Восьмой Артефакт

      Тот четверг Гермиона запомнила как день-шокированных-взглядов.       На работу они прибыли по отдельности, потому что Гермиона сначала отправилась к себе, чтобы переодеться. Переезд запланировали на выходные, хотя Драко готов был отправить за её багажом двух эльфов тем же утром, но Гермиона отказалась — она хотела сама уложить вещи. — Я должна подумать, что мне понадобится, а что нет! — говорила она, когда они завтракали. — Ты так легко согласилась, что я опасаюсь, что ты так же легко передумаешь, — поджал губы Малфой. — Не передумаю, — она поцеловала его в щёку и направилась к камину, чтобы переместиться к себе.       Гермиона пребывала в приподнятом настроении. Когда она беззаботно зашла в свой кабинет, на столе уже ждали цветы. Трейси благоразумно воздержалась от комментариев и даже не подняла на неё глаз, когда здоровалась.              Принятое решение словно сбросило тяжёлый груз с плеч, хотя фактически им ещё только предстояло появиться впервые вместе на публике. В кафе Гермиона шла, слегка нервничая.       Малфой уже ждал её. Гермиона ощутила себя актрисой. Вот она входит в зал, полный зрителей, идёт между рядами, кивая знакомым. Останавливается, чтобы поздороваться с Гарри и Роном, красноречиво провожающими её глазами, когда она двигается дальше. Глаз, следящих за её необычным перемещением, становится всё больше, и вот она на финишной прямой — уже ни у кого нет сомнений, к какому столику она направляется. Недоумение сменяется любопытством, и под перекрестными взглядами Драко поднимается и целует её в щёку. Они непринуждённо садятся за столик, словно делали так уже много раз, и приступают к ланчу. Беспечно улыбаются друг другу, что-то обсуждают и совершенно не обращают внимания на окружающих.       В кафе вдруг стало на порядок тише, пока несколько десятков глаз рассматривали их неожиданную пару. Латифа довольно улыбалась тарелке с салатом. Гарри Поттер безразлично потягивал кофе, а Рон Уизли, сосредоточено сдвинув брови, поглощал вторую порцию ланча.       Гермиона могла будто бы слышать мысли, которые крутились у министерских работников в тот памятный четверг за обедом. Малфой и Грейнджер обедают вместе! Но она с облегчением выдохнула, когда подавляющее большинство сотрудников пожали плечами и вернулись к своим тарелкам.       Конечно были и те, кто в предвкушении поглядывал на Гринграсс и Паркинсон, ожидая их реакции, но тем не было дела до новообразовавшейся пары в Министерстве. Казалось, им гораздо интереснее обсуждать, куда потратил свою премию мистер Брэгг, ведь его жена, миссис Брэгг, вчера заявилась к министру с претензиями, что он не ценит своего лучшего каминного оператора и не платит тому премию уже полгода. Бруствер, припёртый к стенке внушительным бюстом миссис Брэгг, осторожно сказал, что премия исправно выплачивается каждый месяц. Когда женщина повернулась, как вооруженная бригантина, готовая сделать первые залпы по противнику, чтобы вершить справедливый суд над своим муженьком, то обнаружила, что того и след простыл. Сегодня мистер Брэгг выглядел очень помято и пугливо смотрел по сторонам, раздумывая, всё ли Министерство знает о его злоключениях. Стараниями Гринграсс и Паркинсон знали все желающие.       Закончив ланч, Драко проводил Гермиону до её отдела. Он не стал прилюдно обнимать её или целовать, помня, что они находятся на рабочем месте, но сомнения, что эти двое уж точно больше, чем просто коллеги, отпали даже у самых скептически настроенных волшебников. — Не так страшно оказалось? — ухмыльнулся он, остановившись возле дверей. — Признаться, я думала, что будет хуже, — сказала Гермиона. — Как ты заставил Паркинсон и Гринграсс не обращать внимания на нас? — Я ещё вчера сказал Пэнси, что мы вместе, и никаких арабов у тебя быть не может, — ответил Драко. — Поэтому для них это уже не новость. — И как они отреагировали? — Гермиона не смогла сдержать любопытства.       Он пожал плечами: — Удивились, конечно, но ничего особенного, — Малфой опёрся рукой на стену возле её головы. — К чёрту их. Отправляйся после работы сразу ко мне. Я сегодня, возможно, задержусь, и мне было бы приятно вернуться домой, где меня ждёшь ты. — Но сначала я зайду к себе, возьму вещи, — согласилась она, и Драко её поцеловал. Поцелуй был явно слишком интимен для Министерства, но коридор был пуст, поэтому это не слишком их волновало.       Малфой ушёл, а Гермиона отправилась делать описание артефактов. До конца рабочего дня не происходило ничего особенного, только Трейси передала ей несколько конвертов, в которых некоторые печатные издания спрашивали её согласие на интервью. Она отправила их в корзину для бумаг и провела ещё одну беседу с Трейси, чтобы та даже не думала о возможности побеседовать с журналистами о личной жизни начальницы.       Вечером Гермиона собрала небольшую сумку вещей и отправилась к Драко через камин. Было странно приходить в пустой дом, где его ещё не было. Но вместе с этим, она ощущала правильность происходящего.       