым платком, облегчая дыхание и защищая от клубов песка.       Паника не проходит, и собственную беспомощность заменяет приступ злости. Слезящимися глазами она пытается рассмотреть две фигуры впереди, но картинка расплываются в песчаном облаке, словно мираж. Вспыхивают проклятия. Даже с такого расстояния Гермиона видит, как фигуры двигаются будто бы по кругу, и вокруг них от магии искрится воздух.       Внезапно мимо неё проскальзывает силуэт тёмно-красного цвета с огненными прожилками, напоминающими раскаленную лаву в трещинах застывшего камня. Существо словно объято пламенем. Фигура ловко движется в клубах песка, взвивается вместе с ветром и закручивается, как торнадо, раскаляясь и обдавая жаром всё вокруг. И тут Гермиона с ужасом понимает, что этих силуэтов вокруг десятки. Они летят, словно наперегонки, то переплетаясь между собой, то бросаясь в разные стороны, будто бы их отбросила друг от друга неизвестная сила. Она видит, как одна из этих огненных фигур заметила её и, танцуя и извиваясь, неумолимо приближается. Все эмоции внезапно исчезли, словно воронкой затягиваясь в небытие. От близости фигуры она задыхается, песок забивается в глаза, и она падает на землю…       Гермиона проснулась от собственного крика. Холодный пот выступил на лбу, и её тело била крупная дрожь. Ей казалось, что она всё ещё задыхается и ослеплена песком. — Гермиона.       Она увидела склонённое над ней лицо Малфоя и обнаружила, что он держит её в объятиях. В его голосе она услышала неподдельный страх. Мерлин, какой реальный сон! Казалось, она чувствовала каждую песчинку на ладонях, ощущала, как липнут волосы к разгорячённой коже. — Тебе снился сон, — услышала она в темноте чуть хриплый от сна голос. — Ты кричала.        Гермиона сглотнула сухой комок и усилием призвала окклюменцию, чтобы избавиться от остаточного страха. — Это просто кошмарный сон, — проговорила она, всё ещё не отдышавшись. — Я в порядке.       Драко прошептал «Люмос», и в комнате зажегся приглушённый свет. Малфой внимательно смотрел ей в лицо. — Такое часто с тобой бывает? — спросил он ровным голосом. — Нет, — пробормотала она, — обними меня, пожалуйста.       Драко улёгся и крепко прижал её к себе. Гермиона усмирила дыхание, и появилось чувство облегчения, что это был всего лишь сон. Свет медленно погас и комната погрузилась в темноту. — Ты обращалась к целителям с этим? — С чем? С кошмарами? — Да. — Разве это повод? — спросила Гермиона. — Неужели тебе никогда не снятся страшные сны? И есть зелья без сновидений. — Часто принимать зелья вредно, — проговорил Драко, — и мне уже давно не снятся такие кошмары, от которых я бы просыпался с криками и трясся, словно словил гномью лихорадку. — Мне в первый раз за… за долгое время приснилось подобное.       Драко помолчал немного и задал вопрос, который Гермиона больше всего не хотела слышать. — Ты расскажешь, что тебе снилось?        Она непроизвольно вздрогнула, припоминая сон в мелочах. Конечно, это не укрылось от Драко. — Мне снилась… песчаная буря, — с трудом подбирая слова, сказала Гермиона. — Как в тот день. В Эмиратах. Но я была в её эпицентре, меня засыпал песок, было трудно дышать и чувство… — она попыталась объяснить, — было чувство беспомощности, как бывает во снах. Когда ты хочешь бежать, но не можешь. Или некуда.       Он ободряюще кивнул, ожидая продолжения, но Гермиона молчала. — А дальше? — осторожно поторопил Драко. — Было очень страшно, я задыхалась от песка, а вокруг… — её тело пронзила дрожь. — Не рассказывай дальше, — он прервал её, крепче обняв, — используй окклюменцию и избавься от этих образов.       Гермиона с усилием очистила разум, выравнивая дыхание и расслабляясь. — Если подобное повторится, я буду настаивать на целителе, — услышала она его серьёзный голос, и эта забота согрела.       Драко прижимал её к своей груди, и она слышала, как часто бьётся его сердце, словно от волнения. Снова показалось, что он вот-вот скажет что-то ещё, но глаза слипались и нестерпимо хотелось спать от перенесённого стресса.       Гермиона провалилась в сон с чувством защищенности в его руках, на этот раз без кошмарных сновидений. Она ощущала его дыхание на коже, он что-то прошептал, но она уже крепко спала и не услышала.

