Сыграй нормальную музыку

У Минхо для каждого настроения и каждого полутона настроения был создан отдельный плейлист. В квартире целый шкаф отводился под расставленные по алфавиту пластинки, а где-то раз в месяц Минхо вытаскивал всю свою коллекцию, чтобы тщательно протереть пыль на каждой из них. Пожалуй, это единственное (кроме фотографии, конечно же), в чем он был настолько щепетилен. Грязная одежда на полу? Пожалуйста. Рваные майки и рубашки в шкафу? Сколько захотите. Пластинка не на своем месте? Упаси боже. Еще Минхо терпеть не мог, когда кто-то носил футболки с логотипами групп, о которых даже никогда не слышал, и мысленно соболезновал всем фанатам Роллинг Стоунс (фанатов Нирваны ему жалко не было, потому что Нирвана — отстой и одно из первых предзнаменований, что новый виток развития музыки свернул куда-то не туда). Тем не менее слова Джисона не выходили из головы, и чем больше Минхо задумывался о них, тем больше убеждался в его, а не своей правоте. И это ужасно раздражало. Минхо, конечно, все так же морщился, если в какой-нибудь кофейне или супермаркете краем уха слышал ненавистные модные музыкальные веяния (Минхо ходил в наушниках примерно всегда, но их приходилось вытаскивать, когда нужно было делать заказ или оплатить покупки на кассе — тогда-то в уши и вливался какой-нибудь очередной пердеж). Но былого презрения как будто бы немного поубавилось. Что-то ведь Джисон находил в этой музыке. Может быть, она и впрямь не так плоха? Да нет, бред какой-то. Джисон продолжал закидывать его смешными мемами, дурацкими песнями (иногда Минхо удавалось дослушать аж до середины, прежде чем все нутро и барабанные перепонки начинали умолять о пощаде) и рассказами о том, как проходит его рабочий день. Вечер, который так сильно походил на свидание, они почему-то так ни разу и не обсудили — ровно как и предложение устроить киномарафон от Джисона. Минхо чувствовал, что ответственность за следующий шаг лежит на нем, но почему-то не мог заставить себя действовать и отчаянно пытался найти какой-то подвох в этом всем. Почти каждый день на канале Джисона появлялись каверы на какие-то совершенно незнакомые песни: Минхо моментально получал уведомления и смотрел новые видео, когда на них не набралось еще и сотни просмотров. Комментарии оставлял, но спустя как минимум пару часов, чтобы никто не подумал лишнего. Минхо чувствовал себя полным придурком. — Ты все-таки полный придурок, — заключил Крис, осуждающе качая головой и откусывая кусочек вареной куриной грудки. В последнее время он помешался на правильном питании и спорте, и Минхо даже догадывался почему. В конце концов, это лучше, чем когда Крис увлекся прыжками с парашютом, потому что его бывший этим просто бредил. Пусть уж лучше курицу наворачивает. — Спасибо, дружище, — пробормотал Минхо и поморщился: Крис еще и без футболки сидел. Воистину ужасающее зрелище. — Почему я вообще продолжаю звонить тебе по видео? — Вопрос обращался к самому себе. — Потому что ты меня обожаешь и соскучился по моему лицу, — на весь экран засияла его широкая улыбка (с кусочками куры в зубах). Минхо закатил глаза и поставил телефон на кухонный стол, чтобы самому взять что-нибудь в холодильнике. Чан слишком заразительно ел. В холодильнике обнаружилось две морковки не первой и даже не второй свежести, просроченное молоко и йогурт — как ни странно даже не совсем протухший. Когда Минхо жил с Сонэ, то часто готовил что-нибудь, следил за состоянием холодильника и регулярно пополнял запасы. Когда живешь один, готовить ради самого себя нет ни желания, ни сил, поэтому обычно Минхо перебивался в какой-нибудь кафешке посреди дня, а вечером либо заказывал что-нибудь, либо брал что-то по мелочи в ближайшем супермаркете. Они с Сонэ часто ругались из-за еды, потому что тот постоянно капризничал, не мог есть что-то два раза подряд, но при этом никогда сам не предлагал помощи. Бытовуха — это полнейший отстой. Больше не хотелось ни во что подобное вляпываться. — Как там твой мальчик-кошачий-корм? — решил перевести тему Минхо. — Да черт его знает, если честно. Он, знаешь, такой человек, который