Эльфийка забрала её вещи, вызвавшись разложить их. Гермиона не стала спорить. Она никак не могла избавиться от ощущения, что пришла в чужой дом и самовольно распоряжается здесь. — Явилась? — вдруг раздалось за спиной.       Гермиона обернулась. Тот самый величественный волшебник в раме над камином поглаживал своего пса по голове и недоверчиво смотрел на неё.       «Ну всё, сейчас начнется! — промелькнула мысль. — Мерлин, как же мне его успокоить?»       Использовать чары, чтобы заставить портрет замолчать, казалось неуважительным. — Здравствуйте, — осторожно начала Гермиона. — Этот несносный мальчишка сказал, что собрался на тебе жениться, — проговорил волшебник громовым голосом, игнорируя приветствие.       Гермиона оторопело молчала, не зная, что ответить. Предок оглядел её с ног до головы, подперев кулаком щёку. — Что за нравы? — принялся разглагольствовать портрет. — Любовь какую-то выдумали. Женись по расчёту, а люби для удовольствия! — провозгласил он, похлопывая своего пса по шее. — Придумал тоже, брак по любви. Что дальше, я вас спрашиваю? Наследники по расписанию?       И он расхохотался собственной шутке.       Гермиона не знала, что отвечать, потому что боялась вызвать гнев этого сурового человека. Но тот, казалось, утратил к ней всякий интерес, занявшись своими бумагами на столе.       Гермиона поднялась в спальню и остановилась на пороге. Наверное, теперь это их спальня. Чувствуя неловкость, она зашла в гардеробную и увидела свои вещи, аккуратно разложенные заботливой эльфийкой по полочкам. Гермиона достала домашнюю одежду и подумала, что в таких интерьерах уместнее смотрелся бы какой-нибудь шёлковый халат и тапочки на каблуках с помпонами, вроде тех, которые она видела на современных леди в фильмах. Может, стоит приобрести подобное? Хотя это наверняка неудобно и совсем не в её стиле.       Перед ней материализовалась эльфийка: — Мисс хочет чего-нибудь? Хозяин просил передать вам, чтобы вы чувствовали себя как дома. Может, подать ужин? — Нет, спасибо, я не голодна. — Может, хотите чай? — эльфийка очень хотела услужить, и Гермиона решила, что идея неплохая.       Они спустились на кухню и Гермиона присела за стол. Почти сразу перед ней появился ароматный напиток.       Интересно, Драко правда сказал своему предку такое? Гермиона чувствовала что то, что к ней испытывает Драко, больше, чем влюбленность. Во всяком случае, хотелось верить интуиции. И она была бы не против услышать это от него, но… не могла не признать, что всё происходит очень быстро. Слишком стремительно. Гермиона не успевала адаптироваться к одним ощущениям, как накатывали другие и накрывали её с головой.       В разговорах они никогда не касались брака или чувств, если только в шутку. Замужество, пусть даже по любви, казалось немного пугающей перспективой. Выйти замуж за Драко Малфоя. Быть вместе навсегда. Создать семью, воспитывать общих детей… Гермиона почувствовала одновременно страх и возбуждение при этой мысли.       «Куда-то далеко я забегаю, — подумала она, делая ещё глоток чая. — Мало ли, что там болтал этот портрет…»       Додумать она не успела. Мысли прервал гул камина, и через несколько мгновений в комнате появился Драко. — Вот это мне нравится, — удовлетворённо сказал он, садясь напротив. — Так я и представлял себе: прихожу домой, а меня ждёшь ты, в своих шёлковых халатиках.       Он ухмыльнулся, глядя на её озадаченное лицо, когда она оглядела свою свободную футболку, которая не облегала и не подчеркивала ни единого изгиба её фигуры. — Ты намекаешь, что мне нужно носить другую одежду дома? — с подозрением спросила она. — Я могу открыто сказать: Гермиона, мне было бы приятно, если бы ты встречала меня в чём-нибудь соблазнительном, — продолжал ухмыляться он. — То есть, это не обязательное условия моего проживания у тебя? — сощурилась Гермиона. — О, Мерлин, не воспринимай всерьёз! — Он возвёл глаза к потолку. — Делай так, как тебе удобно. — С нетерпением жду, когда увижу твои шёлковые халаты! — засмеялась она, представив Драко в атласном халате зелёного цвета, распахнутом на груди.       Малфой дал распоряжение эльфу подавать ужин, а сам отправился переодеваться. Когда он вернулся, Гермиона мстительно пошутила по поводу обычных серых домашних штанов и простой футболки, хоть и обтягивающей его торс. — Ты помнишь, что завтра мы ужинаем с моими родителями? — спросил Драко позже.       Гермиона кивнула. Конечно, она помнила. При мысли об этом у неё возникали смешанные чувства. — Не волнуйся, я же буду с тобой. Рядом, — успокаивающе произнёс он, заметив её реакцию. — Это точно не будет для них неожиданностью? — Нет. Я сказал им почти сразу. — Напомни, как они отреагировали? — Гермиона подозрительно смотрела на него. — Я говорил, что всё в порядке. В некотором смысле, — он хмыкнул, — они даже рады этому.       