***

      В понедельник утром Трейси смущенно положила на стол свежий номер Ежедневного Пророка. В нём оказалось небольшая заметка о Гермионе и Драко. Конечно же, автором была Рита Скитер. Несмотря на это, статья была на удивление обтекаемой. Журналистка не смогла раздобыть их совместное колдофото и горячие подробности от ближайшего окружения, поэтому писала пространно.

«Что связывает экс-Пожирателя смерти и Героиню второй магической войны?»

      Далее можно было прочитать о баснословных суммах на счете у Малфоя-младшего с аккуратным упоминанием, что он по-прежнему является одним из самых желанных холостяков магической Британии, несмотря на некоторые обстоятельства его прошлого. Скитер предположила, что их связывает нежная дружба, которая выросла из их недавней совместной командировки в Арабские Эмираты (Гермиона практически слышала скрип зубов журналистки из-за отсутствия колдофото). Она не забыла добавить, что международные переговоры закончились провалом, и тиара так и не вернулась на родину. — Я ничего ей не говорила, Гермиона, — тараторила Трейси тем временем. — Она предлагала мне галлеоны, но я отказалась.       Это было сказано с поистине мученическим выражением лица, как будто её помощница подвергалась сильному искушению, впрочем, скорее всего, так и было.       Гермиона с удовлетворением ещё раз пробежалась глазами по статье, убедившись, что Скитер не стала рубить с плеча и писать провокационную статью. У неё не было никаких фактов, кроме догадок. Хотя они с Драко теперь не скрывали отношения, но не вели себя откровенно при посторонних, поэтому зацепиться журналистке было не за что.       Зато целый разворот Пророка был посвящен Гарри Поттеру и его головокружительной карьере в Министерстве в качестве аврора. Приводилась сводная статистика его подвигов за последний год, несколько успешных разоблачений чёрных магов и раскрытых преступлений. В общем, про Избранного можно было написать куда больше.       Гермиона улыбнулась, вспоминая вчерашнюю встречу с Поттерами и Забини. Они провели весёлый вечер. Гарри, похоже, окончательно смирился с тем, что они с Малфоем теперь пара, и даже не закатывал глаза, когда Драко собственнически обнимал Гермиону.       Дафна Забини становилась всё круглее, а Блейз всё ещё метался с выбором имени для дочери. Они с Гарри наконец-то сошлись во мнениях касательно шотландских йети, которые на прошлой неделе добавили проблем аврорату и стирателям памяти. Группа лыжников-туристов была буквально сражена наповал зрелищем большой семьи снежных людей, которая преспокойно вышла прямо на их глазах из леса и как ни в чём не бывало прошествовала к замерзшему озеру на водопой. С собой у маглов были фотоаппараты и камеры, на которые они сняли весьма подробный репортаж о повадках удивительных существ. Авроры едва успели предотвратить сенсационные новости по телевидению и в газетах, а стиратели работали с маглами всю ночь, заменяя воспоминания о йети очень милым сюжетом о пришедших на водопой оленях. Этому факту очень радовался Забини, воспринявший это как аллегорию. Он обещал всем и каждому, что добьётся того, что снежных людей приравняют к волшебникам по умственным способностям, и те больше не смогут уходить от ответственности за нарушение Статута Секретности. — В противном случае я сниму с себя полномочия юриста Министерства и устроюсь в Отдел по защите магических существ, где буду бороться за то, чтобы йети жили исключительно в магическом мире! — добавил он, выпивая свой огневиски до дна, как бы демонстрируя всю серьёзность своих намерений.       Джинни посматривала на Драко и Гермиону с таким довольным видом, что последней даже становилось неловко. А когда они объявили, что через неделю отправляются в отпуск на приватный остров, даже серьёзный Гарри улыбнулся от потока шуток, который как из рога изобилия лился из Забини.       