со всеми одинаково милый. И вот вроде, бывает, разговариваешь с ним, ловишь его улыбку и думаешь: ну это-то наверняка что-то значит! А потом понимаешь, что он всем так улыбается. Он просто не может по-другому. — Жуть какая. — Нет, мне это в нем и нравится. Он такой… солнечный. Я таких людей никогда не встречал, — глаза Криса зажигались ярче с каждым словом об объекте его влюбленности. — Эй, а как же я? — притворно обидчивым тоном возмутился Минхо. — Не ревнуй, малыш. То, что между нами, никому не отнять, — Крис сложил из пальцев сердечко и послал чмок в камеру. Минхо скривился в отвращенной гримасе и высунул язык, но ответное сердечко тоже сложил — правда, так и не меняя выражения лица. — Почему ты просто не позовешь его на свидание? Ты же всегда такой смелый. А тут как будто язык в жопу засунул. — А ты, умник? Че своему Хани, — Крис произнес его имя на английский манер, превращая в ласковое «honey», — не напишешь? Тебе ведь даже проще, он тебя уже пригласил. Это ты морозишься непонятно почему. — Один-один, — Минхо вздохнул и щелкнул по стаканчику из-под доеденного йогурта, слегка не рассчитав силы. Стаканчик упал на пол, размазывая остатки сладости по полу. Дуни и Суни, не растерявшись, ринулись в бой, но рефлексы, натренированные годами кошачьего отцовства, давали о себе знать: Минхо лихо взял котов под мышки, отнес их в коридор и захлопнул перед ними дверь на кухню быстрее, чем они успели возмущенно мяукнуть. — Ну просто… Черт, мы знакомы всего ничего. Все как-то развивается слишком стремительно, понимаешь? Мне стремно. — Понимаю. Надо как минимум месяц подождать, чтобы за ручки подержаться. Но это если его раньше никто не уведет. — Ну ты и уебок, конечно. — Короче, давай так: я до конца недели зову Феликса на свидание, а ты — идешь домой к своей Белке. Если кто-то из нас струсит, будет исполнять желание победителя. — А если струсят оба? — Я не намерен тебе проигрывать, — глаза Криса загорелись азартным блеском, и Минхо понял, что тот не шутил. — Но до конца недели осталось всего три дня! — в голосе Минхо слышались нотки отчаяния. — Ты уже на попятную пошел? Ожидаемо. — Сукин ты сын, на слабо меня решил взять? — А что, получается? — Еще как! Таким образом у Минхо оставался вечер четверга, пятница, суббота и воскресенье на то, чтобы ни с того ни с сего написать Джисону: «Привет, помнишь, ты несколько дней назад упомянул о киномарафоне, а я позорно отмолчался и сделал эту ситуацию еще более неловкой? Так вот: твое предложение еще в силе?» Над формулировками, конечно, придется поработать. Пятница в качестве дня икс отпадала почти сразу, потому что у Минхо с самого утра и до черт знает скольки была запланирована съемка-коллаборация с двумя другими фотографами: одна студия, одна модель, никакого реквизита и три разных взгляда. Минхо не очень охотно сотрудничал с другими людьми, потому что не любил полагаться на кого-то кроме себя, но эта идея показалась ему интересной, а сами коллеги — Хёнджин и Чанбин — имели хорошую репутацию и внушительные портфолио. Взаимная реклама — неплохой способ напомнить о себе. Несмотря на то, что они работали в одном жанре, Минхо не рассматривал их как конкурентов: Хёнджин и Чанбин видели людей совсем иначе. Отсюда возникла идея — показать тем, кто далек от фотографии, в чем на самом деле состоит их работа, и что снять портрет — это не просто запечатлеть лицо, но и душу человека; а главное — убедить людей не ставить на себе клеймо «нефотогеничный», если случился неудачный опыт фотосессии. Обычно перед съемкой Минхо ложился спать пораньше, потому что ненавидел не высыпаться, но в этот раз в голове крутилась мысль о Джисоне и Крисе с его идиотским спором, который не хотелось проиграть. Так что сон не шел. Телефон провибрировал уведомлением на ютубе — Джисон выложил новый кавер. Минхо поражался его производительности, но мысленно отчитывал: лучше бы брал не количеством, а качеством съемки, если хотел раскрутиться быстрее. Так думала прагматичная, строгая часть Минхо. Была и другая — более сентиментальная, которую Минхо недолюбливал. И вот она предательски