В это трудно было поверить. На языке крутился вопрос, но Гермиона решила, что задаст его в другой раз. Вместо этого она спросила: — Кстати, а что с твоим телефоном? — Он сломался и я его выбросил. Куплю новый. — Сломался? — удивилась Гермиона. — Но как? — Я вчера забыл телефон на работе, — беспечно сказал Драко. — А утром он не включился. Сломался, наверное. Я так и думал, что эти магловские штуки ненадежны. — И ты просто выбросил его? — Да, в корзину для бумаг! — он пожал плечами. — А что?        Гермиона закрыла лицо рукой и засмеялась. — Что смешного? Просвети меня, — не выдержал Драко, удивленно глядя на неё. — Готова поспорить, что твой телефон просто разрядился. Его нужно заряжать! С ним в коробочке была такая штука… — она постаралась объяснить понятнее. — Один конец вставляется в телефон, второй в розетку, и заряд энергии протекает через провод в телефон, он накапливает его и работает! — Вот как? — проговорил он недоверчиво. — Занятная система. Завтра покажешь, как это делается?       Гермиона кивнула и, вспомнив, что хотела узнать, спросила: — Драко, а кто изображен на портрете над камином? — Это Арманд Малфой, первый, кто поселился в Британии после Нормандского вторжения. Основал Малфой-мэнор. А что? — он с подозрением посмотрел на Гермиону. — Если я теперь живу здесь, я должна знать имена людей на портретах, — безмятежно ответила она, улыбаясь. — Он обычно спит целыми днями и не доставляет хлопот, — сказал Драко. — Но, если будет приставать к тебе с нравоучениями, можешь просто обездвижить его. На него находит… иногда, — он, словно вспомнив о чём-то, хмыкнул. — Мне кажется, это неуважительно, — задумчиво сказала Гермиона. — Не забивай себе голову, это просто портрет.       После ужина Малфой отправился в кабинет, потянув её за собой. — Мне будет приятно, если ты будешь рядом, пока я работаю, — проговорил он. — Возьми из библиотеки, что захочешь. Кстати, там есть юбилейное издание истории Хогвартса, дополненное некоторыми интересными фактами.       В кабинете под изысканным торшером теперь стояло уютное кресло. — Это для тебя, — кивнул Драко, и это было приятно: он подумал о том, чтобы ей было удобно.       Вечер прошёл в умиротворённой обстановке. Малфой работал за своим столом, а Гермиона, удобно устроившись в кресле, читала книгу. В какой-то момент она подняла голову и посмотрела на Драко.       Он что-то быстро писал, изредка сверяясь с пергаментами и свитками. Гермиона залюбовалась им, подумав, как было бы приятно проводить каждый вечер вот так. Было в этом что-то личное, уютное. Она на мгновение представила, что вот таких вечеров впереди великое множество. Где-то останется работа, друзья, какие-то проблемы, но они будут возвращаться домой, вместе ужинать, вместе сидеть за работой или чтением книг. От этой мысли стало тепло. Не то, чтобы она вдруг захотела замуж, но осознала, что сможет вот так. В этом, наверное, и есть смысл? Быть с тем, кого… что?       Она знала, как должна звучать эта фраза. Быть с тем, кого любишь. А она любит его? Драко Малфоя?       Гермиона снова испугалась скорости развития событий. Было ощущение, что Драко всегда на два шага впереди, а она не успевает за ним. Он знает, что хочет, а она… Она пока не разобралась. Но в одном Гермиона была уверена абсолютно точно: она не хотела, чтобы это заканчивалось.       Оказалось трудно признаться себе, что это больше, чем влюблённость. Гермионе приятно было думать, что Драко любит её, но вот собственные чувства пугали. Казалось, что она становится уязвимой. Ей было страшно, что по какой-то причине они могут расстаться, и она останется с разбитым сердцем, пытаясь собрать себя из осколков. И репаро тут не поможет.       Мерлин, от чего она вдруг стала такой эмоциональной? Какой-то неприятный комок свернулся в груди от этих мыслей. Как будто дамоклов меч завис над ней, в ожидании момента удара.       Она вдруг обнаружила, что серые глаза внимательно наблюдают за ней. Как давно? Драко же читает по её лицу так, как будто у неё это написано дюймовыми буквами на лбу! И она сосредоточилась, чтобы убрать окклюменцией эти внезапно нахлынувшие скользкие чувства. — Я закончил, — произнёс он, пристально глядя на неё. — Пойдём спать?       Гермиона сразу же поднялась. Книга улетела на своё место на полке.       В спальне Гермиона скрылась в ванной комнате. Включила воду и уставилась на себя в зеркало. Да, Драко точно понял, что с ней что-то не так. Опять стремительно возникло чувство безнадёжности, как будто дементор высасывал всю силу и радость. Эти мысли появлялись в голове помимо воли.       Плохое предчувствие, словно что-то неминуемое должно произойти, неприятно саднило в душе. Гермиона выдохнула и плеснула холодной водой в лицо. Наскоро приняла душ, переоделась для сна и тихо отворила дверь в спальню.       