Драко упрашивал Гарри выдать ему амулет на время отпуска на случай чрезвычайной ситуации. — Малфой, я не могу этого сделать. Так не положено, — отмахивался от него Гарри, но Драко не терял надежды его уговорить, приводя всё новые и новые аргументы в пользу амулета. Когда тот категорически отказал, Малфой с самым серьёзным видом пообещал всю следующую неделю закидывать его официальными прошениями. — Мерлин, Малфой! — схватился Гарри за голову. — Ты истинный сын своего отца! Тот уже две недели заваливает меня просьбами выделить ему авроров для сопровождения его на какой-то там приём. И ты туда же… Почему он, кстати, не воспользуется частными охранными предприятиями? — Не доверяет им, — ответил Драко. — Считает, что самые сильные волшебники работают на министерство, а в частных агентствах знают только «экспеллиармус». — У нас тоже его знают, — насупился Гарри. — И по протоколу используют первым.       В общем, вечер прошел в дружеской обстановке, и Гермиона даже не вспоминала о кошмаре, который так испугал её ночью.       За обедом они уже привычно сидели с Драко за столиком, и внимание присутствующих уже не было таким пристальным. — Министр одобрил отпуск и мне, и тебе, — сообщил ей Малфой, кивая проходившей мимо Гринграсс. — Интересно, — протянула Гермиона, — а он знает… о нас? — Конечно, — невозмутимо сказал Малфой. — Ты рассказал? Или из газет? — подозрительно посмотрела она на Драко. — У него свои источники, — загадочно ответил Малфой, — неужели ты думаешь, он не знает о том, что творится в его министерстве?       Затем он с сожалением сообщил, что должен отбыть на три дня в командировку, и вернется только поздно вечером в четверг. — Министр настоял, чтобы я завершил несколько международных встреч до отпуска, — сказал он. — Я попрошу Дейзи приглядывать за тобой внимательнее по ночам.       Гермиона удивленно вскинула глаза, но тут же поняла, о чём он. Сон. Он переживает, что в его отсутствие ей опять приснится кошмар. — Это лишнее. Я буду пить зелье без сновидений, если почувствую, что плохо засыпаю. — Нет, — категорически отмёл он её слова, — никаких зелий без назначения целителя. Если это повторится, а я буду в командировке, я настаиваю, чтобы ты посетила Мунго.        Гермиона поняла, что спорить с ним бесполезно. — Хорошо, — улыбнулась она.       Он внимательно посмотрел на неё. — Ты подозрительно быстро сдалась. Имей в виду, я предугадаю все твои хитрости. Мы же помним, что интриги это не твоё, Грейнджер, — ухмыльнулся он. — Кстати, не забудь взять с собой мобильный телефон и зарядное устройство для него. Ты запомнил, как им пользоваться? — перевела тему Гермиона. — Да, ничего сложного, — Драко закатил глаза, — один конец в розетку, другой — в телефон. Я даже знаю, как написать тебе сообщение! — гордо сообщил он, и Гермиона невольно рассмеялась его самодовольному тону.       После обеда они разошлись по отделам, и Гермиона была вынуждена признать, что за эту неделю должна сделать больше, чем обычно, чтобы передать дела помощникам на время отпуска.       Поэтому, когда Драко отправился в командировку во вторник, она не спешила в дом на Итон-сквер после работы. За эти несколько дней, которые Гермиона официально жила в нём, она не успела почувствовать себя там полноценной хозяйкой. Она иногда ловила себя на мысли: вот стоит её любимое кресло в кабинете Драко — ах да, я же теперь живу с ним. В его гардеробной разложена вся её одежда: так это же теперь их общая гардеробная. Отправляясь из министерства домой, она бросала летучий порох с секундной задержкой, постоянно напоминая себе, что она переехала на Итон-сквер.       В первый вечер вторника, когда она поздно вернулась с работы, Гермиона вошла в полумрак гостиной, и перед ней сразу же возник Дирк, который предложил подать ужин, и, получив согласие, исчез.       