радовалась каждому уведомлению о новом видео и с радостью хавала все, что ей дают. Песня, конечно же, была незнакомой, но в описании к видео Минхо не нашел привычного указания на оригинального исполнителя. Кроме того, Джисон запел по-корейски: на его канале было несколько каверов на песни корейских бойз-бэндов, но в большинстве своем он пел по-английски. В этой песне Джисон рассказывал, что впервые влюбился, из-за чего смущается и ведет себя по-дурацки, и еще о том, что хочет узнать больше об этом человеке. Эта песня — лучшее, что Минхо слышал на канале Джисона. Да простят его Лу Рид, Боуи и Боб Дилан, чьи композиции тоже пару раз исполнялись. lee know что это за песня? гугл ничего не выдал HAN А что, понравилось? (ง ื▿ ื)ว lee know допустим HAN Хорошо, иначе я бы расстроился, ведь это я ее написал. lee know вау. ты еще и песни пишешь? есть что-то, что ты не умеешь? HAN Хочешь проверить? (>ᴗ•) Повинуясь какому-то непонятному порыву, Минхо нажал на кнопку видеозвонка. После первого гудка его взгляд зацепился за время на часах: почти одиннадцать вечера. Палец почти потянулся нажать отбой и сказать, что это вышло случайно, но на экране уже появилось довольное лицо Джисона. Его волосы были смешно убраны назад пушистым розовым ободком, под глазами лежали ярко-зеленые патчи, а отсутствие какой-либо ткани на шее и плечах намекало о том, что он был без футболки. В его комнате было все такое же шакальное освещение, как на видео: видимо, опять горела только настольная лампа. — Я тебя не отвлекаю? — Минхо вдруг стало неловко, и он все еще не до конца понимал, зачем вообще решил позвонить. — Решил проверить, все ли я умею? — засмеялся Джисон. — Может, еще не поздно тебя заблокировать? — Ты можешь заблокировать меня в интернете, но не в своем сердце! Минхо не смог сдержать короткого смешка: Джисон с этим ободком и патчами выглядел очень комично, но абсолютно невозмутимо. Минхо бы на месте помер, если бы кто-нибудь застал его в таком неподобающем виде. — Я просто спросить хотел. На кой черт ты каверы на всякое говно, — Джисон скривился на этом слове, — записываешь, когда сам такие песни пишешь? — Колючка, мы ведь уже говорили про уважение музыкальных вкусов. — Я не могу уважать все без разбора. Взять, например, эту, как ее… Doja cat. У нее девяносто процентов текстов про свою киску, блядь. Это ж полный пиздец. Я просто не понимаю. — Как кошатник ты вроде должен понимать такие вещи. — О боже, — Минхо издал страдальческий вздох, — не приплетай сюда моих кошачьих детей. Джисону, кажется, ужасно нравилось его доводить: у него аж глаза от смеха заслезились. Минхо в глубине души сам начинал наслаждаться их перепалками и возмущался больше для поддержания образа. — Ладно, если серьезно, я не понимаю, в чем тут противоречие. Для разного настроения — разная музыка. Иногда хочется почувствовать себя безответно влюбленной девочкой-подростком и поплакать под Тейлор Свифт. Иногда — королевой танцпола и потрясти задницей под ту же Доджу. И если ты потанцуешь под какой-нибудь современный клубняк, это не отнимет у тебя возможность наслаждаться чем-то более сложным. — Ну это как будто у тебя есть доступ к самым изысканным блюдам в мире, а ты идешь в какую-нибудь забегаловку за шаурмой. — Да, именно так! У тебя разве такого не бывает? Когда в холодильнике вроде что-то вкусное и полезное, а тебе хочется какой-нибудь гадости навернуть? — Если я соглашусь, получается, что я как будто подкинул тебе еще один аргумент против самого себя, поэтому нет, не бывает. — Шаурмы захотелось, — мечтательно произнес Джисон, давая понять, что очередной раунд остался за ним. — А каверы на современные хиты я записываю еще и потому, что люди их охотнее смотрят, чем какие-то незнакомые песни от ноунеймов или всякое старье. Надо чередовать. — И много у тебя своих песен? — Прилично. Но я все не решался их выложить, а тут что-то захотелось. — Хорошо, что решился. Джисон пробормотал благодарность, неловко усмехнулся и прижал ладони к щекам, как будто пытаясь скрыть свое смущение. Минхо так и не решился упомянуть этот проклятый киномарафон.