В комнате было темно, и Гермиона подумала, что Драко заснул. Она прокралась к кровати и нырнула под одеяло. Замерла, прислушиваясь к звукам его дыхания. — Что-то не так, — вдруг раздалось в тишине, и она открыла глаза, осознав, что он не спит.       Она молчала, не зная, что сказать. Рассказать о своих мыслях или о непонятных страхах? Гермиона сама не до конца понимала, что это за страхи, а уж объяснить Драко… — Ты жалеешь, что согласилась не скрывать наши отношения? Или что переехала ко мне? — Нет, Драко, нет, — уверенно сказала она, нашарив его руку под одеялом. — Просто я… мне лезут в голову всякие плохие мысли и… — Расскажи мне, — его голос звучал мягко. Драко потянул её на себя и она придвинулась, положив голову ему на плечо. — Чего ты боишься?       Так хотелось ему открыться. Будь что будет, решила она. — Твои родители могут потребовать, чтобы ты расстался со мной. Они же могут надавить на тебя. Меня это беспокоит. — Каким же образом они надавят? — К примеру, лишат тебя наследства. — Значит, придётся узнать, какая у меня зарплата в Министерстве, — рассмеялся он, перебирая пряди её волос.       Гермиона вздохнула. Шутит. Вечно шутит, когда дело действительно серьёзное. — Мне безразличен размер твоего хранилища в Гринготтс, но мне кажется, ты не совсем понимаешь, что такое жить на зарплату Министерства. — Но ты ведь живешь, — веселился Драко. — У меня нет домовиков и домов, а ещё я не заказываю президентский люкс в командировках. Это не тот уровень жизни, к которому ты привык. — Ты переживаешь о несущественном, — легко отозвался Малфой. — Никто не лишит меня наследства. Во-первых, после суда отец был вынужден переписать своё состояние на меня и мать, потому что отправлялся в Азкабан, а во-вторых… если выбирать между наследством и тобой, по-моему, мой выбор очевиден, — он усмехнулся. — Но скорее, я лишу финансирования отца. Мои родители не категорически против тебя. Я не буду врать, конечно, им бы хотелось, чтобы наша чистокровная династия продолжилась, но для меня это не имеет значения. Они не в том положении, чтобы диктовать мне условия. Теперь, когда материальные вопросы решены, перейдём к другим волнующим тебя проблемам? — было ясно, что Драко расслабился.       Гермиона помолчала. Рассказать о предчувствии? Но ведь оно на то и предчувствие, что не имеет под собой никаких реальных опасений. — Я боюсь… — начала она и осеклась. Его рука, лениво перебирающая её волосы, замерла. — Я боюсь, что что-то случится, и мы расстанемся. — Что именно? — Я не знаю.       Драко помолчал. Потом негромко заговорил: — Это происходит потому, что ты мне не доверяешь. Как только появится доверие, ты поймешь, что твои страхи бессмысленны, — его голос звучал мягко и успокаивающе. — Я не давлю на тебя. Но попробуй отпустить это.       Гермиона кивнула, подумав, что в темноте он этого не видит, но чувствует. — Я хочу, чтобы ты знала: даже если возникнет какой-то выбор, на одной чаше которого будешь ты, я в любом случае выберу тебя.       Это было почти признание. Гермиона молчала, не зная, что сказать. Ответить ему тем же? Но она пока не готова.       Она вдруг подняла голову и их губы встретились. Руки столкнулись в темноте, что рассмешило их, и Драко перевернулся, оказавшись сверху. Его ладони беззастенчиво проникали под её футболку, ласкали, и Гермиона подумала, что секс, безусловно, отличное лекарство от панических атак и плохого настроения.

***

      Пятница выдалась трудной, и Гермиона ощущала усталость и волнение перед предстоящей встречей с Малфоями-старшими.       Она переживала сильнее, чем сама от себя ожидала. Причёска никак не хотела держаться, несмотря на то, что Гермиона использовала самые простые чары. Это был простой гладкий пучок, но именно сегодня он никак не хотел оставаться гладким, и пряди постоянно выбивались из него.       Платье она меняла четырежды, не зная, на каком остановиться. Простое? Официальное? У неё было одно платье, которое она надевала на свадьбу к Поттерам, оно было куплено у мадам Малкин и очень нравилось ей.              «Если я надену его, они подумают, что я пытаюсь рисоваться. С другой стороны, если я надену что-то простое, то они подумают, что я не ровня их сыну. О, Мерлин, они в любом случае подумают так, как бы я не оделась, потому что я для них грязнокровка!» — Гермиона с раздражением отправила золотое платье в шкаф.       Наконец, она остановила свой выбор на простой серой юбке и белой шёлковой блузке. Как только она застегнула последнюю пуговицу, внизу прогудел камин, извещая о прибытии гостя. — Напомни мне прислать эльфа, чтобы он почистил камин, — проговорил Драко, заходя в комнату. — Впрочем, — задумался он, — в этом нет необходимости, ведь ты завтра переезжаешь ко мне.       Гермиона нервно хмыкнула, делая последние отчаянные попытки пригладить непослушную прядь. Драко подошёл и встал сзади, положив руки ей на талию и глядя в зеркало вместе с ней. — Ты отлично выглядишь. — Ты тоже.       