Восьмой Артефакт

      Дни летели быстро, один насыщенный день сменял другой, и Гермиона получала истинное наслаждение от совместного отпуска. Багамские острова были раем, который дарил им уединение. Днём они выбирались в магический мир, где посещали местные развлечения и достопримечательности. Они побывали на острове, к которому приплывал кракен (смотреть на его кормление Гермиона всё же отказалась), опускались на экскурсию в подводный город, где жили русалки и тритоны, посетили потерпевший кораблекрушение средневековый корабль, являвшийся местным музеем (их гидом был призрак-капитан этого корабля, рассказавший немало интересного). В один из таких дней Гермиона уговорила Драко отправиться на Пиг-Бич, остров, где живут одичавшие свинки. — Салазар, и что, маглы приезжают сюда, чтобы кормить этих животных? — Малфой брезгливо дёрнулся, когда одна из самых наглых свиней уверенно подплыла к их лодке и попыталась забраться в неё. — И ты ещё удивлялась, что находятся люди, желающие покормить кракена!..              Они были и на самом обычном пляже, потому что Гермиона хотела, чтобы Малфой попробовал магловский способ дайвинга. Это произвело на него неизгладимое впечатление, ведь маглы не пользовались магией и как-то умудрялись не захлебнуться при этом! — Грейнджер, почему Поттер, воспитанный маглами, не додумался до этого на чемпионате? — взбудоражено спросил Малфой, как только они оказались в стороне от группы дайверов. — Это ведь гораздо удобнее, чем давиться водорослями!       Они гуляли по белым пляжам, купались в лазурных водах моря, обедали в ресторанах, а ужинали у себя на острове. Потом они занимались сексом, и каждая ночь была по-своему особенной. Гермиона наслаждалась этим отпуском и решила отпустить все свои волнения и переживания окончательно. Тем более, что времени думать о плохом попросту не было.       Каждую её минуту занимал Драко. Гермионе доставляло удовольствие появляться с ним на людях — до того он был хорош. Его бледность под действием багамского солнца сменилась лёгким загаром, и светлые волосы выгодно оттеняли его внешность. Женщины провожали его восхищёнными взглядами, и Гермионе это было неожиданно приятно.       «А мы, оказывается, красивая пара!» — не без удовольствия думала она, улыбаясь Драко в ответ, когда он рассказывал что-то во время прогулки по пляжу в Нассау.       Несмотря на то, что Гермиона считала, что за этот месяц близкого общения она неплохо узнала Драко, он продолжал её удивлять. Он сопровождал её во все места, которые она хотела посетить, интересовался всем, что было интересно ей. Она не могла не сравнивать его с Роном — тому были безразличны её прогулки по музеям и местным достопримечательностям. Драко же с удовольствием посещал с ней магловские места, даже если они его откровенно удивляли и иногда пугали.       Иногда утром он сам приносил Гермионе завтрак на подносе, нежно будил её поцелуем, шепча ласковые слова. В другой раз он набрасывался на неё спящую и щекотал, заставляя умирать от смеха и умолять отпустить. Или мог схватить её на руки и бросить в бассейн, прыгнув следом сам и начать неистово целовать её, словно это последнее, что он должен успеть сделать в этой жизни.       Малфой мог быть нежным и внимательным в сексе, а в следующий раз перекинуть через плечо и унести в спальню, где распалял её, а потом заставлял молить себя о продолжении. Он учил её говорить о своих желаниях вслух и не стесняться этого. И она осознавала, что у неё появляется уверенность в его чувствах, несмотря на его непредсказуемое поведение.       