Гермиона присела на диван, чтобы выложить из сумки документы, которые хотела просмотреть перед сном ещё раз, как вдруг раздалось покашливание Арманда. — Добрый вечер, — Гермиона опасливо смотрела на портрет, гадая, какое у него настроение сегодня. — Мальчишка сказал мне присматривать за тобой, — нахмурился нарисованный лорд, — ты припадочная что ли?       Гермиона подавила в себе смешок, чтобы ненароком не вызвать его гнев. — Нет, он просто… заботится.       Видно было, что лорд хочет сказать что-то ещё. Он горделиво вскинул подбородок (совсем как Люциус Малфой!) и проговорил: — Расколдуй грека. — Кого? — она в замешательстве осмотрела комнату, и тут её взгляд упал на бюст Сократа. — А-а! Но, мистер Малфой, это невозможно. Он сделан маглами и не может разговаривать.       Лорд выглядел разочарованным. Видимо, ему было скучно сидеть со своим догом на портрете в одиночку, и он хотел вести беседы с гипсовой головой. — Может, — Гермиона осторожно подбирала слова, — вы расскажете мне про свои приключения? Я с удовольствием послушаю.       Нахмуренные брови поползли вверх, делая жёсткое лицо удивлённым. Он даже устроился в своем кресле поудобнее, дёрнул пса за ошейник и изобразил скуку на лице: — Тогда слушай, девчонка. Будет тебе известно, что я был правой рукой Вильгельма Завоевателя! Я надеюсь, что это громкое имя тебе известно. — То есть, вы дружили с маглами?       Арманд смутился, отвлекся на свой стол, подписал какую-то бумагу и осторожно покосился на неё: — У каждого короля должен быть личный маг, поэтому ничего удивительного, что Вильгельм выбрал волшебника из славной династии Малфоев! — Несомненно, — пряча улыбку, пробормотала Гермиона. — Ты будешь внимать мне? — уязвлённо проговорил портрет, делая вид, что совсем не заинтересован в том, чтобы его слушали. — Да, конечно.       И Гермиона провела почти час, слушая захватывающие истории Арманда, как он в одиночку сразил кракена, напавшего на их корабль, как наслал проклятье на пиратов и излечил от драконьей оспы самого короля. В конце концов, портрет утомился рассказывать и притворился спящим.       На следующий день Гермиона до позднего вечера засиделась в гостиной, слушая очередную историю лорда, который старательно изображал, что делает великое одолжение. Хотя конечно было ясно, что он получает огромное удовольствие, разглагольствуя и нахваливая собственный героизм. Когда портрет захрапел, Гермиона осталась сидеть перед камином в гостиной.       Сегодня Арманд рассказывал о морских приключениях, о прекрасных сиренах, заманивающих моряков в свои сети, про жутких морских чудовищ вроде гидры и подобных существах, которые во времена Вильгельма Завоевателя свободно перемещались между магическим и магловским мирами.       Гермиона вдруг вспомнила про свой кошмар. Те огненные существа в её сне — они были похожи по описанию на ифритов. Гермиона никогда раньше не видела их изображений. Может ли быть такое, что она, не зная, как выглядят эти ифриты на самом деле, увидела их во сне? Что, если это её бурная фантазия разыгралась? Наверняка, эти существа выглядят совсем не так.       Но она же может это выяснить. Собственно, она узнает, как они выглядят, прямо сейчас.       И она отправилась в кабинет Драко.       Вспыхнули настенные лампы, и комната озарилась мягким светом. Гермиона подошла к книжному шкафу и, коснувшись палочкой пустой полки, проговорила: — Волшебные существа Среднего Востока.       Через мгновение перед ней возникло белое свечение, и материализовалась ветхая энциклопедия.       Гермиона подхватила её и опустилась в своё кресло. Сейчас она убедится, что ифриты выглядят по-другому, и кошмарные существа в её сне просто плод её фантазии. Руки перелистывали пожелтевшие от времени страницы с изображениями всевозможных существ. К каждому прилагалось довольно подробное описание, кое-где даже необходимые заклинания для борьбы или укрощения. Примерно половина книги посвящалась разновидностям джиннов. Гуль, Марид, Силат… Ифрит. Гермиона перевела взгляд на картинку и почувствовала, как руки похолодели.       