место встречи изменить нельзя

Несколько слоев одежды давили на плечи. Два свитера, водолазка и ветровка не по погоде. Начало ноября. Мелкий снег мельтешил перед носом, газоны постепенно покрывались белой пеленой. Казуха бежал по тротуару, обгоняя прохожих и лавируя между столбов. Настроение было великолепное. Сердце пело, хотелось прыгать и смеяться. На светофоре пришлось остановиться. Пользуясь паузой, он взглянул на часы. Полтретьего. Великолепно. Зелёный свет. Пару метров и вот уже видно Скара. Ссутулившись, он что-то рассматривал в экране телефона, даже не заметил подошедшего Казуху. — Что делаешь? — заглянул через плечо — Договариваюсь о встрече — Скарамучча спрятал мобильный, развернулся и тепло улыбнулся. Внутри Казухи что-то ёкнуло. — Пойдём. Обогнули театр, вышли на параллельную улицу и пересекли центр. В городском парке полно народу. Семьи, парочки, друзья и старики. Казалось, все вырвались из серых будней навстречу первому снегу. Впервые за несколько лет Казуха расслабился. Снова поверил во всех богов, прямо как в детстве. Скарамучча шагал по правую руку и любовался огнями. В ту ночь на крыше они обменялись контактами и общались уже несколько месяцев. Конечно, они еще не настолько близки чтобы раскрыть свои карты полностью, но что для одного, что для другого, эта дружба значила многое. Правда, дружба ли это? Скорее, просто хорошие знакомые. В груди кольнуло и черви сомнения внезапно ожили. Нельзя привязываться, нельзя открываться, ты делаешь только хуже. Осознание ударило по голове. Почему только спустя месяц Казуха об этом задумался? С горем пополам придушив неприятные мысли, он понял, что всё-таки уже перерос это. Пора открыться хоть кому-то. «А если предадут?» «Ну и хуй с ним» — Отвечал Казуха сам себе. — «Волков бояться – в лес не ходить. Да и негативный опыт, тоже опыт»       Дышится легко, мысли ясны как никогда. — И всё-таки, почему каждый раз мы встречаемся в период морального опустошения — Скар рассуждал скорее сам с собой и задавал риторические вопросы, время от времени поворачивая голову на Казуху. Жмурился, задумывался и снова отворачивался. Будто душу что-то терзало. Что-то, что он сам ещё не понял. — Кстати, я отсрочил долги — Несколько минут спустя с радостью и облегчением заявил блондин Скарамучча поднял удивленный взгляд и через пару мгновений расплылся в улыбке. — И откуда же деньги? — Он пару недель назад предлагал помощь с финансами, но был отправлен на три веселые буквы. После ещё нескольких предложений его очень тактично отшили, с заявлением, что разберётся сам. И вот он — герой, что каждый месяц выплачивает по небольшой сумме и кормит обещаниями коллекторов. — Куртку продал Скар остановился от неожиданности. В смысле продал? Как продал? Это же самое дорогое, что у него осталось от матери. — Не мы такие, жизнь такая — Видя недоумение, заявил в свое оправдание.       От возмущения у Скарамуччи не нашлось слов. Он просто открыл рот и хмурился, пытаясь уловить логику этого парнишки. Показалось, что тучи начали сгущаться над ними и в округе потемнело, будто вот-вот начнется буря. — Значит, принять помощь верного товарища это нет, а как продать теплую одежду в начале зимы — пожалуйста. Ты вообще в своем уме? — Подошёл вплотную. Бывшая грация исчезла за пару мгновений, сменившись на ярость. То и делал, что метал молнии глазами на притихишего Казуху. — Не шуми. Я прекрасно осознаю все свои действия — Подвинул с дороги и пошел дальше — Жизнь моя. Долги мои. Как поступать, тоже решать мне. — Обернулся — И никому больше. Правда ударила по самому сердцу. Да, Скарамучча действительно здесь не указ. Они знакомы не так долго и качать права бессмысленно. У Казухи и так жизнь идёт по пизде, а уж злой друг — самое последнее, что хочется видеть рядом.