Иногда он был капризен и его снобизм зашкаливал, выводя Гермиону из себя. В другой раз он мог восторгаться скромным обедом в небольшой кафешке, которая принадлежала местной пожилой паре. Он мог брезгливо сморщиться при виде кичливой, по его мнению, вещи, зато притащить ей морскую звезду из моря и восхищаться её совершенством.       Малфой был для неё постоянной загадкой, которую она стремилась разгадать и предугадать, но каждый раз безрезультатно. Гермиона любила головоломки, и Драко разжигал в ней интерес, который не угасал.       В свою очередь, она видела, что ему доставляет удовольствие быть с ней. Держать её за руку, обнимать и целовать в любой момент. Драко с интересом слушал её рассуждения, искренне удивлялся тем доводам, которые она приводила в спорах.       Малфой так и не сказал о любви, но Гермиона не задумывалась об этом, потому что каждый новый день приносил массу положительных и захватывающих эмоций. Это время было пронизано волшебством от осознания того, что они вместе. Происходящее напоминало сказку, и Гермиона ощущала себя счастливой. И самое главное, она чувствовала, что и Драко тоже счастлив с ней.       В день отъезда она посетила родителей и рассказала маме о том, какую роль в магической войне играла семья Малфоев. Конечно, Гермиона рассказала не всё. Она вообще не говорила родителям про то, что её пытали в мэноре. Родители с её одиннадцати лет жили в постоянном волнении, не хватало им ещё узнать такие подробности. Тем более, что всё в прошлом.       Это вселяло чувство новизны и предвкушения чего-то нового. Как будто Гермиона стояла на пороге новой жизни.       Как-то вечером, за два дня до их возвращения в туманный Лондон, они ужинали на террасе. — Почему ты не работаешь в отделе по защите магических существ? — вдруг спросил Драко. — Признаться, я был удивлён, когда узнал, что ты устроилась в новом отделе с артефактами, а не защищаешь эльфов. — Меня всегда привлекали загадки. Мне доставляет удовольствие разгадывать тот или иной артефакт, — охотно ответила Гермиона. — Их свойства, история, возможности. И да, я планирую в будущем стать невыразимцем, если ты об этом. Но мне пока не хватает опыта. А магические существа — о, это было что-то вроде юношеского максимализма. — Невыразимец? — он нахмурился. — Это опасно. — Не опаснее работы аврором, — ответила Гермиона запальчиво. — Это как посмотреть, — задумчиво ответил Малфой. — Я бы не хотел, чтобы ты подвергала себя такому риску. — Драко, но кто-то же должен работать с тёмными артефактами! — воодушевлённо начала говорить она. — Если я не буду, он не будет, то кто? Почему ты работаешь не в отделе волшебного транспорта, где безопасно? Тебе же не важны деньги, страны ты можешь посетить и без командировок, а ответственности у тебя больше, чем у оператора каминных сетей! И, как выяснилось, дипломаты тоже попадают в большие неприятности! — Мне нравится. Кингсли счёл, что я больше пригожусь в качестве дипломата, чем в качестве оператора каминных сетей. — Но ключевое здесь, что тебе нравится! — горячо спорила с ним Гермиона. — Ты на своём месте, и делаешь то, что у тебя хорошо получается. — Хм-м, — протянул Малфой. — А что нужно сделать, чтобы стать невыразимцем? — Успешно обезвредить двести тёмных артефактов третьей категории, пройти специальное обучение, овладеть беспалочковой магией, — перечислила Гермиона. — Колдовать без палочки я учусь, и весьма успешно, хотя эта магия не стабильна. А вот с артефактами всё обстоит не так радужно: на моём счету только сто двадцать три артефакта, и это за четыре года, — посетовала она. — Сто двадцать три тёмных артефакта за четыре года? — поразился Малфой. — И что, ни разу не случалось опасных ситуаций? — Почему же, были, — пожала плечами Гермиона. — Один раз я даже угодила в Мунго, — у неё вырвался смешок. — Но этот случай не входит в сто двадцать три успешных.       