место встречи изменить нельзя

      Очередной учебный день заканчивался туалетом. Казалось, парень скоро будет жить от уборной до уборной. Колледж встречал по одёжке и провожал по ней же. Точнее, по тому, что от нее осталось. На ещё утром белой рубашке появились пятна. Большие и отвратительные. Не ясно, грязь это или что-то другое. Даже если и кровь, то чья? В туалете непривычно пусто. Шли занятия и звенящую тишину разбавлял только плеск воды. Злость на весь мир, на этот чертов колледж, чертовых однокурсников, семью, деньги, работу и особенно на самого себя. Вдох. Выдох. Нужно успокоиться. Казуха осторожно, дабы не повредить старые, покрытые корочкой раны, снимал бинты. Эмоции разрывали изнутри, но если он сорвёт марлю неосторожным движением, то будет отходить минимум месяц. Денег на новую не хватало, по этому приходилось каждый раз отмачивать в растворе марганцовки. Сейчас его под рукой не было, пришлось отдирать прямо так, с одной водой. Это стало настолько привычным, что вошло в ежедневную рутину. Прямо как в расписание дня какой-нибудь прилежной ученицы: химия, пара по физике, а после литературы полчасика поваляться в грязи, пока тебя бьют и сразу на работу. Хотя, можно даже забежать домой, если время останется. Съесть списанную из супермаркета просрочку и побежать дальше. Бинты отходили с ужасной болью. Всё-таки раны не успевают заживать. Главное после того, как повалялся сегодня в грязи, не занести заражение. Шум воды успокаивал. Все хорошо. Все живы. Почти целы. И завтра все будет хорошо. И послезавтра. Надо только постараться и вся жизнь сложится. Вспомнились сказки, что в детстве Казухе читала бабушка. Про то, как условный заяц пахал всю жизнь и в итоге добился своего заячьего счастья. Довольно нестандартные сказки, но всяко лучше принцев и принцесс. Какие ему принцессы, особенно сейчас? Себя бы прокормить для начала. Комнатка в коммуналке тому подтверждение.       "Собаке собачья смерть" — проносилось в голове время от времени       "Но ты же не собака" — Казуха усмехнулся со своих же мыслей. Зажмурившись, резким движением срывает оставшиеся бинты и шипит от боли. Жгет. Сгибается над раковиной и пережидает пока пройдет.       Он в этом круговороте забывает есть, пить и вообще то, что он личность. Деньги, учеба, долги. С зеркала на него смотрела тень. Кожа мертвенно-бледная и красные глаза. Все пальцы в пластырях да бинтах. Мозоли не успевали заживать, как поверх них появлялись новые. Может, он и не собака. Хотя сейчас Казуха сомневался во всем. Ноги еле передвигались, голова была как чугун. Даже холодный октябрьский ветер не помогал. Силы иссекали и было принято решение приземлиться на ближайшей поверхности. Поверхностью оказалось небольшое кафе с местами на террасе. Казуха упал на один из стульев и с удовольствием вытянул ноги, глаза прикрыв в наслаждении. Мышцы непроизвольно сокращались, гематомы болели. Отвратительное состояние. Парень ощущал себя жалким. Вспоминались пары по философии: "Человек — песчинка в этом мире". В его случае, песчинка в чьем-то глазу. Всем так и хочется избавиться от назойливой грязи, что так мешает жить. Сил держать голову не было. Казуха подпёр щеки ладонями. По-хорошему надо дойти до дома, залезть в душ и завалиться спать. Сегодня работы нет, можно поспать лишние несколько часов. Ветер перебирал волосы, собранные в небрежный пучок. Солнце уже не грело, но все равно слепило по глазам. Деревья стояли совсем голые, а по утрам сонные дворники убирали с дорог листву. Жизнь шла своим чередом.       Место рядом за столиком кто-то занял. Казуха кое-как разлепил глаза, дабы взглянуть на человека напротив. Холод резко прошёлся по позвоночнику. Убрал локти со стола и напрягся. Это был тот самый парень из бара две недели назад. Тот, что с идеально ровной челкой и кидается стаканчиками. Он сидел абсолютно расслабленно и изучал меню кафе. Казуха собрался было уходить, но от внезапной нагрузки подкосились ноги. Пришлось повременить. Хотя бы переждать пока ноги снова начнут функционировать.       — Скарамучча Представился и продолжил изучать меню.       Музыкант смерил его презрительным взглядом, на что тот лишь усмехнулся.       — Мог бы и поблагодарить — положил бумагу на место. Казуха только закатил глаза. Рано он расслабился. Если не одни докопаются, так другие.       — Спасибо       Скар достал из кармана брюк сигареты и легко прикурил. Столько изящества Казуха давно не видел. Оно манило своей плавностью, ни одного лишнего движения. Скарамучча смотрел из-под полуопущенных ресниц, затягиваясь. Взгляд был нечитаемый. Откуда, черт возьми, он вылез вместе со своим Тартальей?       — Извините, здесь нельзя курить.       К столику незаметно подошёл официант. Казуха ощущал себя не в своей тарелке. Манерность и вежливость других окружили со всех сторон, он среди них будто деревенская клуша. Ни дать, ни взять       — Будете что-нибудь заказывать? — официант подготовил ручку и с какой-то досадой смотрел на эту странную компанию. Один слишком богат для их заведения, а второй слишком беден.       — Нет, спасибо. Я уже ухожу.       Казуха под пристальным взглядом поднялся и потихоньку пошел вдоль дороги. Спустя несколько мгновений его догнали.       — Почему хромаешь?       — Не твое дело — Да, оскорблять вышестоящих нельзя, Казуха знал, но вся ситуация так надоела, что удержаться невозможно.       — Не груби старшим — Скар ничуть не обиделся и продолжил шагать вровень, попутно кидая окурок в мусорное ведро.       — А ты разве старше?— Усмехнулся и сотый раз оглядел собеседника. Выглядел он явно моложе Казухи. Лет так на пять.       — По крайней мере я не работаю в сарае и не терплю побои — Пожал плечами, будто каждый второй собеседник в его жизни какая-то дрянь. Музыканта задело за живое. Он не выбирал эту жизнь. Он не выбирал место где родится и семью. Не выбирал долги и однокурсников. Он всю жизнь решает чужие проблемы, которые достались по наследству. Но он в этом никого не винит. Ситуация сложилась из-за тех, кто давно уже под землёй. А о мертвых либо хорошо, либо никак.       — Чего же ты умолк?       — Ничего — Бурчит и ускоряет шаг настолько, насколько может в своем состоянии.       — Ты такой забавный — Казуха вопросительно взглянул — С финансами проблемы, в колледже тоже. Казалось бы, надо использовать любую возможность заработать денег, а нет, будем играть в благородство и выбирать, кому будем играть, а кому нет. — Скар неожиданно отвернул ворот кожанки музыканта, отчего тот в испуге отскочил — Да и курточка у тебя не из дешёвых. Где покупал? Казуха резко остановился.       — Так. Тебе что, поговорить не с кем? Что ты от меня хочешь? — Взгляд исподлобья прожигал насквозь. Скар на это только пожал плечами и улыбнулся       — Мне скучно       — Поздравляю. Найми себе клоуна. — Злость так и бурлила где-то внутри. Его снова ставят ни во что. Мальчишка на побегушках. Казуха продолжил путь до дома.       — Так не интересно. Клоуны слишком предсказуемы. Совершенно ничего нового, воруют друг у друга шутки, никакой самодеятельности — Наигранно вздохнул и поднял голову к небу, будто потеря клоунского искусства означала крах всей его жизни. Заметил, что деревья совсем уже облысели. Небо синее-синее, и птицы кричат особенно дотошно.       — Если надо оплатить так называемое "спасение" от роли певчего на дни рождении, прошу зайти через пару-тройку лет. Я оплачу — С агрессией чеканил шаг, будто давил черепушки врагов своими сапогами. Беззаботность собеседника выводила из себя. Обычно Казуха за собой такого не замечал. Может, недавние приключения сказались?       — Какой принципиальный молодой человек — Скарамучча склонил голову и остановился у панельной девятиэтажки — Ты что, здесь живёшь?       — Мне никакие деньги не нужны, и так хватает. А забирать корм у бедного смешного ребенка не хочется Они медленно поднимались по лестнице. Скар увязался и отчего-то решил довести Казуху до самых дверей. Тот уже не реагировал на колкие слова. Усталость взяла верх. Недолго провозившись с заржавевшим замком, дверь поддалась. На весь подъезд запахло пирожками с капустой. Детские крики разносились эхом. Скарамучча привстал на цыпочки и заглянул Казухе за спину.       — Это что, коммуналка? — Глаза округлились. Кажется, интерес заиграл в них мелкими звёздочками. Музыкант решил подумать об этом позже. Спать клонило неимоверно. Он мог бы ехать с колледжа на маршрутке, но лишние 30 рублей ему ещё пригодятся.       — В квартиру не пущу — Облокотился о дверной проем, загораживая проход. Ещё чего не хватало. — Давай отсюда, колбаской       — Ой-ой — Хитро улыбнулся и, развернувшись, бросил через плечо — Ещё свидимся "Богатенький придурок" — Рассуждал Казуха, моя голову хозяйственным мылом. "Поиграется да отстанет" — Отрубаясь на ходу, успокаивал себя. Ведь ничего же такого он не делал, верно? Действительно, только скука и чистый интерес могли подтолкнуть такого человека, как Скарамучча к общению с бедным населением. А всё-таки те звёздочки в глазах и манили, и пугали одновременно. Откуда им там взяться?