Тему долгов успешно закрыли, разойдясь с миром. Они стали слишком часто вот так вот встречаться. Тихо, размеренно прогуливаться и рассуждать о жизни. Смеяться с древних, как мир, анекдотов и забегать в булочные. — Расскажи что-нибудь о родителях — Казуха отвлекся от тарелки с горячим супом и посмотрел не в глаза, а будто в самую душу. Уже час они сидели в небольшом уютном кафе. Платил за удовольствие —горячую, сытную еду — Скар. Собственно, эта прогулка была его инициативой. Когда музыкант наконец-то решился спросить то, что так терзало его последнее время, на душе полегчало. Самому начинать разговор о родственниках крайне не хотелось. Поэтому оставалось только ждать и верить, что его жизнь будет кому-нибудь интересна.       — И что же ты хочешь услышать?       — Правду — Задумываясь, катает кусочек картошки по тарелке — Начни с матери       — Впрочем, у меня только она и есть. — Поймал заинтересованный взгляд и продолжил — Не знаю, существует у меня отец, или нет. Может, меня под забором нашла, честно. Я с детства не очень-то был нужен, а как одиннадцать исполнилось, отправила в пансионат для отпрысков важных шишек. На каникулах и выходных никогда домой не ездил. Чем мать занимается сейчас – понятия не имею. Слышал только, что она с какой-то розововолосой девушкой сошлась и всё. Раз в две недели кидает мне на карту деньги. Я вроде как претендую на наследство: акции, дом, движимое, недвижимое и прочее. Но, чувствую, хер мне, перепишет она всё на свою подружку. А меня это не то, чтобы волнует. Казуха слушал внимательно. Действительно, что у одного детства не было, что у другого. Веселая компания, нечего сказать — Скучаешь по семейной жизни? — Будто она когда-то у меня была. — Скарамучча отставил тарелку с супом. Аппетит пропал совершенно. — Богатство портит людей. До пансионата частные учителя, няни, навороченный детский сад. Мать не гонится за пафосом, нет. Она просто о моем будущем не парилась и отдавала в первые попавшиеся заведения. — Понятно. А одному жить не скучно? — Казуха доел и расплел хвост. От тугой резинки под конец дня начинала болеть голова. — С моей работой не соскучишься

Сумерки встречали своей прохладой. Город переливался всеми цветами радуги. На душе у прохожих становилось легко. Вот только не у Казухи со Скарамуччей. После тяжелого диалога они ехали молча, рассуждая каждый о своем. На первого давили долги: последние недели он выходил на работу гораздо чаще и перестал спать совершенно. К тому же боле-менее тёплой верхней одежды теперь нет, а на носу зима. Да и коллекторы успокоились только с одного банка. Вторая, незаконная контора, тут и там следовала по пятам, дыша в спину. А у Скара на душе скребли кошки. За последнее время слишком часто. Это выводило из себя, но решение проблемы на ум никак не приходило. Пропылесосив форумы, понял, что нужно привлечь еще одну голову. Казухе выслушивать это точно не надо, у Синьоры свои заботы, а Баал даже не берем в расчет. Выход один — Тарталья. Единственный, кто сможет что-нибудь придумать. Собственно, как довез Казуху до дома, к нему и направился.