Она увидела глаза Драко и рассмеялась. — Честное слово, там не было ничего серьёзного! На мне была защита, и проклятье не смогло её прорвать до конца, только зацепило. И это произошло в первый год работы, у меня было мало опыта. Со мной был Энтони, он моментально среагировал.       Малфой порывисто взял бокал шампанского и выпил его до дна. — Не рассказывай мне больше. Я не смогу спокойно работать, зная, что ты в своей комнате для исследований. — Но ты же видел, как современно она обустроена! — бросилась на защиту своей работы Гермиона. — Опасность сведена к минимуму. — Есть настолько древние артефакты, что им глубоко плевать на ваши современные обустройства комнат. Поверь, я знаю, о чём говорю. В мэноре раньше таких было полно. — С такими работают невыразимцы, а не мой отдел, — резонно заменила Гермиона. — Это первая и вторая категория опасности, ко мне попадают только третья и ниже. — Да, и ты собираешься стать одной из невыразимцев, — с тяжёлым вздохом проговорил Малфой. — Давай прогуляемся. Я хочу отвлечься от того, что ты мне только что сказала. — Как будто ты об этом не знал, — рассмеялась Гермиона, поднимаясь. — Догадывался, — хмыкнул он, — но не задумывался.       Драко взял её за руку, и они медленно пошли вдоль берега моря. Волны словно светились в темноте. Гермиона вспомнила, что такой эффект бывает у моря в магическом мире и появляется только в определенное время года. Раньше местные шаманы считали это хорошим моментом для проведения ритуалов. — Ты больше не пьёшь алкоголь. Не то, чтобы я против, просто интересно почему? — спросил вдруг Малфой. — Сначала мне не хотелось, а теперь и вовсе тошнит от запаха, — ответила Гермиона. — Тошнит? — удивлённо посмотрел он на неё. — Странно. — Не вижу ничего странного.       Они завернули за огромный валун, который лежал почти у самой воды, и перед ними оказался длинный деревянный пирс, заходящий далеко в море.        — Посидим на пирсе? — спросил Драко.       Гермиона согласно кивнула. Ей было так хорошо сейчас идти рядом с ним, не ощущая тревог и волнений, чувствуя, как он сжимает её пальцы в своей руке.       Пирс освещался магическими огоньками, которые зажигались по мере их приближения. Когда они дошли до конца, Малфой уселся на его край и свесил ноги. Гермиона опустилась рядом. С этого места был поистине волшебный вид: казалось, что вокруг них бескрайний океан, а вверху, на сколько хватало глаз, простиралось звёздное небо. — За сколько секунд ты найдешь созвездие Дракона, Грейнджер? — лениво спросил Малфой, глядя вверх. — Можешь начинать отсчёт, — Гермиона откинулась на руки, безошибочно повернулась в нужную сторону и, различив самую яркую звезду Этамин в ромбе головы дракона, указала рукой, — готово. — Четыре секунды, похвально. Десять очков тебе, — сказал он, ложась на деревянные доски и положив голову на сложенные за затылком руки. — Ты знаешь притчу о драконе и льве?       Гермиона вздрогнула от неожиданности, когда услышала его слова. Хорошо, что он лежал, глядя в небо, иначе бы непременно заметил её реакцию. — Нет, — осторожно сказала она, стараясь, чтобы голос звучал как можно беспечнее. — На узкой горной тропе дракон встретил огненно-рыжего льва, — лениво начал рассказывать Драко. — У Дракона на шее висел красивый амулет. Льву амулет так понравился, что он решил убить дракона и присвоить его себе. Вслух он, конечно, ничего не сказал, встал в грозную стойку и зарычал. «Красивый», — подумал дракон, наблюдая за львом, который ощетинился и бросился на него. «Отважный», — подумал дракон и отбил его хвостом. Лев снова бросился в атаку. «Гордый», подумал дракон и отшвырнул его лапой. Лев развернулся в полёте и вцепился острыми зубами в лапу врага. «Ловкий», — подумал дракон.       