место встречи изменить нельзя

      — Знаешь, я переживаю       Казуха стоял в подсобке, пытаясь передохнуть между песнями. В здании было прохладно и вечно лёгкая рубашка сменилась на вязаную кофту. Парень в очередной раз менял бинты, что скрывали многочисленные шрамы и синяки. Сзади стояла Бэй Доу, наблюдая из-под полуприкрытых ресниц за махинациями. Немой фигурой она молча поддерживала Казуху. И тот знал, что может довериться, что его не осудят и помогут.       — Мне кажется, что-то происходит между нами — Завязал бинт на одной руке и перешёл к другой. Скарамучча пропал на целую неделю, не сообщив о своих намерениях. Музыкант кусал локти все это время, изводил себя ожиданием, присылал сотни сообщений — и ничего.       — В каком плане? — Бокал в руках женщины блеснул и снова скрылся в темноте. Казуха наблюдал за собеседницей через зеркало, время от времени поглядывая в ее сторону. Бей Доу давно стала для него идеалом мудрости и взрослого, рассудительного человека. Несмотря на большое количество выпивки, она не теряла себя. Советы всегда оказывались горькой правдой жизни и парень ей неимоверно благодарен. За то, что вошла в положение, дала работу и столь необходимую любовь. И уважение, которого он так и не добился среди сверстников.       — Меня пугает его молчание. Он, конечно, та ещё заноза, но ещё никогда не заставлял меня переживать. — Вдох. Выдох. Глаза зачесались и Казуха попытался незаметно утереть непрошенные слезы. Как же всё сложно. Как же тяжело на душе. Он не вывозит. — Я думал, мы друзья.       Голос предательски дрогнул. Бей Доу бесшумно подошла и положила руку парню на плечо, легонько сжав.       — Мне жаль. Но увы, ничего в такой ситуации мы сделать не можем. — Казуха включил воду и спешно умылся, пытаясь держать себя в руках. Драма драмой, а голос срывать нельзя. — Просто дождись момента. Я уверена, просто так Скарамучча бы не исчез. Значит, это было необходимо.       — I know that the spades are the swords of a soldier I know that the clubs are weapons of war I know that diamonds mean money for this art But that's not the shape of my heart...       Посреди песни Казуха поднял голову и от неожиданности чуть не сбился. Даже искать не пришлось — взгляд упал ровно на диван, где, как обычно, сидел Скарамучча. Злость где-то внутри мгновенно закипела. Пришлось приложить все усилия, чтобы доиграть и не сорваться.       — That's not the shape       Снова опустил голову. Что угодно, лишь бы не смотреть на тот злосчастный диван       — The shape of my heart...       Кожей чувствовался пробирающий до костей взгляд.       Редкие аплодисменты и парень как можно скорее скрылся в подсобке. Оставив там гитару под присмотр недоуменной знакомой, вышел в зал. Сердце стучало в висках, ноги несли сами. Почти что на автопилоте подошёл к Скарамучче вплотную.       — Ты где был? — Казуха пытался придать уверенности голосу, но выходило размазано.       Вместо ответа его потянули за рукав вниз, безмолвно прося сесть рядом. Если смотреть сверху, Скарамучча выглядит не так грозно. Но Казуха приземлился рядом, хоть и хотелось выразить свое возмущение как можно скорее. Как только он открыл рот — то сразу был заткнут стопкой с чем-то крепким. Музыкант перехватил руку и убрал подальше. В нос ударил резкий запах алкоголя. На столе стояли многочисленные бутылки. Скарамучча, всё так же не сказав и слова, опустил голову.       — Ты что, напился? — Грозный шепот. На душе стало ещё хуже, чем было. Что происходит? Почему он не в курсе? Зачем надо было напиваться? Нервы потихоньку сдавали. Казуха выдохнул и расплылся на диване, пальцами устало ощупывая переносицу. Вот и подружился. Открылся. С Новым годом, с новым счастьем.       — Прости меня — тихие-тихие слова. Скарамучча, не смотря на такое количество выпитого алкоголя, выглядел напряжённым. Он выпрямился и сел почти ровно. Но на Казуху так ни разу и не посмотрел. Стыдно было, что-ли? В ответ на это блондин только нервно усмехнулся. Было до боли обидно. Обидно, что с ним не поделились проблемами. Что ему предпочли бутылку — по мнению Казухи, один из самых низких способов забыться. Он сложил руки на груди и повернулся к Скарамучче.       — И что с тобой делать?       Скар поднял голову и посмотрел так, что сердце ёкнуло. Выглядел настолько выжато, будто только что отмаливал грехи у Святого Отца. Сил сердиться на него просто не осталось.       — Всё, что хочешь.       Молчание. Под алкоголем Скарамучча закрылся в себе окончательно и был готов уснуть прямо здесь. Путем нехитрых махинаций, Казуха узнал его адрес. Несколько минут — и вот они едут на такси в другой район. Водитель то и дело грозился, что если они заблюют салон, будут доплачивать сверху.       