Малфой выглядел, как всегда, безупречно — белая рубашка с воротником, о который, казалось, можно было порезаться. Тёмно-серые брюки, идеально сидевшие на нём, и конечно же волосы — волосок к волоску. — Ты волнуешься? — спросил он, наклонившись и поцеловав её в шею. — Конечно! Не каждый день я иду в дом к людям, которые когда-то хотели, чтобы такие как я, убрались из магического мира, — получилось резко, но Драко, казалось, не придал этому значения. — Ключевое слово «когда-то», — проговорил он и потянул её к камину.       Они вышли в Малфой-мэноре, и их уже ждал импозантный эльф, одетый во что-то похожее на ливрею. Смотрелось это забавно. — Добрый вечер, мистер Малфой, мисс Грейнджер. Прошу за мной, мистер и миссис Малфой уже ждут вас.       Он провёл их через прихожую, напоминающую размером выгул пегасов в доме в Хэмпшире. У Гермионы мелькнула паническая мысль: «Неужели мы будем ужинать в том самом зале, куда нас притащили егеря?». Но эльф свернул в коридор и распахнул перед ними двери: это была небольшая, светлая комната, утопавшая в зеленых растениях, которые стояли в кадках. Посередине разместился круглый стол, а за ним восседали они — мистер и миссис Малфой.       Люциус Малфой провёл в Азкабане четыре года. Многие возмущались, что это катастрофически мало для его злодеяний. Но он был по-прежнему под домашним арестом, лишён волшебной палочки, и все его передвижения тщательно согласовывала особая комиссия, иногда даже приставлявшая к нему дежурного аврора. Правда, для этого не было особой нужды — по Лютному переулку Малфой-старший всё равно не ходил, но того требовал он сам под предлогом, что ему нужна охрана. Без волшебной палочки он чувствовал себя уязвимо. Люциус писал длинные пространные письма и прошения каждый раз, когда собирался выбраться куда-то за пределы мэнора. Невербальной магией он владел, но для самозащиты, как он говорил, легилименция, левитация и прочее — детский лепет. Поэтому раз в месяц Гарри Поттер выделял ему дежурного аврора для сопровождения, если уставал от бесконечных мольб мистера Малфоя. Тогда тот успокаивался на несколько недель.       На внешности мистера Малфоя Азкабан не сказался, но Гермиона слышала, что это результат магловских пластических операций. Люциус всегда был внимателен к своей внешности, поэтому неудивительно, что он пользовался услугами пластических хирургов. Чары молодости дело такое — чуть концентрация ослабнет, и вот уже всё слетело. Были ещё зелья — но и их нужно было постоянно варить и пить. Магловские изобретения оказались удобнее: операции стоили сущие копейки по мнению Малфоев, и носили длительный эффект без магической поддержки.       Нарцисса тоже была свежа, видимо, косметический хирург с мужем у них был один на двоих. На её лице отсутствовало былое высокомерное выражение, и миссис Малфой выглядела расслабленно и даже доброжелательно.       Несмотря на то, что эти двое натянули улыбки, подозрительно похожие на искренние, Гермиона по-прежнему ощущала нервозность. Она почувствовала, как Драко взял её руку в свою и решительно провёл к столу.       Они поздоровались, и Драко выдвинул для Гермионы стул и сам сел рядом.        Нарцисса начала первая: — Как мило с вашей стороны, что вы согласились навестить нас, мисс Грейнджер!       И завела разговор о погоде, доме и прочих мелочах. Гермиона кивала, от души жалея, что не умеет вести такие вот светские беседы, смол-ток никогда не был её сильной стороной.       Когда подали блюда, за столом возникла пауза. — Итак, вы с Драко встречаетесь, — голос Малфоя-старшего звучал дружелюбно. О, Мерлин, дружелюбие по-Люциевски — это что-то невероятное. Вот кто часами мог поддерживать разговор ни о чём, льстиво улыбаясь и скрывая за масками свои истинные чувства.       Гермиона натянуто улыбнулась. — Да, отец, — ответил за неё Драко, как ни в чём не бывало, принимаясь за ужин. — Кем вы работаете, мисс Грейнджер? — спросила Нарцисса, ловко поддевая канапе. — Я работаю в отделе тайн с артефактами. — О! — оживился Люциус. — В своё время многие наши артефакты оказались в Министерстве. Не то, чтобы я считаю, что это законно, но, впрочем, такова была цена за некоторые м-м-м… поблажки. — Да, арфа была поистине чудесной, — мечтательно произнесла Нарцисса. — Я играла на ней иногда. И мы часто ходили на пикник с волшебной скатертью, которую Министерство тоже изъяло. — А моя трость-золотоискатель! — вспомнил Люциус. — Вы видели её, мисс Грейнджер? Какая тонкая работа!        Гермиона кивнула, не зная, что ответить. Они казались абсолютно нормальными людьми, если закрыть глаза на прошлое. — Драко, помнишь, я как-то потеряла золотую серёжку в саду? Ту, которая была зачарована от воров и её нельзя было призвать магией? Так вот, отец взял трость, и та в два счёта нашла потерянное! — Да, заодно отыскался золотой бочонок с огневиски, который когда-то закопал старик Абраксас под яблоней! — довольно проговорил Люциус. — Вина, мисс Грейнджер? — Нет, спасибо, — Гермиона отрицательно покачала головой. Пить алкоголь не хотелось. Да и есть-то не очень, слишком она была напряжена. Гермиона постоянно ожидала подвоха. Малфои-старшие явно старались ей понравиться, и она не могла решить почему: Драко их заставил так себя вести, или они действительно изменились. Скорее первое, подумалось ей.       