***

Чанбина и Хёнджина Минхо видел впервые, и оба пришлись ему по душе. Хёнджин говорил негромко и строго по делу, постоянно залипал в телефоне и не задавал лишних вопросов, действуя по принципу «я не трогаю вас, вы не трогаете меня», очень напоминая Минхо самого себя. С моделью Хёнджин вел себя мягче, но при этом давал четкие инструкции или порой сам подходил, чтобы направить ее лицо и руки в нужные стороны. Казалось, у него в голове уже была готовая картинка того, что он хотел видеть. Минхо цеплял его строгий, уверенный стиль работы. Чанбин же был более разговорчивым, но не болтливым. Его массивная фигура при первой встрече внушала небольшое опасение, но уже спустя несколько минут диалога становилось понятно, что это лишь оболочка. На деле он был не опаснее золотистого ретривера. Чанбин излагал мысли ясно и спокойно, легко поддерживал диалог и даже пару раз высказывал конструктивные замечания по ходу съемки Минхо, причем делал это так уважительно, что его слова даже не раздражали. Сам же Чанбин снимал более хаотично, чем Хёнджин. Не выверял каждый кадр, практически не направлял свою модель, но постоянно разговаривал с ней, пытаясь спровоцировать на различные эмоции, с удовольствием ловил смех и задумчивость, и в целом процесс больше походил на диалог с подругой, чем на серьезную работу. Минхо немного завидовал: ему всегда тяжело давалась часть с установлением контакта, хотя он тоже считал это очень важным. Суммарно их съемки продлились пять с лишним часов, и, несмотря на усталость, Минхо остался доволен результатом. Впервые не захотелось бежать домой сразу по завершении, и Чанбин, к счастью, прочувствовав общее удовлетворение проделанной работой, предложил пообедать вместе. Они зашли в первый попавшийся китайский ресторанчик и просидели почти до вечера, рассказывая друг другу байки о своих буднях и бомбясь на раздражающих клиентов — или тех, кто ими, к счастью, так и не стал. Во втором случае оживлялся даже флегматичный Хёнджин, изящно покрывая матом знакомых, которые с вечным «тыжфотограф» просили бесплатно поснимать их свадьбы, корпоративы и роды любимой кошки. Минхо на душе стало немного легче: он, конечно, понимал, что не ему одному периодически встречаются всякие ебланы, но когда работаешь в одиночку и нет пресловутой офисной курилки, где можно кому-нибудь перемыть косточки, связь с реальностью немного теряется. Порой даже начинает казаться, что у тебя просто карма плохая, когда кидают на деньги, уродуют уже готовые фото, или пишут гадости, если недовольны результатом. С годами и опытом таких казусов становилось меньше, но все равно сложно застраховаться от этого на сто процентов. — Можно как-нибудь еще раз что-то похожее устроить, было здорово, — произнес Чанбин, когда они засобирались на выход. — Если Хёнджин не против — то я тоже за. — Хёнджин не против, — как-то странно улыбнулся Чанбин и, поймав взгляд парня, игриво вскинул бровь. Хёнджин закатил глаза, но усмехнулся и хлопнул его по плечу — больше для вида. Минхо обвел вопросительным взглядом их обоих. Они что — тоже…? — Так вы, типа… Вместе? — Типа того. А что, у тебя с этим какие-то проблемы? — тон Чанбина оставался нейтральным, но взгляд похолодел и все тело как будто заняло оборонительную позицию — такую естественную, словно ему уже много раз приходилось вот так защищаться. Минхо понимал как никто другой. — В каком-то смысле да. Я гей, и это одна из главных причин всех моих проблем, — Минхо драматично вздохнул. Чанбин засмеялся. Хёнджин, даже бровью не дернув, произнес: — Я же говорил. Чанбин вздохнул и протянул ему несколько купюр. По пути на автобусную остановку начался ливень, который, конечно же, никакие синоптики не предсказывали, и поэтому никакого зонтика у Минхо с собой не оказалось. Минхо вымок до нитки, прежде чем дождался нужного автобуса и нырнул внутрь. Людей почти не было, так что можно было занять любимое дальнее место у окошка. Чтобы оценить масштабы урона своему облику по шкале от «вполне ничего» до «жалкая промокшая псина», Минхо включил фронталку на камере и критично осмотрел самого себя. Волосы, конечно, выглядели ужасающе, но в остальном — не так уж плохо. Минхо сделал селфи и запостил его в сторис. Буквально через