Небольшое изображение двигалось на странице. Оно было нарисовано тонкими чёрными линиями, но сомнений быть не могло — это то самое существо из её кошмара. Ифрит на картинке взмывал по странице теми же легкими, танцующими движениями, что и в её сне. Джинн состоял из огня, и когда двигался, пламя становилось его огненным хвостом. Его тело было усеяно сетью трещинок, между которыми словно текла раскаленная лава. Вместо глаз, носа и рта были черные провалы, в глубине которых тлели угли. Магия подсвечивала нарисованный огонь на странице.       Гермиона судорожно сглотнула и перевела взгляд на описание.       «Ифриты — разновидность джиннов. Являются самыми сильными и непокорными духами. Демонизированы в арабских странах. Часто встречаются в песчаных бурях. Чем больше буря — тем больше она притягивает этих существ.       Ифриты подпитываются эмоциями людей. При длительном контакте с ними есть вероятность летального исхода (время смертельного контакта зависит от силы конкретной особи и магического потенциала мага, а также его физического состояния). Известны случаи нападения ифритов на целые караваны, когда те попадали в бурю.»       Гермиона перевернула страницу, нервно сглотнув.       «По свидетельствам Геродота, в 525 году до н.э. во время песчаной бури от нападения ифритов в Сахаре погибло пятидесятитысячное войско персидского царя Камбиза II.»       Появилось желание захлопнуть эту книгу, отправить её обратно на полку и не вспоминать об этом больше никогда. Гермиона уже собиралась поступить так, как её внимание привлекла сделанная от руки заметка на полях:

«Expecto Patronum»

      Значит, прав был Малфой, что бороться с ними можно так же, как и с дементорами. Она задумалась, насколько силён её Патронус, и сможет ли он отогнать хотя бы десяток этих ифритов?       Мерлин. Она ещё и об этом думает. Гермиона захлопнула книгу и отлевитировала её на полку, откуда она с тихим шипением исчезла.       Грейнджер поднялась и отправилась спать. Лежать в огромной кровати одной было неуютно.       Перевернувшись на другой бок, Гермиона закрыла глаза и попыталась заснуть. Сон не шёл, и мысли то и дело возвращались к этим ифритам. Внезапно её телефон пикнул, и его дисплей осветился тусклым светом. Она нетерпеливо схватила его.       «Я соскучился по тебе.»       Гермиона улыбнулась в темноте, почувствовав радость. Как вовремя он написал это! Неприятные мысли об ифритах сразу исчезли куда-то даже без окклюменции. Сообщение от Драко сработало не хуже патронуса, разогнав неприятные мысли без остатка. Она написала:       «Я тоже скучаю по тебе! Очень жду твоего возвращения.»       Телефон немного помолчал и снова пикнул.       «Береги себя.»       Она быстро набрала:       «Ты тоже. Спокойной ночи!»       Ответ не заставил себя долго ждать:       «Спокойной ночи!»       Гермиона отложила телефон и улеглась в постель. Этим сообщениям совершенно точно не хватало чего-то. И она вдруг остро осознала, что ей хотелось бы в них прочитать, но…       Она видела это в его глазах, видела это в его поступках и даже читала между строк. Даже в его недоговоренных фразах и вскользь брошенных словах Гермиона слышала то, что он ни разу ей не говорил.       Почему?       Внезапно телефон снова пискнул, и Гермиона порывисто его схватила. Губы растянула улыбка.       «<3»       По всей видимости, эти знаки складывались в изображение сердца. Это было так мило, что Гермиона не удержалась и рассмеялась вслух. Наверное, и Драко тоже посчитал их диалог незаконченным.       Она набрала ответные сердечки в сообщении и отправила.       Вот теперь всё как надо.