Малфой продолжал рассказ, глядя в ночное небо. — Дракон не хотел убивать льва. Потому он уступил ему дорогу, считая, что тот лишь хочет пройти мимо. Но лев был одержим идеей убить дракона и завладеть его амулетом, поэтому собрал все свои силы и с громким рыком кинулся на противника. «Но глупый», — подумал дракон и одним ударом убил его.       Гермиона выдохнула. Она и не заметила, что всё это время сидела в напряжении, затаив дыхание, слушая эту незамысловатую притчу, как будто Драко рассказывал ей что-то невероятно значимое. — Что скажешь? — со смехом Драко поднялся и посмотрел на неё. — Алчность погубила льва, не находишь?       Гермиона как можно беззаботнее кивнула. В самом деле — самая обычная притча, ничуть не страшная и даже несколько комичная. Она вдруг рассмеялась своим страхам. Мерлин, ну чего она ожидала? Какую концовку? — Ты сегодня запоздало реагируешь на мои шутки, — проговорил Драко, решив, что до неё наконец дошёл смысл притчи. — Не слушала меня? — он взял её руку и чуть потянул на себя, обнимая. — Слушала, — она улыбнулась ему уже искренне.       Он кивнул, и его взгляд остановился где-то далеко за горизонтом. — Помнишь, ты говорила, что ни о чём не жалеешь? — вдруг сказал он чуть хриплым голосом. Гермиона кивнула. — Я не могу сказать того же.       Она затаила дыхание, ощутив, как его руки, обнимавшие её, как будто окаменели. — Я жалею, что не попробовал отбить тебя у Уизли раньше, — услышала она его слова у самого уха. — Драко, — негромко произнесла она. — Эти линии реальности должны были переплестись так, чтобы мы сейчас находились здесь. Не было бы одного события в этой цепочке, — она заговорила тише, — вероятно, судьба пошла бы по другому пути. Но мы сейчас вместе. Это главное.       Она замолчала, слушая тихий шелест волн. — Я знаю, что тебя пугает стремительность развития наших отношений, — он говорил тихо, — но я не могу иначе. Мне кажется, если я буду долго раскачиваться, эти линии реальности, как ты говоришь, разойдутся.       Его ладонь вдруг скользнула по её щеке и повернула лицо Гермионы к себе. Она, казалось, забыла как дышать, когда увидела его взгляд. — Я люблю тебя.       Гермиона не поверила, что услышала это. Она смотрела ему в глаза, в которых читала то, что он только что сказал. Малфой потянулся к ней, чтобы поцеловать, и она прошептала: — Я тоже. Я люблю тебя.       Он замер, вглядываясь в её лицо. Его большой палец невесомо гладил её щеку. — Тебе не обязательно говорить так, если ты не чувствуешь этого. — Но я чувствую! — отчаянно проговорила она. — Почему ты так говоришь? — Потому что то, что ты ощущаешь, ещё не любовь. — Откуда ты знаешь? — упрямо прошептала она. — Почему то, что чувствуешь ты — любовь, а то, что я — нет?       Это было сказано с таким жаром и патетичностью, что Малфой рассмеялся. — Ты умудряешься спорить со мной даже в такой момент. Поразительно, Грейнджер! — иронично проговорил он. — Почему бы тебе вместо этого не восхититься местом, которое я выбрал для признания? — Это ты споришь со мной, Драко Малфой! — возразила Гермиона. — Вместо того, чтобы оценить, что я призналась тебе в ответ, заводишь странные разговоры! Чем твоя любовь лучше моей, позволь узнать?       Он снова рассмеялся, обняв её крепче. — Если ты хочешь знать, то у тебя скорее влюблённость. Я не спорю, что она в итоге перерастёт в любовь. Уж я позабочусь об этом, — ухмыльнулся он самодовольно. — Мерлин, Драко! — воскликнула она. — Ты как целитель из Мунго! Мне жаль, но у вас влюблённость, которая перерастёт в любовь, это неизлечимо! — передразнила она воображаемого колдомедика. — Почему ты не хочешь признать, что это у нас взаимно? — Взаимно, — задумчиво проговорил Малфой. — Хорошо, если ты настаиваешь. В таком случае… — он порылся в кармане и достал бархатную коробочку. — Что ты скажешь, если я предложу выйти за меня замуж?       