Дальше разговор протекал так же непринуждённо. Гермиона почти не принимала в нём участия, хотя к ней обращались достаточно часто. Она отвечала односложно, не развивая тему.       После ужина Люциус вдруг поднялся и сказал: — Драко, оставим леди на несколько минут, поможешь мне открыть сейф. Он подчиняется только твоей палочке.       Гермиона поняла, что это их коварный план: Нарцисса хотела пообщаться с ней наедине. Она бросила настороженный взгляд на Драко, но тот, поднимаясь, ободряюще шепнул: «Всё нормально».       Когда они вышли, со стола исчезла посуда, и появились изящные чашки с чаем. Одна из них опустилась возле Гермионы. Она подняла глаза на Нарциссу. Та задумчиво смотрела на неё, как будто решаясь. — Гермиона, можно я буду звать тебя по имени? — осторожно спросила она. — Да, пожалуйста, — односложно ответила Гермиона. — Пока мужчины вышли, я хотела бы немного поговорить с тобой. Как женщина с женщиной.       Гермиона сразу подобралась. Очень не хотелось разговаривать о чём бы то ни было с Нарциссой Малфой наедине. — Я понимаю, что у тебя могут быть неприятные воспоминания о наших прошлых встречах, — начала та. — Я не знаю, честно, как объяснить тебе… Да и не будешь ты слушать. Прошлого не вернёшь, и остаётся только смириться, что это было.       Она помолчала немного, глядя, какое впечатление произвели её слова, но Гермиона ничего не ответила. Тогда Нарцисса продолжила: — Знаешь, судьба нередко шутит над нами. Признаюсь, я не могла даже представить, что ты будешь сидеть здесь. Не думаю, что нужно объяснять почему… — она сделала паузу. — Но это произошло. Если Драко счастлив с тобой, то я буду только рада. Ведь он пережил многое, Гермиона. Жизнь с Тёмным Лордом под одной крышей — это самое жуткое время в нашей жизни. Провалил своё задание Люциус, а расплачивался Драко. Тебя пытали лишь однажды, а Драко доставалось всякий раз, когда Лорд был не в настроении, а ведь сын был совсем юным.       Нарцисса говорила и говорила. Как это похоже на Малфоев — считать, что во всём мире больше всех досталось им. Гермиона почувствовала усталость. Скорее бы Драко вернулся. Пусть даже с Люциусом! Тот хотя бы не пытается разжалобить Гермиону, ну, во всяком случае, пока.       Голос Нарциссы вдруг вытащил её из мыслей: — Драко сказал, что предложил тебе переехать на Итон-сквер, и ты согласилась? — Да, миссис Малфой, — кивнула Гермиона. — Очень хорошо, дорогая, — неожиданно ласково сказала Нарцисса. — Я думаю, это будет лучше для вас. Знаешь, Драко никогда и ни к какой девушке не относился так, как к тебе.       Что-то знакомое было в её словах. Ей уже это говорили, но обстановка и обстоятельства были другими. И нельзя было не признать, что сейчас слышать это было приятно.       Миссис Малфой тем временем продолжала: — Работа, это, конечно, хорошо. Но всё же очень утомительно! На твоём месте я бы подумала оставить карьеру и уделять больше внимания дому.       Гермиона вскинула удивлённый взгляд. — Вот как, миссис Малфой?       Тут двери распахнулись и зашли Люциус с сыном. — Надеюсь, вы здесь хорошо поладили? — Гермиона кивнула, чувствуя радость, что наконец-то этот неловкий разговор с Нарциссой закончился.       Люциус элегантно опустился в кресло и осторожно посмотрел на Гермиону. — Мисс Грейнджер, вы же часто видитесь с Гарри Поттером, верно? — Отец! — предостерегающе прошипел Драко. — Что? — Люциус честными глазами посмотрел на сына. — Я всего лишь хотел спросить, не может ли мисс Грейнджер поговорить с мистером Поттером по поводу моего сопровождения в ближайшие дни… — На прошлой неделе ты уже выходил из мэнора, ты не хуже меня знаешь, что тебе можно покидать его только раз в месяц, — недовольно проговорил Драко. — Да, но… — Отец! — уже угрожающе процедил сквозь зубы младший Малфой.       Люциус недовольно замолчал. Нарцисса выглядела обескуражено, она явно не ожидала, что её муж ринется решать свои проблемы через Гермиону таким нахрапом.       Миссис Малфой откашлялась и перевела разговор в безопасное русло.       Спустя некоторое время Драко сжал руку Гермионы и проговорил: — Спасибо за ужин, мы, пожалуй, пойдём.       Гермиона поднялась, и они, попрощавшись, ушли через камин, давая обещания заглядывать почаще.       Когда они вышли в доме на Итон-сквер, Драко повалился на диван перед камином и испустил странный звук. Затем повернулся к ней и кивком предложил расположиться на диване. — Не всё так страшно оказалось?       Гермиона пожала плечами. Действительно, всё прошло нормально. Она устроилась на диване, подогнув ноги под себя. — Даже не буду спрашивать, о чём говорила моя мать. Наверняка, пыталась разжалобить тебя, — хмыкнул Драко, покосившись на неё.       