Тринадцатый этаж. Лифт, поворот налево. Найти у шатющегося, спящего на ходу Скара ключи — та ещё задачка. Пришлось вывернуть все карманы, и ох боже, зачем ему таскать с собой столько побрякушек? Казуха в процессе уверовал несколько раз, но все-таки нашел треклятые ключи и дверь поддалась. Квартира была абсолютно пустая. Никакого уюта. Голые, белые стены и по минимуму мебели. Теперь понятно, почему он ночи напролет проводит где угодно, но не дома.       Дверь захлопнулась и все погрузилось во тьму, только за панорамными окнами в зале видно огни города. Скар пытался попасть рукой по включателю, но каждый раз промахивался. Казуха повесил одежду, разулся. Включил злосчастные лампы и с горем-пополам стянул пальто и шнурованные ботинки со Скарамуччи. Тот лишь томно вздыхал.       — Оставь меня умирать здесь       — Прямо на входе? Ты уверен?       Скар глубоко задумался и помотал головой. Он хотел было что-то ответить и музыкант даже приготовился внимать пьяному лепету, но вдруг Скарамучча напрягся. Резко отвернулся в сторону и его стошнило на пол.       — Понятно — Казуха вздохнул. Хорошо, что не в такси. — Где у тебя тряпка половая?       Скарамучча махнул рукой куда-то в другое измерение и снова согнулся.       Следующий час они провели очень весело. Казуха помыл пол и теперь следил за Скарой, что все это время обнимался с унитазом.       — Я думал у таких как ты, есть чувство меры и иммунитет к алкоголю — Казуху смерили гневным взглядом и вновь отвернулись. Хотелось съязвить, вывести на эмоции, отыграться за долгое ожидание.       — Не доставай — Тихий бубнеж. Скар уже почти протрезвел и сидел без сил — Мне хочется сдохнуть       — Ты по этой причине налакался?       — Мгх — Казуха уже не злился. Очень хотелось спать, а проснуться там, где всё как раньше. Чтобы не было неприятного осадка от этой ночи и они вновь общались как прежде. Отчего-то доверие к Скарамучче подорвалось, после того как он так себя повел. — Нет... Я...я пока не могу сказать, ... сделаю это позже... пойдем лучше спать       — Я лучше дождусь когда начнет ездить общественный транспорт и уйду — Все деньги, что были с собой, он потратил на такси сюда. Тайна Скарамуччи напрягала, но ничего не поделаешь. Не пытать же его.       — Хорошо. Я тебе постелю       Солнце слепило глаза. Гул машин долетал даже до тринадцатого этажа. Казуха проснулся первым, разминая затекшую спину. Ночью Скарамучча отключился сразу же, как дотронулся до дивана в гостиной. Музыкант сидел какое-то время рядом, но не заметил, как и сам уснул.       Солнечные лучи играли на темных волосах. Пушистым пледом его ночью укрыл Казуха, но, видимо, во сне сам же стащил его. Теперь серая ткань прикрывала только ноги и служила подушкой блондину. На руках Скара множество тонких шрамов и уже заживающих синяков. Полупрозрачная рубашка выбилась из брюк. Руками парень обнимал сам себя, а ресницы то и дело подрагивали. Он сильно напоминал котенка, что провалился в беспокойный сон.       Казуха осторожно поднялся и прошёлся по квартире, собирая вещи. Дверей между комнат на удивление не было. Дизайн выполнен в серых тонах и нагонял тоску. В спальню он заходить не стал, это было бы слишком. Парень вернулся в зал и встал напротив шкафа. В нем стояло несколько рамок с фотографиями, и больше никаких признаков того, что в квартире кто-то живёт. Несколько фото где Скарамучча в компании рыжего парня и длинноволосой блондинки. Наверно, его давние знакомые. В остальных рамках — их фотографии с Казухой по время прогулок. На душе потеплело. Блондин обернулся — Скар все так же сопел. Дальше он прошел на кухню. Всё то же обилие камня и серых оттенков. Посуда идеально чистая, словно ее никогда не использовали. Стола не было. Только стойка, как в баре, и один стул. Надо будет спросить, съёмная это квартира, или личная собственность. Отчего-то казалось, что второе. Какой арендодатель будет сдавать огромное помещение, где спокойно могут жить человека четыре, и при этом рассчитывать всё на одну персону? Справа оказалась дверь на балкон, что соединял и кухню, и гостиную. Казуха подошёл ближе к окну, увлеченно рассматривая машины внизу. Часов десять утра, только светает. От вида захватывало дух: дома, и большие, и маленькие, исчезали в лёгкой дымке. Мелкий снег опускался на город, превращая его в огромного белого сказочного зверя. Он только просыпался, люди, еле передвигая ноги, сновали туда-сюда. Редкие машины стояли на светофорах, мигая красными фонарями. Кто в воскресное утро куда-то спешит? И зачем?       — Нравится?       