Уже далеко за полночь. Квартира Тартальи находится на другом конце города, по пробкам ехать несколько часов. Скарамучча знает этот район как свои пять пальцев. Оставив машину на освещенной парковке у соседнего дома, направился к темному подъезду. Кирпичная многоэтажка. Низкая шумопроводимость и отсутствие соседей с перфоратором.       «Ты не понимаешь. Эта квартира – настоящее чудо! У меня в родном городе дома такие же, как в этом районе. И планировка точь-в-точь!» — восхищался Аякс, когда только-только купил своё чудо. Да и по сей день дорожит приобретением. Восьмой этаж. От лифта направо, поворот и третья дверь. Железная, с ободранным номером. Скарамучча пару раз зажал звонок. Уже расстегнул пальто и стянул шарф, а так и не открывают. Нажал ещё несколько раз и на шестой дверь поддалась. На пороге стоял Тарталья с полотенцем на голове и пытался разглядеть гостя из-под мокрой челки. — А, это ты — отошёл с дороги и исчез в темноте одной из комнат. Судя по звуку, открыл холодильник, противно зазвенев кастрюлями. — Позвонил бы, что уже едешь — Ты б все равно не услышал — Скар разулся, кинул ботинки в углу прихожей, там же оставил верхнюю одежду и на ощупь пошел на кухню. По пути намочил носки и лишь разочарованно выдохнул — Ты в снегу купался, или что? Почему так мокро в квартире? Тарталья включил свет у кухонного гарнитура и начал усердно перекладывать еду из кастрюли в тарелку. С полотенца и волос капало на всё вокруг. — Да я только что с тренировки приехал, ты меня прямо из душа выдернул — Полуночник сраный Скарамучча разместился на одном из стульев и попросил чаю. Аякс бегал от плиты до микроволновки, время от времени заглядывал в холодильник, надеясь, что там появится что-то новое и следил за чайником. Скар молча наблюдал за его постоянно мелькающей спиной. Тот наконец-то уселся, пододвинул к себе подогретый борщ со сметаной и откусил ломоть хлеба. — Выкладывай, что там у тебя случилось       Скарамучча продолжил молчать, усердно пытаясь подобрать слова. По ногам противно дуло. Он встал, закрыл окно и когда уже приземлившись, выпил полкружки чая, начал: — Я заебался — Понимаю. Дальше. — Я так больше не могу, на сердце что-то не то. Вот не могу себе места найти и всё Тарталья задумчиво жевал и мысленно перебирал варианты. — С чем по-твоему это связано? Скарамучча в раздражении откинулся на спинку стула. — Я не знаю. Но как только начал близко общаться с Казухой, так поперло. Аякс взял второй кусок хлеба и не прекращал хмуриться — А о чем вы с ним общаетесь. Что делаете вообще? — Да обо всем. Он будто с нами в пансионате учился, такой же начитанный и рассуждает очень здраво. Но он другой. Более свободный, но при этом слишком зависим от материальных благ. И то, не по своей воле. — убрал с глаз челку и почесал затылок — а так, гуляем. Кормлю его, город показываю. Из-за закрытого окна в комнате стало душно, мысли начали слипаться в один тугой комок. Скарамучча встал, открыл окно и, садясь обратно, потянул за собой кружку. Темное пятно расползлось по белому столу. Тарталья кинул сверху тряпку и продолжил увлеченно хлебать, наплевав на всё. Холод прошелся полу. Скар подтянул ноги на стул и сверху положил голову. Ни черта не ясно. — Кстати, как там твой историк? — Спросил с лукавой улыбкой, пытаясь отвлечься, пока Чайлд думает. — Заткнись — Поднял тарелку и через край допил борщ. Скар задумался, откуда вообще у Тартальи домашняя еда, еще и среди ночи? Он же готовит только когда поджмет, а доставку заказывать лень. Неужели… — Это он тебе супчики передает?       Аякс промолчал, на что Скарамучча только усмехнулся. Значит угадал. Парень с грохотом поставил тарелку на стол и стукнул ладонью. Скар перепугался, что за шуточки ему сейчас влетит и втянул голову. — Я понял       Недоумение. Тарталья подпер щеки руками и странно заулыбался. Час от часу не легче, честное слово. — И что ты понял? — Отчего тебя мутузит. Жопа тебе, братанчик. Судя по всему — влюбился. Тряпка со стола полетела в наглую рыжую морду. — С чего такие выводы? Аякс поднял тряпку и, не переставая улыбаться, продолжал: — Да вообще всё на это указывает — не смотря на недовольного собеседника начал загибать пальцы — из баров ходишь только в тот, где работает твой музыкант, гуляешь только с ним, мы с тобой почти перестали видеться. Невнимательный стал, рассеянный. В подтверждение своим словам поднял несчастную тряпку. — Что это, по-твоему, если не влюбленность? Или привязанность. Кто знает, что там у тебя, псины бешеной, на уме.       Скарамучча молчал. Конечно, он мог начать оправдываться, но это не имело бы смысла, теперь всё начало вставать на свои места. Он не собирается вот так сразу принять этот вариант событий, но порассуждать нужно. В тишине. Отдельно от всех. Самостоятельно. Ведь исключать не стоит, раз уж так идеально встало.       — Ты посиди, подумай, плюсы, минусы взвесь, я не знаю. Но больше ничего накинуть тебе не могу. Только это.       Скар поднялся, поставил кружку в раковину и неторопливо ушел, хлюпая носками по мокрому полу коридора. В этом он уж сам разберется.