***

      В четверг в середине дня Гермиона получила сообщение от Джинни, которая спрашивала, можно ли заглянуть вечером на чай.       Едва дождавшись окончания рабочего дня, Гермиона отправилась на Итон-Сквер. Не прошло и получаса, как из камина вышла Джинни. — Давно мы с тобой не встречались наедине, — заявила Джинни, располагаясь на диване перед камином. — Уже освоилась на новом месте? — спросила она, оглядываясь. — Привыкаю, — пожала плечами Гермиона. — Как Джеймс? — Я сбежала от него сегодня, — заговорщически сказала Джинни. — Ты не представляешь, что он натворил во вторник!       И подруга начала подробный рассказ о шалостях сына. — Так что вот тебе мой совет, Гермиона, — подытожила Джинни с авторитетным видом, — когда появится ребенок, обязательно нагружай его отца детскими заботами чаще, а сама уходи к подругам, как это делаю сейчас я.        Гермиона невольно улыбнулась такому заявлению: — Джинни, тебе не кажется, что рано давать мне такие советы? — рассмеялась она, украдкой взглянув на портрет Арманда Малфоя, не слышит ли он их разговор. К счастью, тот крепко спал. — Почему же? Хороший совет будет актуален всегда! — весело ответила Джинни. — У вас всё так быстро происходит, что завтра вы вполне можете объявить о свадьбе, а через неделю уже будете ждать первенца! — Ну нет, — рассмеялась Гермиона. — Мы не говорили об этом. — Как знать. Ещё месяц назад вы друг друга терпеть не могли, во всяком случае, старательно создавали такое впечатление. Две недели назад начали отношения, а сегодня ты уже живешь у него. Так и до детей недалеко. — Мы даже ещё не говорили о любви, а ты уже нас поженила, — хмыкнула Гермиона. — Какое упущение, — протянула Джинни. — Готова поспорить, Малфой заговорит об этом в отпуске. А как насчёт тебя? Ты любишь его?       Гермиона посерьёзнела. Она небрежно взяла подушку, положила себе на колени и непроизвольно водила по бархату ладонью. — Знаешь, я могу сказать, что всё к этому идёт, — она улыбнулась своим мыслям. — Мне хорошо с ним. И это так… — Как? — Джинни смотрела заинтересованно. — Так правильно, — Гермиона подбирала слова. — Я скучаю по нему. Мы понимаем друг друга, как мне кажется. — Она помолчала немного. — Я всегда полагалась только на себя, но с ним я чувствую себя слабее, и это ощущается так естественно. Не знаю, как объяснить. Мне нравится, что он принимает решения, беспокоится обо мне. — Да, Гарри мне рассказал, как он требовал для тебя защиту, — кивнула Джинни. — Он ругался, что Малфой ревнует на пустом месте. Это правда? Это ведь тот самый араб, правильно я поняла? — Да, — подтвердила Гермиона. — Драко действительно ревнует, но при этом доверяет мне. Недавно мы чуть не поссорились из-за этого эмира.       И Гермиона рассказала историю про сплетни Трейси. Джинни приятно удивилась поведению Малфоя в этой ситуации. — Ах, вот как он тебя уговорил переехать к нему! — одобрительно сказала подруга.       А Гермиона продолжала говорить, неожиданно для себя рассказав про свой кошмарный сон и реакцию Драко на него. — Подожди, — остановила её Джинни. — Что ты видела во сне?       Гермиона безэмоционально пересказала сон. Без подробностей, но упомянула ифритов и как нашла в книге их изображение. Джинни больше не смеялась. С каждой минутой она становилась всё напряжённее. — Гермиона, — вдруг сказала она, — напомни мне, почему вы с арабом оторвались от остальных в тот день? — Из-за бури. — Это понятно, но что этому предшествовало? — Мы летели на пегасах, я почувствовала страх — это была паническая атака. Джарван приземлился, и мы отстали от остальных, — объяснила Гермиона. — Ты что-то не договариваешь, — нахмурилась Джинни, — расскажи мне. Было что-то ещё?       