Музыкант вздрогнул и резко обернулся. Скарамучча, только пробудившийся, лохматый и такой домашний, стоял чуть позади, через плечо так же рассматривая припорошенные улицы.       — Есть такое — Отчего-то стало стыдно за свою слабость и Казуха отвернулся к окну. Щеки чутка заалели и Скар этому только улыбнулся.       — Специально так высоко квартиру брал. В Новогоднюю ночь здесь невероятно. — Заметил, как загорелись глаза у собеседника и решил пойти ва-банк. — Придёшь ко мне отмечать?       — Я подумаю — Уши порозовели и внутри стало тепло-тепло. Он придет. Обязательно придет.       — Я тебя провожу — Спустя некоторое время они уже стояли на пороге. Казуха собирался уходить домой, но Скар выразил желание сопроводить его. — Хочу прогуляться после похмелья.       Ехали они в полупустой маршрутке. На главной улице города уже собирали ёлку, а на витринах магазинов давно уже висят гирлянды и игрушки. Новогоднее настроение пропитало весь город, хоть до праздника и оставалось около трех недель. Казуха провел пальцем по запотевшему окну, вырисовывая маленькую счастливую мордашку. Скарамучча рядом зашуршал одеждой и пририсовал существу рожки.       — Смешной уродец — Комментировал брюнет свои действия.       Вышли они на пару остановок раньше. Молча прогуливаясь среди дворов, каждый думал о своем. Через пару поворотов — дорога, где они во второй раз встретились. Деревья припорошило, на обочинах целые сугробы. Снег под ногами приятно хрустит. Снежинки оседают на одежде, какое-то время не тая, дают насладиться видом. На улицах никого.       — Пришли       И снова тот же дом. У подъезда Казухи так и не починили лавочку. Мусор давно не вывозили, а тропинку к тротуару вытоптали жители. Юноши стояли друг напротив друга, боясь нарушить такое хрупкое умиротворение после бурной ночи. Казуха, выпустив облако пара изо рта, всё-таки начал первым:       — Я, кстати, так и не понял, где ты работаешь       — Да так, ничего важного — На светлых волосах растял снег, и теперь переливался на свету. Взгляд оторвать было невозможно — Собираю данные для высокопоставленного лица, выполняю всякую грязную работу. А что?       — Да так. — Музыкант долго думал, спрашивать ли про тех людей на фотографиях, про квартиру и деньги. Но всё-таки посчитал это не таким важным. У них ещё есть время узнать друг друга больше. — Ну, ладно. Я пошел, наверно.       Казуха было развернулся в сторону дома, но был нагло перехвачен. Скар неожиданно и очень крепко притянул его к себе, обнимая. Уткнулся носом куда-то в мех куртки и тяжело дышал. Это было слишком непредсказуемо. Музыкант осторожно приобнял в ответ.       — Прости меня пожалуйста       От шёпота сердце пропустило пару ударов и ушло в прятки. В ответ Казуха растерялся, похлопал на спине и вполголоса произнес:       — Ну, что ты... Я уже не сержусь. Всё в порядке.       Только дыхание обжигало ухо. Сколько они так стояли — одному Богу известно. Как только начали мёрзнуть ноги и музыкант начал шевелиться, чтобы согреться — так сразу его отпустили. Оба раскраснелись и неловкая пауза затянулась. Скарамучча снова утонул в рубиновых глазах, прямо как в их первую встречу в баре.       — Я... пойду, однако... — Скар большим пальцем показал в сторону и нехотя сделал пару мелких шагов       — Да, давай... Тогда, пока? — Казуха тоже чуть-чуть отступил, хоть и хотелось провести побольше времени вместе. Ещё чуть-чуть постоять. И помолчать от души.       — Да, пока. Получается, до завтра?       — Получается так. Пока?       — Пока.       Они помахали друг другу и Казуха, окрылённый, вмиг оказался у подъезда. Ввел код домофона и буквально взлетел на свой этаж. Но когда в поисках ключа засунул руку в карман, нащупал что-то новое, что у него до этого с собой не было. От подозрений кровь застучала в висках и блондин шустро открыл дверь, забегая в квартиру. Провернул ключ, запираясь, и встал. Дрожащей рукой вытащил из кармана нечто. Нечто, от чего в груди неприятно заныло и подкосились ноги. Купюры, перевязанные резинкой. Казуха от души приложился головой о дверь и задрожал. Слезы катились непроизвольно. Так вот значит за что Скар извинялся... Непослушными руками он пересчитывал и с каждой бумажкой ужасался все больше. Чувство вины начало грызть с новой силой, сжирая все изнутри. Казуха схватился за одежду на груди и съехал по стене вниз. Всхлипы заглушали все звуки вокруг. Мир вновь показался ему жестоким и беспощадным. Почему именно он? Почему каждый раз когда он возвращается, то жизнь становится невыносимой? Почему в присутствии Скарамуччи так легко? Почему, почему?...       Зубы стучали, шепотом он повторял себе под нос один и тот же вопрос, захлебываясь в рыданиях. Заламывал пальцы и сдирал свежие бинты.

Почему?