Крышечка откинулась, и на атласной подушке сверкнуло изящное кольцо. Гермиона подняла глаза. Малфой серьёзно смотрел, не шутил и не разыгрывал. Он действительно сделал предложение!       И в тот же момент она уже знала свой ответ. Она решительно протянула руку и сказала: — Надевай.       Теперь Драко выглядел оторопелым. Машинально взял её ладонь, заглянул в глаза: — И как это понимать? — Я согласна, — она прямо смотрела в его глаза. — Ты не передумаешь? — сомнение в его голосе слышалось так же явно, как зарождающийся азарт. — Нет. Я согласна, — повторила Гермиона, сама удивляясь своей смелости.       Внезапно Малфой захохотал. Он смеялся, как безумный, захлопнув коробочку с кольцом. — Грейнджер, — он не мог никак успокоиться. — Я так не могу. Давай начнем заново, как-то нелепо получилось.       Он так заразительно смеялся, что Гермиона тоже не смогла сдержать рвущийся наружу смех. Комичность ситуации зашкаливала. А Малфой тем временем продолжал хохотать: — Получить ответ «надевай» на предложение руки и сердца, Грейнджер! — он лег на спину, закрыл глаза рукой, в которой была зажата бархатная коробочка, и застонал от смеха. — Между прочим, портрет Арманда мне давно сообщил о твоих намерениях. — Мерзкий старикашка! Так испортить мой сюрприз, — недовольно сказал Драко, принимая сидячее положение. — Он был очень мил, — возразила Гермиона. — Даже не возмущался, что я грязно… маглорождённая, — исправилась она. — Я провёл с ним воспитательную беседу. Напомнил, что Вильгельм Завоеватель, которым он так восхищается, был маглом, поэтому если я хоть раз услышу от него это слово, — Драко поморщился, — скажу эльфам убрать его в чулан.       Гермиона кивнула. Смешливость вдруг пропала. Драко поднялся и потянул её за собой. — Вставай, — проговорил он, разворачивая её к себе лицом, — давай сделаем это по-нормальному.       Она проглотила улыбку.       Они стояли на деревянном пирсе напротив друг друга. Вокруг тихо шумело море, и лёгкий бриз развевал волосы Гермионы. Драко взял её руку. — Ты выйдешь за меня замуж?       Гермиона вдруг почувствовала, как слёзы навернулись ей на глаза. Да что с ней сегодня такое? Минуту назад она хохотала до слёз, а сейчас готова разрыдаться от того, что так давно хотела услышать. Она сморгнула слёзы и посмотрела на него: — Я согласна.       Малфой надел ей на палец кольцо. Гермиона почувствовала, как тонкий металл скользнул по её пальцу. Внезапно вспыхнули фонарики, которые плавно стали всплывать из воды. Зрелище было поистине фантастическое, и Гермиона ахнула от восторга. Они стояли на краю пирса, а вокруг них сотни огоньков медленно поднимались в чёрное небо. Гермиона посмотрела на Драко, в тёмных зрачках которого она видела отражение огней. Несколько мгновений просто смотрели друг другу в глаза, держась за руки, ощущая эту красивую магию, которая искрилась вокруг. — Почему ты плачешь? — прошептал он. — Нашло что-то, — покачала она головой, вытирая щеку. — Это так трогательно. — Я не хочу, чтобы ты плакала, — низким голосом сказал Драко, привлекая к себе и смахивая её слезы.       Он поцеловал её. — Я люблю тебя бесконечно, — прошептал он, целуя её шею, и голова кружилась от ощущения пьянящего восторга. — Я люблю тебя, — отвечала она, чувствуя, как сладко замирает сердце от этих слов.       Позже, когда они вернулись на виллу, Гермиона вспомнила кое о чём. — Драко, — позвала она, ухмыльнувшись. — М-м? — Я начисляю тебе тысячу очков. — Мы сравняли счёт, — проговорил он, и она почувствовала, что он улыбается.       И Гермиона ощутила себя бесконечно счастливой.