Гермионе не хотелось развивать эту тему. После волнения от ожидания встречи с его родителями, на неё накатила слабость, глаза слипались от усталости. Она опустила веки, размышляя, что с удовольствием бы оказалась прямо сейчас в кровати. — Ты уже почти спишь, — услышала она голос Драко, сквозь дремоту.       Гермиона почувствовала, как он осторожно поднимает её с дивана, и встрепенулась: — Я сама! — бормотала она, обнаружив, что он несёт её на руках. — Не сопротивляйся, — был ответ, и она прекратила вялые трепыхания.       Малфой опустил её на постель и помог раздеться. Гермиона скользнула под одеяло, блаженно вытянувшись на простынях, подумав, что очень удобно жить вместе даже из-за таких вот моментов. — Когда у тебя отпуск? — спросил Драко из гардеробной, где он переодевался ко сну. — Я не планировала, — Гермиона лежала с закрытыми глазами. Кровать чуть прогнулась, когда он лёг на свою половину. — Значит, надо запланировать. В понедельник я договорюсь с Бруствером, он отпустит тебя на недельку. Нам нужно отдохнуть. — Нет, Трейси без меня не справится, — начала она возражать. Его руки обняли и притянули её к себе. — Как ты любишь спорить, Грейнджер, — бормотал он, зарываясь носом в её волосы. — Справится. А вот я без тебя — нет.       Гермиона рассмеялась этим словам, чувствуя, что и он улыбается. Слышать подобное было приятно. Она решила подумать об этом в следующий раз и через минуту провалилась в глубокий сон, уютно устроившись в объятиях Драко.

***

      Проснувшись в субботу утром, Гермиона обнаружила, что усталость не даёт о себе знать.       Вчерашняя встреча с Малфоями теперь казалась даже милой. Это было поразительно, но после войны их семья сидела тише воды, ниже травы. Тем более, что Драко упоминал, что может повлиять на них. Это не могло не радовать.       Но одновременно это пугало — всё шло слишком хорошо, слишком гладко. Может, именно так и должно происходить, когда двое взрослых людей решают быть вместе?       Она нашла Драко в его кабинете, где он изучал разложенные перед ним бумаги. — Доброе утро. Удивлена, что ты уже проснулся.       Малфой чуть отстранился от стола, чтобы поймать её и притянуть ближе, усаживая к себе на колени. — Я решаю, кому передать мои дела на время отпуска, — произнёс он и потянул пояс её халата. Узел развязался. — Отпуск? — нахмурилась Гермиона. — Но это ещё не решено. — Я всё уже решил, Грейнджер, — он распахнул её халатик, скользнув рукой по её обнажённой груди, и наклонился, чтобы поцеловать её. — Но я ещё не согласилась! — возмущённо проговорила Гермиона, понимая, что Драко опять пытается уговорить её своими методами. — Ещё нет, — его губы переместились выше, он обнажил её плечо и чуть прикусил кожу. — Но обязательно согласишься. — Где-то я подобное уже слышала, — Гермиона старалась унять возбуждение, которое накатывало всё увереннее. — Возможно… — он повернул к себе её лицо и начал целовать, медленно, томительно, зная, что она уже не остановит поцелуй. Гермиона выдохнула, почувствовав, как его рука легла ей на внутреннюю часть бедра, раздвигая колени. — Ты всё время хочешь всё за меня решать, Драко, — не унималась она, когда его губы скользнули на шею, вжавшись в неё поцелуем.       Она услышала его тихий смех. — Грейнджер, — его рука легла на её грудь, перекатывая между пальцев твёрдый сосок. — Ты так рьяно споришь, как будто я предложил тебе вне очереди принять на полное обследование десяток моих артефактов, — он провел языком от ключицы до мочки уха. — Тёмных артефактов. И у меня есть подозрение, что в этом случае уговаривать тебя пришлось бы меньше, — от его низкого голоса приятно побежали мурашки, и Гермиона закрыла глаза. — А ведь я всего лишь предлагаю тебе провести десять дней со мной. Вдвоём. — Его рука проскользнула под бельё, и она резко вдохнула от ощущений, от его кружащих, легко надавливающих пальцев, которые точно знали, как доставить ей удовольствие.       Внезапно его ладонь исчезла, и Гермиона разочарованно открыла глаза. В его руке мелькнула палочка, и все бумаги на столе сложились ровными стопками, быстро улетели куда-то в секретер. Палочка отправилась туда же. Они неловко поднялись, и Гермиона прислонилась ягодицами к столешнице. Её халат упал на пол, а Драко принялся осыпать поцелуями шею. Кресло откатилось куда-то назад, ударившись о высокие полки с книгами. — Так как, Гермиона? — он прошептал её имя, словно смакуя, с ухмылкой глядя на неё. — Только я и ты. Десять дней. — Он сделал встречное движение к ней как будто хотел поцеловать, и она приоткрыла губы, опустив веки.       