Гермиона внезапно ощутила потребность рассказать. Может, Джинни успокоит её, и они вместе посмеются над этим? И она выложила подруге всё: про предсказание на кофейной гуще, про свистящий шёпот, который преследовал её, про то, как она спросила у Джарвана про женщин его семьи. — То есть… — медленно произнесла Джинни, — эта старуха предсказала тебе опасность, связанную с бурей, львом и драконом? Какую-то решающую битву? — Да, вот такой бред, — пожала плечами Гермиона.        Но Джинни оставалась серьёзной. — И ты говоришь, — всё тем же тоном продолжила она, — то, что предсказала старуха, сбылось как минимум, у двоих женщин? — Да, но это может быть стечением обстоятельств. У меня же вот не сбылось. Ни песка, ни скорпиона. — Мерлин милостивый, — глухо проговорила Джинни. Она встала и прошлась по гостиной, словно размышляя об этом. Затем вернулась на диван. — Ты говорила об этом с Драко? — она выглядела взволнованной. — Нет, — ответила Гермиона. — Зачем ему весь этот бред? Набор слов. Драко бы посмеялся над этим. Поэтому я не рассказала ему.       Джинни сидела, неестественно выровнявшись и напряжённо о чём-то думала. Затем повернулась. — Гермиона, — она явно старалась подбирать слова, — я помню твоё отношение к прорицаниям. Ты рассказывала, что образованные маглы не верят в это. Но пойми, — она набрала воздух в лёгкие, — в магическом мире никто не будет смеяться над предсказаниями. Тем более Малфой! Он из чистокровной семьи, а у них обычно со всей серьёзностью относятся к подобному. Ты должна ему всё рассказать!       Гермиона в замешательстве смотрела на подругу. Она совсем не ожидала такого поворота. Вместо того чтобы посмеяться над этим бредом, Джинни уговаривала её поверить в него! — Но бурь с песком у нас не бывает! Скорпионы со львами не водятся. — Это может быть аллегория, — рассеянно проговорила Джинни. — Например, дракон — это явно о Драко. Остальное не знаю. Но это очень серьёзно. Обещай, что ты расскажешь ему!        Гермиона молчала. — Нет, обещай! Или я сама ему всё расскажу! — решительно пригрозила Джинни. — Малфой предчувствует опасность, иначе бы он не вёл себя так! Если ты всё ему расскажешь, он сможет принять меры! — Ну хорошо, — неохотно согласилась Гермиона. — Расскажу, не волнуйся так. Ничего нам не угрожает. На Багамских островах, песчаных бурь точно не будет, — попыталась пошутить она.       Но Джинни не улыбнулась. — Повтори ещё раз, что сказала старуха, — потребовала она, — попробуй вспомнить дословно.       Гермиона вздохнула и повторила слова старухи Сири. На прощание Джинни ещё раз взяла с Гермионы обещание, что та расскажет всё Драко.       Гермиона осталась сидеть на диване, когда подруга ушла. С запоздалым раскаянием она подумала, что лучше б не рассказывала Джинни ничего. Она уже и так почти выкинула из головы это дурацкое предсказание. Если бы не тот самый кошмар, она бы, вероятно, и не вспомнила бы.       Раздался гул камина, и в комнату вошёл Драко.       Гермиона порывисто обняла его, ощущая, как радость вытесняет все эти невнятные тревоги. — Мерлин, как я соскучилась по тебе, — слова вылетали сами собой, легко и непринужденно. Его руки крепко обвились вокруг её талии, и губы прошептали на ухо: — Я тоже.