***

      Комната, погруженная в полумрак. Ощущение собственной никчемности и беспомощности. Это раздражает и вызывает панику.       Гермиона сидит на высокой кровати и её спина прислонена к стене, а руки обнимают колени, прижатые к груди. Она затравленно изучает комнату, слабо освещенную солнечным светом, который скупо проникает сквозь решетчатое окно. Нет, это не тюремная решетка, а просто резные створки. А под окном в кучу свалены какие-то вещи. Большой свёрток, порванный с одной стороны, и в образовавшейся дыре видны блестящие толстые нити. Что это? Она напрягает зрение и вдруг догадка вспыхивает в её голове:       Арфа. Это её струны блестят в полумраке. Рядом лежал тубус. Такой же, как был у них в Министерстве, там находилась волшебная скатерть. А ещё видно свернутый в рулон ковер, небрежно брошенный поверх других вещей.       Артефакты свалены в углу под окном. Если есть арфа, скатерть и ковер, значит, где-то тут есть и лампа.       Гермиона является владелицей джинна, который может перенести её, куда она пожелает. Внезапно Гермиона подскакивает на месте, и кидается к этой куче вещей, торопливо перебирая их и отбрасывая ненужное… Лампа. Если она найдёт лампу, все закончится. Руки нащупывают нужный футляр, и она дрожащими пальцами дергает крышку, и…       Гермиона резко открыла глаза. Она даже не сразу поняла, где находится. Медленно села на кровати и обернулась. Драко спал рядом, и его грудь мерно поднималась и опадала. Она выдохнула. Это всего лишь сон. Странный, но совсем не страшный.       За панорамными окнами было уже светло. Раннее утро словно успокаивало её, всем своим видом обещая хороший день.       Она снова обернулась к Драко, и невольно губы растянулись в улыбке, когда она вспомнила вчерашний вечер. И ночь. Это было бесподобно. Она склонилась над Малфоем и прошептала: — Доброе утро.       Он застонал и обхватил её рукой, притягивая к себе. — Так рано. Давай ещё поспим. — Мне приснился сон, и я больше не хочу спать, — проговорила она, устраиваясь удобнее в кольце его рук. — И что тебе приснилось? — не открывая глаз, спросил он. — Артефакты. Скатерть, арфа… — М-м, — промычал Драко. — Сегодня последний день отпуска, вернешься к своим артефактам уже послезавтра, не волнуйся.        Мерное дыхание показало что Драко заснул. Гермиона почувствовала, что не хочет спать. — Я пойду плавать. — Не ходи, — сквозь сон пробормотал он. — Я скоро приду, — Гермиона высвободилась из объятий и проскользнула в ванную комнату. Надела купальник и тихо вышла из комнаты на террасу. Солнце уже обжигало горячими лучами кожу, несмотря на раннее утро. Гермиона направилась на пляж.       Белый песок слепил глаза, а тёплое море было невероятного лазурного цвета. Она вошла в его воды и с наслаждением поплыла вдоль острова.       Воспоминания о вчерашнем вечере накатывали на неё приятными тёплыми мыслями, как море, волны которого она пересекала. Драко признался ей в любви и сделал предложение выйти за него замуж. Он умеет удивлять. Гермиона повернулась на спину и закрыла глаза, медленно покачиваясь на волнах. Она почувствовала себя абсолютно счастливой.       Гермиона перевернулась на живот, намереваясь проплыть ещё чуть-чуть, как обнаружила, что море отнесло её немного в сторону от их острова. Теперь она находилась в зоне между защитными чарами их острова и соседнего. Обычно эти острова были скрыты от посторонних глаз и выглядели необитаемыми, как и их остров со стороны. Но сегодня она увидела на берегу какую-то компанию, состоящую из нескольких парней и девушек. Девушки с радостными криками вбегали в воду, и парни тоже плыли по волнам. Один из них был уже неподалеку от неё, и Гермиона почувствовала неловкость, что вторглась на их территорию. Странно, почему они не активировали защитные чары?       Гермиона развернулась и не спеша поплыла обратно к своему острову. Пловец, который был ближе, быстро приближался к ней, и она видела его мускулистую спину, то и дело показывающуюся над поверхностью воды.       «Наверное, он не видит меня» — подумала она, и взяла чуть левее, чтобы уйти с линии его направления.       До защитного барьера их острова оставалось несколько метров, как прямо перед ней вынырнул тот самый пловец, откидывая рукой мокрые волосы назад, сказал, чуть задыхаясь от быстрого брасса: — Привет, Гермиона! Какая неожиданная встреча!       Гермиона чуть не захлебнулась от удивления.       Перед ней, покачиваясь на волнах и сверкая белозубой улыбкой, был никто иной, как Джарван ибн Ахмад.