пять минут пришло сообщение от Джисона — Минхо усмехнулся такому совпадению. HAN Как прошли съемки? lee know как мило, что ты запомнил HAN Без смайликов и знаков препинания сложно понять, сарказм это или тебе правда приятно (¬_¬) lee know мне правда приятно :) HAN !!!!!!!!!!! lee know было здорово. когда будут готовы фото, скину результат. если тебе интересно, конечно HAN Конечно интересно! Ты уже дома? Сильно промок? (╯︵╰,) lee know откуда ты знаешь, что я промок? HAN Из инстаграма же lee know а откуда у тебя мой инстаграм? HAN ой… Больше Джисон ничего не писал, а Минхо тут же полез в свой профиль и принялся искать его среди уже нескольких сотен человек, которые успели просмотреть его сторис, вместо того, чтобы просто вбить его имя в числе подписчиков. Голова после съемок всегда соображала медленно. В конечном итоге Минхо все-таки нашел, что искал: в профиле Джисона было всего несколько десятков подписчиков, зато фотографий — несколько сотен. В отличие от Минхо, который скрупулезно выстраивал кадры и планировал ленту на недели вперед, Джисон, кажется, вообще не фильтровал, что выкладывал. Обложки пластинок, селфи из примерочной, голубь на лавочке, лист дерева, прилипший к стеклу, размазанное фото кружки с пивом в каком-то полутемном помещении и все в таком духе. У Минхо от таких профилей возникал эстетический шок, и обычно он надолго там не задерживался. Обычно. Минхо доскроллил до фотографий трехлетней давности, когда в голове снова возник вопрос: а откуда вообще Джисон нашел его профиль? Сам Джисон почему-то не спешил на это отвечать, а настаивать не хотелось — по крайней мере не по переписке. Опять вспомнился и чертов спор. Оставалось всего два дня, а Крис еще в обед скинул скриншот с перепиской, где он пригласил своего драгоценного Феликса на свидание, а тот взял и согласился. Как говорится, Минхо за друга радовался, но не от всего сердца. Пока он размышлял о своей судьбе, продолжая машинально скроллить ленту фотографий Джисона, палец случайно сорвался и лайкнул какой-то старинный пост. Минхо, само собой, тут же убрал несчастный лайк, но мысленно окрестил себя конченым долбоебом, который не заслуживает никаких прав. Буквально через минуту зазвонил телефон. Ну конечно. Конечно. — Что, сталкеришь меня? — весело спросил Джисон. Минхо буквально слышал его улыбку. — Это кто еще кого сталкерит? И давно ты меня нашел? — Года два как. Минхо ожидал услышать все — кроме этого. — Погоди-погоди. Сколько? — Слушай, ты только не подумай, что я какой-то криповый чувак, который за тобой следит, — голос Джисона зазвучал серьезнее, уже без намека на какое-либо веселье. — Я наткнулся на твой снимок в рекомендациях инсты. Тот самый, который конкурс выиграл. Зашел к тебе и влюбился в твои работы. Я вообще много фотографов фолловлю, и тебя тоже добавил. А потом ты иногда стал выкладывать свои селфи в сторис, и ты мне еще внешне очень понравился. Но я не стал тебе писать, потому что у тебя и без меня тысячи подписчиков, и это неловко как-то было бы, поэтому просто молча смотрел на тебя и твои работы. А потом ты мне сам комментарий написал, и я узнал твой никнейм. — А вдруг это был бы другой Лино? — все еще ошеломленный потоком информации, подал голос Минхо. — Такая вероятность тоже была, но ты и в сторис как-то писал, что терпеть не можешь современную музыку, и стиль общения был очень на тебя похож. Слишком много совпадений. Так что я решил рискнуть, оставил номер и позвал тебя на выступление. И видишь, я все-таки оказался прав. — Вау… Это конечно… Я даже не знаю, что сказать. — Ты ведь не считаешь меня криповым сталкером? — Нет, Хани, — Минхо улыбнулся. — Просто это было очень внезапно. — И ты не злишься? — Нет! Почему я должен злиться? — Я очень переживал из-за этого. Я правда хотел тебе рассказать… — Все хорошо. Давай… — Минхо сделал короткую паузу, собрался с силами и на одном дыхании выпалил: — обсудим это все во время киномарафона худших фильмов. Предложение ведь все еще в силе? — Я уж думал ты никогда не спросишь, — Минхо услышал облегченный выдох на другом конце трубки. Оставшиеся две минуты дороги Минхо потратил на то, чтобы написать Крису торжественное «даже не думай радоваться выигрышу, псина, у нас ничья».