Но поцелуя не последовало. Он намеренно не целовал её, играл с ней, ожидал ответа, зная, что она хочет большего. Гермиона ощущала его возбуждение сквозь тонкую ткань домашней одежды, когда он намеренно касался её бедра. Она видела его губы так близко, но он удерживал её на расстоянии, ждал, когда она сдастся. — Я подумаю, — выдавила она, потянувшись к нему за поцелуем, и он не стал отстраняться. Малфой отвечал ей, как она любила, сдержанно, но именно этот его контроль напрочь сносил все её барьеры. Она поддела его футболку, потянув её вверх.       Малфой разорвал поцелуй, стянул футболку через голову и откинул её в сторону. А потом он развернул Гермиону спиной к себе. Он взял её ладони и поставил их на стол, давая понять, что ей нужна опора.       Гермиона рвано вдохнула, схватившись за столешницу, а Драко быстро избавил её от белья. Его руки блуждали по её телу, ласкали чувствительные места. Малфой оставил ощутимый укус на её плече и одновременно вошёл в неё одним плавным движением. — Подумала? — выдохнул Драко, не прекращая движения, и Гермиона уже не сдерживала стоны. Она закрыла глаза, проживая эти мучительно-приятные ощущения. — Отвечай, — снова услышала она, и его дыхание обожгло кожу на спине. Мерлин, почему он не может подождать с этим немного… Почему обязательно решать это сейчас, когда голова совсем не работает? — Скажи, что да, — его руки обхватили её бедра и Драко чуть отстранился, чтобы дать себе возможность толкаться ещё резче. — Драко… да, да, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как внутри неё это неистовое возбуждение наконец достигло пика. Она вскрикнула от накатившей волны оргазма, окончательно потеряв контроль над своими мыслями, содрогаясь от удовольствия. Ещё несколько резких движений, и Малфой обхватил её плечи ладонями и замер, кончив на выдохе. — Ты хорошо подумала? — она слышала ухмылку в его голосе, намёк на то, что вопрос был не только об отпуске. Гермиона кивнула, всё ещё пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Почувствовала его тёплые губы между лопаток. Драко потянул её, поднимая и разворачивая лицом к себе. — Ты не передумаешь? — Нет, — обречённо сказала Гермиона, поднимая с пола свой халат. Впрочем, ей действительно нужен отпуск. Она не отдыхала с… она даже не может припомнить, с каких пор. Наверное, года два назад они с Роном вырвались на несколько дней, чтобы провести время с её родителями. Кстати, об этом… — Что ж, судя по всему, я умею уговаривать, не зря Кингсли разглядел во мне дипломата, — Малфой был очень доволен, несмотря на отсутствие её энтузиазма. — Какие у тебя планы на сегодняшний день, Драко? — Гермиона лукаво поглядывала на него, завязывая пояс своего халата. — Судя по выражению твоего лица, мои планы могут измениться, — ухмыльнулся он, усаживаясь в подскочившее кресло и призывая бумаги обратно. — Да. Потому что сегодня мы обедаем с моими родителями. Если я переехала к тебе и собираюсь с тобой в отпуск, пора им узнать про тебя.       Ей очень понравилось, что ей удалось сбить с него маску вечной непроницаемости. Малфой был ошарашен и даже слегка испуган. Гермиона ухмыльнулась. Увидеть взволнованного перспективой знакомства с её родителями Драко Малфоя — это было забавное зрелище. Правда, он быстро взял себя в руки и беспечно ответил: — Что ж, я только за, — он сделал вид, что весьма занят разглаживанием помятого угла документа. — Ты ведь ничего им не говорила, так? — Ничего. Но мои родители не монстры, как ты понял из моих рассказов, — улыбнулась она.       Он кивнул. Ей показалось, что он напряжён. — Неужели есть то, что может смутить Драко Малфоя? — игриво сказала она, присаживаясь на подлокотник кресла и убирая волосы с его лба.       Драко вздохнул, повертев перо в руках. — Ты говорила, что они совсем не помнят меня. — Да. Именно поэтому у меня есть шанс рассказать им то, что я посчитаю нужным. — Я не прошу обманывать их и рассказывать выдуманную историю обо мне. Поэтому… может, ты подготовишь их сначала? — он смотрел на неё с надеждой отсрочить знакомство. — Драко, я не буду их обманывать, — сказала Гермиона. — Но многие решающие обстоятельства войны стали известны лишь после её окончания. Я расскажу им правду. Только… — она чуть замялась, — я не хочу, чтобы они знали, что ты называл меня грязнокровкой.       Его лицо чуть дернулось в гримасе, когда он услышал это слово, слетевшее с её губ. — Именно поэтому я и хочу, чтобы ты подготовила их, — твёрдо сказал он. — Ты боишься? — прямо спросила она. — Я не боюсь. Но… — Драко тщательно подбирал слова. — Я только недавно понял, как трудно тебе было жить на два мира.       Гермиона наклонилась и поцеловала его. Её родители обязательно поймут. Если уж Малфои-старшие вполне благосклонно отнеслись к ней, то её мама и папа точно смогут принять её выбор. — Теперь я должна попробовать уговорить тебя твоим излюбленным способом? — рассмеялась Гермиона. — Давай позавтракаем, я разберусь с бумагами, а потом, так уж и быть, разрешу тебе меня уговорить, — ухмыльнулся Драко.       С каждым днём то самое предсказание тускнело в памяти. В самом деле — стоит ли верить тому, что там увидела на дне кофейной чашки полуслепая бедуинка Сири?